Ветер с севера

Глава 20

20.

Катя доживала этот день на автомате. Вроде и ходила ногами, даже фотографировала. Её спрашивали о чем-то, она отвечала.

Смеялась над Мишиными шутками и слушала пространное объяснение Вени, чем поребрик отличается от бордюра.

Шаверму они всё же купили. Димка уговорил. — Иначе считаю гастрономическую программу не до конца выполненной. Пышки ели, гречу с курой ели. Надо теперь шаверму. Ларёк у Московского вокзала их дождался.

Завалились в поезд. Усталые. С гудящими ногами. Миша оказался рядом с Катериной. Вдруг приобнял её. Катя было дёрнула плечом. Мишина рука никуда не делась.

Катя повернулась к нему лицом и уже собралась возмутиться. Не успела. Парень поцеловал её. Обхватил её голову ладонями, прижал к себе. Катерина застыла на мгновение, а потом уперлась обеими руками ему в грудь, отстранилась. Задышала тяжело.

— С ума сошёл? — Сошёл, — кивнул Вербицкий, соглашаясь. — Не делай так никогда! Слышишь? — Не могу обещать тебе, — он смотрел на Катю ошалелыми глазами.

Остальные наблюдали за этой сценой молча. Да и что тут скажешь? Не лезть же, когда двое отношения выясняют.

Катя одним махом залезла на верхнюю полку. Отвернулась к стене. Миша было поднялся, протянул руку. — Не надо сейчас, — остановил его Димка.

Катя очень старалась плакать беззвучно. Незачем сейчас всем это видеть, да деваться некуда. Совсем не так она представляла свой первый поцелуй. Кому сказать, что она в семнадцать с половиной лет нецелованная, не поймут. И вот всё к чертям. Все её мечты о поцелуе с любимым человеком. О нежности, о притяжения. О волшебстве момента.

Мишка Кате нравился, нечего скрывать. Высокий, спортивный, умный, весёлый. Свободный и активный. С очень похожим на её собственное детством. Вырос в Берлине, где работали родители. И, казалось бы, чего ему в Германии не сиделось. Зачем ему московская школа? Вербицкий говорил, что накосячил по-крупному. Уж и представить страшно, что такое надо было сделать.

Он влился в их компанию как-то очень легко. Мишка вообще легко нравился людям. С ним было весело. Особенно когда он шутил по-немецки. А понимали его только свои.

Но зачем он вот так с ней? При всех! Будто заклеймил. Катя старательно задышала носом, чтобы успокоиться. Анализировала весь день. Как кино. Кадр за кадром. Где она дала повод с ней так себя повести?

И тут до неё дошло. Вспомнилось Мишкино выражение лица, когда она поговорила с Вадимом и вернулась к своим. Какие у него были глаза. Колючие. Но ведь она не его девушка!

Тут же вспомнились другие глаза, глядящие на неё чуть насмешливо. Ещё бы. Для Вадима Ветрова она всего-навсего внучка адмирала. Бестолковая девчонка. Он взрослый мужчина. Мозг лихорадочно высчитывал разницу в возрасте. Выходило, что самое большое — двенадцать лет. Не так уж и много, если подумать.

Катя провалилась в сон. И проснулась только когда за окнами уже проплывали многоэтажки Зеленограда.

Мишка больше попыток приблизиться не делал. Только помог выбраться из вагона. Они вышли все вместе на залитую летним солнцем Комсомольскую площадь.

— Хорошо дома! — эмоциональный Димка не удержался, — Как к себе на кухню вышел. Я бы не смог жить в другом городе.

Кивнули, соглашаясь, почти все. Только синхронно пожали плечами Катя с Мишей. Они долго жили не здесь. У них другой опыт.

— Везде люди живут. Это, видимо, не только от места зависит, — глубокомысленно заметил Веня, — А от того, что тебя с этим местом связывает. И кто тебя там ждёт.

Тася посмотрела на Афонина с восхищением. Да, Венька мог так сформулировать мысль, что не согласиться с ним было сложно.