Волк и Алёнка [+Бонусная глава]

Глава 18

Иногда самое страшное — не то, что он станет зверем. А то, что я хочу быть с ним, когда это произойдёт.

Вечером, когда мы сидели на берегу реки, а небо уже начало темнеть, будто готовилось к чему-то важному, Егор сказал:

— Завтра полнолуние, — произнёс Егор, глядя на горизонт, где луна медленно поднималась над лесом.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Я знаю, — сказала я. — Ты превращаешься.

— Не просто превращаюсь, — поправил он. — Выходит наружу волк, я не контролирую его.

— Что?

— Луна, — ответил он. — В этот день она не просто вызывает превращение. Она ведёт зверя внутри меня.

Я замерла.

— Как?

— Это как… дышать, — сказал он, подбирая слова. — Я не могу остановить превращение. Я становлюсь сильнее, слышу дальше, чувствую запахи, которые люди не могут уловить. Мой нюх, слух, инстинкты — всё усиливается. Это как если бы я стал частью самого леса.

Я напрягалась:

— Егор, это хорошо или плохо?

— Не знаю, — покачал головой он. — Пока луна в своей силе, я остаюсь волком. Даже если захочу перекинуться в человека, не могу.

— Это… опасно? — спросила я.

Он хмыкнул:

— Для меня — нет. Для других — да.

Я посмотрела на него. Его глаза в свете луны стали почти прозрачными.

— Испугалась? — спросил он.

— Нет, — ответила я. — Я боюсь только одного — что ты будешь один.

Он снова усмехнулся.

— Ты хочешь быть рядом?

— Да, — сказала я. — Я хочу увидеть это. Твоё таинство. Твою силу. Я хочу знать, кто ты есть.

Егор помедлил.

— Это не шутки, — сказал он. — В этот момент я неконтролируемый.

— Знаю, — кивнула я. — И всё равно хочу быть рядом.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом вдруг сказал:

— Только если будешь сидеть на дереве.

Я рассмеялась.

— На дереве?

— Да. Высоко. Безопасно. Если я почувствую, что теряю контроль — ты должна быть вне досягаемости.

— А если я не захочу?

— Тогда я не пущу тебя, — ответил он. — Это не обсуждается.

Я улыбнулась.

— Ладно, — согласилась я. — Буду сидеть на дереве, как белка.

— Только чтобы не прыгала, — усмехнулся он.

— Обещаю, — сказала я, придвигаясь ближе.

Он обнял меня. Его рука легла на мою шею, и он поцеловал меня, звонко, в щёку. А потом лизнул в нос:

— Ты сумасшедшая, — прошептал он, отстраняясь.

— А ты — мой волк, — ответила я, лизнув его обратно.

Мы рассмеялись. Но в этом смехе была не просто лёгкость. Была и тревога. И любовь.

На следующее утро я проснулась с ощущением, что день уже жду вечера.

Бабушка заметила:

— Ты сегодня какая-то… задумчивая.

— Просто небо красивое, — соврала я.

Но сердце билось быстрее обычного.

Бабушка вдруг сказала:

— Я совсем забыла рассказать тебе хорошую новость! Администрация наконец-то отреагировала на заявление.

— На какое, бабуль?

— Как на какое? На отлов бродячих собак. Целые сутки будут работать. Две бригады прочешут каждый куст и в посёлке и в лесу. Долго же они собирались, да?

Я машинально кивнула, ощутив как паника подкатывает к горлу. Егор не сможет перекинуться в человека! Его убьют!

Я вскочила и бросилась к входной двери, по дороге крикнув:

— Бабуль, мне нужно найти Егора.

Егора я так и не нашла. Никто его не видел, ни батюшка, ни друзья из байкерского клуба. Я видела два закрытых фургона, колесивших по окрестностям, слышала вдалеке лай собак, резкие приказы, которые служба отлова отдавали друг другу по рации.

Я ругала себя за то, что не спросила, где это место в лесу, где Егор будет встречать полнолуние. Ругала себя за дурацкое заявление на отлов, за свою городскую беспечность. Ведь здесь, в посёлке, совсем другая жизнь, более искренняя, настоящая. Я с отчаянием поняла, что здесь любой необдуманный поступок может навредить ни в чём не повинным людям.

Егор не пришёл за мной ни вечером, ни ночью. Я знала, что он уже не человек.

Луна уже висела высоко, бледная, полная, как холодный глаз огромной рыбы. А я все ждала волка, сидя во дворе бабушкиного дома и грызла ногти, пока не ощутила металлический привкус крови. Посмотрела на свои руки и горько улыбнулась — старая привычка, от которой я избавилась ещё в школе, вернулась снова.

Отгоняя тревогу, я прислушивалась к каждому шороху, к каждому звуку. Но мой волк не пришёл.

Утро было серым. Не дождливым, но тяжёлым, как будто небо тоже переживало вместе со мной. Я проснулась с ощущением беды.

Всю ночь я ворочалась, считая трещины на потолке, прислушиваясь к каждому шороху за окном. Ни шагов. Ни мотоцикла. Ни тихого стука в стекло, как обычно.

Егор не появился.

Полнолуние прошло. Луна уже клонилась к горизонту, а он так и не вернулся.

Я знала, что что-то случилось. И я знала, что я подвела его.

Потому что вчера бабушка сказала: «Администрация наконец-то отреагировала на заявление. Целые сутки будут работать. Две бригады прочешут каждый куст и в посёлке, и в лесу».

Служба отлова. Они искали собак, но если нашли бы волка, то несомненно убили бы.

Я вскочила с кровати, натянула джинсы и куртку. Не стала завтракать. Не стала объясняться с бабушкой. Просто схватила видавший виды старый велосипед, который пылился в сарае с тех пор, как мне было пятнадцать.

Ржавый, с полуспущенным задним колесом, но я не могла терять время на поиски насоса и уже через минуту мчалась по просёлочной дороге к лесу.

Руки дрожали от напряжения, но я не останавливалась, упорно крутила педали и мысленно молила бога, чтобы Егор остался жив.

Я должна его найти.

Дорога казалась бесконечной. Каждая яма, каждый поворот будто замедлял время.

Я свернула на тропинку, ведущую к старому колодцу, удивляясь, что безошибочно нашла это место. Его любимое место.

— Егор! — крикнула я, ещё не доезжая. — ЕГОР!

Тишина.

Я слезла с велосипеда и огляделась. Ни следов лап. Ни следов борьбы. Ни следов машины. Я обошла все вокруг и села на край колодца, обнимая колени.

Прошептала:

— Где ты?

Может, ушёл глубже в лес.

А может… его уже нет. Отогнав от себя страшные мысли, я решала, что мне делать дальше.

Я сидела долго. Слушала птиц и стук своего сердца и одним единственным выходом для меня оставался звонок отцу Егора. Только он знает, что Егор оборотень. Нужно вернуться домой.

Я крутила педали, пока мышцы не начали гореть. Велосипед скрипел, колесо давно спустило, но я не останавливалась. В голове билась одна мысль: Найти Егора.

Когда я подъехала двору, бабушка стояла у калитки и что-то высматривала вдаль.

— Ну, и где ты была? — спросила она строго, не оборачиваясь.

— Искала Егора.

Бабушка вопросительно глянула на меня и на велосипед:

— Пока тебя не было, приходил мужчина, спрашивал про тебя. Сказал, Родимом зовут.