Верните мне мужа! (СИ)

Глава 7

Олега переклинило. Это был даже не диссонанс, а ступор.

Зашел в контору, которую собирался разнести по кирпичику и понял: Это она! Женщина, что стала наваждением и незаживающей раной в сердце. Такая, до боли знакомая и чужая. Предавшая его. Превратившая мечту в стыд и постоянные насмешки от отца…

«Выбрал себе неровню, да еще аферистку» — любил повторять Белевский — старший.

Новость о сыне забилась куда-то между резко исчезнувшей болью и неким блаженством, что его отпустило. Состояние, как у хронического пациента, жившего много лет с болью… И вот качает на волне забвения. Рядом с Евдокией не хотелось ни о чем думать, сгрести ее в охапку, прижаться и долго-долго не выпускать, получая подзарядку. Не думать ни о чем. Не помнить, что она натворила.

«Чертова ведьма» — ворчал Олег, которому пришлось отступить… Уйти, чтобы навсегда в ее жизни остаться. С какой уверенностью Ахова поставила ультиматум: «Хочешь видеться с сыном? Разберись с прошлым!».

Черт возьми, так не поступают люди, виновные в преступном умысле, не отсылают искать доказательства своей… Вины? Или оправдания?

Олег стоял у своей тачки, сжимая ключ в руке. Обвел заснеженную улицу мутным взглядом. Грязный серый настил припорошило белым чистым тонким слоем. Коммунальщики сбивали сосульки с двухэтажного исторического здания: один на подъемнике орудует палкой, второй матом внизу комментирует падающий и разбивающийся на осколки лед. Следующим стояло кафе с яркой неоновой вывеской, о котором говорили сыщики, куда собрались с Димкой.

Карательная операция, где Белевский вытряхивает душу из хлипких недоносков, следивших за ним, отменялась. Нужно хорошенько приглядеться к двоим странным парням нетипичной внешности: лысый без шапки и с серьгой в одном ухе пират и второй, с умными глазами.

Сделав шаг в сторону «Сладкоежки», Белевский одумался. Покачал головой. Уж в чем, в чем, здесь Дуся была права. Решать что-то нужно с тем болотом, в котором увяз по уши. Брак свой с Нателлой, превратившийся в фарс, пора заканчивать.

Включив машину на подогрев, он впервые с момента побега из «семейного гнезда», набрал номер жены.

— Пусечка! — воскликнула Наташка, резанув слух высокими нотами радости. — Наконец-то, ты меня вспомнил. Нагулялся, дорогой? Вернись, я все прощу. Мы забудем твой некрасивый поступок, милый.

— Нат, нам нужно встретиться и поговорить о важном, — проговорил он устало, потирая висок указательным пальцем по круговой. Мигрень возвращалась с каждым ее писклявым словом, пульсируя и разрастаясь. — Ты дома? Я подъеду через час.

— Жду тебя, любимый! — воскликнула Нателла, воодушевленная, что Белевский сам позвонил, сам захотел с ней увидеться.

Прикусив язычок, она вспомнила свое сумбурное намерение…

Как-то у одной блогерши в телеграмме попалась статья, где та описывала средневековую Европу. Женщина утром давала мужу яд, чтобы он вернулся к ней вечером за противоядием. Таким образом, они дрессировали мужчин, как собак Павлова. Только вечером и рядом с супругой, мужчина чувствовал облегчение от недомогания, не понимая, почему ему так хреново стает за стенами своих владений. И спешили туда, где получали облегчение.

Нет, Натка травить Белевского не собиралась. У нее был наиболее гибкий план с современной интерпретацией. Всего несколько таблеток любовного возбудителя и муся-пуся окажется в постели вместе с ней. Поймет, как классно быть на Наташке женатым и не захочет больше уходить.

На все про все приготовления к незабываемой ночи у нее один час! Всего лишь, короткие шестьдесят минут. Никогда еще Нателла так быстро не перемещалась по двухуровневому дуплексу.

— Выметайся, скоро мой муж приедет! — выталкивала она случайного любовника из жилого помещения, которого подцепила вчера в клубе.