Волк и Алёнка [+Бонусная глава]

Глава 20

Принято считать, что смерть врага, это как финал сериала: все обнимаются, играет музыка и бегут титры. Только в жизни всё не так. Егор на грани жизни и смерти, его отец, закапывает оборотня в лесу, а я сейчас получу от бабушки за вопиюще позднее возвращение домой. А домой я вернулась не просто поздно, а ночью.

В окнах первого этажа горел свет. И всё равно, открывая дверь ключом, я отчаянно надеялась, что бабушка уже спит. Но моим надеждам не суждено было исполниться. Ба с газетой в одной руке и пультом от телевизора в другой, смотрела на меня поверх очков, сидя на кухне.

— Алёна, который час?

По её тону было понятно, что она не прочь меня отлупить. Я покосилась на её руки. Интересно, что пойдёт в ход — пульт или газета?

Но зная, что виновата, я серьёзно ответила:

— Не знаю, ба. Егор… заболел.

Она всплеснула руками:

— Как заболел? Чем?

Что я ей могла сказать? Егора ранила служба отлова собак, но к счастью, его спас отец. Потом была смертельная схватка с другим оборотнем, безумным и свирепым. За самку, то есть за меня. Ну и в завершении, отец Егора застрелил оборотня. Не моргнув глазом. В упор.

Бабушка никогда не поймёт и не примет таких новостей. Чтобы с ней не случилось удара, мне пришлось самозабвенно солгать:

— Температура. Горит весь, бредит. Отец Егора присматривает за ним.

Бабушка не на шутку разволновалась, открывая один шкафчик за другим в поисках чего-то:

— Отправляйся спать, а с утра отнесёшь ему липовый отвар и малину. Я встану пораньше и приготовлю вареников с творогом.

Я кивнула и пошла в душ. Вдогонку бабушка крикнула:

— Хочешь, я схожу с тобой?

Я представила, как бабушка увидит израненного, полуживого Егора, и чуть не споткнулась о порог ванной. Повернула голову в сторону кухни и горячо заверила, крикнув:

— Не нужно, ба. Я сама!

Я думала, что не усну. Но стоило мне лечь, как я сразу же попала в царство морфея. Морфей сжалился надо мной, и я проспала до утра без кошмаров или тревог.

В семь утра я уже стояла у выхода и держала гостинцы для больного. Бабушка заботливо укутала завтрак для Егора, а в термосе был горячий липовый чай.

В этот раз я пошла пешком, потому что старый велосипед совсем отказался ехать, и вчера я его тащила всю дорогу, как упрямый хозяин тащит не менее упрямого осла.

Но в это утро я первым увидела не Егора, а батюшку. Проходя мимо церкви, я услышала как меня окликнули:

— Алёна!

Увидев батюшку, я подошла к нему.

— Доброе утро, батюшка.

Он внимательно посмотрел на меня, слегка сощурившись, отчего вокруг его ясных глаз появился рисунок из морщинок.

— Здравствуй, Алёна. Ты и правда ранняя пташка.

Я улыбнулась и пожала плечами.

— Ты не видела Егора? Его уж два дня не было, и телефон отключен.

Я напряглась. Ему, как и бабушке стоило сказать, что Егор заболел. Но я не смогла. Просто ответила:

— Я сейчас к нему иду, он у Александра Петровича.

Батюшка нахмурил брови:

— Он… жив?

Я поспешно кивнула:

— Жив.

Но ему больше ничего и не требовалось.

Он коротко сказал:

— Давай присядем!

— Но я… тороплюсь.

Увидев моё замешательство, он заверил:

— Я не задержу тебя надолго.

Я готовилась ко многому: отвечать на вопросы, придумывать отговорки и прочее. Но не к тому, что услышала.

Батюшка посмотрел на свои ладони, и сказал:

— Алёна, я знаю, что Егор доверил тебе свой секрет. Свой ужас и кошмар, который тянется за ним с десяти лет.

Я ахнула, не смогла сдержать удивления. Прикрыв рот ладонью, я таращилась на батюшку, такого спокойного и рассудительного.

И пробормотала:

— Неужели он вам рассказал?

Он лишь покачал головой:

— Нет. Я случайно узнал. Это было четыре года назад. Когда строили новый магазин, в посёлок приехала бригада строителей. Я не знаю, кто они и откуда, но это оказались плохие люди. Как-то ночью они залезли в церковь. Решили ограбить. Они не таились, быстро собирали старинные иконы и кресты. Было немного денег, что прихожане в ящичек кладут. На нужды церкви. И их забрали прямо с этим самым ящичком.

Я проснулся от шума и вышел к ним. Пытался отвратить от греха, просил не трогать лики святых, умолял вернуть награбленное, но они меня не слышали. Я бросился за ними на улицу и поднял шум, звал на помощь.

И вдруг прибежал Егор, он охотился неподалёку и услышал мои крики. Я тогда не знал его толком, так, пару раз видел мельком. Молодой парень, катался на мотоцикле, вежливый.

И завязалась такая драка. Я уж поверил, что мы прогоним воров. Я тогда был помоложе на целых четыре года, и мы вдвоём вознамерились дать отпор, в надежде, что кто-нибудь ещё подоспеет на помощь. Только их было шестеро, а подмога так и не пришла. Тогда Егор поднял ружьё и сказал, что перестреляет всех! Тут уж я вступился за грешников, не хотел, чтобы Егор стал убийцей. Пока Егор размышлял, как быть, подонки схватили меня и сказали, что убьют, если Егор не отдаст им ружьё.

Батюшка понизил голос до шёпота и глянул на меня в упор. Я поняла, что он снова переживает весь ужас той ночи. Он говорил тихо, но я услышала.

— Он отдал ружьё. А потом… А потом он превратился в волка. Косматого, большого волка. Тот внутриутробный рык, наверное, до сих пор стоит в ушах мародёров. Когда волк прыгнул в самую гущу этих грешников, они разбежались, как муравьи, бросив награбленное. Егор преследовал их долго, до самого утра. Каждого.

Он вернулся под утро, в человеческом обличьи. К тому времени я уже собрал украденное и возился с иконами. Егор молча помог мне закрепить их на место и ушёл. Он спас меня, девочка. Ради моей жизни пожертвовал своей тайной, открыл себя.

Что то вязкое подступило к горлу от слов батюшки. Я спросила:

И больше вы на эту тему не разговаривали?

Батюшка кивнул:

— Разговаривали. Я сам нашёл его, и попросил выслушать меня. Мы долго беседовали и оба обрели покой после этого. С тех пор он мне как родной. Его помощь мне никогда не забыть, и он продолжает её оказывать, сама видишь.

Батюшка указал рукой на почти отремонтированную церковь. Он отправил меня к Егору, а сам направился внутрь. До утренней службы оставалось время, и я знала, что он пошёл молиться за Егора.