Представьте поздний вечер после трудного дня. Евдокия, уложив сына и ответив на тридцать три повторяющихся вопроса матери, набирала ванну с пеной, чтобы расслабиться. Добавила горсть косметической соли, зажгла бутафорские светодиодные свечи. Включила музыку на телефоне. Предвкушая удовольствие, скинула халатик…
— Кто ж ты, сволочь неугомонная? — пришлось потянуться за сотовым, который вместо релакса заверещал рингтоном вызова. — Да ну тебя, истеричка, — Дуся увидела абонента, но желания разговаривать не было. Ни морального, ни физического. У нее тут уточка Митькина желтая плавает и вообще…
«Срочно нужна помощь! Выплачу остаток гонорара. Приезжайте по адресу…» — пришло сообщение от Нателлы.
— Буль-буль! — тихо проорала Дуся пузырями, погрузившись с головой в пенные воды.
Собрав остатки самообладания и твердости, включила лейку душа и смыла всю расслабленность в водосток. Включила фен и гудела им пока темный цвет волос не стал золотым. Почему-то сжимало сердце накатами. Дуся еще не знала отчего, но уже чуйкой сыскной понимала, что ее втягивают в грязную и неприятную историю.
Но, перед глазами встало бледной лицо матери с синюшными губами, ее скрипящий голос и жадный взгляд, словно не насмотрится на дочку и внука. Будто, видит их в последний раз. Запах лекарств из ее комнаты и не гаснущая лампадка в углу с иконой Божьей матери.
Откинув все сомнения, Евдокия быстро оделась. Прислушалась к спящей тишине квартиры и подхватив с полки ключи от старой Хонды, закрыла за собой двери на все замки.
— Наконец-то! — вместо приветствия выдала лахудра, пропуская ее в элитное жилье.
— Давай, без предисловий и вранья, — перешла на «ты» Ахова. — Что надо?
— Муж в ванной… Думаю, он потерял сознание. Закрылся с той стороны, не зайти, — блондинка явно нервничала и не знала, куда свои руки девать, хватаясь за все подряд.
— Ты ему что-то подлила? — первая догадка — самая верная.
— Не клофелин же, — обиженно оттянула дутую губу Нателла. — Немного возбудителя… Думала, с Пусечкой проведем незабываемую ночь.
— Немного это с-с-сколько? — моргнула Евдокия, которой хотелось прибить эту дуру. Взять, намотать ее лохмы на кулак и несколько раз об стену, чтобы мозги на место встали.
— Не смертельную! — взвизгнула Натка. — Я умею читать инструкции… Ясно? Твои деньги в этой коробке, можешь пересчитать. Ты должна меня прикрыть. Я сейчас уйду, будто меня тут и не было, а ты вызовешь скорую и спасателей… Придумай, что-нибудь, ты это умеешь.
— Ага, еще МЧС и спецназ, — Дуся уже не сомневалась, что ей нужно вызволять Белевского. Передозировка виагры может вызвать остановку сердца. Чем только эта курица думала, когда пичкала мужика допингом?
Нателла накинула белую шубку и сапоги. Спрыснулась духами. Выразительно посмотрела Евдокии в глаза:
— Вторая дверь по коридору налево. Как все закончится, сообщи, — и преспокойненько обошла ее, сквозанув в двери, словно там не «любименький» муж загибается. А так… Мимо проходил.
— Подлая дрянь, — прошипела Дуся и кинулась в нужном направлении, искать Олега, по пути набирая телефон экстренной службы.
— Белевский, ты меня слышишь? Подай знак какой-то что ли… Хоть замычи, закукарекай! — лупила Дуся по двери и дергала за ручку. Потом очнулась, понимая, что такие межкомнатные двери сама может взломать любой монеткой, провернув по резьбе внутреннего замка.
Сунулась в свою сумку, рассыпав все принадлежности из нее по полу. В кошельке нашла денюжку в два рубля. Зажала ее между пальцев… И остолбенела.
Дверь распахнута. Мужские ноги в носках, оставляют подтеки воды… Она ползает на коленях в нелепой позе. Глаза Дуси, расширившись, поднимаются выше и выше… А, там, есть на что посмотреть, за что зацепиться взглядом, если учесть, что ширинка штанов расстегнута.
И тут приходит понимание, что Евдокия одна в квартире… Одна с возбужденным мужчиной, который тяжело дышит и от него фонит мощной волной тестостерона.
«Ешки — матрешки! Он же не в себе» — пропищало сознание.