Ветер с севера

Глава 50

50.

Вадим протянул руку. — Пойдём? Посмотрим? Катя взяла его за руку. Стали подниматься по лестнице. Вадим глаз с Кати не сводил. Ту явно лихорадило. Главное, чтобы не заболела. Иначе, головы ему не сносить. Да и сам себе не простит.

А у самого дрожали руки так, что ключом в замок попал не с первого раза. — Ну, вот. Тут я и живу. Не шикарно. Но уже не общага. Там душ на этаже был. И кухня общая. И лейтенанты. — А чем плохи лейтенанты? — не поняла Катя. — А тем, — пояснил Ветров, помогая ей снять пальто, — Что каждому из них мне пришлось бы "начистить рыло", как выражается один капитан первого ранга. — Тищенко Михаил Борисович, — рассмеялась Катя, — Он ещё всегда обещания выполняет. И у него четверо детей. — О как! А откуда ты знаешь Тищенко? — Вероника рассказала. Он мамин одноклассник, оказывается. И на балу ко мне один капитан-лейтенант подходил. С корабля Тищенко как раз. — М-да, мне стоит взять мастер-класс у Михаила Борисовича. Я за тебя под палубу закатаю, Кать, — Вадим взял её за плечи. — Обещаю не давать повода, — Катя посмотрела на него серьёзно, — Покажешь мне свой дом?

Вадим опомнился, что всё это время они так и стояли в коридоре. — Понимаешь, Катюш, это после каюты мой первый настоящий дом. — Как так? — Я с одиннадцати лет жил в казарме. Сначала в Нахимовском. Потом в училище. Потом тут в общежитии. И я не очень умею всё это, — неожиданно для себя признался Ветров. И понял, что ему не страшно было показать Кате свою слабость. Настолько он был уверен, что она поймёт.

Катя прошла по комнатам. Пустовато. Необходимый минимум. Почти как в каюте. Но это даже и неплохо. Ветров ходил за ней следом, как привязанный.

Она остановилась у окна с широким низким подоконником. Отчётливо представила, как положит тут разноцветные подушки. И будет сидеть с книгой. Ждать Вадима и смотреть в окно на улицу. А зимой повесит гирлянду-штору. Катя обернулась.

Вадим любовался ей. И столько было в его взгляде сразу. Любовь, надежда, нежность.

Катя сделала два быстрых шага. Глянула на Ветрова снизу вверх. Взгляды встретились. Воздух вокруг загустел. Время стало вязким и тягучим. Катины пальцы сами потянулись к застежке на форменной куртке.

Вадим перехватил её ладони. Поднёс к губам. Поцеловал каждый пальчик. Катя пыталась дышать. Получалось через раз. — Катюша… Счастье ты моё, — Ветров уже себе не принадлежал. Только ей. Глазам, в которых он видел все её желания. Рукам, которые требовательно снимали с его плеч форму. Губам, которые не отрывались от его губ. Дыханию одному на двоих.

Катя плавилась, растекалась воском в руках Вадима. Откликалась на каждую ласку. Дрожала от желания почувствовать его кожа к коже. Требовала и получала невероятную нежность.

Кончики пальцев у Вадима горели от прикосновений к Кате. То, как она доверялась ему, сводило с ума. Мысль, что он первый мужчина, кто видит и чувствует её такой, уносила высоко. Катя дарила ему себя, получая его тело, сердце и душу навсегда и без остатка.

Оглушенные своим счастьем они лежали в обнимку. Вадим водил ладонью по Катиному подрагивающему животу. Катя пальчиками вычерчивала линии на руках и груди Ветрова.

— Вадюша, они не болят? — Катя очертила белые пятна ожогов. — Нет, давно не болят, — отозвался Вадим. Он никак не мог оторвать от неё взгляд. Теперь особенно чувствуя, что это чудо принадлежит ему. От маленьких пальчиков на стопах до кончиков пшеничных волос.

Возвращаться в реальность не хотелось. Вадим понёс Катю в ванную на руках. И она чувствовала, что кокон любимых рук — самое лучшее место на земле.