Волколак

15 глава

- Так зачем ты пришла, девочка?

Тяжело сглотнув, я насильно заставляла себя отвести глаза от него, чтобы не скользить так жадно и любовно по мощному телу.

Заставляла прийти в себя и начать думать, вот только получалось это с большим трудом, особенно когда мужчина направился ко мне, словно зверь, который подкрадывался к добыче, не отводя глаз, что завораживали и гипнотизировали своим синим омутом.

Его варварская хищная красота сбивала с мыслей, пока эти иссиня-черные локоны ниспадали на плечи, и аромат мощного тела окутывал, заключая в плен.

Но я старалась бороться, выдохнув:

- Чтобы ты рассказал мне про брата!

Его губы усмехнулись, когда один кончик приподнялся выше другого, и глаза полыхнули темной жаждой, отчего мужчина почти проурчал:

- И только для этого?

Терпкое дыхание касалось моего лица, оттого что он стоял слишком близко, чтобы я успела сбежать от него и спасти собственную душу.

Не бояться и не бежать.

Я расправила плечи и вытянула позвоночник буквально до ломоты, замечая, как взгляд Черного загорелся искорками лукавства и веселья, словно он находил эту ситуацию забавной.

Вот только его удушливая темная страсть никуда не ушла.

Напротив, словно разрослась еще больше, паря над нами невидимыми черными крыльями, укрывая от всего мира, когда, даже не смотря на мороз и холод вокруг, мне казалось, что воздух вокруг нас скоро начнет взрываться синими вспышками.

И ведь я совсем не это хотела спросить, но вопрос вырвался хриплым дыханием, потому что рядом с ним я не могла думать о другом:

-…а правда, что твоя страсть способна убить меня?

Он мог не отвечать.

В том, как резко он приблизился, опаляя жаром настолько сильным, что я ощутила его даже через свою тонкую дубленку; в том, как подался вперед, впиваясь сильными длинными пальцами в мои скулы, чтобы приподнять голову вверх, заставляя смотреть в глаза - и была правда, которую он прорычал в мои губы:

- Правда!

- По этой причине ты не приходил все это время?

- А ты ждала? - выдохнул колдун, склоняясь сильнее и касаясь большим пальцем моих губ, заставляя этим легким прикосновением их приоткрыться и затрепетать в ожидании его ласки, и того огня, который оставлял на мне отметины, даже если он не находился рядом.

- Снова хочешь услышать это от меня? - прошептала я, вбирая незаметно его аромат и жар в себя, чтобы почувствовать на кончике языка вкус, от которого голова начинала кружиться, но помня о том, что он умеет читать мысли.

Черный улыбнулся, полыхнув глазами:

- Хочу!

Нет, я бы ни за что не смогла бы ему признаться, что ждала его появления каждую ночь, подолгу задерживаясь у коровы и теленка. До тех пор, пока невестка не говорила о том, что пора ложиться спать и гасить свечи.

Лишь тогда я нехотя выбиралась из стойла, бросая взгляды полные грусти и надежды на призрачный черный лес, который всегда был в морозной голубоватой дымке ледяного дыхания зимы.

Я чувствовала, как колкие мурашки поползли по телу, кусая меня от нетерпения, когда колдун просунул палец между моих губ, касаясь легко и осторожно языка, и вкус его кожи осел на чувствительные рецепторы.

Он низко возбужденно зарычал, когда я слегка прикусила его, замирая от новых ощущений.

Я не сразу смогла качнуть головой, убирая его руку, и боясь посмотреть в обжигающие синие глаза, зная, что он уже почувствовал, как капельки пота от желания собираются в ложбинке груди и на спине, потому что его тело дрогнуло тоже.

От нетерпения и в попытках сдержаться.

- Как ты делаешь это? - едва смогла выдохнуть я, не сопротивляясь, когда его руки прошлись по скулам, поднимаясь выше к голове, и запутываясь в локонах, чтобы стянуть с головы теплый платок.

- Делаю что? - промурчал мужчина надо мной, делая еще один шаг ближе, когда я могла почти уткнуться носом в его обнаженную грудь, что хотелось сделать до ломоты во всем теле.

- Снишься мне!

Он улыбнулся, выгибая брови так, словно был искренне удивлен, и я бы поверила, если бы не этот лукавый блеск в бестыжых глазах

- Снится что-то запоминающееся, раз решила спросить об этом?

Я думала, что с рассудком попрощаюсь, а он веселился, отчего я от души хлопнула его по груди ладонью, неожиданно осмелев, а колдун рассмеялся, обволакивая тембром своего красивого гипнотического голоса.

- От этих снов на мне остаются следы!

Он конечно же знал об этом, но я все равно решила продемонстрировать наглядно, расстегнув почти рывком дубленку, и спустила с плеча не только рукав, но и край рубашки, лишь в эту секунду понимая, что сделала я это зря.

Как только увидела, как изменился взгляд колдуна, вобрав синее пламя всей его души, отчего казалось, что в зрачке луна плавится и рассыпается на миллиарды созвездий.

Его пальцы тут же опустились на мое плечо, обжигая жаром, когда казалось, что на коже выступят волдыри, как если бы подставила кожу слишком близко к открытому пламени.

Он убирал ткань рубашки еще ниже, и обнажил плечо сильнее, так, что теперь было видно и верх груди.

- Так как ты делаешь это?

Колдун не мог отвести глаз от обнаженного участка кожи, словно был не в силах надышаться, налюбоваться, и я подумала даже, что едва ли он услышал, что волновало меня все эти дни, вздрагивая, когда он проговорил непривычно хрипло и низко, словно каждое слово ему давалось с трудом:

- Ты отдала мне часть себя, и сделала это по доброй воле и без принуждения, согласившись исполнить мое желание.

- Отдала часть себя?..- пробормотала я, начиная краснеть, оттого что подумала в этот момент.

Колдун тряхнул своей шевелюрой так, что теперь его черные густые волосы оказались за плечами, обнажая плечи и грудь. Лишь тонкие косички, остались на виду.

Сначала я обратила внимание на то, что они завязаны не кожаным шнурком, как это делали воины князя, а словно были скреплены небольшой пластиной из металла или серебра, на которых тоже были изображены какие-то символы.

Я лишь потом увидела, что в его иссиня-черных волосах вплетена каштановая прядь.

Моя.

Та самая, которую я сама отрезала для него.

По доброй воле и без принуждения.

- Значит достаточно одной пряди волос, чтобы сотворить подобное?

Он снова улыбнулся как-то лениво, и явно наслаждаясь моим удивлением, когда положил ладонь на свою грудь, показывая на камень, который был надежно привязан к шнурку.

В своей жизни я видела мало камней.

Янтарь, малахит, лазурит.

А уж драгоценные видела только если к князю приезжали купцы из далеких стран, которые иногда устраивали ярмарки, чтобы обменять свой товар на то, что было у нас.

Те камни сияли всеми гранями радуги и завораживали, но были такими же недоступными, как звезды на небе.

Камень, что я видела на груди колдуна, был иной.

Необычный. Не ограненный.

С резкими острыми гранями, о которые можно было пораниться.

Почти прозрачный по краям, но с алой сердцевиной, словно внутри него было что-то заключено.

- Твоя кровь, - прошептал надо мной колдун, когда мои глаза распахнулись, и я прикоснулась к камню кончиками пальцев, лишь теперь вспоминая, как убегала с этого места в первый раз. Перепуганная и ошарашенная его кровавым поцелуем, и тем как он прижимал к моим губам кусочек льда.

Тогда я думала, что он сделал это, чтобы стереть кровь и заморозить мою боль.

Теперь же понимала, что у колдуна были совсем иные планы, и я была еще более ошарашена своим открытием, ахнув:

- Это все ты еще тогда задумал?

- Зачем задумывать, если можно взять и сделать? - усмехнулся мужчина, не пытаясь спрятать от меня то, что когда-то было всего лишь льдом, а сейчас стало камнем.

Он был теплым, когда я сжала этот осколок в своей ладони, чувствуя, как его острые грани впиваются в кожу.

Его невозможно было сломать, и он не таял!

А я чувствовала себя так, словно попала в ловушку, сама того не зная.

- Значит, у меня даже не было выбора?

Черный улыбнулся, положив горячие ладони на мое лицо, и склоняясь так, что прикоснулся губами к моим, выдохнув:

- Выбор есть всегда, девочка.

Я помнила каждый его поцелуй во сне, но наяву эти прикосновения были еще более кричащими и волнующими, когда мне казалось, словно в этот момент меня просто пронзила молния.

- Ты могла не приходить сюда, но все таки пришла. И сделала свой выбор, - его глаза полыхнули даже за пеленой ресниц, и кончик губ, прижатый к моим, дрогнул в улыбке, когда колдун прошептал, заставляя меня задрожать, - Теперь выбор за мной.

В том, что этот выбор будет обжигающим и опасным, можно было даже не сомневаться.

Я поняла, что дубленка просто улетела с моих плеч, ахнув не от мороза вокруг, а от рук, которые впились жадно и больно, стискивая и поднимая над землей, когда Черный буквально насадил меня на свой торс, впиваясь в губы.

Он не дал мне прокричать, что я пришла просто поговорить.

Не дал втянуть судорожно воздух, обрушиваясь подобно шторму, который витал все это время поблизости, вбирая всю тьму и жар этого мира, чтобы прорваться в эту минуту, когда я оказалась рядом.

Он вдыхал меня.

Впитывал в себя.

Буквально пожирал, не давая возможности пошевелиться и прижимая спиной к одному из столбов, когда полы длинной юбки взметнулись вокруг, обнажая ноги и бедра.

Я не чувствовала холода.

Меня трясло от его жара и прикосновений, словно он долго и мучительно сдерживался, и вот проиграл сам себе, выпуская все то, что рвало его на части изнутри, меняя глаза и делая их не просто хищными как всегда, а какими-то маниакально дикими, словно в колдуне не осталось больше ничего человеческого.

Не осталось.

В каждом движении этого большого стройного тела, в том, как он рычал, сжимая меня до боли и темных кругов перед распахнутыми глазами, в том, как вжимался в меня, не понимая, что причиняет боль – был только тот, кого называли Волколак.

Зверь в человеческом облике, но не человек.

- Мне сказали, что нельзя бояться, но я боюсь, - всхлипнула я в губы Черного, а он оторвался от них лишь на долю секунды, почувствовав, что я начинаю задыхаться и упираться в его обжигающее тело, которое теперь казалось тверже камня.

Он замер в отчаянном немом крике, когда я видела, как под кожей проступили тугие жилки вен, и мужчина задрожал.

Мне казалось, что он снова борется с собой.

Как в тот день, когда пришел в облике черного зверя, полыхая одним только желанием – наказать того, кто причинил мне боль и заставил страдать.

Его дыхание изменилось и теперь заканчивалось рычанием, а мышцы подрагивали.

И лишь глаза оставались ясными и осознанными.

- Хотел бы я сказать, что у тебя есть выбор, девочка, - тихо и хрипло выдохнул он, неожиданно прижимая к себе, но уже как-то иначе. Трепетно. Словно боялся ранить и причинить боль. Даже словами. – Хотел бы я тебе сказать, что мы будем жить долго и счастливо, но и этого не могу.

Сейчас в его голосе сквозили страсть и отчаянье, от которых защемило сердце.

- Пусть не будет долго, - прошептала я в ответ, - Главное, что с тобой.

И снова в его глазах отразилось то, что пугало и завораживало – страсть и жажда истинного зверя, которая может стать моей погибелью, если он не сдержится. Если не справится с собой.

- Скажи мне только одно, девочка – ты хочешь стать моей?

- Хочу, - выдохнула я с дрожью в голосе.

Но не от страха, а от предвкушения того, что случится.

Колдун улыбнулся широко и восторженно, словно не ожидал услышать такого ответа от меня, и до последнего сомневался.

- Это может быть больно.

- Пусть будет.

Он кивнул, делая это сосредоточенно и собрано, и отступил от меня лишь на шаг. Для того, чтобы теперь поднять на руки, прижимая к своей груди, и зашагать куда-то вглубь темного застывшего леса.

Волков больше не было видно.

Черный шел, легко преодолевая высокий снег, порой доходивший ему до бедер, и не обращал внимания на холод и мороз вокруг.

Он словно погрузился в какие-то свои мысли, и мне казалось, что они не были радостными.

А я притихла в его руках, чувствуя себя такой необходимой и защищенной, что даже сердце перестало колотиться и теперь стучало размеренно и ровно.

Теперь, когда я призналась ему в том, что было стыдным и порочным, мне почему-то стало хорошо и спокойно.

- Грядут темные времена, девочка, - вдруг проговорил Черный, всматриваясь куда-то вдаль, словно мог видеть, что происходит далеко за пределами этого леса, - Наша сила растет, а вместе с ней растет и человеческий страх. Настанет день, когда люди осмелеют настолько, что войдут в этот лес и сотворят много плохого и жестокого.

Я замерла, слушая его спокойные слова с дрожью.

Потому что боялась за него, и не хотела, чтобы колдуну причинили вред, каким бы он не был. Ведь сколько бы зла он не совершил, а делал и что-то хорошее тоже.

- Но ведь ты сильнее всех людей.

- Сильнее. Но есть то, что изменить не могу и я, иначе изменится будущее, в котором я не властен. А к чему это приведет, никто сказать не сможет, - он помолчал, сведя черные брови, и добавил вкрадчиво и как-то по особенному чувственно, будто хотел, чтобы именно эти слова остались в моей памяти, - Когда будет больно и страшной, знай, что смерть – это не конец. Это начало долгой дороги, где мы будем вместе до конца времен.

По позвоночнику прошли колючие мурашки от услышанного, но, глядя в его синие глаза, я кивнула, и почему-то не тревожилась о смерти.

Просто рядом с ним все было по-особенному.

Не так, как с людьми.

Скоро я заметила, что высокие мощные деревья стали редеть, и Черный вышел к большому дому.

Как раз под стать ему.

Этот дом был собран из массивных необработанных стволов, возвышаясь на несколько метров ввысь.

В таком доме высокий и мощный Черный мог чувствовать себя свободно и легко, а вот я в первую секунду сжалась от его величия и размеров, ощущая себя мелкой и такой хрупкой, что можно было бы испугаться. Если бы рядом не было его.

Дом явно был построен совсем недавно. Здесь еще пахло смолой и лесом. Невероятный запах. Умиротворяющий.

- Это ты построил? – прошептала я, когда Черный легко внес меня внутрь, и смутилась, потому что увидела, что вокруг дверей и окон были изображены какие-то символы. Такие же, как были на его теле и на столбах капища.

- Да. Придет день, когда он будет необходим. Не мне, а тому, кто родится на границе боли и крови в облике первого зверя.

Я снова ничего не понимала, и неловко застыла, когда колдун отпустил меня от себя для того, чтобы растопить большую печь, обмазанную несколькими слоями глины.

Но теперь я не могла смотреть ни на что иное, кроме него.

Огромного, сильного, хищного, прекрасного и…возбужденного.

В доме не было никакой мебели - ну скамьи, ни стола, ни какой-либо лежанки – поэтому Черный бросил свой роскошный плащ на пол рядом с печкой, протягивая руку ко мне в приглашающем жесте.

Его глаза горели и больше не скрывали ни страсть, ни желание, с которыми он теперь смотрел на меня не моргая, и увлекая в водоворот чувств, о которых я еще ничего не знала.

И я неловко ступила вперед, вкладывая свою прохладную ладонь в его обжигающе горячую руку.

Я не знала, что сказать.

И нужно ли говорить в принципе.

Просто волнение достигло такого предела, за которым мысли начинали путаться и испаряться от его прожигающего тяжелого взгляда.

Только в словах не было необходимости.

Я поняла это, когда мужчина неожиданно резко и с силой подался вперед, обхватывая меня своими ручищами, чтобы забрать себе.

Я даже ахнуть не успела, как оказалась лежащей на спине.

Под ним.

Если и было страшно, то лишь первое мгновение, когда я окунулась в его синий взгляд, где черный зрачок расползался и увеличивался, затмевая собой цветную радужку, отчего мне казалось, что меня буквально засасывает в омут его хищной страсти, где нет предела и нет покоя.

Где я была готова провести вечность, лишь бы он был рядом.

Поцелуй не был нежным и трепетным.

Зверь брал свое по праву.

Сильно и глубоко.

Так, что я не успевала за ним.

Только хваталась руками за обнаженные плечи, ощущая, как они горят и напрягаются, потому что хищник рвался наружу.

Он был хозяином положения.

Он был тем, кому хотелось подчиниться и забыть о целом мире.

Поэтому я только послушно подставляла свои губы, стараясь не задохнуться от звериной страсти. И не боятся так, чтобы навредить ему. И себе.

Черный рычал.

Вдавливал меня в себя, причиняя боль, и в какой-то момент словно сорвался, дернувшись всем телом от судороги, когда обстановка начала вдруг меняться, кружа голову еще сильнее.

Менялись ароматы, отдавая теперь не пряным хвойным запахом, а едкими медикаментами.

Менялся потолок, который я могла видеть лишь мельком.

Больше он не был деревянным с высокими сводами, до которых невозможно было дотянутся.

Теперь он стал белым. Вернее призрачно темным в ночной мгле, и что-то противно пикало буквально возле уха.

Неизменным оставался только он – мой колдун.

Он обнимал меня, нависая сверху, и продолжал целовать, но уже иначе.

Осторожно, чувственно. Не срываясь в свою хищную необузданную натуру.

- В этот раз у нас все будет правильно, девочка, - неожиданно прошептал он, касаясь моих губ своими губами. И я потянулась к нему, обхватывая руками за плечи снова, чтобы не дать ему сбежать. - Я не причиню тебе боли, а ты не будешь меня бояться как раньше.

Я не сразу смогла перейти эту границу между сном и реальностью, уже не понимая, где же была моя настоящая жизнь. Кем я была – Марьяной или Маришкой?

- Ты пришел, - прошептала я восторженно, упиваясь тем, что могу снова прикасаться к нему и тонуть в своих эмоциях, где мне всегда было мало его.

Затуманенный сном и медикаментами мозг отказывался работать быстро, выдавая воспоминания порциями.

Поэтому я не сразу ахнула, пытаясь осмотреться по сторонам, потому что наконец поняла, что я должна быть в палате. А рядом должен быть папа.

- Твой отец вышел прогуляться, - промурчал Черный, не переставая покрывать легкими поцелуями мое смущенное лицо, на что я хитро улыбнулась:

- Кажется, кое-кто ему в этом помог? Не помню, чтобы папа любил гулять ночами. Обычно в девять вечера он уже спит.

Колдун только хмыкнул и неопределенно пожал плечами, а я была согласна на что угодно, лишь бы он был рядом так долго, как только это было возможно.