Верните мне мужа! (СИ)

Глава 26

Недолго музыка играла в отношениях Нателлы и сыночка мэра. На одной из богемных вечеринок парень засветился с пьяной рожей. Высказал на камеру то, что не следовало и чего, даже зарвавшимся мажорам не прощают. Видео гуляло в сети и замять историю не получилось. Из-за выкрутасов неуправляемого отпрыска, мэр был вынужден покинуть свое тепленькое местечко, сложив полномочия. Тут как бы самому под статью не залететь. Со всех сторон обложили завистники и недруги, которые того и ждали, когда оступиться… Чтобы добавить вдогонку пинка.

Мажора быстро скрутили и отправили служить в армию в счет отмывания грехов.

Наташка поревела, пострадала немного о женихе, который и замуж ее забыл позвать, да, и связалась с каким-то полукриминальным авторитетом. Новой Нателлиной любви приглянулись деньги и активы ее отца. И понеслась у Сухановых совсем другая жизнь. С одной стороны — суды с отменой имущественных сделок. Партнеры разбежались, как собаки от службы отлова, прячась от Архипа в далеких командировках и отпусках.

— Слышь, бать, — новый зятек перекинул языком зубочистку во рту на другую сторону. — Деньги нужны. Дело тут хочу одно открыть. Прибыльное. — Почесал щетину на скуле.

Он вальяжно развалился в кресле, пачкая грязной обувью персидский ковер. И нигде ведь на наглой роже не треснуло! Сумму такую загнул, будто бюджет городской хотел перекрыть, не постеснялся. Его предыдущий проект с сетью пивнушек благополучно догорал в адском пламени. Там такие злачные места, что приличные граждане стали писать жалобы на постоянный шум и драки. Почти все тошниловки позакрывали. Убытков не сосчитать…

Лопнули Архиповы нервные струны, не выдержав больше издевательств. Нателла с этим кренделем не просыхает. Превратилась в ходячий скелет со впалыми глазницами. Из адекватного только: «М-м-м? Папуль, да все ништяк». Квартиру продала и мужику своему деньги отдала… Если бы не отец, спала бы в ночлежках или под забором. Все спустила с новым хахалем. Все! И он еще смеет заявляться и у него денег просить, ушлепок?

— Вон пошел, скот! Вон! — заверещал Суханов, покраснев от напряга. У него чуть пар из ушей не повалил, давление подскочило. — И чтобы я не видел тебя возле своей дочери! Шел бы ты в пешее путешествие…

— Зря ты, бать, — вздохнул печально бугай, оттянув нижнюю губу, словно обиженный мальчик. Взгляд исподлобья, будто целиться, куда вцепиться зубами. — Хотел по-хорошему договориться. Зачем тебе, старому козлу, столько денег? Надо делиться. В могилу с собой не утащишь…

Гавкающий дробный смех прокатился по кабинету Суханова, заставив хозяина замереть и нащупать кнопку вызова охраны.

Предугадав его действия, зятек прищурился. Привстав с места, навис сверху над столом, бросая огромную тень на Архипа.

— Как знал, что ты будешь не гостеприимен. Взял несколько друзей с собой, — бандит выдавливал каждое слово, забивая каждым из них гвоздь в крышку сухановского гроба.

Пока хрустели кости пальцев на левой руке, правой Архип отправлял денежные переводы в приложении банка. Вскрывал долгосрочные вклады подчистую. Претерпевал мучения и страх. Вспомнил некогда забытую молитву. Поскуливая от боли, жалел, что с Олегом Белевских расстался плохо… Мог бы сейчас попросить защиты у него.

Но, он не мог. Сам отрезал. Сам изгадил всякое уважение к себе. Осталось только пожинать плоды трудов своих недальновидных поступков.

— Чао, бытя! — отморозок махнул ему на прощание небрежным жестом.

И когда за ним закрылась дверь, Суханов упал лицом вниз рядом со сломанной, безвольно лежащей рукой и зарыдал, как не ревел даже в детстве.

— Подписал? — пустые светлые глаза без капли эмоций мазнули по мужчине.

— Конечно, детка! Гуляем! — он потрепал давно немытые светлые патлы Нателлы.

Через пару месяцев ее найдут в дешевом придорожном отеле среди проституток без документов. В некогда светской львице будет трудно узнать опущенное создание, лишенное ряда передних зубов, со сломанным носом.

Архип увезет ее тело в недорогой санаторий… Только тело, поскольку душа уже выжжена и разум на уровне айкью полевой мыши, заточен только на: есть, спать и тупо таращиться в телевизор.