Волколак

2 глава

Он пожирал меня!

Вдыхал мою душу в себя, заполняя собой.

Своим ароматом.

Своей жуткой безудержной страстью, которая терзала его так сильно, что не могла удержать от боли, когда эти длинные сильные пальцы впивались в меня, прижимая к большому твердому телу так, словно он хотел, чтобы я вросла в него навеки.

Я не смогла опомниться сразу.

Все произошло слишком быстро, и я вдруг подумала о том, что его губы были мягкими и жадными, когда мне казалось, что они могут причинять только боль.

Осознание беды и дикости всего происходящего ударило меня спустя долю секунды, когда его язык слишком настойчиво и властно проник в меня, касаясь моего умело и жадно.

Он оставлял во мне его вкус и аромат, который к большому моему стыду и сожалению не был мне противен.

Теперь я кричала в голос, судорожно сопротивляясь, и с каким-то холодным ужасом понимала, что не могу сделать совершенно ничего – ни пошевелиться, ни вздохнуть, ни оттолкнуть его от себя!

Везде был он!

Он окутывал, сжимал, повелевал, забирал последние крохи воздуха в легких, чтобы до краев наполнить собой!

Чтобы я захлебнулась им, умерла, но воскресла и принадлежала только ему одному, заклейменная им!

Беспомощная, словно бабочка в лапах паука, я дрыгала ногами в пустоте, хватаясь пальцами в куртку на его широких плечах, и понимала, что еще немного, и я на самом деле потеряю сознание, оттого, что просто не могу дышать!

Я чувствовала, как слезы потекли по щекам, и всхлипнула, распластавшись на его большом твердом теле, которое было таким невообразимо мощным, что сложно было представить всю его силу.

Он остановился так же неожиданно, как и налетел на меня.

Но не торопился убирать голову, которая была так низко, что горячее терпкое дыхание опаляло мои губы, вдруг что-то проурчав на странном языке, которого я не понимала, и от этого снова покрылась с ног до головы мурашками.

Эти буквы сливались в неведомые слова, пробираясь по моей коже не то обжигающим холодом, не то невообразимым огнем.

Я понятия не имела, что он сказал. Только замерла и дышала тяжело и хрипло, завороженная его голосом, собственным страхом. И неожиданной болью, когда он снова подался вперед, продолжая овивать своими ручищами и держать на весу, когда вдруг укусил меня за губу так, что кровь тут же выступила багровой каплей, заставляя его заурчать каким-то совершенно нечеловеческим, низким и хриплым голосом, а меня вскрикнуть.

Господи, этот человек не был здоров!

Он точно был маньяком!

И я была в его руках, теперь заверещав и забившись с новой силой, видя лишь его шальную широкую улыбку и белые зубы, которые сверкнули, когда он подался вперед в последнем легком поцелуе, чтобы собрать своими губами кровь с моих губ.

Он отпустил меня, аккуратно поставив на пол, и прикоснулся большим пальцем к губам. А я закричала и попыталась отбиваться, словно потеряв рассудок, пока не услышала недовольный женский голос, и нервный стук каблуков, который поднимался снизу и спешил ко мне.

- Что здесь происходит?!

Та самая женщина-консультант показалась на лестнице - строгая и недовольная, со сведенными бровями и хмурым взглядом - отчеканив:

- Первое правило нахождения в библиотеке – это тишина! И если вы, мисс, не в состоянии…

Она запнулась, замолчав как-то смущенно и сконфуженно, когда ее тонкие брови поползли сначала в удивлении вверх, а затем снова сошлись на переносице.

Но теперь в глазах отразился скорее испуг, и явная доля не понимания происходящего.

Предоставляю, как я выглядела со стороны – помятая одежда.

Всклоченные волосы.

Трясущиеся руки, в которых дрожал измятый список литературы.

Прокушенная губа, которая тут же опухла и кровоточила.

И полные ужаса распахнутые глаза с мокрыми от слез ресницами.

- С вами все в порядке, мисс?

Каким же глупым был этот вопрос!

Разве по мне можно было сказать, что я была хотя бы капельку в порядке?

От шока я не сразу смогла заговорить, судорожно хватая ртом воздух, и хрипло выдохнула:

- Это он! ОН!

Женщина быстро заморгала, озираясь по сторонам хоть и удивленно, но все таки сосредоточенно, словно пыталась найти глазами кого-то.

Но явно не видела.

Страшно было оглянуться. Но еще страшнее было понимать, что ничего не закончилось, когда я обернулась, вздрагивая всем телом, потому что вокруг были только стеллажи с книгами.

И больше никого.

- Он был здесь, клянусь!

Ноги подогнулись сами по себе, и я бы рухнула на пол, если бы женщина не поймала меня, внезапно обнимая, и быстро заморгав, словно пока не могла решить для себя, считать ли меня сумасшедшей, или кинуться к охране для поиска того, кого здесь не было.

Охрана не поможет.

Я знала это.

Просто чувствовала внутри себя вместе с его ароматом и жаром, который продолжал терзать изнутри, словно он заклеймил меня собой.

- Он только что был здесь! Не могла же я сама с собой сотворить подобное!

Женщина верила мне.

Я видела это в ее серьезных серых глазах и попытке помочь, когда она снова быстро окинула меня взглядом, увлекая за собой вниз, где были малочисленные люди и много света.

- Давайте я налью вам кофе, вы успокоитесь и все расскажите. Хорошо?

Я быстро закивала, в единственном желании – оказаться как можно дальше от этого места и всего того, что напоминало о НЕМ, даже если его аромат витал незримым облаком надо мной, буквально въевшись в мою одежду и волосы, отчего постоянно хотелось оглянуться, чтобы понять, что его нет рядом.

Отныне я не чувствовала себя в безопасности нигде.

Выпила кофе, принесенное отзывчивой хоть и строгой женщиной, и как можно более подробно рассказала о случившемся, снова замечая, как в ее глазах промелькнула доля сомнения, когда она выдохнула вкрадчиво и как-то осторожно:

- Моя смена с самого раннего утра. Я открывала библиотеку и встречала всех прибывших сегодня. Утром всегда очень мало людей, и в силу своей профессии у меня отличная память на лица. Мужчина, которого вы описали, не входил в библиотеку.

Я тяжело сглотнула, ощущая внутри ядовитую горечь.

И снова этот опоясывающий страх, когда казалось, что даже температура воздуха вокруг опустилась на пару градусов ниже.

- Возможно, есть какой-то запасной выход? - прошептала я, все еще пытаясь отыскать эти призрачные нити, ведущие к правде.

- Он закрыт и опечатан. Им никто не пользуется вот уже как десять лет.

Я только кивнула в ответ, не желая больше говорить на эту тему, чтобы не чувствовать себя еще более сумасшедшей, чем сейчас.

Мое тело не обманывало меня.

Он был!

- Хотите мы вызовем скорую, и вас отсмотрят врачи и полицейские? - тепло отозвалась женщина, на что я лишь отрицательно покачала головой.

Что я скажу им?

Что на меня напал некий призрачный тип, которого здесь не было?

Мне нужно было успокоиться и прийти в себя.

- Вы не поможет мне с книгами? - сипло прошептала я, понимая, что не смогу найти в себе столько сил и мужества, чтобы выйти на улицу.

Нет, я и здесь не чувствовала себя в безопасности, но по крайней мере здесь были люди.

Была охрана.

В конце концов, была эта милая женщина, которая быстро кивнула, усадив меня за стол в читальном зале самый близкий к себе, а потом сама лично отобрала все необходимые книги, которые принесла мне, и аккуратно положила на край стола.

Спустя несколько минут в зале появился тучный мужчина с дубинкой в черном форменном одеянии полицейского, который, по всей видимости, был охранником. А я нервно улыбнулась, вспомнив высокую мощную фигуру этого маньяка, понимая, что охрана не поможет, если он явится снова.

Я честно пыталась отвлечься.

Пыталась углубиться в мир знаний, что-то неловко чиркая в блокноте, но не могла перестать вздрагивать каждый раз, когда кто-то появлялся в читальном зале.

Я всматривалась в каждую мужскую фигуру с горечью паники, которая углубилась где-то внутри, и залегла на дно, словно черная дыра.

К обеду людей в библиотеке значительно прибавилось.

Стало немного шумнее, и женщина-консультант часто шикала на веселую молодежь, призывая к порядку и дисциплине, а еще украдкой бросала встревоженные взгляды на меня.

И ее можно было понять.

Я проторчала в читальном зале весь день, вынужденная попрощаться и сдать литературу только потому, что закончился рабочий день, и все посетители должны были покинуть помещение до следующего утра.

Но я была ей благодарна от всей души, когда внимательная женщина вызвала мне такси и даже проводила до машины, очевидно замечая, как я оглядываюсь и с дрожью всматриваюсь в каждое темное пятно на улице в опустившихся сумерках.

И вот я была дома, и совершенно не знала, как объяснить папе свой страх, вздрагивая истерично даже от знакомого лязга его инструментов, которые он часто менял.

- Это что еще, дочь?

Я не заметила, как папа оказался рядом, касаясь меня указательным пальцем за подбородок, и хмурился, глядя на прокушенную нижнюю губу, которая конечно же припухла и не вызывала своим видом восторга.

- Какая же ты невнимательная, Маришка! Вечно торопишься и травмируешь себя!

Папа цыкнул недовольно языком, и пождал губы, не видя, как я вдыхаю запах гаража, где смешались бензин, аромат старой потертой кожи и стали, лишь бы стереть из воспоминаний другой аромат. Чужой.

Пугающий.

Ввергающий меня в те минуты, где я оказалась в его руках.

Во власти его губ и того безумия, которое терзало этого человека.

Я до сих пор ощущала вкус его губ и языка в себе, сколько бы чашек кофе не выпила, чтобы стереть из памяти и своего тела все напоминания о нем.

Но ничего не помогало.

Ничего не могло спасти меня.

- И как теперь ты в таком виде покажешься перед гостями?

- Гостями?

- Ну разве не сегодня должны прийти родители этого чертова Дэна, чтобы сосватать тебя официально?

Я поморщилась не столько оттого, с какой ненавистью и презрением выплюнул эти слова отец, сколько оттого, что события последних дней совершенно выбили меня из привычного уклада жизни, при чем настолько, что я напрочь забыла о таком важном событии в своей жизни!

Этот человек сведет меня с ума!

Видимо этого он и добивается!

- Пап, не надо…

- Что не надо? Твоя мать с утра из кухни не вылезает, чтобы накормить этих гаденышей, а сестра вычистила дом так, словно мы готовимся перестраивать его на чертову операционную!

Я поморщилась, понимая как никогда, что сегодняшний вечер будет сложный и напряженный.

Папа искренне и всей душой ненавидел свою будущую родню, и был совершенно против этого брака.

И ничего бы не получилось, если бы мама не встала на мою сторону, заявив, что чувства дочери превыше всего.

Даже чувства интуиции отца, на которое он ссылался каждый раз, если что-то шло не так, всегда заявляя только одно: «А ведь я сразу говорил, что так и будет!»

Положив свои тетради и учебники на его грязный вечно захламленный деталями стол, я подошла к отцу, обнимая его сзади, и блаженно вдыхая такой теплый и родной аромат, примирительно улыбнувшись:

- Всего один вечер, пап.

- Эти гавнюки унизили тебя! - в тысячный раз надулся отец, злобно клацнув зубами, но все таки положив свои широкие теплые ладони поверх моих, не боясь замазать. А я в тысячный раз терпеливо и спокойно улыбнулась ему, не пытаясь доказать, что он не прав:

- Никто меня не унижал.

- Потащили тебя в больницу, чтобы убедиться в твоей невинности!

Уже несколько месяцев прошло, а папа продолжал беситься и дрожать от ярости каждый раз, когда только вспоминал об этом.

- Я же уже столько раз всё объясняла. Родители Дэна очень ревностные католики, и поэтому для них важно, чтобы все условности были соблюдены. И потом, ты же знаешь, что католические семьи очень редко позволяют своим детям связывать себя узами брака с иноверцами.

- Можно подумать, что католики не трахаются! - фыркнул злобно отец, на что я лишь простонала:

- Ну, паааааап!

- Что пап? Лучше бы за сыновьями своими следили, прежде чем лезть под юбки девчонкам! И не надо мне тут глаза закатывать! Думаешь, я не слышу, что люди говорят про этого твоего Дэна?! Ты не смотри, что я постоянно в гараже с железяками и машинами! Я тоже много что знаю!

Этими словами начиналась каждая наша ссора, когда я тут же кидалась защищать своего жениха, а папа нападал до последнего.

Пока не вмешивалась мама и все не затихали.

- Опять будешь напоминать мне про ту историю с задержанием? - тут же надулась я, даже если не перестала обнимать своего мрачного, часто слишком эмоционального отца, который любил поголосить. Он тоже продолжал держать меня легко за руки, обнимая в ответ, даже если уже завелся, и начинал не на шутку злиться.

- Буду!

- Это не были наркотики, пап! Дэн пытался разнять драку в клубе, и его забрали вместе с остальными! Наркотики нашли не у него лично, а у одного из парней в общей компании друзей!

- Ты мне зубы-то не заговаривай! Мелкая ты еще, чтобы знать людей! Он тебе наговорил бреда всякого, а ты и уши развесила!

- Если бы дела были на самом деле настолько серьезные, и Дэн был замешан в этих поставках наркотиков, думаешь, его бы выпустили в тот же день из полиции?

Это всегда был мой контраргумент, на который отец лишь злобно хмыкнул, поворачиваясь ко мне в пол оборота и выгибая брови:

- Ты мне сказки не рассказывай! Будто в полиции все такие честные и неподкупные!

Эти препирания были бессмысленны.

Я по опыту знала, что мы можем целый день вести такой разговор с папой, обязательно поругаться и надуться друг на друга, а потом еще не разговаривать несколько дней, пока не вспылит мама.

Но только сегодня был очень важный день в моей жизни, и нельзя было омрачить его. Еще больше.

Поэтому я выдохнула первой, потянувшись, чтобы поцеловать папу в щетинистую щеку и завершить спор на этой ноте.

- Ладно, иди к матери. Помоги ей там, и готовься, а то скоро принц твой прибудет, - пробурчал в ответ отец, отвернувшись, чтобы снова углубиться в любимый мир стали и механизмов, уже не видя, как я улыбнулась.

Сначала широко, но тут же тихо застонала от боли на губе, которая в эту же секунду вернула меня в страшные, едкие воспоминания о том типе.

Он был как черное пятно в моем солнечном и когда-то чистом мире.

Словно та самая ложка дёгтя, которая испортит столько меда, сколько только способно поместиться в одной маленькой душе.

И, поднимаясь в свою комнату, я снова всматривалась в сгущающиеся сумерки на улице, зябко морщась и боясь увидеть в темноте синие хищные глаза, которые будут следить за мной, не моргая и забирая мою испуганную душу в свою власть.

- Господи, что я скажу Дэну?

Я поморщилась, глядя на себя в зеркало, и теперь видела, что губа выглядит еще хуже, чем я думала. Место укуса стало просто багровым и пульсировало от боли, отчего губы стали неестественно пухлыми.

Такое не замазать ни одной помадой!

Не смогу же я рассказать ему в день нашей официальной помолвки о том, что меня преследует какой-то жуткий тип с бешеным взглядом, который целовал сегодня так, что прокусил губу.

…целовал так, как еще никто в моей жизни.

Даже Дэн.

Я тяжело сглотнула, глядя на себя в зеркало, и видя, как щеки покрылись румянцем от одного воспоминания о том, что делал этот мужчина.

Как он касался меня.

Как держал в своих руках, не давая права выбора.

Властвуя над всем, что происходило вокруг.

Это было ужасно.

Но это было и завораживающе.

- Какой стыд, господи! И ты еще думаешь об этом!

В ярости на себя я кинулась в ванну, принявшись остервенело тереть собственные губы, а затем и вовсе забралась в ванну, вылив почти половину бутылки ароматной пены, чтобы только стереть со своего тела и волос запах этого мужчины.

Чужого, жуткого, неподдающегося логике или морали.

- Если появится на моем пути еще раз, вызову полицию и напишу заявление о домогательствах! - шипела я сама себе, готовясь к одному из самых важных вечеров в моей жизни, и пытаясь взбодриться и выбросить уже из головы его жуткий хищный образ.

Этот тип был полной противоположностью моего Дэна – золотовласого, с обаятельной улыбкой на чувственных губах и теплым светом карих глаз.

Просто как день и ночь, лето и зима.

Их даже сравнивать было злостным богохульством.

В Дэна сложно было не влюбиться с первого взгляда, и я все еще не верила, что он выбрал меня из множества девушек, которые показывали ему собственное расположение, а часто просто бегали, навязываясь до безобразия.

Возможно, я бы сомневалась в его искренности по отношению ко мне, но мы были вместе вот уже как два года, и все это время Дэн хранил верность своему слову, что у нас все будет серьезно, по закону и как положено.

Даже первая близость в брачную ночь!

Кусающий холод этого синеглазого маньяка, который кружил рядом даже после ванны и моих духов, почти рассеялся, как только Дэн появился на пороге.

Прекрасный до рези в глазах, с букетом цветов для моей мамы и конфетами для младшей сестры, он согревал мою озябшую душу, улыбаясь на колкий хмурый взгляд отца, когда тот пробурчал:

- А мать ваша где?

Папа поперхнулся, когда получил локтем в бок от мамы, тут же добавив еще более мрачно и сухо, но уже немного вежливее:

- В смысле миссис Томпсон не почтит нас своим присутствием сегодня?

- Прошу простить мою супругу за отсутствие, - тут же отозвался отец Дэна, который сегодня выглядел бледнее обычного, - Еще утром с ней все было хорошо, и мы готовились, чтобы прийти к вам со всеми почестями, но в обед ей стало нехорошо. Должно быть какое-то пищевое отравление. Она отправила вам открытку с самыми искренними извинениями.

Мужчина протянул конверт моей маме, добавляя:

- На самом деле, кажется и меня немного коснулась эта хворь, но сегодняшнее событие настолько важно для наших детей, что я подумал, у нас просто нет права откладывать его даже на несколько дней.

- Надеюсь это не заразно, - в свойственной только отцу вечно недовольной и язвительной манере пробурчал он, в очередной раз получив от мамы как можно более незаметно, пока она старательно улыбалась и пыталась хотя бы казаться приветливой и радушной хозяйкой дома.

Мама не имела ничего против родителей Дэна, и была на моей стороне, хотя в душе была скорее согласна с папой в том, что этот брак не самая лучшая затея.

И меня это радовало.

- Прошу вас, проходите, - широко и максимально открыто улыбнулась мама, приглашая всех в зал, когда Дэн потянул меня за руку, заставляя остаться на минуту в прихожей, чтобы чуть коснуться пальцами моей губы.

Скрыть рану не получилось, как бы я не пыталась замаскировать ее тональным кремом под слоем помады максимально естественного цвета, и я нервно улыбнулась на сведенные брови своего жениха, когда тот выдохнул:

- Как ты умудрилась, детка?

- Была сегодня в библиотеке и споткнулась на ступеньке, когда говорила с Изой. Сама не понимаю, как это произошло.

Да уж!

Оправдание просто на грани фантастики.

Но Дэн улыбнулся, явно поверив в эту нелепость, чуть подмигивая мне, и прошептал:

- Я поцелую и все пройдет!

Ну почему в этот момент я снова вспомнила ЕГО и тот жуткий ядовитый поцелуй, который никак не выходил из головы, отравляя мою жизнь?!

- Дети, вы где потерялись? - услышала я голос мамы из зала, тут же потащив Дэна за собой, и надеялась, что он не заметил, как я покраснела.

А если и заметил, то списал это на волнение от предстоящей помолвки.

Как бы я не переживала и не боялась за этот вечер, а все прошло прочти идеально!

Мама была очаровательной и внимательной, сестра выглядела будто ангел небесный и умиляла одним только своим видом. Даже папа молчал и не выпускал своих колкостей на публику, хоть и не мог сделать вида, что доволен всем происходящим.

Теперь торжественно и официально мы были помолвлены, и изящное тонкое кольцо было на моем пальце, как знак того, что я принадлежу только одному мужчине.

Самому лучшему и достойному.

Тому, кто не допустит грубости по отношению к женщине, и уж тем более не посмеет принуждать ее к поцелую.

- Ну теперь-то у меня точно есть право обратиться в полицию в случае необходимости!

Почему-то, в том, что этот случай случится, я уже не сомневалась…и поежилась даже лежа в собственной постели в родном доме, который был моей крепостью.

Теперь, когда скромное семейное торжество осталось позади, и я снова осталась наедине с собой, мысли о нем вернулись, словно выползали из темных углов моей комнаты вслед за опустившейся мглой непроглядной ночи, заставляя меня натянуть одеяло до самого подбородка. И не выключать ночника.