Когда я подошла к дому, то увидела Егора с перевязанным плечом, вполне бодрого. Он возле дома косил траву. Что так быстро помогло, сон или молитвы батюшки, я не знала. А если серьёзно, то у меня от сердца отлегло, когда я увидела его улыбку.
Он махнул рукой, приставил ладонь козырьком ко лбу, закрываясь от солнца.
Я тоже улыбнулась:
— Привет! Я рада, что ты в порядке.
Отдала ему сумку и сказала:
— Это тебе, гостинец.
Он взял сумку и усмехнулся:
— Пирожки от бабушки?
Я хихикнула его шутке с отсылкой к Красной Шапочке и ответила:
— Лучше! Вареники!
Мы вошли в дом.
— Где Александр Петрович?
— Уехал на работу и оставил меня по хозяйству.
— Тогда пока не остыло, садись и поешь один.
— Нет.
— Нет?
— Мы вместе поедим.
На том и порешили. Аппетит к Егора был хороший, но немного медленные и осторожные движения выдавали слабость.
Мне не давал покоя один вопрос:
— И всё-таки, как тебе удалось так быстро встать на ноги? Ночью ты был на грани смерти.
Он серьёзно ответил:
— Я и сам не понял, как. Просто проснулся — и… живой.
— Это невозможно.
— Для человека — да. Но с тех пор как Родим меня укусил, моё тело… меняется. Не только в полнолуние. Раны заживают быстрее, переломы срастаются за сутки, даже шрамы почти не остаются.
— Это... регенерация?
— Да. Как у зверя, только сильнее. Я и сам не сразу это понял. Сначала думал — просто везение. Потом… начал замечать. Через пару часов после драки — синяк исчез, через день — царапина, от которой должна была остаться борозда, как у батюшки на руке, — как будто её и не было.
— А вчера?
— Вчера… — Он помолчал, глядя в пол. — Вчера я умирал. Чувствовал, как сердце замедляется. Но потом… будто что-то щёлкнуло. Зверь внутри… встал на защиту и… подлечил.
Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд.
— Значит, ты не просто выжил.
— Я… воскрес.
Он взял мою руку, приложил к своему сердцу, а я прижалась к нему, не в силах поверить, что всё обошлось.