Волк и Алёнка [+Бонусная глава]

Глава 17

Иногда родственники используют праздники совсем не по назначению, а чтобы посмотреть на нового кандидата в женихи и оценить его как будущего члена семьи. Они делают это так неумело, что это вызывает улыбку, а не гнев.

Бабушка не любила шумные праздники. Но сегодня она сделала исключение — мама приехала из города, привезла торт, подарки и всю родню. Я знала, что для неё это тоже важный день. Она всегда говорила: «Пока все живы и здоровы — каждый день стоит отметить».

Двор был полон смеха, запаха свежей выпечки и звуков гитары. Стол ломился от пирогов, варенья, домашнего меда и овощей с грядки. Мама обнимала меня, тётя Тамара рассказывала анекдоты, дядя Виктор пытался развести костёр для шашлыка, но всё время не выходило, а жидкость для розжига не привезли. Ксюха валялась на траве и строила рожицы, когда я фотографировала её на телефон.

Егор тоже пришёл. Без лишних слов, просто появился у калитки с букетом полевых цветов в руках. Он стоял чуть в стороне, прислонившись к забору, и наблюдал за нами. За мной.

— Почему не заходишь? На тебя хотят посмотреть, — заговорщицки шепнула я, подходя к нему.

— Потому что я засмотрелся на твою улыбку, — ответил он мне в тон.

Я немного покраснела. Он нечасто говорил такие слова, и я знала, что он не врёт.

Вечером мы сидели за столом, пили чай, ели варенье и слушали старые песни. Бабушка рассказывала истории про молодость, как будто мы были не в глубинке, а в кино, где каждая история — кадр из прошлого.

— А помнишь, как я первый раз в жизни напугала волка? — спрашивала бабушка, потягивая компот. — Выбежала с метлой, закричала так, что тот даже не успел курицу украсть.

Мы смеялись. Даже Егор позволил себе улыбку уголками губ. Он почти расслабился. Почти.

Он всё же следил за лесом. Его взгляд невольно возвращался к опушке, где деревья смыкались в тенистую стену. Луна висела над ними, белая и тихая, будто ждала чего-то.

— Что ты ищешь? — спросила я, когда он снова перевёл глаза туда.

— Ничего, — ответил он, но я знала, что это неправда. — Просто… слишком много людей.

— Ты же не против? — уточнила я.

— Нет, — сказал он. — Просто… не привык к этому.

К полуночи большинство гостей разошлись. Мама помогала убирать посуду, бабушка уже клевала носом в кресле, а Ксюха храпела прямо на скамейке, прикрыв лицо платком от комаров.

— Ну всё, пора в дом! — сказала бабушка, поглядывая весело на меня с Егором, и забрала с собой Ксюху.

Мы остались одни. Егор привлёк меня к себе.

— Замёрзла?

— Нет. Просто комары.

Егор накинул мне на плечи свою куртку. Его силуэт освещался мягким светом фонаря, а в глазах играл отблеск пламени от костра.

Я потянула его за руку:

— Посиди со мной.

Мы устроились на ступеньках крыльца, и я положила голову ему на плечо. Его рука легла на мою спину, осторожно, тепло.

— Сегодня хороший день, — сказала я.

— Да, — кивнул он. — Слишком хороший.

— Слишком? — переспросила я.

— Раньше такое всегда кончалось плохо, — произнёс он.

— Тогда пусть будет хорошо впервые, — улыбнулась я.

Он не ответил. Только крепче прижал меня к себе. Но что он имеет в виду? Моё природное любопытство, из-за которого я и пошла в репортёры, не давало покоя. Я подняла голову и поймала его взгляд.

— Егор, а что ты имел в виду, когда сказал, что раньше такое заканчивалось плохо? Расскажешь?

Егор выпустил меня из объятий и слегка отстранился, взлохмачивая свою шевелюру. Я уже знала этот жест — он нервничал. После длинного выдоха он ответил:

— Я расскажу тебе, но потом. Обещаю.

«Но меня не проведёшь, тюльпан на ландыш не похож», — вспомнилась песня, и я уточнила:

— Завтра?

Он переспросил:

— Что завтра?

— Расскажешь мне завтра, да?

Он тихо рассмеялся и снова раскрыл свои объятия. Я подалась к нему, касаясь головой его плеча и улыбнулась, прикрыв глаза. И услышала:

— Завтра. Сейчас давай просто побудем вместе, не хочу этот вечер омрачать прошлым. Иди ко мне.

Но я поняла, что мир не терпит долгих моментов тепла, потому, что когда я встала, чтобы включить свет во дворе, услышала, как скрипнула калитка.

Обернулась, мысленно гадая, кто из гостей припозднился. На входе стоял коренастый мужчина с резкими чертами лица и высокими скулами. Он был мне незнаком, но этот взгляд янтарных глаз, напоминал взгляд хищника…

И тогда я поняла: он был тем самым волком, которого мы с Егором не знали в человеческой форме, тем самым, кто охотился за нами.

Егор вскочил на ноги так резко, что я сильно вздрогнула.

Запоздало спросила:

— Егор, кто это?

— Родим.

— Зачем он пришёл?

Человек сделал шаг вперёд. Его голос был глубоким, почти усталым.

— Потому что я не хотел причинить тебе вред, Алёна, — произнёс он. — Я искал тебя. А Егор не давал мне такого шанса. Может быть, получится сейчас поговорить, как… обычным людям?

Он смотрел на меня не отрываясь, от жуткого взгляда вспотели ладони, а внутри всё похолодело. А Егор зарычал, как зверь перед смертельной атакой и приблизился к незваному гостю так резко, что я даже не успела испугаться.

— Ты... — прошептал он, его голос дрожал от ярости и боли. — Ты был там. Ты напал на нас!

Родим сделал шаг вперёд. Его кожаная куртка блестела в свете фонаря. Я разглядывала его: волосы до плеч, светлые, в глубоко посаженных глазах не было стали, как у Егора, они были янтарными, почти карими. Казалось, он смотрит мне прямо в душу. И от этого становилось ещё страшнее. Но нужно взять себя в руки, ведь со мной Егор, и он не даст меня в обиду.

— Алёна, я не причиню тебе вреда.

От этих слов я замерла. Неужели мысли умеет читать? Один бог знает, какие способности у оборотней! Его голос звучал странно знакомо. Как будто я уже слышала его раньше. Где-то внутри.

— Кто ты? — выдавила я.

— Меня зовут Родим, — ответил он. — И я знаю, что тебе наговорил обо мне Егор. Что я монстр. Что я охотник. Что я опасен.

Его взгляд метнул в сторону Егора. Холодный. Упрёк. Почти горький.

— Но всё не совсем так, как он тебе сказал, — продолжил Родим. — Он тоже скрывает правду.

— Он не врёт, — ответила я, чувствуя, как мои пальцы сжимаются в кулаки, а по спине бегут мурашки от его взгляда.

— А ты уверена? — спросил Родим, делая ещё один шаг ко мне. — Он говорил тебе, что я пришёл за тобой? Что я хочу сделать тебе больно?

Я на автомате кивнула:

— Да.

— А ты думаешь, что он тебе рассказал всё? — его голос стал мягче, в нём слышались нотки просьбы.

— Замолчи! — прорычал Егор, подходя ближе. Его плечи были напряжены, как перед прыжком.

— А может, она имеет право? — парировал Радим.

— Перестань, — сказал Егор, но я уже начала понимать: между ними есть что-то большее, чем просто вражда.

Радим перевёл взгляд на меня. И в его глазах не было злобы. Только усталость. И боль.

— Я не тот, кем он хочет тебя запугать, — сказал он. — И ты можешь сама решить, кому верить.

— Ты следил за мной, — ответила я. — Ты напал на нас.

— Я искал тебя, — признался он. — Не для того, чтобы причинить вред. А чтобы предупредить.

— Предупредить о чём? — спросила я.

— О том, что Егор тебе не всю правду рассказал.

Егор зарычал. Он стоял между нами, как стена.

— Алёна, иди в дом, — сказал он, не оборачиваясь.

— Нет, — ответила я. — Я хочу знать, что ты скрываешь.

Родим позволил себе чуть улыбнуться лёгкой, почти печальной усмешкой. Я отчетливо разглядела острые клыки.

Егор сделал резкий шаг вперёд.

— Не смей, — предупредил он. — Или ты не доживёшь до завтра.

— А ты не имеешь права скрывать это от неё, — ответил Радим. — Особенно теперь, когда она уже знает, кто мы!

Я смотрела на них обоих. На человека, который нападал на нас в лесу. И на Егора, который всегда был рядом, защищал, целовал меня так, будто хотел забрать с собой каждое воспоминание.

— О чём ты говоришь? — спросила я Родима.

— Он скрыл от тебя…

— Перестань! — Егор выступил вперёд, но я подняла руку.

— Нет, — сказала я. — Я хочу знать.

Родим вздохнул и сказал почти мягко:

— Потому что ты…

Егор рванул вперёд. Но я встала между ними.

— Нет, — сказала я твёрдо. — Больше никаких секретов!

— А ты уверен, что она твоя? — усмехнулся Родим, подходя ближе к Егору. — Ты ведь не рассказал ей, что ты — убийца.

— Что ты несёшь? — ахнула я.

— Правду, — сказал Родим, не сводя с меня глаз. — Ты хочешь знать, почему тебя так тянет к нему? Почему ты чувствуешь его? Почему он спас тебя? Потому что ты — самка. А он — волк, оборотень. Только он не хочет тебе говорить, что уже пробовал.

Я посмотрела на Егора. Он молчал, плотно сжав губы.

— О чём ты говоришь? — спросила я.

— О его первой. О той, кого он укусил. О той, кого он любил. О той, кого он убил!

— Хватит, — прошипел Егор.

— Нет, — сказала я. — Говори.

Родим улыбнулся, не злобно, с жалостью.

— Её звали Яна. Она была как ты — сильная. Гордая. И хотела стать такой, как он. Просила, чтобы он укусил её. Чтобы они были вместе. Навсегда. И он сделал это, да, Егор?

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Он укусил её в полнолуние, — продолжал Родим. — Но она не выдержала перехода. Её тело не приняло зверя и она умерла через три дня. В муках.

— Это ложь, — выдохнула я.

— Это правда, — сказал Егор, не поднимая глаз. — Всё так.

Тишина.

— И теперь, — сказал Родим, — он хочет повторить это с тобой. Он — убийца. А я — тот, кто может защитить тебя. Перейди под мою защиту.

Я посмотрела прямо в его жёлтые глаза.

— Ты пришёл сюда не ради меня, а чтобы сломать его. Потому что ты один, а он — нет. И он никогда меня не убьёт, потому что любит. А ты — нет.

Родим усмехнулся.

— Какая трогательная вера. Посмотрим, сколько она продержится.

Он исчез в темноте вечера бесшумно, как будто и не приходил вовсе. Его последние слова отдавались в ушах тревогой.

Я села, сердце билось, а губы дрожали.

— Это правда? — спросила я. — Про Яну?

Егор поднял глаза. В них я видела глубокую, неизлечимую боль.

— Да, — сказал он. — Это правда. Я укусил её. По её просьбе. Она умерла на моих руках.

Я закрыла глаза.

— Почему ты не сказал мне?

— Потому что боялся, что ты уйдёшь. А я не хочу тебя превращать. Я хочу, чтобы ты была живой, а не мёртвой.

Я открыла глаза и снова посмотрела на него:

— Ты не убийца, — сказала я. — Ты — человек, который потерял любимого. Ты любил. А это — не преступление.

Он сжал мою руку, крепко, словно боялся, что я исчезну.

— Я не хочу твоей смерти, — прошептал он, прижимаясь лбом к моему лбу. — Я хочу твоей жизни.