Волколак

5 глава

- Нет! Так определенно больше не может продолжаться! Я чувствую себя умалишенной с тех пор, как он появился в моей жизни!

Я злобно опустилась на скамейку в парке, под хихиканье Изы, которая едва ли понимала, что творилось внутри меня этим днем.

Второе кольцо тоже пропало!

При чем, так же загадочно и неожиданно, как и первое!

Его пропажу я обнаружила, когда смогла все таки подняться на ноги, принять душ и со странным щемящим чувством внутри поспешно собиралась на занятия.

Зато совершенно невероятным образом нашелся потерянный рисунок, к которому я боялась теперь даже прикоснуться, так и оставив на краю кровати.

Это был полный и необъяснимый бред с точки зрения логики и здравого смысла, но страшнее было, что вся эта череда немыслимых событий была реальной.

В пору было записаться на прием к психиатру и пройти тесты на наличие у меня шизофрении или каких-либо других отклонений в психике!

Это все пугало меня и вводило в полный ступор, когда я понимала отчетливо только одно – все это безумие началось с тех пор, как он поцеловал меня.

И укусил!

Очевидно, что только этот человек мог дать ответы на все мои вопросы, каким бы безумными они не казались со стороны.

А значит что?

Значит, нужно было его найти.

Даже если от одной мысли об этом меня бросало в дрожь.

- Ну какой же все таки шикарный мужик этот тип! - в сотый раз ахала и вздыхала Иза, уплетая пончики за нас двоих, потому что ни еда, ни питье просто не лезли в глотку, - Один раз поцеловал, а ты второй день его во сне видишь! Вот это я понимаю мощь! А ты представляешь, если бы дело зашло дальше?

Подруга застонала, закатывая глаза, и воображая видимо во всех подробностях, что именно могло бы случиться в библиотеке, не остановись он на укусе.

А меня обдало жаром, оттого что теперь я понимала, ЧТО именно он мог бы вытворять своими губами и этими сильными руками!

Как бы держал меня, и как смеялся в ответ на мои стоны - сладко, чувственно и завораживающе…потому, что знала это!

Как знала и то, что его бы не остановила не та седовласая женщина, ни все посетители библиотеки, включая тучного охранника.

Краснея и выдавая себя с потрохами, я зашипела на подругу что было сил:

- ИЗА!

- Что?

- Я тебя сейчас укушу!

Если бы мои угрозы подействовали на нее хоть как-то, то среди белого дня началось бы затмение.

Эта чертовка лишь послала мне воздушный поцелуй, продолжая восторгаться тем, кого и не видела, но зато сейчас мечтала сделать это больше всего на свете, пока я думала о том, что это даже хорошо, что Изабелла не представляла всей моей паники от происходящего.

Иначе она была бы первой, кто отправил меня в приемную сумасшедшего дома.

Эти сны…они были настолько реальными своими красками и ощущениями, что, просыпаясь, я не сразу понимала, где я, в каком мире, и в какой реальности.

Ночной сериал в моей голове занимал теперь слишком много места в мыслях, и не был похож ни на что другое ранее приснившееся.

Словно какая-то цельная история из ночи в ночь терзала мой воспаленный мозг, опьяняя ощущениями реальности всего происходящего.

Все, что я видела глазами этой девушки, было завораживающим и страшным своими деталями, словно идеально смонтированный исторический фильм.

Но я не видела ее саму.

- Итак, какой у нас план, Маришка? – радости и энтузиазму Изы можно было бы позавидовать, пока я снова на миг потеряла голос и сбилась с дыхания оттого, что планировала сделать, выдохнув в ответ:

- Найти его и спросить в лоб, какого черта со мной творится!

Подруга взвизгнула от восторга, потерев ладони и глядя глазами, загоревшимися от азарта:

- Супер! С чего начнем?

- С кафе.

Я решила не бить наугад, а идти проторенными дорогами, и начать с тех мест, где мы уже встречались, а значит с того самого кафе, где я увидела его во второй раз.

Именно туда мы и отправились, не теряя времени.

И пусть мое сердце отчаянно колотилось, внутри не было этого щемящего кусающего ощущения, которое вспыхивало каждый раз, когда он был рядом.

Заняв один из столиков, мы с Изой превратились в один большой глаз, готовые к встрече так, как еще никогда до этого.

- Значит, ищем самого высокого и мощного?

- Он высокий, но не качок. Стройный. Длинноногий, с широкими плечами. Если он появится на пороге, ты сразу увидишь, - быстро отозвалась я, каждую минуту проверяя взглядом всех тех, кто мог спуститься со второго этажа, где был балкон и вип зал, или войти в зал с улицы.

Но не было совершенно никого даже отдаленно напоминающего ЕГО.

Подумать только, я искала человека, который вызывал во мне совершенно необъяснимый страх, в городе, где население превышало как минимум пятьсот тысяч человек, сама не зная на что я надеюсь, но где-то в глубине души уверенная, что найду его. Рано или поздно.

Мы так тщательно и настойчиво рассматривали всех высоких мужчин в кафе, что несколько раз к нам подходили и пытались подсесть.

И это ужасно раздражало!

Раздражало, потому что время все шло и за окнами кафе стало темно, а его все не было!

- Прошло уже три часа. Есть другой план, как можно еще выманить твоего сексуального и шикарного маньяка? – Иза допивала уже четвертый коктейль, пока я не смогла выпить и капли воды, сосредоточенная на поиске до такой степени, что в глазах уже просто рябило.

- Пока что нет.

Когда в кармане завибрировал телефон, я вздрогнула и тяжело сглотнула, сама не зная на что надеюсь. Почему-то я свято верила в то, что для этого человека не станет проблемой найти и мой номер телефона.

Вот только когда увидела номер звонившего, то сникла, выключив поспешно экран, под округлившиеся глаза Изы и ее кашель, оттого что подруга подавилась:

- Ты скинула звонок Дэна?!

- Не скинула! Поставила на беззвучный режим! – тут же насупилась я, прекрасно понимая, что поступила по меньшей мере неправильно, а по большей – совершенно не похоже на меня.

И глаза Изы были тому лучшим подтверждением.

- Слушай, я не знаю кто этот твой маньяк, но уже люблю его до помутнения рассудка! - взвизгнула слегка пьяная девушка, кидаясь на меня с объятьями и привлекая много ненужного внимания к нам под мое недовольное бурчание:

- Поверь мне, помутнение рассудка это скромный минимум рядом с этим типом!

Пять часов!

Мы просидели в кафе пять чертовых часов, но он так и не появился!

Отказавшись от такси и запихав в него уже разомлевшую подругу, я шла до дома, готовая заглядывать во все самые темные подворотни переулков, потому что было странное чувство, что тьма и ночь – его главные спутники.

Но чем ближе подходила к своему жилищу, тем тягостнее становилось на сердце, потому что убегали последние минуты, а он так и не появлялся, даже если меня постоянно преследовало ощущение, что он наблюдает за мной.

Всегда.

Каждую минуту.

Пусть и не находится в непосредственной близости и в зоне видимости моих глаз.

Уже на пороге дома я оглянулась в последний раз по сторонам, давая ему последний шанс выйти на свет и показать себя.

- Играешь значит? – шикнула я в темному, выдыхая тяжело и не желая признаваться себе самой, что я была раздавлена и измучена не столько этим долгим вечером в шумном заведении, сколько тем, что мои надежды найти его разрушились.

От этого в груди было тяжело и мрачно, чего я не ожидала, стараясь и сейчас демонстративно расправить плечи и колко посмотрев в небо, где светила полная луна.

- Ну и играй! Я тоже так умею! Вот возьму, и не буду спать сегодня ночью! Слышишь? Не-бу-ду! Пропущу одну часть твоего захватывающего ночного сериала, а ты можешь делать, что хочешь! И завтра же куплю еще одно кольцо, ясно?!

- Дочка, ты по телефону разговариваешь?

Черт!

Что я делаю?

Натянув на губы самую милейшую из возможных улыбок, я успела достать из кармана телефон, помахав им перед мамой, которая куталась в легкую шаль, ожидая меня в дверях дома, и я поспешила забежать по лестницам вверх к ней:

- Конечно, мам. А как же еще?

Мама быстро улыбнулась в ответ, обнимая меня и увлекая за собой сразу на кухню, где удивленно смотрела на то, как вместо позднего ужина, я варю себе целый бидончик крепкого кофе, выливая в давно позабытый отцом и знавший виды термос, с невинной улыбкой пожимая плечами:

- Скоро сессия, пора начинать готовиться. Хочу учить всю ночь, но боюсь, что усну.

Мама только понятливо кивала в ответ, собрав мне с собой в комнату на «ночное обучение» еще и бутербродов.

В общем, к предстоящей ночи я подготовилась основательно и была собой жутко горда, надеясь, что мое ночное наказание за его отсутствие сегодня будет весомым, хотя перед глазами отчетливо видела его хитрые веселые глаза и почти слышала задорный смех, переходящий в урчание.

На самом же деле я не представляла, как смогу найти его в большом городе, элементарно не зная даже имени.

Не рисовать же полицейским его портрет с просьбой отыскать этого человека для моих личных и весьма сомнительных нужд!

На всякий случай поискав еще раз оба кольца, но снова безуспешно, я со злостью наглухо закрыла шторы на окне, показав язык луне, и чувствовала себя такой глупой.

Первая порция кофе была выпита ровно в полночь, когда я поняла, что мои ресницы становятся тяжелыми, а кровать выглядит волшебной колыбелью жизни.

Но я не сдавалась, включив на телефоне какое-то рок радио и нацепив на себя наушники.

Следующая порция была ровно через час на пару с бутербродом, понимая, что кофе мне не помогает совершенно ничем, словно я пила воду!

Остатки кофе я допивала уже в полудреме, все еще надеясь на чудо и на то, что не усну…

***************************

- Перестань уже ныть, Марьяна! И так эти дни были выматывающими, ты еще никак не успокоишься!

Я закрыла глаза, стараясь сдержаться хотя бы пару минут, но ничего не получалось.

- Он не должен был умереть…

- Умер и точка! – рявкнул брат, пошатываясь от усталости, потому что провел последние две ночи практически без сна и покоя в этом сарае, где сейчас было тепло и влажно. От боли.

Он всегда злился на меня, что бы не происходило вокруг, словно я была сосредоточением всех бед в этом мире, но никогда не отпускал от себя.

Часто кричал и проклинал мое рождение, но когда я плакала, то кидался ко мне, словно безумный, обнимая и укачивая.

Этим он пугал меня с раннего детства, заставляя держаться как можно дальше.

Только как можно было это сделать, когда наши родители погибли, а вслед за ними ушла и бабушка – мой единственный оплот тепла, добра и поддержки, оставляя меня наедине с этим миром, где я всегда считала себя лишней.

- Беда на мою голову! - снова прошипел брат, как обычно заводясь за долю секунды, и сделал порывистый шаг ко мне, словно для того, чтобы ударить, но покачнулся и резко вышел, хлопнув едва державшейся дверью.

Мне было жаль его.

Жизнь ни к кому не была доброй, но его замучила так, что в свои тридцать с небольшим лет, он выглядел серым и изнеможенным, а в его глазах всегда была необъяснимая злоба….и то, что пугало огнем.

Его жена была такой же глубоко несчастной женщиной, потеряв всякую тягу к жизни еще много лет назад, и жила подобно тени в доме, которая готовила, убирала и спала, но не больше.

Прожив более десяти лет в браке, у них так и не было детей, и кажется женщина уже ни на что не надеялась, а это было страшнее всего – жить без веры, без надежды, без любви, которых она не видела и от мужа.

И не то, чтобы кто-то в нашем поселении жил бы лучше – половину того, что с большим трудом, потом и кровью удавалось собирать с наших земель, нужно было отдавать князю, чтобы он жил в достатке и защищал границы от набегов.

А то, что оставалось на семью, никогда не хватало.

Но в других семьях я видела то единство и доброту, которую никогда не могла отыскать в нашей.

Клочок земли и корова – это все, что было у нас, чтобы сводить концы с концами, и сейчас брат был снова зол, что ее беременность закончилась тяжелыми, изматывающими родами, но теленок родился мертвым.

Два дня и ночи мы пытались сделать все, что могли, чтобы не потерять нашу кормилицу, но черная полоса в жизни никак не заканчивалась.

Корова была настолько слаба, что едва дышала, не издавая никаких звуков. Только тычкалась носом в своего малыша, который лежал рядом, не подавая признаков жизни.

А брат был зол, боясь потерять и ее тоже, пока я не могла перестать рыдать с тех пор, как роды закончились так тяжело.

Мое сердце разрывалось от боли при виде чистой невинной души, которая покинула это мягкое все еще теплое тело.

Я видела эту боль в огромных глазах коровы, готовая отдать все, что у меня есть, лишь бы финал был иным.

Она не пила, и словно умирала рядом с ним, пока я рыдала от безнадежности и собственной беспомощности, что не могла помочь им совершенно ничем, кроме как страдать рядом, и гладить большую и влажную от перенесенных страданий морду коровы.

Я не могла уснуть, даже если не спала эти ночи тоже, бегая из дома до стойла бесчисленное количество раз, когда пришла старая повитуха.

Вся надежда была только на ее знания, но когда спустя пару часов она вышла, махнув рукой, стало ясно, что надежда умирает.

Я боялась, что потеряю и ее тоже во сне и никогда не прощу себя, хоть и понимала, что едва ли чем-то смогу помочь, слыша приглушенный злобный голос брата из дома:

- Почти все деньги отдали этой бестолковой бабке! Если еще и корова умрет, как жить будем – не знаю!

Он кричал и ругался, вымещая теперь свою злость на жене, пока я продолжала тихо плакать, обнимая морду коровы, и чувствуя себя настолько одинокой, что впору было умереть рядом с ними.

Брат еще не скоро успокоился, расколотив что-то в доме, но когда наступила тишина – он уснул. И я смогла выдохнуть, думая о том, что в этот раз он хотя бы не трогал жену, которая никогда не пыталась защищаться, словно его руками бичевала себя за неспособность родить ребенка.

- Ты скоро утопишь деревню в слезах.

Я в буквальном смысле подпрыгнула на своем месте, прижавшись к морде коровы, не то защищая ее, не то прячась сама от гостя настолько неожиданного и нежданного, что не сразу поверила собственным глазам, что это именно ОН!

То создание из леса со страшными зрачками!

Сначала даже решила, что это иллюзия моего уставшего разума, который забыл о сне на несколько суток. Но, ощущая аромат его кожи, который постепенно разносился вокруг и окутывал в небольшом пространстве, понимала, что он реальный и на самом деле здесь.

Стоит передо мной огромнее, чем казался в лесу, и словно еще чернее, оттого как тонкие языки от свечей пляшут в лампах, рисуя на стенах замысловатые узоры, в которых можно было увидеть и самого демона. Только глаза все такие же синие-синие и зрачок блестит, отражая свет и заставляя покрываться холодной испариной от страха.

Моя губа так и не зажила, но теперь я понимала, что и моя боль, и крики брата, который наутро долго пытал меня расспросами и едва не поколотил от увиденного, были ничем по сравнению с тем, что сейчас ОН стоял прямо здесь передо мной.

- Не рада мне, девочка?

Черная бровь язвительно выгнулась, даже если его страшные глаза смотрели на меня лукаво и задорно, но с той темной необъяснимой жаждой, которую я впервые увидела у кромки черного леса, убегая от него, и задыхаясь от ужаса.

- Разве такие как вы могут входить в дома людей без их приглашения? - пробормотала я, почувствовав, что большое тело коровы задрожало под моими руками, словно даже она ощутила присутствие того, кого едва ли можно было назвать человеком.

- И много ты видела таких как я? – его губы растянулись в улыбке, наглой, но все такой же очаровательной, а я затаила дыхание, растерявшись, и быстро заморгала, потому что не знала что ответить, - И потом, это не дом.

Я тяжело сглотнула и быстро осмотрелась в поисках спасения, в глубине души понимая, что его не будет нигде в этом мире, если рядом ОН.

Застыв, я глядела округляющимися глазами, как мужчина скинул со своих широких плечей тяжелый плащ, откидывая его на сено, и показывал свое тело в неприкрытом великолепии.

На нем была лишь тонкая рубашка с низким вырезом на груди, и расшитой символами горловиной, которая казалась такой же черной, как и плащ.

Черные штаны из тонкой кожи, и высокие сапоги выше колена, которые носили только князья.

Он не был похож на моего измученного жизнью, бедами и тяготами брата.

Не был похож ни на кого из мужчин, которых я видела до сегодняшнего дня.

Даже воины князя, которые заезжали иногда в деревни и селения, не казались столь внушительными, пугающими и завораживающими, как он – тот, кто очевидно не боялся ни зимнего холода, ни пронзающих стрел и ножей.

Но не это заставило меня сбиться с дыхания, рассматривая его открыто, а то, что все его руки были покрыты рисунками и символами, которые было не прочитать и не разгадать, когда мужчина задрал рукава рубашки, словно готовился к тяжелой работе.

Неожиданно он присел на корточки рядом со мной, склоняя голову так, что его иссиня-черные волосы рассыпались по широким плечам.

- И как? Нравлюсь тебе?

Услышала я над собой его слегка насмешливый голос, и вздрогнула, когда его легкое терпкое дыхание коснулось моего лица.

Лишь сейчас я понимала, что все это время не могла отвести от него своих бесстыжих глаз, рассматривая каждую деталь на одежде, и это тело, которое и пугало и завораживало, поспешно опуская ресницы в пол, устеленный сеном:

- Разве вы не читаете мысли?

- Читаю, когда захочу. Но это хочу услышать от тебя самой, - он потянулся вперед, касаясь кончиками пальцев моего подбородка, чтобы приподнять голову, и заглянуть в глаза настойчиво и жадно, - Ну так как?

И что было ответить, когда я не могла дышать от этого прикосновения, ощущая, что его пальцы касаются меня мягко и настойчиво?

Кожа к коже.

- Вы пугаете меня, - вместо ответа пробормотала я сипло, опуская ресницы и стремясь спрятаться от взгляда, который словно пробирался не только под мою скромную давно заношенную одежду, но и скользил по коже своим жаром и жадностью.

Дрожь по телу была правдивее любого ответа, и он снова улыбнулся, забираясь в мои глаза, но все-таки отпуская, чтобы затем обратить все внимание на корову и теленка, кивая:

- Значит, из-за него рыдаешь?

Слезы снова навернулись на глаза при виде бездыханного тела малыша, когда я осторожно коснулась его длинных ресничек, которые уже никогда не распахнутся, и молча кивнула в ответ, потому что не могла говорить.

Второй раз я была рядом с ним, и второй раз не могла сдержать слез, снова думая с удивлением и благодарностью о том, что мужчина и в этот раз не насмехался надо мной. Не высмеивал мою боль, а потянулся вперед, положив красивую большую ладонь на голову теленка, словно прислушивался к чему-то, пока я вся замерла, не в силах разгадать, что он хотел.

Ведь он не собирался сделать что-то страшное?

- Зачем вы пришли? - испуганно выдавила я, осторожно наблюдая за тем, как он теперь провел рукой по всему телу теленка, увидев, как корова забеспокоилась тоже, издав какой-то странный звук, и явно попыталась встать на ноги, что еще не держали.

Я всегда верила в то, что животные чувствуют мир гораздо сильнее и тоньше людей.

И теперь с ужасом вспоминала все те случаи, когда находили изувеченных людей вокруг черного леса без частей тел и внутренностей.

Ведь все эти зверства делал он?

Оставлял себе что-то от убитых?

Я слышала, что колдуны используют в своих страшных обрядах и кожу людей, и глаза, чтобы добиться еще большей магической силы. Но лишь теперь верила в это, с паникой понимая, что часто в ход шли органы и части тел не только людей, но и животных.

- Пришел, чтобы ты перестала плакать, - отозвался мужчина, удивленно приподнимая свои черные брови, когда я судорожно закрыла руками теленка.

Я пыталась убрать его ладони, и боялась смотреть на рисунки на его руках, почти прошипев:

- Я не отдам вам его!

Какое-то время колдун смотрел на меня слегка удивленно, но вдруг весело расхохотался так, что я вздрогнула.

Испуганно оглядываясь я с ужасом представляя, что же будет, если брат застанет меня наедине с этим страшным огромным мужчиной посреди темной ночи.

- Пожалуйста, тише! Брат же услышит!

- Он спит, ты зря боишься, - мужчина усмехнулся, усаживаясь теперь рядом, и явно не собиралася никуда уходить, отчего мурашки забегали по телу, и я тяжело сглотнула, пытаясь понять, что происходит и чего от него ждать, - И потом, бойся лучше за него, если он сунется сюда.

В его синем взгляде полыхнула молнией злоба и ненависть, от которой хотелось отшатнуться, но мне даже некуда было отползти, не то, чтобы сбежать!

Места в сарае и без того было мало, а теперь, когда пришел еще и колдун, его практически не осталось, и как бы я не жалась ближе к животному, а его ноги все равно прижимались к моим.

- Хочешь, чтобы он ожил?