Волк и Алёнка [+Бонусная глава]

Глава 7

Люди верят, что нечаянно подслушанные слова способны раскрыть истинную суть человека. Но они не догадываются, что эти слова открывают рану, которую он пытался скрыть даже от самого себя.

После разговора с Егором у церкви я не могла выбросить из головы его слова. Он говорил так уверенно, будто знал волка лучше, чем кто-либо. Это вызвало во мне ещё больше вопросов. Кто он на самом деле? Почему он так много знает о лесе и волке? И почему он так старательно скрывает свою правду?

Не смотря на то, что почти стемнело, я решила пойти к батюшке снова. Нужно было расспросить его, когда я отдавала пирожки. Но в тот момент я твёрдо вознамерилась покинуть посёлок. А теперь, глядя на мою любимую ба, я поняла, что не смогу уехать. У неё скоро юбилей и приедут остальные родственники. И потом, она не виновата, что её внучка бродит по лесу ночью.

Я шла к церкви и размышляла о том, что отец Игорь тот человек, который может знать ответы. Бабушка часто рассказывала, что он давно живёт в посёлке и знает всех как облупленных. Если кто-то и сможет пролить свет на загадочного Егора, то это точно он. Ко мне снова вернулась моя журналистская хватка, и я прибавила шагу.

Подойдя к церкви, я поднялась по ступеням и замерла перед входной дверью. Рука уже потянулась к ручке, но в этот момент я услышала голоса изнутри. Один из них принадлежал батюшке, а второй... Егору. Да что ж такое, опять Егор!

Батюшка спокойным, но взволнованным голосом сказал:

— Ты же знаешь, что он ждёт твоего шага.

Егор резко ответил:

— Нет. Он сам должен был сделать первый шаг. Пять лет прошло, а он даже не попытался связаться со мной.

Батюшка вздохнул:

— Люди гордые, Егор. Иногда гордость становится тем самым зверем, который не даёт двум сердцам встретиться.

Голос Егора задрожал от гнева:

— Гордость? Это не гордость, батюшка. Это предательство. Я не могу забыть того, что он сделал. И никто не знает, почему всё так вышло. Даже вы.

Батюшка словно утешая, ответил:

— Возможно, ты прав. Но иногда нужно простить не ради прошлого, а ради будущего. Ты ведь не хочешь, чтобы эта рана навсегда осталась в твоём сердце.

Егор молчал. В его молчании чувствовалась боль, которую он не мог или не хотел выражать словами.

Мне стало тяжело дышать. Я стояла за дверью, чувствуя себя чужой в этом разговоре, но не могла заставить себя уйти.

И тут я услышала шаги. Кто-то направлялся к выходу.

Сердце заколотилось так сильно, и я всерьёз испугалась, что меня услышат. Я быстро оглянулась, ища укрытие. За углом церкви стояла старая деревянная скамейка, полускрытая кустами. Я едва успела спрятаться за ней, чуть не свернув себе ногу, когда дверь начала открываться.

Шаги приближались. Я затаила дыхание, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Если меня заметят...

Дверь скрипнула, и я услышала голос Егора:

— Спасибо, батюшка. Я подумаю над вашими словами.

Его шаги начали удаляться, но последние слова священника заставили меня замереть:

— Егор, помни: даже самые тёмные ночи заканчиваются рассветом. Только нужно быть готовым увидеть свет.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как напряжение чуть отступает.

Дверь открылась и вышел Егор. Он легко сбежал по ступеням, словно его тело знало каждый камень и каждую трещину. Его движения были плавными, но уверенными, как у хищника, который всегда знает, куда идти. Однако внезапно он замер, как вкопанный, прямо посреди двора.

— Алёна? — удивлённо произнёс он, а голос был тихим, но острым, как лезвие. Он повёл носом по воздуху, будто действительно уловил мой запах.

Моё сердце подскочило к самому горлу. Он медленно обернулся, и я почувствовала, как его взгляд пронзает темноту, словно он действительно меня видел.

Я попятилась, стараясь слиться с кустами, но знал ли он, что я здесь? Или просто интуитивно чувствовал, что кто-то прячется? Его шаги стали медленными, размеренными, почти бесшумными.

Он шёл ко мне. Кусты не стали надёжной защитой и я понимала, что если он сделает ещё несколько шагов, то увидит меня. Мой разум лихорадочно искал выход, но тело отказывалось двигаться. Словно невидимая сила пригвоздила меня к месту, где я пряталась.

В воздухе повисло напряжение, густое, как туман над болотом. Егор остановился в нескольких шагах от меня, его силуэт вырисовывался на фоне луны, которая пробивалась сквозь облака. Он замер, наклонив голову, будто прислушивался или... принюхивался. Луна осветила его лицо — холодное, сосредоточенное, с едва заметной улыбкой на губах.

— Выходи, — сказал он тихо, но в его голосе была такая уверенность, что у меня перехватило дыхание. — Я знаю, что ты здесь.