Всеслава

Глава 10 Волкодлаки

Сознание медленно возвращалось к ней, под монотонные въедливые песнопения. Голова нестерпимо болела. Видимо удар был достаточно сильным. В горле першило и стояла неприятная горечь словно она только что чистила печь и наглоталась сажи и пепла. С пересохших губ сорвался стон. облизнув их, она открыла глаза. Темное небо и такие же темные макушки деревьев над ней. Уже ночь? Сколько времени она провела без сознания? Рядом раздалось шипение и протяжный волчий вой. Испуганно девушка повернула голову в ту сторону. Сердце бешено забилось в груди.

— Очнулась? — раздался тихий голос сбоку, — даже не знаю, что лучше, встретить свою смерть в сознании или в беспамятстве. Лучше бы ты не приходила в себя.

Слава обернулась на звук голоса. Она лежала в тени сосны, связанная по рукам и ногам. Рядом, прислонившись спиной к шершавому стволу, так же связанный по рукам и ногам, сидел молодой паренек. В его взгляде отражался страх и безысходность. Слава обвела взглядом поляну. Кругом поляны стояли высокие деревянные столбы с вырезанными на их священными символами. Молчаливые идолы мрачно взирали на нее свысока. В самом центре стоял столб с прикрепленными к нему массивными кольцами. Слава нахмурилась, пытаясь понять с какой целью это сделано, но так и не поняв, стала рассматривать остальное. Около столба ярко полыхал костер. Издавая странные горловые звуки вокруг медленно передвигались…волки? Девушка тряхнула головой, прогоняя наваждение и пытаясь внимательнее рассмотреть происходящее. Нет, не волки. Люди в накинутых на плечи звериных шкурах с волчьими масками на голове.

— Волкодлаки, — заметив ее недоумение пояснил паренек, — это бойники. Поклоняются волку, как главному божеству. Стремятся быть похожими на него. И образ жизни ведут такой же, — паренек сплюнул на землю с ненавистью глядя на застывших в кругу бойников, — угораздило меня связаться с ними. И главная у них мать-волчица. Каждое полнолуние они ей жертву приносят. А то и не одну. Чем больше силы она возьмет, тем благосклоннее к своим детям будет.

— Жертву? — хрипло спросила Слава, пытаясь повернуться. С трудом ей удалось. Руки и ноги затекли от долгой неудобной позы. Хотелось пошевелить ими, но это оказалось невозможно. Непроизвольно девушка попробовала дотянуться до узла, в надежде освободится.

— Не получится, — заметив ее попытки проговорил парень, руки на запястьях и локтях связывают чтобы не сбежали. А жертвы — человеческие. Другие мать волчица не принимает, — чуть дрогнувшим голосом добавил он.

Попытка присесть, опираясь на связанные локти оказалась безуспешной. Слава рухнула на землю, застонав от боли в вывернутых руках. Парень хмыкнул, с тоской наблюдая за ней.

— Так волкодлаки только по зиме нападают, — хриплым голосом приговорила она, — да в студень *(декабрь) за податью по деревням ходят.

— Ха! Сказки это, — парень зло зыркнул на нее. — Они в любое время на дорогах встретиться могут. И не повезет тому путнику, кого они встретят. Вот тебе не повезло. На тропу к ним вышла.

В душе Славы зародилось нехорошее предчувствие. Нежели Марена услышала мольбы Журавушки и решила ее к себе забрать? Но почему такую жестокую смерть для нее избрала? Хотя ей ли спорить богиней? Не сама ли она о смерти молила давеча, блуждая по лесу?

— И что теперь? — как можно равнодушнее поинтересовалась она.

— Что-что? Меня сегодня богине волчице в жертву принесут. А тебя, судя по всему, завтра. Сейчас полнолуние. Вот они и вышли на охоту.

Слава испуганно покосилась на серые тени у костра.

— В жертву? Но они же не звери…

— Звери? Нет. Такие же люди, как и мы с тобой. Хотя…я бы предпочел встретиться с голодным зверем в лесу, нежели к ним попасть в лапы. Хотя сам простофиля. Думал они по чести живут. А у них только разбой да убийства на уме. Волчье братство. — Он снова сплюнул и повел затекшими плечами, пытаясь разогнать кровь. Видимо давно уже связанный сидел.

От костра доносились тихие песнопения и слабый запах каких-то трав, вызывающих легкое головокружение. Слава всматривалась в серые фигуры, начиная понимать, что паренек прав. Она, начиная осознавать всю опасность и безысходность ситуации.

— Значит нас убьют. — Скорее констатировала, чем спросила. Странно, но ей было все равно.

— Ну да. Если тебе так легче. Правда перед этим помучится заставят. Умрешь не сразу, а в страшных муках. Ведь богиня волчица должна твоей силой напитаться. До следующего полнолуния.

Славу передернуло от страха и отвращения.

— Но ведь волк не будет просто так убивать, — попыталась возразить она, — он же только ради пищи.

— Так и они не просто так. Я же говорю. Полнолуние. Им надо утолить голод Волчицы. Вот и принесут нас в жертву. — Паренек покосился на ее бледное, бескровное лицо с широко распахнутыми глазами, — ты меня прости, девица. Не хотел я тебе такой участи. Дурак был. Из дому ушёл. С ними вот связался. Думал…а не важно, что думал. Когда они в прошлом месяце первую жертву принесли, уйти захотел. Да не отпустили меня так. Сказали, что мол я должен привести замену себе. Того, кого они укажут. Не отпускали меня все это время. А сегодня с собой взяли. Шкурку накинули и к деревне вашей вывели. А там ты. И только потом, когда мы сюда вернулись и они стали к обряду готовиться я все понял. Вернуть тебя захотел, да они не дали. Их много. Я один. Теперь вот сижу, жду своей участи. — он запрокинул голову, глядя в высокое небо, — скоро уже.

Слава тихо сидела, слушая рассказ и пытаясь побороть страх. О подобных зверствах она только слышала, да все считала это байками, которыми старшие их пугают. Сейчас, вспоминая все ужасные рассказы, она начала понимать, что это были далеко не глупые россказни. Ей стало страшно. Она поняла, что совсем не хотела умирать. И неважно, что о ней думают в деревне. Уйти от них она сможет. Может где-то и найдет себе местечко, где ее примут. Да не будут как ворога смотреть.

— О матушка Макошь, что же ты творишь? — потрескавшимися губами зашептала она, — успокой уже свою Недолюшку.

От костра отделилась одна из фигур, направившись в их сторону. Что-то знакомое было в ее движениях. Слава, прищурившись вглядывалась в серую тень. По мере приближения ее глаза распахивались все больше и больше.

— Услад?

Парень скинул с себя волчью маску и криво усмехнулся. Глядя на ее сверху.

— Вот, уж кого я не ожидал встретить, так это тебя, разтетеха, — посмеиваясь проговорил он. — А все-таки Макошь интересно сплетает нити наших судеб, не находишь? Совсем недавно ты грозилась мне, лошим называла. А сейчас что? Лежишь тут связанная. Смерти своей ждешь, Славка? — он пнул ее ногой в ребра и рассмеялся. Слава невольно поморщилась от толчка и брезгливо посмотрела на бывшего возлюбленного. И правда, что она в нем нашла?

— А ты, я гляну, как был трусом, так им и остался, — сквозь зубы прошипела она, — ты не только степняка испужался. Но и меня боишься. Коли связанную меня пинаешь.

— Нет, Славка, не куплюсь, — присев с ней рядом прорычал он, хотя его глаза зло блеснули, — завтра на тебе отыграюсь. За все твои насмешки. Буду стоять и смотреть, как ты на жертвенном столбе извиваешься, пока волхв с тебя кожу живьем сдирает. И сила твоя через мать волчицу перейдет ко мне.

— Никогда! — стараясь отогнать от себя пугающие образы выплюнула Слава. — Слышишь? Никогда ты не станешь сильнее, убивая других! А душа твоя к Чернобогу попадет. Вот тогда намаешься. Пути в мир Слави тебе никогда не найти.

Сильная звонкая оплеуха заставила ее голову откинуться в сторону, а во рту появился солоноватый привкус крови. Девичьи глаза сверкнули презрением. Слава слизнула кровь с губы, с ненавистью глядя на его самодовольное лицо.

— Ты сейчас не том положении, чтобы надо мной насмехаться, Славка. Тебе бы в ногах у меня валяться. О милости просить.

— Тебя? — фыркнула девушка и кивнула в сторону капища, где волхв, сидя на коленях тихо бормотал заклинания, — ты всего лишь пес смердящий, прикидывающийся волком. Вот он, возможно, и может повлиять на мою участь. А тебя, баламошку *( дурака) никто и слушать не станет. Так что и не надейся, да оставь меня в покое. Хотя бы перед смертью не видеть твою рожу поганую…

— Ах, ты…

Что собирался сказать Услад она так и не узнала, ибо к ним подбежал еще один из мужичков в волчьей шкуре и что-то шепнул тому на ухо. Услад как-то весь сгорбился и, как показалось даже побледнел. Натянув на голову звериную маску, он поднялся и почти бегом направился к капищу.

— Значит, знаешь эту змею подколодную? — услышала она голос парня. В разговоре Усладом она совсем забыла о другом пленнике. Повернув к нем голову, только кивнула. Ей совсем не хотелось говорить о нем. Девушка закрыла глаза, прижимаясь затылком к прохладной земле. Щека горела после удара. А сердце болело. Хотелось выть. От боли. Она-то думала, что он просто трус. А он с волчьим братством связался. Слава вспомнила, как прошлой зимой бойники повадились на деревни нападать. Путников часто мёртвыми находить начали. С вывернутыми наружу внутренностями. А уж когда девиц стали красть, да измываться над ними, не выдержали жители деревень. Гонца к князю отправили, чтобы разобрался с волкодлаками. Слава помнила, как дружинники приехали. Девицы молодые за ними стайками бежали, глазки строили. Да, видно воинам не до них было. До этого они несколько дней по окрестностям за стаями волкодлаков гонялись. Говорят многих истребили. Да видно не всех. Удалось некоторым спастись. Али с других земель вновь пожаловали. Дружинники, сверкая, отливающимся в доспехах солнцем, стройными рядами въехали в деревню. В центре их все жители встречали. И стар и млад. Хлебом-солью приветствовали. Ее, как старшую дочь кузнеца к ним навстречу направили. Раскрасневшаяся на морозе, в коротком тулупе, отороченном по вороту и низу лисьим мехом, в матушкином платке, украшенном вышивкой, она земным поклоном приветствовала сидящих на конях дружинников. Их предводитель, в кольчуге с латными наручами и куполовидном шлеме с бармицей *(кольчужная сетка, крепящаяся к шлему и защищающая голову от ударов), скрывающей лицо, ловко соскочил коня и шагнул к ней. Слава помнила, как он осторожно принял из ее рук каравай, приложив руку к сердцу и склонившись в ответном поклоне. На мгновение ее окинули темным взглядом и тут же вновь вскочили на коня. Не смотря на приглашение переночевать и отдохнуть в деревне, жители получили отказ, и дружина тут же выдвинулась в обратный путь.

Дикий вопль заставил ее вздрогнуть и открыть глаза. Четверо бойников, подхватив парня волокли его на капище, к жертвенному столбу. Деревянные идолы безмолвно взирали на них свысока, оставаясь совершенно безучастными к страданиям и мукам. Их совершенно не интересовало, сколько невинной крови впитает мать сыра земля, сколько слез будет пролито по безвинно убиенным.

— Думаю тебе не помешает на это посмотреть, — ехидно улыбаясь, подошедший Услад, подхватил ее и усадил, прислоняя к дереву спиной, — думаю тебе будет над чем подумать.

Слава бросила на него презрительный взгляд, на что тот лишь ухмыльнулся и направился к капищу. Сопротивляющегося и вопящего пленника приковали цепями к столбу, сорвав с него всю одежду. Те, кто называл себя волкодлаками, выстроились кругом столба, ожидая начала жертвоприношения. Серые, накинутые на плечи шкуры и волчьи маски навевали еще больший ужас на жертв. Слава закусила губу, когда волхв поднял руку и под монотонные странные песни началось медленное движение по кругу. Через определённое количество шагов, каждый из бойников подскакивал к беспомощной жертве, вонзая в ее тело острозаточенный, сверкающей в пламени костра нож, напоминающий коготь животного. Слава закрыла глаза, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу, а в голове все мутнеет от ужасающего душу зрелища. Однако она не могла заткнуть уши и дикие безумные крики жертвы разрывали ее пополам. Не в состоянии справиться с дурнотой, девушка повалилась на бок, молясь Перуну облегчить страдания несчастного и покарать тех, кто так беспощаден и безжалостен. Думать о том, что ее саму грядущей ночью ждут подобные страдания она не могла. Лежа на боку, на земле, закрыв глаза и слушая предсмертные хрипы, она пыталась развязать связывающие ее путы, но это было невозможно. Однако сдаваться девушка не хотела. Если уж умереть, то только не от рук этих извергов. Но видимо Долюшка сегодня решила отвернутся от нее, передав клубок ее жизни своей сестрице. Услышав приближающиеся осторожные шаги по мокрой земле, Слава открыла глаза. Волхв подошёл к ней, сверкая на нее мрачными затуманенными от дыма глазами из-под темной волчьей пасти.

— К столбу ее!

— НЕТ! — Слава сопротивлялась изо всех сил, пытаясь вырваться, но ее волокли к столбу, на котором еще висело мертвое тело ее недавнего товарища по несчастью. Ужас обуял ее, придавая силы к сопротивлению. И стоило им развязать ее, как девушка, оттолкнув от себя бойников и, не обращая на боль в затекших ногах, бросилась прочь. Ей наперез высочило несколько волкодлаков, бесцеремонно схвативших ее и вновь потянувших к капищу. Она брыкалась и кусалась, извиваясь, как уж, не давая привязать себя к столбу, с которого уже сняли труп, который теперь валялся на земле у ног с вывернутыми наружу внутренностями. Крики и визг распугали ночных птиц, которые вихрем взлетели вверх. Где-то далеко раздался одинокий вой волка. Ее приковали к столбу, лишив движения. Волхв, не отводя от нее взгляда начал читать какие-то заклинания, медленно приближаясь к ней. Слава презрительно смотрела на него, борясь с дурнотой. Запах крови вызывал рвотные позывы, заставляя желудок выворачиваться на изнанку. Девушка старалась не смотреть на зверски замученного парня, сосредоточившись на безумном взгляде волхва. Нет, это не только от костра, поняла она, явно каких-то отваров напился, что стал столь безумен. Протянув руку, он рванул на ней бечевку, стягивающую ворот. Недолго думая, она наклонила голову, мгновенно вонзившись зубами в его волосатую лапищу и прокусывая ее до крови. Волки, значит? Покажу я вам как волчица до последнего бьется.

Волхв взвизгнул и тут же залепил ей мощную затрещину. Подскочившие пособники схватили ее голову, прижимая к столбу, и не давая пошевелиться. Волхв криво оскалился, не сводя с нее мутного взгляда. Собрав остатки сил, Слава плюнула в его мерзкую рожу. Волхв отер рукой лицо и, шагнул к ней, ухватившись за распахнувшиеся полы рубахи, приготовился разорвать до конца, обнажая ее, но в этот момент, блеснувший серебристым блеском ободок металла привлек его внимание. Подхватив кольцо, надетое ей на шею Искро в момент обручения, он застыл. А уже через мгновение, яростно шипя, отскочил в сторону, тряся рукой, словно кольцо обожгло его. Слава недоуменно смотрела на него. Впрочем, его «собратья», ничего не понимая переводили взгляд с нее на него.

— Она обещана другому! — наконец завопил волхв, указывая на нее пальцем. — Матерь Волчица не примет эту жертву, а нам пошлет беды!

Среди бойников пробежало шепоток недовольства. Слава бросила взгляд на бессильно сжимающего кулаки Услада. Видимо не удастся тебе сегодня попировать на моей могилке, мрачно подумала Слава, хотя и сама толком не понимала, что происходит. Одно она знала точно. Марена отступила, отказавшись пока призвать ее к себе. Надолго ли?

— Но мы не можем ее отпустить, — визгливым голосом проговорил Услад, косясь на волхва, — она всем про нас расскажет.

Непременно, мелькнула в ее голове мысль, еще и дружину князя на вас, нечисть лесную, натравлю. Даром что ли женой одного из них стану? Припомнят они вам мои мучения. Ой как припомнят. И прошлую зимушку вспомните, когда вас огнем и мечом из леса вытравливали, да вдоль дорог на кол сажали. А ваших волхвов четвертовали, отрубая сначала руки и ноги и заставляя несколько часов умирать мучительной смертью, прежде чем отрубить голову.

— Нельзя, — задумчиво произнес волхв, окидывая ее леденящим душу взглядом из под звериной пасти, — обряд уже начался. Жертва должна быть принесена. А ее судьбу пусть мать Волчица сама решит.

Напрягшись, Слава с подозрением всматривалась в морщинистое лицо волхва. Что он задумал?

— В лес ее отведите. Да так, чтобы она ни одного звука не издала, да на помощь позвать не могла. К дереву крепко привяжите, да глаза завяжите. Пусть ждет своей участи.

Слава задохнулась от ужаса. Это еще более страшная смерть, чем та, которая ей грозила ранее. Широко распахнутыми глазами, она смотрела на приближающегося к ней с гадкой ухмылкой Услада.

— Жаль не увижу твоих мучений, — прошипел он ей на ухо, затыкая ей рот кляпом, — но поверь мне, от этого они не станут легче. Ведь никому не ведомо, когда Марена решит забрать тебя себе. Так что я даже немного сочувствую тебе, Славка. Все-таки не надо было тебе соглашаться женой степняка быть. Смотришь уже бы отдала дух Марене.

Слава успела бросить на него убийственный взгляд, прежде чем ей завязали глаза. Послышался лязг цепей, и она рухнула в чьи-то руки. Девушка попыталась вырваться, но ее попытка была тут же пресечена, сильной оплеухой, от которой закружилась голова. Смутно она понимала, что ее взвалили на плечо, и куда-то несут. Мерное покачивание и болтающиеся связанные руки, тошнота, подкатывающая к горлу. Пережившая столько всего за последние несколько суток, девушка уже не могла справиться с вновь навалившимися на нее проблемами. Полузатуманеным сознанием она пыталась понять, что с ней происходит. Вяло попыталась сопротивляться, когда ее привязывали к дереву. Бессильно мотнула головой в сторону, когда Услад потрепал ее по щеке перед уходом. Лишенная возможности видеть и позвать на помощь, она могла только прислушиваться к звукам леса. Вывернутые в плечах руки нещадно болели. Но дотянуться до узла и развязать себя она не могла. Она попробовала натягивать веревку, чтобы немного ее ослабить, но вскоре окончательно выбившись из сил, повисла на связывающих ее путах. Отчаяние медленно накатывало на нее. Неужели все?

— Слава…

Легкий ветерок коснулся ее, донося до нее ее имя. Скорее вздох, нежели громкий голос. И интонации. Так ее имя произносил только один человек. Наверное, это она придумывает себе. Что ему здесь делать? Хотя, стоило признать, она ждала его. Хотела надеется, что пойдет за ней. Найдет. Ведь нашел же ее на Купала.

Чуткий слух уловил легкие шаги. И нервное покашливание в стороне. Девушка что-то замычала в кляп, в надежде, что тот, кто рядом, поможет ей. Будь то зверь али человек. С ее глаз упала повязка и изо рта вынули кляп. Чьи-то теплые ладони откинули волосы с лица, приподнимая голову. Сознание медленно пробуждалось, возвращаясь в реальность. До нее донеслись запахи сырой земли и далекий голос кукушки. Девушка несколько раз моргнула, привыкая к свету, сосредотачиваясь на склонившемся к ней мужчине. Его ладони бережно обхватили ее лицо.

— Я знала, что ты меня найдешь, — прошептала она, глядя в взволнованные мужские глаза и перевела взгляд на розовеющее небо в прогалке между ветвями, — уже утро?

— Да, — ей показалось, что его голос дрогнул? Но, наверное, только показалось. С чего бы это? Зачем ему о ней беспокоиться? Отступив Искро, достал нож и легко разрезал связывающие ее путы, тут же подхватывая ослабевшую девушку на руки и опускаясь с ней на землю. Слава вцепилась в его рубаху, не в силах поверить, что он рядом. Что все ее мучения позади. Он больше не даст ее в обиду. Она сидела на его коленях, опустив голову на плечо, пытаясь отстраниться от того ужаса, что ей пришлось пережить.

— Слава…

Она не шелохнулась, продолжая так же сидеть в кольце его рук. Как ни странно, но здесь ей казалось, было безопаснее всего.

— Расскажи, — услышала она его тихую просьбу. Подняв голову, заглянула в его темные глаза.

— Это волкодлаки, — хрипло прошептала она, невольно поеживаясь. Его взгляд потемнел, а черты лица напряглись и стали суровее, — я была на их капище.

Она невольно вскрикнула, когда его руки сжались сильнее, а мощное тело напряглось, словно перед прыжком. Темный взгляд скользнул вниз. Девушка проследила за его взглядом, заметив разорванный ворот. Его рука потянулась к ее шее, легко коснувшись подушечками огрубевших пальцев до нескольких кривых ран, с подсохшей корочкой кровью, нанесенных когтеобразным ножом.

— Ты спас меня, — прошептала Слава, доставая серебряное колечко, — когда они увидели его, то остановили обряд. Сказали, что не могут принести меня в жертву, так как я обещана другому.

Кадык на его шее дернулся и он закрыл глаза. Слава понимала, какие чувства сейчас владеют ее женихом. Однако его поведение, его реакция на ее рассказ, заставили ее невольно задуматься. События последних дней, как и почти забытые события прошлого нахлынули на нее. Разрозненные картинки стали собираться в единое целое. Слава внимательнее вгляделась в обнимавшего ее мужчину.

— Это ведь ты был во главе отряда дружинников, которые прошлой зимой освободили нас от волкодлаков? — Слава помнила темный обжигающий взор, который кинул на нее дружинник с закрытым бармицей лицом.

— Да, — не открывая глаз, ответил он.

— Почему не сказал?

— Зачем?

Действительно, зачем, подумала девушка. Знай она об этом, разве это что-то изменило бы в ее отношении к нему? Слава не знала ответа на этот вопрос. Да это уже и не имело никакого значения. Она коснулась его щеки.

— Где ты был? — прошептала она. Мужские глаза распахнулись.

— Искал тебя.

— Долго.

— Три дня. Прости. — в его голосе звучала боль и искреннее извинение. — Зачем ты сбежала?

В ее глазах отразилось недоумение, но потом она вспомнила события, предшествовавшие ее уходу из дома.

— Они меня волочайкой окрестили, — прошептала девушка, заметив, как черты его лица заострились. — Даже Журавушка поверила, что я с тобой… до Любомира. А ты потом уехал. Зачем ты вернулся? Я умереть хотела… Марена меня бы нашла.

— У нас Любомир сегодня.

Их Волхв сказал на третий день после Купалы, в день Сварога. Девушка смотрела на Искро пустым взором, словно смысл его слов не доходили до неё.

— Любомир, — пробормотала она, и вновь посмотрела на него, — твои друзья с тобой?

Он кивнул куда-то в бок. Слава оглянулась на стоящих в отдалении Богдана, Гостомысла и Верислава, самого старшего из спутников Искро. Уперевшись руками в его плечи она стала подниматься. Искро протянул ей руку, помогая встать на ноги.

— Спасибо, — прошептала она, вспоминая их первую встречу.

Мужчина только кивнул, внимательно наблюдая за ней. Слава с трудом поднялась, чувствуя слабость. Уже несколько дней у нее во рту маковой росинки не было. Горло пересохло, губы потрескались. Искро протянул ей флягу, а девушка с удовольствием припала к живительной влаге. Напившись, вернула ее хозяину.

— Пойдем к волхву, — попросила девушка, встречая его взгляд. Он оглянулся на спутников, — они пойдут с нами, — добавила девушка и Искро кивнул.

Девушка, осторожно ступая, побрела в сторону капища. Мужчины молча следовали за ней. Солнце все выше и выше поднималось над землей, согревая ее своими лучами. Искро уверенно ориентируясь в лесу вел их в сторону деревни. Не заходя в нее, обошли по краю и направились к капищу, где их ждал Сварог.