Глава 28

Белевский прекрасно понимал, что Евдокия не разведет сопли с сахаром и не бросится ему с восторгом на грудь. Кольцо в его кармане сбивало с мысли, как правильно его преподнести? Непредсказуемая женщина Дуся — источник дерзости и независимости…

И это он виноват целиком, и полностью.

Сильными женщины становятся тогда, когда нет рядом того, кто позволил бы ей быть слабой, нежной, расслабленной. Любимой. Ей приходилось в одиночку растить сына, решать множество проблем. Выхаживать мать. Олег боялся, что когда озвучит свое предложение, то натолкнется на остекленение глаз… Таких, какие бывают у чужого человека, смотрящего сквозь тебя в общественном транспорте или у идущих потоком тебе навстречу по тротуару. Дуся ни разу не сказала, что хочет большего, чем просто встречи и секс.

Он, конечно, себя накрутил. Из множества вариантов, был готов практически ко всему… Но, уж вовсе не ожидал, что Дуся заявится взъерошенной и недовольной, как на войну.

— Зачем звал? — она опустилась на стул столь стремительно, что не оставила ему шанса поухаживать за ней. Он и подняться-то не успел, так задумался над торжественной речью.

Красивые янтарные глаза по-тигринному прицелились, словно Ахова видит угрозу. Вся в напряжении, в экспрессии. Выхватила и открыла лежащее на столе меню и стала читать вслух.

— Салат «Гранатовый браслет»… Я не хочу. Не люблю, когда косточки от граната между зубов застревают. Греческий — это банально. Пусть будет «Бриз» с кальмарами. Надеюсь, они не жесткие. И-и-и! — ее пальчик поехал вниз по списку со скрипом по ламинированной поверхности страницы.

— Дусь, посмотри на меня, — затянул он просяще тихо, на выдохе.

Несмотря на стук посуды вокруг, она его прекрасно услышала среди какофонии звуков… Кто-то режет, кто-то стучит бокалами. Смеются, разговаривают, стульями противно двигают.

— Дуся, не сжимай нож так сильно, он хоть тупой, но ты можешь пораниться, — его забота звучит лучше всяких признаний о любви.

И то, как он просовывает палец в ее кулак, чтобы ослабить хватку. Лезет и лезет, проталкиваясь на миллиметры вглубь. Он отсекает ее кожу от металла, оберегая… Чем-то напоминает скрытый интим. Проникновение. Олег мысленно просит его пустить в себя, в свою душу, в свою жизнь. Белевский, будто знает, что касания — лучший способ раскрыть женщину. Она потянется, и распуститься цветочным бутоном навстречу теплу.

— Ты не ответил, зачем пригласил спонтанно. Вчера ни намека на свидание, — напряжение немного спало, и у Евдокии включился любопытствующий интерес.

— Торопишь события, милая. Мы даже ничего не заказали еще, хотя оба голодные после работы, — по его адвокатским уловкам, учебники писать надо. Женской психологии.

Посмотрел на нее так откровенно горячо и жарко, будто Евдокия и есть основное блюдо в его меню.

Пока шарахался официант — молодой парень, раздавая ненужные советы, рекомендуя Дусе десерт, Олег ерзал на стуле, как ужаленный. Коробочка с кольцом жгла ляжку даже через подкладочную ткань в кармане.

— Мороженое? У нас есть клубничное и фисташковое, — распинался молодчик, согнувшись в двое, очень близко к ее рыжим волосам, приклонив щеку. Медные пряди зашевелились от чуждого дыхания.

— Она сказала — нет! Хренали ты навязываешься? — рыкнул Белевский. — Неси салат и рыбу. Чай зеленый с жасмином. А мне телятину средней прожарки с овощами. И если мясо будет резиновым, как подошва, напишу отзыв в «Яндекс картах» и прикреплю видео, как ты сам его жуешь.

Официанта сдуло моментально, будто красная лампочка над столиком зажглась: «Проблемные посетители».

План, сначала накормить свою женщину, а потом уж и замуж звать, трещал по швам. Дуся, словно потеряла к нему интерес, закрылась. Скрестив руки на груди, она качала под столом ногой, разглядывая ляпистую картину на стене за его спиной. Молчала, поджав губы.

Наконец, принесли заказ. Сказав друг другу «приятного аппетита», они уткнулись в свои тарелки.

«Босс? Ну, что? Подарил? Мы с Серегой зарубились на банку кофе» — экран телефона у Дуси вспыхнул оповещением…

Которое, конечно же, заметил Белевский, не успев донести кусок еды до рта.

Загрузка...