Верните мне мужа! (СИ)

Глава 5

Белевский шел к ней своей фирменной мягкой крадущейся походкой, словно боялся спугнуть. Серые глаза ее изучали, разглядывали, будто намечали с какой стороны начать разделывать дусину тушку.

Хорошо, что Евдокия сидела за столом и не было видно трясущихся колен. Она не дрогнула, когда Олег по пути схватил свободный стул и потащил со скрипом ножек по полу. Даже если все рушится внутри, бурлит, подступает паника… Снаружи должен был порядок. Полный! Иначе, заведомо проиграешь, еще не начав сопротивляться. Пасовать перед Олегом ни в коем случае нельзя. Два вдоха хватило, чтобы прийти в себя от шока и того, что напрямую разоблачили…

Надо несколько минут… Всего чуточку, чтобы пришла новая стратегия.

— Ребят, оставьте нас, пожалуйста. Нам с господином Белевским придется обсудить щекотливые вопросы, — разлепила Дуся губы, обращаясь к своим агентам, которые провалили задание. Иначе, его бы здесь не было.

— Босс, ты уверена? — Санька взирал на бугая на голову выше него самого. Перед ними реальный викинг с жестким выражением на лице и совсем далеко немирными намерениями. Такими кулаками только гвозди в сваи забивать. Вблизи уж вовсе Белевский казался грозным. Весь негатив был сосредоточен на хозяйке агентства.

— Сашка, если Евдокия Ивановна сказала, значит во всем уверена. Если что, камеры пишут и мать своего ребенка он не тронет. Ну, я так чувствую, — громко шептался Серега, будто его никто больше не слышит. — Мы возьмем Митю с собой и посидим в соседнем кафе.

Димка, услышав, что парни его хотят взять в «Сладкоежку», где столько всего вкусного, засунул пистолет в задний карман. Очень нужные проводочки, с болтающейся на конце схемой он поскакал прятать в свой рюкзачок. Сам влез в комбинезон, снимая и одевая ботиночки под молчание взрослых.

— Мам, можно мне какао с зефирками? Мам, я шапку хорошо надел. Мам, еще коктейль молочный хочу. Мамуль, я куплю тебе твою любимую пироженку… За деньги, которые ты мне дашь, — хитрюшка улыбнулся, показывая один выпавший зуб из резцов.

— Возьми, родной, — Дуся полезла в сумку и вынула из бокового кармашка пятьсот рублей.

Белевский хранил молчание. Он, словно наблюдал со стороны за ней, за ребенком. Как молокососы — оболтусы, которые за ним следили тревожно оборачиваются. Что-то передают сигналами в глазах друг другу.

— Так я не ошибся, Белочка… Ты родила от меня и скрыла, — он наконец перестал стоять изваянием, придерживая стул.

Придвинув его ближе к переговорному столу, опустился. Ахова так близко, что можно руку протянуть и коснуться рыжих прядей. Заземлиться, как раньше и забыть обо всем на свете… Если бы только можно было выкинуть из головы факт ее предательства? На что еще способна женщина, которая одной рукой может подарить блаженство, а в другой — держит нож за пазухой?

— Будешь настаивать на тесте ДНК? — Евдокия откинулась на спинку кресла, будто хотела увеличить дистанцию между ними.

— Тест непременно будет, Дуся, — он двинулся и еще шире расставил ноги, словно закреплялся, пробовал «почву» перед тем, как двигаться дальше. — Зачем твои шавки за мной следили? М? Из-за сына? После стольких лет? Вряд ли, Дуся… Ты снова играешь с огнем, и тебя кто-то нанял. Верно? За деньги, что угодно сделаешь, — он прошипел, словно обжегся. — Дуся, Дуся… ты все такая же алчная сука. Все вокруг меняется, а ты — нет. Сколько тебе заплатили за мою шкуру конкуренты?

Он был жесток в своей правде. Евдокия действительно «купилась» заказом. Не важно, Белевский это был или кто-то другой. Ничего в свое оправдание она сказать не могла, так как действует подписка «о неразглашении». Ее карьера и деловая репутация полетят в бездну. Можно смело закрываться и идти в обычные секретари бумажки перебирать… Если возьмут, конечно.

Ради матери и ради Митьки она выдержит то, как в очередной раз Олег топчет ее гордость. Хорошо, еще мебель новую не ломает…

— Молчишь? Тебе нечего сказать, Белочка? — он оскалился рядом зубов, разглядывая ее золотисто-карие глаза в которых плескался дурман… Его дурман, его личный допинг. — Ду-ся, ты не считаешь, что мне задолжала?

Длинная рука неминуемо, как питон приблизилась к белой шее. Раскрыла «пасть» пальцами, подцепив ее локон, забившийся за шиворот. Потянул осторожно. Пощупал, потерев между подушечками. Втянул ноздрями запах. Зрачки у Олега расширились, что не предвещало ничего хорошего… Дуся знала это выражение, прекрасно знала… Белевский возбужден.

— Даже не думай, — прохрипела она, теряя самообладание. — Бревна захотелось? Как не стыдно тебе, Олег… Женатому человеку.