Всеслава

Глава 30 Предательство

— Какая милая картина, — прозвучал от двери знакомый рык, — любые встретились. Или это не первая встреча? Думали я вас не найду?

Услад резко вскочил, выронив нож, который мягко упал в сено. Славу опалило ядовитым огнем тёмных глаз Искро. Девушка только сейчас поняла, как все выглядит со стороны и ей стало дурно. Вскочив, она принялась отряхивать с себя солому и огляделась в поисках головного убора.

— Не стоит утруждаться, голуба моя, — ехидно произнёс Искро, презрительно глядя на нее, — думаю ты никого из нас не удивишь.

— Искро, — девушка шагнула к нему, — ты не так понял…

— Неужели? — он многозначительно посмотрел на сено в том месте, где минуту назад Услад нависал над ней. Да только он был спиной к двери и Искро не мог видеть, что он угрожал ей. Между тем Услад пятясь, пытался добраться до противоположных ворот. Ее муж повернулся к нему и холодно улыбнулся.

— Беги. Пастушок.

Не раздумывая Услад, обернулся и выскочил за ворота, тут же попав в руки, притаившихся там дружинников. Искро посмотрел на нее. Его взгляд пригвоздил к месту.

— Ни с места! — прорычал он. Развернувшись, широким шагом он вышел из амбара.

Она слышала его голос, во дворе отдающий приказы, слышала крик Услада, которого поволокли в темницу. Слава понимала, что участь его не завидна. Но не сдвинулась с места. Он сам выбрал свой путь. И не ей его защищать. Она судорожно вздохнула, обхватив себя руками, прекрасно понимая, что ее ждет очень непростой разговор с мужем. Дверь амбара скрипнула, когда он вошел внутрь. Они остались одни.

— Искро…

— И давно вы с ним милуетесь? — его вопрос хлыстом рассек воздух. Она вздрогнула.

— Нет, Искро, ты не прав, — она умоляюще протянула к нему руки, — можно я все объясню?

— Что, Слава? Что ты мне хочешь объяснить? Как встречалась с ним здесь, пока я в дозорах был? Кто из вас придумал ему тут затаится? Ты? Он глуп, не способен на подобное. А ты умна, Слава, слишком умна! — он наступал на нее, его лицо было перекошено от ярости, а в глазах полыхал убийственный огонь, — ты настолько умна, что даже я тебе поверил! Ты сумела и меня обвести вокруг пальца!

— Нет, Искро, послушай…

— Замолчи! — заорал он. — Даже имя мое произносить не смей! Как ты могла, Слава? Я же тебе душу открыл! Все как есть… Вот он я. А ты — нож в спину? Не ожидал я подобного. Я думал Остромысл… А он только пешкой был, да? Чтобы про вас с Усладом не догадался? Ну и как тебе живется, когда на твоей совести его смерть? — Искро яростно ткнул пальцем куда-то в бок. — Ты убила его моими руками, — выплюнул он, — как жить с этим будешь?

— Искро, пожалуйста, — Слава дрожала под его, полным боли и ненависти взглядом.

— Не смей!!! Я же сказал, даже имя мое произносить не смей! Ты уничтожила меня, Слава. Я тебе весь мир…к ногам… Я бы тебя на руках носил… А ты к этому пастушку? Он лучше, да? Что же он взять в жены тебя не хотел? А ну да, ты же на Купала с ним не ходила. Не получилось. Это меня ты тогда остановила. Его бы не стала, да? И через костер прыгая, рук не пыталась бы отнять. И купаться с ним бы пошла, да?

Она всхлипнула, заламывая руки, не зная как ей до него достучаться. Он не слышал ее, погруженный в свою боль, в свою муку.

— А я верить отказывался, когда мне говорили, что ты к другому бегаешь. Не верил им. Тебе верил! Слышишь, ТЕБЕ! За спиной смеялись, а я все не верил. Не могла моя Слава так поступить.

Он яростно ударил в стену. Слава подпрыгнула от неожиданности. Он вновь шагнул к ней.

— Боишься? — оскалился он. — Не стоит. Даже сейчас не смогу… — он поднес сжатый кулак со сбитыми костяшками к её лицу. — Ты не представляешь, как хочется… Выбить его из тебя… Из твоей головы… Навеки… Но не смогу.

Его взгляд упал на ее живот.

— Его ребёнок, да? — неожиданно спросил он, нанося ей очередной удар. — Учитывая все обстоятельства он не может быть моим. Ты знаешь. Я всегда… — он скрипнул зубами и отвернулся. — Я в дозор. Вернусь, решу, что делать с тобой и твоим детенышем.

Окинув ее пылающим, презрительным взглядом, развернулся и решительно вышел. Слава рухнула вниз, стискивая руками сено и воя от боли. Обхватив живот руками, раскачивалась из стороны в сторону. Ее плечи сотрясались в рыданиях, боль разрывала изнутри. Рухнув на спину, она принялась кататься по соломе, не в силах успокоится.

— Слава, тихо, Слава… — до нее не сразу донесся этот дрожащий голосок. Сквозь слёзы она увидела обеспокоенную Тешку. Та, пыталась остановить ее метания, обхватив плечи, и прижимая к себе. — Тихо. Успокойся. Все образуется. Он… Успокоится тогда и поговорите… Тихо, Слава…

Слава обессилено лежала в соломе, положив голову на колени подруги и чувствуя, как толкается в ее животе ребёнок. Ее руки легли на собственный живот.

— Он сказал… Сказал, что не его… Отказался… Теша! — снова завыла Слава. — Он от малыша нашего отказался.

— Нет, Слава, нет, — не сдерживая собственных слез плакала Тешка, — не так… Он не то хотел сказать…Просто сейчас всем тяжело. Ватажники. Степняки. Богдан вон тоже злой ходит. Не подступиться. Все уляжется, и он извиниться. Все у вас будет хорошо, — Тешка вытирала ей слезы ладонями, с жалостью и болью глядя на подругу. — Пойдём в избу, Слава. Я чаю тебе заварю. Хочешь чаю? Мятного. С медом?

— Нет, Тешка не хочу… Умереть хочу. Без него… Жить не хочу.

— Глупости это! Что это ты надумала, а? Дите под сердцем в мир просится, а ты умереть? А ну-ка, хватит тут реветь. Поднимаемся и в избу идем., — Тешка подхватила повойник и протянула ей, — давай, надевай.

Слава взяла повойник и вновь разрыдалась.

— Не стоит, Тешка. Наверное, они правы… Лучше уж так…

— Кто это прав? Ватажник этот? Меньше слушай. А Искро не позорь… Он же тебе подарил повойник на Любомир? — Слава кивнула. — Значит, и носить тебе до скончания века, коли муж надел. И снимать не смей, ясно?

Слава снова кивнула, молча надевая повойник, заправляя растрепанные косы и поправляя вертикальные ленты с усерязью.

— Ну вот, теперь лучше, — одобрительно осмотрела ее Тешка, — и помни, чтобы ни случилось, ты — жена Искро. Не гоже тебе под первыми порывами гнуться. Пошли, чаю попьем.

Но стоило им подойти к крыльцу, как послышался лязг металла, и во двор ступили несколько дружинников во главе с Гостомыслом. Тот осмотрел растрепанную Славу и довольно усмехнулся.

— Вот и попалась, голубушка, — противным голосом произнес он. — Князь тебя ждёт. Сама пойдешь, али отвести?

Теша выступила вперёд.

— Зачем она князю?

— Вот он ей и скажет. Велено доставить. А ты не лезь. Иди, мужа жди. А с этой волочайкой мы сами разберёмся.

— Ты не смеешь ее оскорблять! — возмутилась Тешка, а Слава положила руку на ее плечо, успокаивая подругу.

— Тише, Теша. Я уже привыкла. Я пойду с ними. Не переживай. Мне уже ничего сделать не смогут. Передавай Богдану привет, — она обняла подругу, — я рада, что познакомилась с вами.

Тешка схватила ее за руку, ища ее взгляд.

— Ты как будто прощаешься…

— Кто знает, Теша, кто знает…

— Ну хватит, шептаться, — заорал Гостомысл, — ведите ее к князю!

Ее схватили под руки и подтолкнули вперед. Слава обернулась к Тешке.

— Теша! Скажи Искро, что люб он мне… Очень люб…

— Поздно любоваться, — усмехнулся Гостомысл, — отказался от тебя твой любый. Князю обратно вернул.

— Что?

— Что слышала. Быстрее, — прикрикнул он на дружинников. — Князю некогда ждать. У него других дел хватает.

Слава бессильно опустила голову, идя между дружинниками. У неё не осталось сил, чтобы сопротивляться. Ее провели через княжеский двор и втолкнули в избу. Она услышала, как за ней захлопнулась дверь. Девушка подняла голову, глядя на довольного князя, сидящего в окружении незнакомых людей. Гостомысл подошел и встал рядом с князем, поглядывая на нее с довольной улыбкой. Нехорошее предчувствие зародилось внутри, и Слава оглядела собравшихся, чувствуя, как холод охватывает ее тело. Ее взгляд заскользил по мужчинам, окружающим князя. Сердце девушки тревожно забилось. Ох, не к добру это, мелькнула в ее голове мысль, пока она рассматривала белокурых мужчин. Высокие лбы, тонкие, длинные носы с небольшими горбинками, волевой, энергичный подбородок. Их вполне можно было назвать красивыми. Одетые в одежды из овчинных шкур, с лежащими на столе пластинчатыми панцирями. Именно вид этих панцирей внушил Славе ужас. Металлический, с «шишаком» и с «личиной», закрывающей лицо стальной маской, с прорезами для глаз, рта и ноздрей и с застывшим бесстрастно-презрительным выражением. Степняки. Слава попятилась назад, но стоявший у двери воин преградил ей путь.

— Это послы хана Итларя. — презрительно глядя на нее проговорил князь. — Они купили тебя, как и еще некоторых девиц. Им нужны женщины для помощи в домашних делах. Ты им подходишь. По утру едешь с ними.

Один из мужчин поднялся и подошел к ней, окидывая ее изучающим взглядом. Его пальцы впились в ее подбородок, когда он резко повернул ее голову сначала в одну потом в другую сторону. Обернулся к князю и кивнул.

— Нет! Ты не можешь! Я Искро принадлежу!

Князь криво усмехнулся, швыряя перед ней берестяной лист.

— Это разводная запись, — криво ухмыляясь проговорил он, — Сегодня Искро поставил свою подпись. Отныне ты не его жена, — он довольно смотрел на побледневшую девушку, — ему не нужна жена-изменщица. Мне ты тоже не нужна.

— Нет, — Слава, не веря тому, что слышит замотала головой, не отводя взгляда от берестяного листа. — Нет, это не так, он не поступит так. Это наговор! Зачем? Зачем вам это? — голос девушки сорвался на крик, и она рванула к столу, за которым сидел князь и его гости. Однако, стоящий рядом ратник, перехватил ее, больно впившись в руку и отшвырнул ее назад. Слава вскрикнула, пытаясь вырваться из железной хватки.

— Я не изменяла ему! — закричала она.

— Конечно нет, — усмехнулся князь, пряча документ, — но ведь он тебе не поверил. Твой бывший полюбовничек неплохо сыграл свою роль. Конечно, ему не выгодно было, чтобы все узнали, что он один из волкодлаков. Его бы весь город на куски порвал. Вот и согласился к тебе пойти. А Искро меня послушал. Жену проверять пошел. Все сложилось так, как нужно мне. А все остальное не имеет значения.

Славу пронзила внезапная догадка

— Ты! Ты все подстроил! Зачем тебе это надо?

Лицо князя превратилось в холодную маску. Ухмылка сползла с его лица.

— Затем, что мне нужен воин с холодной головой и без сердца. А ты заставила его сердце биться. Я тебя предупреждал. Но ты решила, что знаешь, что лучше для Искро? — он громыхнул кулаком по столу, — я его купил! Он слова мне поперек не смеет сказать! Сказал — жениться, женился. Развестись, развёлся. Завтра же ему другую жену найду. Божену назад верну. Забудет быстро про тебя. Не много вместе пожили.

Слава слушала слова князя не в силах поверить им. Как так можно? Вот так запросто играть чужими жизнями? Да, они из простого люда, но разве у них нет чувств? Нет гордости? Слава вскинула голову. Ее глаза опасно блеснули. Ну уж нет. Им ее не растоптать. Значит развёлся? Поверил сплетням да наговорам? Не нужна стала? Слава чувствовала, как ярость и гнев, смешанные с горечью обиды охватывают ее. Заревев, словно раненая медведица, она бросилась на князя выставив вперёд руки с изогнутыми пальцами, в надежде вцепится ногтями в его ненавистное лицо. Князь неуловимым жестом отдал приказ, понятный ратникам, стоявшим у двери и в следующее мгновение, шипящую, сопротивляющуюся девушку скрутили и прижали к стене. Она чувствовала боль в вывернутых руках, но та боль, что была внутри затмевала все остальное. Слава орала и брыкалась, пытаясь лягнуть державших ее охранников тогда один из них просто навалился на нее всем телом, лишая возможности сопротивляться. В свете свечи на ее пальце блеснуло кольцо. Заметив это, князь нахмурился.

— Принесите мне ее кольцо, — рявкнул он, и Гостомысл бросился выполнять приказ. Вывернув ее руки, вынудив взвыть от боли, с силой разжал стиснутые пальцы и стянул кольцо, надетое Искро на Любомир.

— Есть еще кое-что, — противно улыбаясь он протянул руки и к ее шее и вытянул кожаный шнурок, на котором блестел овальный медальончик с витиеватой гравировкой, — тебе это точно не надо. А мне пригодится.

— НЕЕЕТ!!! — Взвыла девушка, словно в нее по самую рукоять всадили кинжал.

— Уведите ее, — приказал князь, забирая из рук слуги кольцо и медальон и не глядя швыряя их на стол, — заприте в бане.

Славу поволокли на улицу. Протащив вопящую женщину через двор, втолкнули в темное помещение бани и опустили засов.

— Нет, пустите! — кинулась она к двери, молотя по ней кулаками и разбивая пальцы в кровь, — пустите! Освободите меня! Дайте мне поговорить Искро! Слышите? Позовите Искро! ИСКРО!!!

Она продолжала молотить по двери руками, но ее никто не слышал. Руки болели от постоянных ударов, кровь сочилась по пальцам. Повернувшись спиной, Слава стала бить по ней ногами, но силы постепенно оставляли ее и, наконец обессилив, она медленно сползла на пол, обхватив себя руками и сотрясаясь в рыданиях. Искро. Как он мог поверить наговорам? Почему не захотел выслушать ее?

Сколько она так просидела Слава не знала. Едкий запах дыма наполнил ее легкие, вызвав приступ кашля и заставив глаза слезится. Девушка подняла голову, видя, как помещение заволакивает густой дым. Послышался треск горящего дерева. Она вскинула голову, наблюдая, как острые языки пламени ползут по потолку. Нет, только не это!

— Помогите! — с удвоенной силой заколотила в дверь. — Пожар! Помогите!

Закрывая рот навершником, она метнулась к кадкам с водой. Смочив лежащее тут же полотенце, прижала его к лицу и присев, на корточках, стала пробираться к двери. Обгоревший кусок дерева, разбрызгивая горящие искры, упал перед ее ногами, напугав ее и заставив отскочить в сторону. Слава закричала, сжимаясь в комочек и обхватывая голову руками.

— Слава! — сквозь треск огня и свое, бешено бьющееся, сердце услышала она, — Слава!

Девушка вскинула голову.

— Богдан? — прошептала она и тут же закричала. — Богдан!!!

— Слава, ты где?

— Справа от входа, у стены, — кашляя прокричала она.

— Не двигайся, я сейчас.

Славе показались вечностью минуты, пока она не увидела рядом с собой мужской силуэт, с обмотанным мокрым куском ткани лицом. Схватив ее за руку, Богдан потянул ее за собой. Слава послушно следовала за ним, уворачиваясь от грозящих спалить их языков огня, кашляя и задыхаясь. Богдан вытолкнул ее на улицу, выбежав следом.

— Беги! — крикнул он, набрасываясь на выбежавшего из-за угла степняка в металлическом шлеме с тёмными дырами для глаз и рта и всаживая в него меч. Богдану повезло. Нападавший не заметил их и не успел среагировать. Чего не скажешь о его товарище, набросившемся на Богдана с диким криком.

Слава метнулась куда-то в бок, оглядываясь по сторонам. Все городище было объято пламенем. Избы ярко полыхали на фоне ночного неба, между ними метались люди, отовсюду неслись крики и плач. Налетчики на конях беспорядочно проносились мимо, не обращая внимания на людей, сбивали с ног и давили. Их устрашающие маски с личинами, закрывающими лицо наводили ужас. Казалось, что на них напали монстры без лиц с провалами вместо глаз. Слава перепрыгнула через горящее полено и вдруг сильные руки обвились вокруг ее шеи, сдавливая и лишая воздуха. Слава забилась в руках, пытаясь освободиться. Откуда-то сбоку с ревом выскочил Богдан, дергая ее на себя и одновременно впечатывая мощный кулак в лицо нападавшего.

— Что это? — закричала Слава, испуганно глядя на мужчину.

— Набег степняков, — выплюнул Богдан, — кто-то открыл ворота, впустив эту нечисть, — он осмотрелся, — пробирайся к моему дому. За амбаром есть лаз. Откинешь солому в сторону. Выберешься по ту сторону частокола и беги вниз, к реке. Там Тешка.

Слава кивнула. Шагнула вперёд, собираясь бежать и вдруг замерла. Обернувшись, кинулась к мужчине, повиснув у него на шее.

— Спасибо, Богдан!

— Не за что, — пробурчал он, немного смущённо обнимая ее, — Тебе Тешка все расскажет. Но ты это… Не руби с плеча… Искро, как ушел по утру, еще ничего не знает.

— Он отказался от меня, Богдан.

— Нет, ты выслушай его, когда встретитесь, — Богдан обернулся, поднимая меч и глядя на приближающегося к нему ворога. — Слава, беги!

Девушка подхватила подол поневы и бросилась прочь, слыша за спиной лязг металла. Пробегая мимо горящего сарая, она услышала дикий грохот и подняв глаза, успела заметить, как на неё летит часть горящей стены. Закричав, она отпрыгнула в сторону, чувствуя, как юбку охватывает пламя. Сильная боль пронзила ее голову и в сознание ворвалась тьма.

Он стоял над обгоревшими трупами, не в силах поверить, что такое возможно. Нет. Этого не может быть. Просто не может! Его Слава… Славушка… Ее нет среди этих людей!

Пальцы с такой силой впились в ладони, что стало больно. Это немного отрезвило его и Искро обвел взглядом сгоревшее городище. Она не могла погибнуть. Ведь она носила под сердцем ребенка… Их ребенка. Богиня Лада, пославшая им этот подарок не могла его забрать. Его Слава жива!

Искро посмотрел на серое небо. Первые капли дождя стали падать на пропахшую копотью и смертью землю. Его сердце тревожно забилось. Но если она жива и здесь ее нет, остается одно.

Его брови сошлись на переносице, а губы сжались в прямую линию. Плен. Нападавшие всегда брали пленных, чтобы потом продать их на рынке. Живой товар дорого стоил. А Слава была молода. И красива.

С его губ сорвался стон. Он поднял голову вверх, позволяя каплям падать на лицо. Возможно то, что она тяжела спасёт ее домогательств. Степняки не станут рисковать, когда есть возможность получить еще одного раба. Их ребёнка. Искро слишком хорошо это знал. Он должен найти её. Как можно быстрее. Мужчина опустил голову, проводя ладонями по лицу и вновь бросил взгляд на трупы. На одном из них что-то блеснуло, дождь немного смыл грязь и пепел. Искро медленно нагнулся и аккуратно взял в руки небольшой овальный медальон. Его пальцы задрожали.

Нет, только не это. Он смотрел на обгоревший металл, в котором ещё можно было узнать знакомую гравировку. Медленно опустился на колени, отказываясь верить в происходящее. Сердце, казалось, перестало биться. Его ладони заскользили по обгоревшему телу. Пальцы наткнулись на серебряный, покореженный пламенем, ободок кольца. Осторожно сняв кольцо с руки жертвы, поднес его к глазам, страшась потерять последнюю надежду. Ему показалось, что он летит в пропасть, когда напряжённый взгляд выхватил буквы его имени. Он тогда, перед Любомиром, специально попросил выгравировать на ее кольце его имя. Не потому чтобы позлить ее. А просто… Просто ему так хотелось. И вот сейчас он сжимает это кольцо и медальон в своей ладони и смотрит на обгоревший труп жены. Славушка…

Он не помнил, что происходило дальше. Как он вышел из разрушенного городища. Как брел через луг, к лесу. Как бродил по нему, пока не стало совсем темно. Не обращая внимания на дождь и пронизывающий холодный ветер, рвущий его рубаху и развевающиеся полы кафтана. Очнулся он на берегу, там куда они со Славой ходили купаться. Где провели столько счастливых мгновений. Рухнув на колени, запрокинул голову вверх, к безучастному тёмному небу, позволяя холодным потокам дождя смешаться с солёной влагой слез. Душа рвалась на части от невыносимой боли. Он потерял… Потерял свою невозможную, своенравную, удивительную Славу. Боги забрали ее. Из-за него. Из-за его ревности и гордыни. Из-за того, что он посмел отказаться от самого дорогого в жизни.

«Вернусь с дозора, решу, что делать с тобой и твоим детенышем» — всплыли в его памяти слова, недавно брошенные им жене, в запале ревности и гнева. — Учитывая все обстоятельства, я не уверен, что это мой ребёнок"

Искро стискивал ладонями грязь под руками воя от боли.

— Мой! Это мой ребенок! — проорал он в небеса в безумной надежде, что она его услышит. Услышит и вернется к нему. Но небеса были глухи. Его блестящие, полные безумства глаза скользили по окружающему пространству, не видя ничего вокруг. Над просторами прокатился дикий крик мужчины, стоящего на коленях на берегу под холодным проливным осенним дождем.

— СЛАВА!!!

Тешка и Искро стояли на холме, глядя на полуразрушенное, сгоревшее городище. Те немногие избы, которые сохранились, сиротливо смотрелись на фоне холодного свинцово-серого неба. Неподалеку от них, так же мрачно смотрел на городище мальчишка. Его губы подрагивали от сдерживаемых слез. А кулачки были плотно сжаты.

— Я слышала их разговор, — дрожащим голосом проговорила Тешка. Одежда висела на ней мешком. Родила через два дня после налета. Лицо серое. Бескровное. Глаза пустые. — Князь продал твою Славу этим половцам. Они обещали увезти ее подальше. Ей сказал, что не жена она тебе больше. Какую-то грамоту, тобой подписанную показывал.

Искро сглотнул, судорожно сжав кулаки. Если бы можно было убить еще раз, он бы с удовольствием растерзал князя на куски, а потом бы стоял и смотрел, как тот мучается, подыхая.

— И еще. Я так поняла, что встреча с Усладом была подстроена. Князю надо было, чтобы ты обвинил ее в измене. — Тешка посмотрела на Искро. — Слава не изменяла тебе. И ребенок был твой.

— Знаю, — прохрипел Искро.

— Слава говорила, что князь развести вас хотел. И Остромыслу отдать. А когда не вышло, Услада к ней подослал. Я не поняла, но он каким-то образом с волкодлаками был связан. Князь его этим и привязал к себе.

Зубы Искро скрипнули. Тешка вновь обернулась к разрушенному городищу.

— Я за ними пошла. Но не все слышала. Когда все поняла, побежала к Богдану, чтобы он шел за тобой. Но он решил спасать Славу. А теперь…

Искро посмотрел на жену друга покрасневшими, воспаленными глазами. Неожиданно он шагнул вперед и обняв ее за плечи, привлек к себе.

— Прости Тешка. Я до последнего вздоха буду благодарен ему за его жертву. Мне очень жаль, что ты его потеряла.

— Я справлюсь, Искро. У меня осталась его частичка, — женщина судорожно втянула в себя воздух, смахивая с глаз слезы и обхватывая себя руками, — тебе тяжело придётся… Куда ты?

Искро пожал плечами отворачиваясь и поправляя котомку за плечами.

— Куда глаза глядят, — еле слышно ответил он.

Ее взгляд скользнул к стоящему поодаль мальчишке.

— Даромир за тобой пойдет, — тихо проговорила она, — он тоже всех потерял….Сестриц в плен угнали…

— Коли успею, научу его многому. А там… — Искро равнодушно пожал печами.

Первые капли холодного осеннего дождя упали на пропахшую гарью землю, принося ей облегчение. Но никакой дождь не мог принести облегчения этим душам, потерявшим своих любимых и близких. Тешка переступила с ноги на ногу. Повернулась в ту сторону, где были насыпаны курганы, в которых похоронили домовины *(так у славян назывались урны для захоронения) с прахом погибших жителей. Вокруг каждого кургана-кольцевая канавка с оградкой из столбиков. Слишком много. Всего за одну ночь почти большая часть жителей перешла к Марене. А оставшаяся в городе дружина погибла практически вся. Остались единицы. Но они настолько сильно были ранены, что видимо количество курганов в скором времени станет больше. Тешка посмотрела на Искро.

— Ты к Славе?

— Если Марена будет благосклонна ко мне, — не глядя на Тешку проговорил Искро, — надеюсь скоро увижу их… И буду молить о прощении…

— Марена очень капризная, Искро. Она может не принять тебя.

Мужское лицо окаменело, а взгляд потемнел.

— Я найду способ договориться с ней. — Он обернулся к молодой женщине, — ты тут остаешься?

— До весны. Куда мне с дитем? Дождусь весны, там и малой подрастет. По весне к родителям вернусь.

Искро молча кивнул. Малой. У них со Славой тоже должен быть малой… Должен БЫЛ быть, поправил себя Искро. И Славы нет… Марена забрала их к себе. Отвернувшись от разрушенного поселения, он пошел прочь. За ним, на расстоянии, последовал Даромир. Искро не обращал на него внимания. Внутри было пусто.

" Скоро, Славушка, — бессмысленно глядя перед собой шептал он, — скоро мы опять будем вместе. Обещаю, родная. Ты только подожди немного. Я скоро. "