Ветер с севера

Глава 72

72.

Захаровы их насилу отпустили. Маленькая Полина не слезала с Катиных рук, заставляя рисовать ей всё новых зверушек. Федя расспрашивал Вадима про службу на Севере. С Дмитрием они вспоминали училище и общих друзей.

Ирина сначала показалась Кате едва ли не ровесницей. Но наличие одиннадцатилетнего сына сбивало с толку. — Мы на первом курсе поженились. На втором родили Федьку, — поняла Катины удивлённые взгляды Ира Захарова, — Мне только девятнадцать исполнилось тогда. И Димыч такой же. Отец года, блин. Так к нему прозвище и приклеилось "Отец Захар". Знаешь, какими глазами на нас тогда везде смотрели! Особенно в детской поликлинике. Спрашивали у меня, где моя мама. — И как же ты справлялась? — Знаешь, а я не думала про трудности. Мы просто жили друг другом, потом ещё Федька добавился. Мои родители помогали. Димкин отец. И Димкина мачеха тоже. У него мамы к этому времени уже не было. Я перешла на заочное. Димыч служил. Я сама дочь моряка. Мне нормально. А у тебя кто родители? Правда что ли, дед адмирал? — Про деда правда. Они с бабушкой в Североморске. Папа врач. Кардиолог. А мама учительница. Только у меня ещё двое младших. Соня вот такая же, как Полина. И брат. Ему шесть.

Из Кронштадта добрались до дома усталые. Предстоял ещё вечер с Бодровскими. — Кать, не очень тебе много моих друзей в твой день рождения? — Ну, мои личные друзья меня уже поздравили. А твои друзья — чудесные люди. Это же будут наши общие друзья? — Ох, Екатерина Александровна, повезло мне с Вами! — Вы даже себе не представляете, насколько, Вадим Андреевич! Я у тебя уникальная! — Абсолютно согласен! Может ну их, Бодровских? — Вадюш, ты расстроен, да? Тем, что Юра тебе ничего не сказал? Он собирался, наверное, сегодня с тобой говорить. Думаешь, ему легко? — Не думаю, Кать. Я понимаю, о чем у него голова болит. Собственно, о том же, о чем и у меня. Север — это не шутки. У нас не просто так детей на лето вывозят на юг. Заполярье для женщин и детей — не лучшее место. И Юрка поступает, как ответственный муж и отец. Получается, что я не очень-то ответственный. Тащу тебя на севера. Отрываю от Москвы, от друзей, от учёбы. Но, Кать, я там служу. Там мой корабль. Я не знаю, смогу ли по-другому. — Разве я прошу тебя жить по-другому? Если бы ты не был собой, я, возможно, прошла бы мимо тебя. Но, Вадюш, не всё можно решить, руководствуясь только логикой и поиском самого удобного решения. Поехали. У нас времени ровно, чтобы добраться.

Они успели до кафе ровно за минуту до прихода Юрика и Аллочки. То, как жена сжимала локоть бледного Бодровского, выдавало их с головой. Они волновались. Всё-таки праздник. А у них такие новости. — Катюша, мы от всей нашей семьи тебя поздравляем! — начал торжественную речь Юра, вручая корзину с цветами и свёрток с подарком. — А что там? — кивнула Катя на красивый бант. — Там всякие кулинарные штучки, — замялся Юрик. — Кать, Вадим сказал, ты готовишь обалденно. Мы вот всяких таких кондитерских мелочей набрали. Формочки, кондитерский мешок, шпатель. Чтобы торты делать, — поддержала мужа Аллочка. — Оооо, спасибо, ребята! Вадя, форму если что перешьем! — Катя обняла Аллочку, — Он всё знает, — шепнула. — Бодря, ты давай, не бледней. Тебя Отец Захар сдал, как мичман стеклотару. Давай, рассказывай. Что, правда миноносец? — Нет, мальчики, никаких разговоров про корабли, пока мы не поздравили Катю! А то вы как начнёте, так забудете, зачем пришли, — распорядилась Аллочка, — Вадим, наливай. Мне сок. И давай тост.

Вадим встал. — Дорогая моя Екатерина Александровна! Бодровский хрюкнул, тут же получил локтем в бок от жены. — Я первый раз увидел тебя, когда тебе было шестнадцать. И запомнил. Ты потрясающая. Красивая, умная, талантливая. Я очень хочу, чтобы ты была ещё и счастливой. Мне осталось всё для этого сделать. Я когда-то сказал Ольге Владимировне, скажу сейчас тебе и при всех. Ты — лучшее, что случилось со мной в жизни. С днем рождения, родная!

Катя улыбалась во весь рот. Такой тост в свою честь она слышала впервые. Если бы кто-то ещё год назад сказал, что свои девятнадцать она будет встречать невестой Вадима Ветрова, она не поверила бы.

Аллочка полезла за платком. Бодровский смотрел на друга удивлёнными глазами.