Всеслава

Глава 26 Наказание

Ее аккуратно трясли за плечо. Слава открыла глаза и посмотрела на склонившуюся к ней Тешку.

— Вот, держи, — шепотом проговорила подруга, протягивая ей горбушку каравая и травяной чай, — я покрывала тебе принесла. Ты ложись рядом, а то так неудобно ведь.

Слава покрутила затекшей от неудобной позы шеей. Она уснула, сидя на полу, рядом с лавкой, на которой спал Искро, положив голову на его руку. Тешка была права. Так совсем неудобно.

— Спасибо, — так же шепотом ответила она и посмотрела на Искро. Положила руку на лоб. Хорошо, что жара нет.

— Теш, а чего его сюда принесли, а не к нам? — посмотрела она на подругу. Та только пожала плечами.

— Искро приказал. Чтобы в случае чего Богдан мог тебя защитить. Он-то сейчас не состоянии.

— Понятно, — Слава откинула с лица мужа, упавшие прядки и ласково коснулась его щеки. О ней думал. Ей стало приятно.

— Слав, ты не переживай. С ним все будет хорошо. Я у него и похуже раны видела. — Тешка успокаивающе положила руку на ее плечо, — он сильный, справится. Думаю, что уже завтра, если в дозор и не пойдет, но в дружине точно будет.

— Я просто раньше никогда за ранеными не ухаживала, — прошептала Слава, — не знаю, что делать.

Тешка с улыбкой покачала головой.

— Все ты знаешь, Слава. Просто будь рядом с ним. Мужики они очень капризные, даже если не показывают этого. А когда они ранены, то с ними подчас вообще невозможно. Будь с ним терпеливее и постарайся не перечить. А все остальное сердце подскажет.

Слава с подозрением посмотрела на нее. Тешка усмехнулась и похлопав подругу по плечу ушла в избу, к Богдану, оставив ее с мужем в сенях. Слава кинула шкуры на пол около лавки и еще раз посмотрела на спящего мужа. Снова нежно коснулась пальчиками его лица, словно пытаясь убедиться, что с ним все в порядке.

— Я рада, что с тобой всё хорошо, Искро, — шепотом проговорила она, рассматривая его лицо, впитывая в себя каждую его черточку, — не забывай, ты должен беречь себя. Не ради меня. Ради нашего ребёночка. Ты станешь хорошим отцом, — прошептала она, прижимаясь щекой к его руке. Повернула его руку, поцеловав его раскрытую мозолистую ладонь. Как ни странно, ей не хватало общения ним. Его голоса и горящих огнем глаз. Вздохнув, бросила на него еще один взгляд и улеглась на шкуры, натягивая на себя сверху покрывало. С лавки донёсся легкий вздох. Слава подскочила, глядя на Искро, но он просто повернул голову в другую сторону, продолжая спать. Слава снова легла и вскоре уже крепко спала, закутавшись в покрывала и мягкие шкуры.

Утро началось не с криков петухов, а с ругани Искро. Он редко ругался при ней, стараясь сдерживаться. А разбудившая ее ругань и недовольство, заставили резко подскочить, глядя на него заспанным растерянным взором. Откинув покрывало, резво вскочила и бросилась к нему. Присела с ним рядом, обхватывая его за плечи.

— Тише, ты сейчас всех перебудишь. Что случилось?

Он впился в нее взглядом. Потом перевёл взгляд на расстеленные на полу шкуры и медленно выдохнул. Скрипнув зубами, повернулся на бок и кивнул на освободившееся место между стенкой и его телом.

— Ложись.

— Искро, тебе отдохнуть надо, поправится. Сил набраться. Я тут рядом, на шкурах.

— Всеслава! — прорычал он.

— Искро! — в тон ему ответила девушка, уперев руки в бока и сверкая глазами. Он прищурился. Она вскинула брови вверх, выражая свое недовольство. Несколько долгих минут они молча смотрели друг на друга. Наконец он, морщась, стал приподниматься, стараясь присесть. Девушка вновь обхватила его рукой, пытаясь удержать на месте. Бросив взгляд на его спин, ахнула, заметив, как ткань, удерживающая его рану, начинает пропитываться кровью.

— Не вставай! Искро, тебе нельзя! — в ее голосе звучала тревога. Она попыталась толкнуть его обратно. Но где уж ей с ее силенками, сдвинуть с места этого медведя!

— Или ты ложишься рядом или я, — зыркнул он на нее темным взором. Слава недовольно уставилась на него. Он похлопал ладонью по месту рядом. Не отпуская ее взгляда.

Слава вздохнула, сдаваясь. Спорить с ним было бесполезно.

— Ладно. Только давай я с краю. Тебе так удобнее будет.

— У стены, — коротко и четко. Он не бросался лишними словами. И Слава понимала, почему он так решил. Если случится нападение, сначала придётся встретиться с ним. Он старался защитить ее. Девушка осторожно перелезла через него и легла на бок, вытянувшись вдоль стены.

— На другой бок.

Слава недовольно на него посмотрела.

— Может хватит приказывать? Я не твой дружинник.

— Ты моя жена, — уже спокойным тоном ответил он, — переворачивайся.

Скривившись в недовольной гримасе, она перевернулась на другой бок. И тут же оказалась прижата к нему. Закинув на неё ногу и положив руку ладонью на живот, он выдохнул в ее макушку и удовлетворенно прошептал:

— Вот теперь все так, как и должно быть. Спи, голубка моя.

Что? Слава ошеломленно уставилась в бревно напротив, видя все его трещинки и шероховатости. Он все это устроил только потому, что ее не оказалось рядом? Ей хотелось повернуться и как следует отвесить ему оплеуху. На её губах стала растягиваться счастливая и до невозможности глупая улыбка. Она тихонько хихикнула. Счастье теплой волной накрыло ее.

— Спи, я сказал, — услышала она, недовольное ворчание, за которым последовал поцелуй в висок, — визгопряха.

Нежные нотки в его голосе немного смягчили его тон, заставив ее сердечко сжаться. Визгопряха… Слава поудобнее устроилась в кольце его рук, стараясь не потревожить рану и блаженно закрыла глаза. Басалай…

Следующий раз она проснулась уже на рассвете. Искро осторожно поднялся, стараясь не разбудить ее и не потревожить рану. Сквозь ресницы она наблюдала, как он, морщась от боли, натягивает рубаху.

— Может перевязать рану? — Ложась на бок и упираясь рукой в щеку спросила она. Растрепанные косы волной рассыпались по плечам.

— Позже, — бросив на неё взгляд ответил он, — надо обойти посты. Узнать, что нового.

И поговорить с Остромыслом, мысленно закончила за него Слава. Он поверил ей, девушка это поняла. Но ему надо было выяснить, почему один из лучших дружинников обманул его.

— Искро, — он обернулся к ней, завязывая пояс и протянул руку к свитке, пропитанной кровью, — я про Остромысла хотела сказать…

— Что?

— Он… Он сказал, что я глянулась ему, — Искро замер. Его взгляд полыхнул темным пламенем.

— Он посмел? — выдохнул он

— Ты знал?

— Догадывался. Слишком откровенные взгляды на тебя бросал. А вчера, когда меня привезли, сам вызвался тебя позвать.

А я не пришла, подумала Слава, с интересом глядя на мужа. Что же тебя так взбесило, Искро? То, что я, якобы не пришла к раненому мужу или то, что есть человек, которому я по нраву?

— Давай я тебе чистую рубаху и свитку принесу, — Поднимаясь проговорила Слава. Искро окинул себя взглядом и кивнул.

— Пойдем вместе. Останешься сегодня дома. Я позже вернусь, рану перевяжешь. К князю сегодня не ходи.

— Что ты ему скажешь? — покосилась на него Слава.

Искро замер на пороге. Посмотрел на нее. В глазах — темная бездна.

— Что ты будешь ухаживать за мужем.

Они шли к своей избе молча. Наконец Слава не выдержала.

— Ты знаешь, кто тебя ранил? — тихо спросила она. Искро покачал головой.

— Он со спины подлетел, в разгар боя. Еще не рассвело. Да и он в какой-то маске был. — Искро на мгновение задумался. — Но я его раньше встречал. Фигура его знакомая. Вспомнить бы…

— Это степняки?

— Ватажники.

Они вошли в избу. Стянув с себя окровавленную одежду, Искро направился к ушату с водой. А Слава достала из сундука чистую одежду. Новая, недавно законченная рубаха, пошитая ей для него. С обережной вышивкой. Слава провела пальцами по узорам. Молот Сварога основной оберег для воина. Придает силу и мощь. А также уверенность в своих силах. А вот секира Перуна способна защитить воина на поле брани, дать воину доблесть и наделить мудростью.

— Слава…

По ее коже пробежала дрожь. Так только он произносил ее имя. Трепетно. Волнительно. С потаенным смыслом. Она обернулась к нему.

— Я тебе новую рубаху пошила.

Его взгляд скользнул по ее рукам, держащим одежду.

— Спасибо, — забрав ее он натянул на себя сшитую для него одежду. Провел рукой по оберегам, осмотрев себя. — Красиво. Молот Сварога и секира Перуна. — Он поднял на нее взгляд и усмехнулся кончиками губ, — ты всерьез считаешь, что эта вышивка защитит меня больше, чем мое умение и навыки боя?

Она вздохнула и подошла к нему. Легко провела руками по его груди, расправляя складочки. Прикоснулась к вышивке.

— Вышивка, конечно, не защитит, Искро, — тихо ответила она, — важнее то, что вкладывается в нее. То, с какими помыслами она делается.

— А какие у тебя помыслы, Слава?

Она подняла к нему лицо. Их взгляды встретились.

— Я хочу, чтобы ты всегда возвращался домой. Какая бы сеча не была. И чтобы помнил, что я тебя жду.

Он молча смотрел на нее. Его темный взгляд изучающе скользил по ее лицу.

— Береги себя, Искро, — прошептала Слава, приподнимаясь на мысочки и легко касаясь его губ своими. Он кивнул. Подхватив чистую свитку, шагнул к двери. На мгновение замер. Оглянулся, окинув ее взглядом. И, толкнув дверь, вышел в серое предрассветное утро.

Искро оказался никудышным пациентом. Более того вернулся он с подбитым глазом и новыми ранами. Костяшки пальцев на руках тоже был разбиты. Поставив перед ним миску с водой, Слава намочила ткань, чтобы промыть раны.

— Обязательно было с ним сейчас драться? — тихо спросила она, смывая кровь с его рук. — Ты же ранен.

— Не лезь, Слава.

— Почему? — взвилась она. — Сначала на тебя на поле боя нападают. В спину ранят. Потом с Остромыслом дерешься.

Искро молча поднял на нее темный взгляд. Схватил ее за руку, рывком притянув к себе. Не ожидавшая подобного, Слава вскрикнула и вскинув руки уперлась ладонями в его плечи.

— Ты моя, Слава, — не отпуская ее взгляда проговорил он. — Под сердцем мое дите носишь! Даже думать о нем не смей!

— Да не думаю я о нем! Мне и без того забот хватает.

— С чего тогда о разводной грамоте заговорила?

Вздохнув, она опустилась на табурет. Ее рука по-прежнему была зажата в его. На пальце блеснуло кольцо.

— Не говорила я с ним, Искро. Он всегда где-то поблизости. Как и Гостомысл. Я по-началу думала, то ты его в охрану специально ставишь. Но он всегда так странно смотрел на меня. Мне было неприятно и старалась избегать его. Он решил, что я боюсь тебя, просто не показываю этого.

— Поэтому решил забрать тебя у меня? — прорычал он, невольно стискивая пальцы. Слава поморщилась и попыталась освободить руку. Его взгляд опустился вниз, и он ослабил хватку.

— Искро, — Слава прикоснулась к его щеке другой ладонью, — не заберет он меня. Пока сам не отдашь.

Его взгляд потемнел, а губы сжались в плотную линию.

— Не отдам, Слава, — он рывком притянул ее к себе, заключая в грубоватые объятия. — Никому не отдам.

Наконец он позволил перевязать раны. На следующей день он ушел едва рассвело. Потом пришел ненадолго, позволив ей обработать раны и вновь оставил ее одну. Слава видела его мельком, то во дворе князя, где он следил за тренировками, то в облачении дружинника у главных ворот, с копьем наперевес, то с лучниками на учениях. Остромысла нигде не было, чему она была несказанно рада.

Поднимаясь к княжескому двору, Слава остановилась, наблюдая, как Искро с Богданом и Вериславом, верхом на конях, направляются к восточным воротам. Осень на удивление стояла теплая. Лишь ночные легкие заморозки да прохладные ветра свидетельствовали о скором приходе зимы. Поправив короткую утепленную душегрейку, поднялась на княжеское крыльцо.

— Всеслава, — услышала она неприятный голос Гостомысла, — тебя князь видеть желает.

Девушка бросила на него неприязненный взгляд и направилась к лестнице на второй этаж. Князь стоял около небольшого слухового окошка, задумчиво глядя перед собой. Услышав шаги, обернулся.

— Всеслава, — девушка спокойно посмотрела на него, остановившись в центре комнаты, — я думал, что мы с тобой поняли друг друга, при нашем последнем разговоре. И я надеялся на твою помощь и поддержку. Мало того, что по твоей вине случилось с Боженой, так ты еще вносишь смуту между дружинниками, особенно в такое неспокойное время, когда над нами нависла гроза со стороны Дикого поля и ватажников, осевших наших лесах.

— Я не понимаю, о чем разговор, — на самом деле девушка начала догадываться о причине их встречи.

— Из-за тебя подрались два моих лучших дружинника. Оба ранены. Участвовать теперь в боях не смогут. А ты ходишь, как ни в чем не бывало.

Слава продолжала совершенно спокойно смотреть на князя.

— То, что подрались два лучших дружинника, моей вины нет. Просто вашему дружиннику, до сих пор никто не объяснял, что ухаживать за чужой женой, по крайней мере не учтиво.

Князь сложил руки на груди и закусил губу.

— Как бы там ни было, это касается не только вас. В мирное время я бы и слова не сказал. Но сейчас мы на грани войны. И я считаю, что ты могла бы загладить вину, попросив прощения и помогая ухаживать за Остромыслом, чтобы он как можно быстрее вернулся в строй.

Славе показалось, что она ослышалась. Но выражение лица князя не оставляло сомнений в том, что он сказал. Девушка усмехнулась.

— Вы сами себя слышите? Чтобы я просила прощения и ухаживала за человеком, который не выказывает мне уважения, как жене своего боевого товарища?

— Мне все равно на твои чувства. Мне надо чтобы Остромысл быстрее вернулся в строй. Это мой приказ. Иди и помоги ухаживать за ним! — Князь отвернулся, показывая, что разговор окончен.

— Нет!

Князь медленно повернулся к ней. Густые брови сошлись на переносице, а лицо исказилось недовольной гримасой.

— Что???

— Я сказала «нет», — повторила Слава, ничуть не испугавшись гневного рыка.

— Ты смеешь мне отказывать?

— Да. Я смею вам отказывать. Я не буду ухаживать за Остромыслом. У меня есть муж. Он тоже ранен. Вот за ним я и ухаживаю. Поищите кого-нибудь другого смотреть за вашим дружинником.

Лицо князя побагровело, рот открылся в беззвучном крике. Через секунду кулак с грохотом опустился на стол.

— Гостомысл!

— Слушаю, князь, — словно из ниоткуда возник слуга.

— Двадцать ударов розгами. Пусть подумает над тем, как вести себя со мной. А то слишком дерзкой стала.

Слава вздрогнула, услышав приговор, но постаралась не показать вида. Она помнила, чему учил муж. Если противник увидит страх, то можно считать, что уже проиграла. Надо держаться, как бы не было страшно и больно. Она справиться. Главное, чтобы ребёнок не пострадал. Все остальное она переживет. Шагнув к ней, Гостомысл хищно оскалился.

— Пошли, ветрогонка*(вздорная), научим, как с князем себя вести.

Схватив ее за плечо, он с силой толкнул девушку вперед. Под силой толчка, Слава пролетела вперед и чуть не упала. Ее подхватил один из стражников у дверей. На его лице было написано сочувствие. Сердце девушки упало. Сможет ли она? Но лучше получить удары розгами, нежели склонить голову перед низким и подлым человеком. Вскинув голову, она вышла на крыльцо и спустилась во двор. Ее провели в огороженный деревянными поручнями круг, где происходили тренировки ратников и дружинников. Мужчины постепенно прекращали тренировку, опуская оружие. Вскоре вокруг стало невероятно тихо. Все недоуменно переглядываясь. Гостомысл толкнул ее к одному из столбов, на котором был прибит круг для лучников.

— Завид, — крикнул Гостомысл одному из ратников, — привяжи ее!

— Что случилось? — раздался из толпы чей-то голос.

— В чем вина ее?

— Позовите Искро!

— Еще один шаг, — обернулся Гостомысл к тому, кто хотел бежать за степняком, — и ты окажешься на соседнем столбе, — мужчина, прищурившись замер, а несколько ратников шагнули назад, перекрывая ему путь. Слава посмотрела на них, понимая, что это явно те, кто ненавидит ее мужа. Они не станут разбираться в том, что произошло. Увидеть наказание жены степняка для них важнее правды.

— Она посмела перечить князю и отказалась выполнять его приказ, — довольным голосом произнес Гостомысл, радостно потирая руки, — привяжите ее!

Кто-то схватил ее за плечо и толкнул к столбу. Схватив руки связали их, так, что она теперь стояла лицом к столбу, обхватив его руками. Слава зажмурилась, прислонясь лбом к теплому дереву. О светлые боги, помогите! Дайте мне сил выдержать. Она почувствовала, как острое лезвие коснулось ее спины и с усилием стало разрезать ткань одежды. Нет, только не это! Ее щеки вспыхнули. Прохладный ветерок коснулся ее спины, и Слава плотнее прижалась к столбу, чтобы не дать одежде упасть.

— Это еще что? — Гостомысл дернул с ее шеи плетеный ремешок с медальоном. Слава едва слышно застонала.

— Я такой же у степняка видел, — донесся до нее чей-то голос. — Наверное ей отдал.

Краем глаза девушка заметила, как Гостомысл сунул медальон за пазуху. Ну и вот как теперь его вернуть?

— Чистое серебро. Ничего мне и такое сойдет.

Слава обреченно вздохнула, закрывая глаза и прижимаясь к нагретому осенним солнцем дереву. Матушка Макошь, помоги!

— Двадцать ударов розгами. — голос Гостомысла, который даже не пытался скрыть своего удовлетворения. — Завид!

Слава боялась открыть глаза и увидеть довольные лица. Она слышала, как мужчины переговариваются, переступая с ноги на ногу. В голове стоял гул, а горло сдавило. Шум в ушах мешал ей расслышать, что говорят. Весь мир сейчас для нее сжался до этого деревянного столба, около которого она стояла. Резкий звук разорвал воздух, и острая боль обожгла спину, разрезав ее косым ударом пополам. Слава выгнулась дугой, но сумела удержать крик, лишь зашипела через плотно сжатые зубы. Почувствовав, что рубаха начинает сползать, резко дёрнулась вперёд, прижимая одежду к столбу. Снова резкий свист разрезающий воздух. Слава с такой силой сжала зубы и вцепилась в столб, что казалось готова была слиться с ним. Удара не последовало. За спиной раздался крик боли и ругань. Она приоткрыла глаза и попыталась рассмотреть, что происходит. Ее палач держался за руку, в которой торчала, слегка покачиваясь, стрела. По толпе пронесся гул. Она не могла повернуться, чтобы понять, что происходит и лишь когда перед ней возникли Искро с луком и Богдан с мечом в руках, ей все стало ясно. Кто-то все-таки позвал их. Славу охватило радость и облегчение. Она посмотрела на мужа. Его лицо было непроницаемой маской, однако в глазах бушевал ураган. Откинув лук в сторону, достал нож и шагнул к столбу.

— Не отстраняйся, — коротко бросил он и разрезал веревку на ее руках. Слава тут же перехватила разрезанную одежду, не давая ей упасть. Искро и Богдан встали по обеим сторонам от неё, холодно обводя толпу немигающими взглядами. Среди ратников началось движение. Большая часть осталась на своих местах. Но некоторые, обойдя их, встали рядом с Искро и Богданом. Откуда-то сбоку выскочил Даромир и встал перед ней. Слава невольно порадовалась за мальчишку. Искро прав. Из него хороший воин вырастит. Удар на спине нещадно горел, но она старалась не обращать на это внимания.

— Ты не смеешь! — завизжал Гостомысл, отступая под убийственным взглядом Искро, — приказ князя!

— Что она сделала? — это спросил Богдан, презрительно глядя на Гостомысла.

— Отказалась выполнять приказ князя! — вскинулся тот, но тут же сник под взглядами Искро и Богдана, — Князь приказал высечь ее.

— Сколько? — сухо спросил Искро.

— Двадцать, — ответил кто-то сбоку.

Искро молча стянул с себя рубаху и протянул жене. Через его грудь шли белые ленты ткани, удерживающие его рану в спокойном состоянии.

— После этого мы в расчете, князь! — обернувшись к избе крикнул он. Слава проследила за его взглядом. На крыльце стоял князь, наблюдая за происходящим. Искро шагнул к столбу, обхватив его руками. Славе стало дурно. Только не это! Богдан схватил ее за плечи, пытаясь отвести в сторону.

— Богдан, ему нельзя, — вцепившись в его руки зашептала девушка, — он же ранен.

— Слава, не лезь, — рыкнул Богдан, — надень его рубаху!

Она окинула себя взглядом и быстро натянула пропахшую потом рубаху мужа на себя. Пальцы невольно скользнули по вышивке. Секира Перуна. Ох, не к добру это. Нельзя женщине подобные символы на себя надевать.

Она вновь оглядела толпу. Искро спокойно стоял у столба, ожидая наказания, которое должна понести она. Раненного им ратника уже увели. Розги лежали на земле, но никто не решался к ним подойти. Наконец Гостомысл несмело шагнул вперёд, поднимая их и слегка встряхивая. Слава закусила губу, почувствовав соленый привкус крови, приготовившись бежать к мужу. Богдан перехватил ее за талию, крепко прижимая к себе.

— Гостомысл! — раздался голос князя, и все обернулись к крыльцу. — Не стоит. Пусть это останется на ее совести. Ответ перед богами держать будет.

Слава видела, как Искро медленно развернулся. Его жёсткий взгляд был устремлен на князя.

— И пусть вернет, что украл! — неожиданно крикнул Даромир, указывая на Гостомысла. Тот зло посмотрел на мальчишку. Верислав шагнул к нему, стискивая кулаки. Гостомысл попятился. И выхватив из-за пазухи кулон швырнул ему под ноги.

— Забирайте. Все равно ерунда, которая ничего не стоит, — прошипел он, брызгая слюной. Даромир поднял кулон и протянул его Славе. Она машинально сжала его в руке, благодарно кивнув мальчишке.

Князь криво усмехнулся и окинув всех надменным взглядом скрылся за дверью. Слава обмякла на руках Богдана. Словно сквозь туман смотрела на приближающегося к ним Искро. Подхватив ее на руки, он направился к их избе, пройдя через молча расступившуюся толпу.

— Опусти, — прошептала Слава, бессильно опуская голову на его плечо, — тебе нельзя. Рана разойдется.

— Зашьешь, — спокойно бросил Искро поднимаясь в сени. Толкнул дверь в избу и прошел к коннику.

Опустив ее на скамью, внимательно посмотрел на неё. Огонь темных глаз опалил ее. Склонившись к ней, Искро обвел ее медленным взглядом. Слава невольно стиснула ворот его рубахи на груди и сжала в руке медальон.

— Что тебе приказал сделать князь?