Ветер с севера

Глава 12

12.

Через несколько месяцев на крейсере "Адмирал Кузнецов" фамилии Ветров- Бодровский произносили практически слитно, будто это был один человек. Как Мамин-Сибиряк или Римский-Корсаков.

Склоняли новых лейтенантов по матушке и по батюшке. В разных вариантах. То зачитывали им перед строем благодарности за выигранные общефлотские соревнования. Ветров-Бодровский играли в волейбол за сборную флота, Ветров стрелял, потому что был мастером спорта по пулевой стрельбе, Бодровский бегал спринт.

То разбирали конфликт с комендантским патрулем, докопавшимся до их матросов, шедших из увольнения. Их практически в паре метров от проходной пытались задержать. Якобы за нецензурную брань. Ветров дошёл до разборок в штабе флота. Но наказать своих матросов не дал. Не за что было. На КПП он и лейтенант Бодровский были лично.

К комендантским патрулям, имевшим норматив по задержаниям, у бывших нахимовцев был свой счёт. Ещё с кадетки. Нахимовцев и суворовцев, как непринявших воинскую присягу, не принято было задерживать военными патрулями. Ну, разве что замечание могли сделать по форме одежды. А так, даже увольнительные у мальчишек не проверяли. Все. Кроме комендантского патруля. От них нахимовцы просто давали дёру до ближайшей подворотни. Но отношение, конечно, бесило.

За своих матросов Ветров и Бодровский стояли горой. Но и драли, как сидоровых коз. Примерно так же, как их в свой черёд гоняли мичманы Нестеров и Сидорюк. Два дюжих мужика за сорок. Они же приговаривали в пылу воспитательной работы: "Куда матроса не целуй, везде ж@па!". И были в чем-то правы.

Матросы-срочники доброту и справедливость в свою сторону воспринимали, как норму, а вот строгость и требовательность встречали в штыки.

И только старшины-контрактники ценили, что их лейтенанты и с камбузным нарядом за обед для своих поругаются. И нагнетатели воздуха в матросские кубрики на иллюминаторы сами сделают. И в увольнение, если залетов нет, отпустят.

"Адмирал Кузнецов" — самый большой авианесущий противолодочный крейсер, участвовал в международных учениях. Походы случались дальние. Лейтенанты Ветров и Бодровский получили места в общежитии для холостых офицеров в Североморске, но за первые три года службы, до получения капитанских звёзд на погоны, ночевали там считанные недели.

Старую квартиру Ветровых в кирпичной пятиэтажке занимала какая-то другая семья. Виктор с женой и сыном получили двухкомнатную в семейном общежитии. Квартира, но коридорная система. Вещи их родителей Виктор забрал. Ни одна мелочь не пропала. Из всего, что сохранилось, Вадим попросил себе отцовский кортик и мамин кошелёк. Виктор отдал сразу.

Основным местом жительства был корабль. Офицерские каюты крохотные. На боевых кораблях всё подчинено боеспособности, а не условиям жизни. Военный корабль — не круизный лайнер. Комфорта минимум. Тяготы и лишения военной службы флотским следовало переносить стойко. Бывшим кадетам было не привыкать. И всё же они внутренне протестовали против такого крена исключительно в боеспособность.

Наблюдая за тем, как живут их зарубежные коллеги, становилось обидно за российский флот. Напичканный современнейшим оружием и техникой крейсер не давал возможности экипажу нормально отдыхать. Жара, духота, теснота, плохая работа опреснителей. Куча "мелочей", из которых состоит быт, небоевая составляющая службы. Которая не может не влиять на боевую. Человеческий фактор.

В свободное время они чертили, придумывали, как и что можно усовершенствовать.