Верните мне мужа! (СИ)

Глава 15

Неприятный осадочек после короткой случайной встречи с отцом Олега, изжогой изводил до вечера. В прошлом в открытую он к ней не подходил и ультиматумы не ставил. Но, коллеги по работе намекали: «Не боишься, Дуся, Васильевича? У него Олежка — единственный сын и вряд ли он захочет видеть рядом с наследником такую сноху».

«Не такая» Евдокия была недостойна носить имя Белевских. Пусть, хоть трижды умница и красавица с красным дипломом.

Разошлись они, как в море корабли после неуклюжей помощи на стоянке. Сев в машину и включив мотор на подогрев, Дуся заметила, что Белевский-старший доковылял до крыльца клиники и скрылся за дверью.

— Мам? — мамкал Димка, пристегнутый в детском кресле… Позовет, но вопроса не озвучит, будто сама должна догадаться, о чем он думает.

— Митя, если хочешь спросить про своего папу, то обещаю тебе, мы поговорим. После.

— После манной каши? — сглотнул мальчик и прижал к себе сломанного робота без одной ноги.

Митька терпеть не мог манную кашу. Его несколько раз в детском саду стошнило, когда заставляли из-под палки есть.

— Гречневой. Гречневая устроит? — Встретилась с ним глазами через зеркало. Кивнула.

Дуся понимала, что сын согласен и на манку, лишь бы узнать, кто его отец и почему они не вместе… Но, не настолько она жестока пытать его нелюбимым блюдом.

Ужин был доеден до крошки. Обычно Митя надувает щеки и смотрит в сторону холодильника, где есть еще на десерт йогурты. В тарелку заглядывает с ужасом, словно мать ему червяков положила, а не полезную еду.

— Быстро ты, — Дуся убрала тарелку в раковину, и оглянулась через плечо на примерного мальчугана, сложившего ручки перед собой.

Ни одной мысли в голове, как преподнести пятилетнему человеку ту правду, какой бы корявой она не была.

— Мить, твой папа не знал о тебе. Понимаешь, он меня обидел, и я не успела сказать, — Евдокия с трепетом в душе, опустилась напротив выпученных сверкающих глаз.

— Дернул за волосы? Облил компотом? — Димка стал припоминать страшные обиды девочек в своей группе. — Мам, он в туфлю тебе пластилин заказал? — выдохнул Митяй от ужаса содеянного, свернув губы в трубочку.

— Типа, того, — согласилась мама, и ее золотисто-карие глаза наполнились слезами умиления. — Взрослые — такие же болваны, даже когда вырастут. Проступки растут вместе с человеком, и тем они больнее.

— Мам, он… Он должен попросить прощения! Попросит и ты его простишь? Я разбил твою любимую кружку, и ты недолго обижалась, — лепетал Митя, перебирая свои пальцы.

— Сынок, бывает, что отпустить обиду не просто. Но, я подумаю, как быть… — Евдокия смахнула слезу со щеки и тряхнула волосами, которые посыпались вперед на грудь.

Тем временем, в доме Белевского — старшего разгорались не шуточные страсти.

— Я не виновата! — верещала Нателла на свекра. — Хотела, как лучше… Сами на меня со всех сторон давите: «Наташ, пора подумать о детях!» — передразнила, размахивая длинными руками, словно балерина перед прыжком. — Каким местом думать, если ваш Олежка — импотент? Я забыла, как он выглядит без одежды.

— Дочка, не делай так больше. Олег и правда мог пострадать, — более мягче журил ее родной отец, косясь на свата, от которого отчетливо пахло мятным успокоительным.

— Я о нем позаботилась. Ясно? Заплатила одной детективщице… Как ее там? У меня где-то визитка была, — светлые лохмы взметнулись экспрессивно вместе с дерганой хозяйкой. Нателла копошилась в сумочке, перерывая там рукой как ковшом экскаватора. — Нашла! — вскинула руку с карточкой агентства «Ковчег». — Эта Евдокия приехала и вызвала скорую помощь…

Василий Васильевич читал имя, выбитое на плотном картоне и все больше хмурился.