Высшая степень обиды

Глава 30

Утром я встала пораньше и набрала себе горячую ванну с морской солью, переплевавшись из-за того, что не сообразила сделать это еще вчера. Пока расслаблялась, валяясь в ней, вспомнила маму – у нее такой возможности нет. Максимум – душ, если поставят насос, а вот понежиться в теплой ароматной водичке нельзя. Не ценим мы такие маленькие радости, пока они есть. Я вот сейчас сильно заценила.

Папа будто и не ложился спать. Ждал меня с завтраком – крохотными несладкими сырниками с подсоленной сметаной и хрустящими завитками жареного бекона. Потом мы с ним пили кофе с молоком.

– Ты уезжаешь сразу, сейчас? – спросил он.

– Наверное… успею хотя бы на послеобеденные процедуры, – кивнула я.

– Возьмешь тогда… я там кое-что приготовил – немножко, – насторожено взглянул он на меня.

– Ночью? Тебе нужно высыпаться, полноценный сон для гипертоников – лекарство! Ты что – готовил ночью? – поразилась я.

– А что я еще могу, Зоя…? – безнадежно вздохнул он.

И я не нашла что сказать. Мама не откажется, конечно, попробовать очередной шедевр, приготовленный для нее. Хотя бы, чтобы не расстраивать меня. А потом, наверное, опять пойдет обниматься с Тасей. Выбросить, что ли, по дороге? Так не решусь же, не смогу… готовил ночью. Как говорила мама – беда с вами?

Выручил телефонный звонок. Я достала телефон из сумки в прихожей, взглянула и пошла обратно. Показала папе – там высветился Агустин Ортис.

– Ну, ответь, – решился папа, – вроде нормальный мужик, предупредил…

– Так ты из-за этого запаниковал? – дошло до меня.

– Он лучше знает обстановку, – отрезал папа.

– Да, я вас слушаю, – покачала я головой, поражаясь папиной мнительности.

– Сеньора Усольцева, сейчас с вами будет говорить…

– … Савойский, – договорил за него совсем другой – спокойный и уверенный мужской голос, – Зоя Игоревна, вчера вы ушли по-английски. Причину я уже выяснил и хочу расставить точки. Разговор не телефонный…

– Мне нужно будет куда-то подъехать? – уточнила я, быстро соображая, как бы вежливее отказаться.

– Вы просто не успеете. Кажется, вы проживаете в районе Московского проспекта?

– Вам нужен мой адрес?

– Желательно. Мы с женой подъедем к вам по дороге в Пулково примерно… через час. Думаю, какое-то время для разговора у нас будет – я хочу озвучить вам свою задумку. Подниматься в квартиру некогда, поговорим у машины. Я перезвоню вам, когда будем подъезжать – выйдите, пожалуйста, к парадному. Кстати… господин Ортис ошибся относительно мотивов Альваро – он пригласил вас по нашей с женой просьбе. Так что вы скажете?

– Да, тогда записывайте… – продиктовала я адрес.

Папе предложила: – Давай не будем сейчас паниковать и гадать? Я просто их выслушаю.

– Конечно, Зоя, – нахмурился он.

Я больше не стала переубеждать его, но нервничала не меньше.

В машинах я не разбиралась и определить марку той, что подкатила к нашему подъезду, не смогла – это было что-то очень большое, черное и солидное. И еще две машины, похоже – с охраной. Потому что когда из главной вышли мужчина и женщина, их уже поджидали трое товарищей очень впечатляющей внешности, иначе не скажешь.

Савойский подал руку жене, помог ей выйти, оглянулся на меня, но так и остался стоять на месте. Пока шла к ним, рассмотрела обоих – ему было лет сорок пять-пятьдесят, а женщина, скорее всего – моего возраста. По одежде понятно было что, скорее всего, они собрались на горнолыжный курорт или другое место, но точно – в холодном климате, потому что их спортивная одежда была теплой. Мужчина был среднего роста, чуть полноватым, темноволосым и симпатичным. У его женщины тоже очень приятными были и улыбка и внешность, вот только рост маленький – чуть больше полутора метров – эльф, да и только.

Савойский еще раз, наскоро, представился и представил жену:

– Лиля. Зоя… разрешите так – коротко? Меня тоже можно по имени – надеюсь, в будущем мы так и будем общаться. Теперь о деле – как вам показался вчерашний прием, только откровенно?

– Так себе, – осторожно ответила я, и он согласно кивнул.

– Именно. Все встречи похожи, как две капли воды, много случайных людей, хотя это, в общем-то, и неплохо – массовость приветствуется. Но я хотел бы на основе нашего общества создать такой, знаете…. элитный клуб для своих – хорошо знакомых и близких по духу. Вас мы видим хозяйкой этого клуба. Вашей задачей будет продумать и создать такую атмосферу, чтобы захотелось там бывать. Так… как посещают английские клубы тамошние джентльмены – регулярно, хотя бы раз в неделю, на постоянной основе и с удовольствием. Это должно быть уютное и притягательное место. Вас удивляет – почему вы?

– Да… действительно, – подтвердила я, взглянув на женщину, и мне ответила она. И сразу стала понятна, по крайней мере, половина ее очарования – голос. Не просто приятный – чарующий, мягкий, теплый…

– Идея зрела давно, но все решил вчерашний танец... Из Московского представительства сообщили, что работой у нас интересуется женщина умного, – улыбнулась она, – возраста, лингвист, предположительно – интересная внешне, с кубинскими корнями, с опытом работы, сходным с тем, что требуется, да еще и танцующая латину. Мы захотели убедиться в этом, попросив Альваро пригласить вас – он замечательный танцор. Это был тест, и вы прошли его. Ну и... еще у вас есть характер и вкус.

– В танцах я любитель, – предупредила я, сильно жалея, что видео, которое сбросил мне папа, собралась посмотреть только в поезде.

– Да – именно! Это было очень искренне – просто смертельный номер. Очень… возбуждающее зрелище, – мурлыкнула она со смешком, а ее муж мечтательно улыбнулся, отводя взгляд куда-то в сторону.

– Это будет, в том числе, и сигарный и танцевальный клуб (остальное еще обсудим) – закрытый и только для своих. Желающие, а после вчерашнего выступления они уже есть, станут разучивать танцы. Глядя на их успехи, я надеюсь, вскоре танцевать научатся все... а не только подпрыгивать на стуле, – кивнула она в сторону мужа, – учить будете вы, Зоя.

– Есть школы танцев… – не поняла я.

– Это не то – слишком публично для нас. Индивидуальные уроки тоже… атмосфера… она должна быть доверительной и домашней. Это будут уроки во время встреч – мимоходом, ненавязчиво, исключительно по желанию. Наверное, есть какие-нибудь упрощенные варианты той же кизомбы, хотя бы для начала?

– Как и во всех танцах – демократичная лайт-версия, – согласилась я, – ей научиться несложно, было бы только настоящее желание танцевать, – скосила я глаза на Аркадия. Весело улыбаясь, он подтвердил:

– Вполне.

И немного успокоил меня: – Понятно, что проект серьезный, вы еще даже не представляете всего объема. Но нам с Лилей показалось, что как раз вместе с вами у нас и может получиться. И не пугайтесь страшных нагрузок и ответственности. Нам нужен ваш свежий взгляд и организаторские способности. Нужных специалистов найдем, и помощники у вас тоже будут. Окончательно определимся по приезду, когда услышим ваши предложения, поделимся своими... поругаемся, поспорим.

И продолжил уже совсем серьезно: – Теперь об Альваро… Я не лезу в личную жизнь моих служащих, и если вам интересен Лара, а его интерес к вам мы наблюдали…

– Я замужем, – объяснила я, решив обезопасить себя на всякий случай. Не солгала ведь?

– Хорошо. Как видишь, не все носят обручальные кольца, – улыбнулся он жене, а мне сказал: – В таком случае, у вас будет возможность сказать «нет» и уверяю – вас услышат. Или же подключусь я.

– Спасибо. Нет – в любом случае.

– Зацепили вы его сильно, самкой собаки его не называл еще никто, – рассмеялся Савойский.

– Перед этим я четко обозначила границы. И это было не адресно, скорее… обтекаемо.

– Ну, так он и обтекал. И не страшно – ему только полезно, – пробормотала со смешком Лиля.

– А это по заслугам? На мой взгляд – все было вполне прилично, – не согласился Савойский.

– Был момент… Достаточно прилично – да, но очень горячо – по ощущениям, – не согласилась его жена, – в этом танце не должно было быть того па?

– Ну почему? – замялась я, – просто я сразу…

– Да-да – предупредили его. Я понимаю, что вам немного неловко обсуждать это, но, надеюсь – скоро мы познакомимся ближе, – улыбалась Лиля.

– А кто ваш муж? – поинтересовался Савойский.

– Виктор Усольцев.

– Меня интересует место работы и профессия. Вы должны понимать, что будете допущены в ближний круг.

– Он командир атомохода, служит на Большом севере, – поняла я его слова правильно – войду в ближний круг, как и их охрана, и домашняя прислуга. Какой порядок подчинения предполагала моя будущая должность, выяснится по ходу дела. Тогда окончательно и определюсь. Пока же мы разговаривали даже немного по-свойски – для первой встречи. Хотя, я их совсем не знала – может, такой демократичный стиль общения для них норма? Что я вообще знала о толстосумах? Посмотрим...

– А класс атомохода? – заинтересованно уточнил Савойский.

– Первого ранга.

– Ракетоносец, значит, – довольно кивнул он и объяснил: – Интересуюсь. И разбираюсь. Ну, тогда я предупрежу Альваро, а разговор наш… – посмотрел он на часы, – затянулся, но не завершен. Мы вернемся через две недели. Вы сможете выйти к этому времени или даже чуть раньше?

– Да, скорее всего.

– Тогда – до встречи, – протянул он мне руку и легонько встряхнул ее, – я очень рад знакомству.

– И я так же, – взмахнула рукой его жена, садясь в машину.

Кортеж уехал, а я подождала, когда машины скроются за домами, и пошла домой. А думала о том, что только я могла устроиться на работу, даже не поинтересовавшись размером зарплаты. Что касается остального, то, похоже – первое время мне придется поселиться там и жить. А еще вспомнилась изысканная ухоженность Лили. Я сейчас была почти без макияжа – только слегка тронула ресницы тушью, и в дорожной одежде – джинсах, ботинках, свитере…

Когда уже поднялась на свой этаж, опять зазвонил телефон – Савойский, именно с этого номера он попросил меня спуститься вниз.

– Самое главное, Зоя: решать будем все вместе, но считайте – уже сейчас мы ждем ваши предложения. В средствах ограничиваться не будем – Лиля хочет этот клуб. Можете подъехать и посмотреть все помещения, чтобы выбрать подходящие и определиться с отделкой. Привлечем дизайнеров, найдем поваров – планируются обязательные ужины. Ваше дело – продумать концепцию, насаждать и поддерживать ее потом. Что не ясно – звоните, советуйтесь, но только если это действительно необходимо. И еще одно – парадный танцевальный выход – и наш с Лилей в том числе, состоится в конце февраля во время Международного фестиваля кубинских сигар в Гаване. В нашем клубе это будет праздник сигар и кизомбы, а дальше… посмотрим.

– А размер моей зарплаты? – вспомнила я.

– Зарплата? – хмыкнул он, – ну, если сработаемся, с зарплатой я точно не обижу.

В поезде я просмотрела видео. Отвернулась так, чтобы соседям оказалось доступно только музыкальное сопровождение, и залипла, проникаясь вчерашним настроением. Посмотрела, освежила воспоминания и сейчас уже не жалела, что согласилась на танец.

Не потому, что благодаря этому прошла тест. Я даже толком не поняла еще – чем грозит мне эта работа, радоваться такой удаче или плакать? Но что там будет интересно, уже знала.

И не из-за того, что получила от танца настоящее удовольствие. Скорее, потому что поняла – как ни горько, как ни больно мне сейчас, но жизнь не будет окончена после Усольцева, потому что когда-нибудь я смогу быть с другим мужчиной. Не скоро и не с этим, и скорее всего – безо всяких обязательств… окунаться в чувства я больше не стану… побоюсь. Но чувствовать я не разучилась и пускай это была просто реакция тела… все равно – вчера я была живой. Злой до жути, но очень живой.

Почему-то подумалось, что Зоэ точно не сидела целых пять лет монашкой, ожидая Артема. Сейчас я была почти уверена, что жертвой она себя не считала – уйти было ее решением. Выстраданным, больным, но ее. И тут вопрос… сейчас случилось то, чего она точно хотела – он понял и осознал. Вот только сроки… она уже научилась жить без него, отвыкла, узнала других мужчин – я была почти уверена в этом, а Артем за пять лет стал почти воспоминанием… еще и горьким к тому же.

С такими мыслями я и сошла на нужной станции. Время перевалило за два часа, и я уже не спешила на процедуры – шла домой спокойно. Чемодан с вещами оставила у папы и сейчас несла только пакет с его подарком и сумочку.

Холодно, пасмурно, сыро… на фоне яркой и зеленой пока еще травы недалеко от дома виднелось рыжее пятно… Тася? А разве ей не холодно, разве можно выпускать нашу девочку в такую погоду? Я забеспокоилась и ускорила шаг, почти понеслась к дому, взбежала по ступенькам и осмотрелась в прихожей – мамина обувь и одежда на месте.

– Ма-ам! – громко крикнула я.

– А! Да что ж ты делаешь…? – простонала мама из своего кресла, держась за сердце: – Я тут почти дремала. Зоя… никогда больше не ори так – я разрыв сердца получу.

– Бли-ин… – прошла я в комнату, не раздеваясь, только сбросив обувь. Села на диван, с огромным облегчением разглядывая маму. Почему оно так? Жила далеко и между звонками даже вспоминала ее редко… была совершенно спокойна, а сейчас дергаюсь, просто надумав себе хрен знает что. Прострелило таким страхом… И как я оставлю ее здесь? Меня же совесть замучит!

– Ты зачем Тасю морозишь? Там градусов пять всего.

– Ничего, не успеет – я на часок… пускай свежей травки пожует, – поднялась мама из кресла, – ты голодная? Есть молочный суп или бигус с копчеными сосисками.

– Если только немножко. Скоро вообще в дверь не влезу, – пожаловалась я, – папа тоже закармливал – присоединяйся, в пакете контейнеры, он всю ночь готовил.

В контейнере оказались чуть поджаренные, а скорее – томленые кусочки красных перцев и обжаренные на сливочном масле сочные ломтики куриного филе вперемешку с дольками мандаринов в острой пряной панировке, а еще маринованный сладкий лук. В маленькой баночке из-под клюквенного сиропа – соус.

Мама потянула в рот кусочек перца, прожевала, кивнула… Вздохнула и пригорюнилась, подперев щеку рукой и глядя на меня.

– Так и будешь метаться между нами?

– Да, – радостно заулыбалась я, – мне так проще, мне не трудно. Нормально все. А я вчера танцевала… хочешь?

– Ну, рассказывай, – тоже улыбалась мама.

– Я даже покажу. Папа снимал… смотри, – завела я видео, поставила смартфон на стол, прислонив в салатнику и встала за маминым плечом. Смотрела на экран и вспомнила вдруг, как выговаривал мне недавно Пашка, что я недоразумение, которому постоянно нужно подтверждение в чужих глазах, что оно на что-то годится.

Так, может, с тех самых пор, как я изменила свою внешность, я и искала его, даже не осознавая этого? И не нравиться я хотела, а просто видеть в глазах других одобрение, а не отвращение. Может, потому и лезла в глаза с этими красными пальто и своим новым фэйсом. А одобрение Виктора не считалось, потому что знала по себе, что любят всяких – красивых и не очень, и даже совсем не красивых. Мне не нужны были другие – я хотела быть уверенной, что совсем избавилась от своего уродства, просто твердо знать это… А сейчас тогда что? Когда Артем уже многое объяснил, а я как-то полдня рассматривала свои полудетские фотографии и понимала, что действительно – не было никакого уродства?

– Зоя, твой телефон! – толкнула меня мама плечом, не отрываясь от экрана и запуская видео по новой.

Это был Паша. Мистика какая-то…

– Зоя, я перевел тебе деньги… – начал он, а я понимающе уточнила:

– И сколько мне выделил Усольцев?

– Сто пятьдесят. Мало ли…

– Ну, поблагодари его от меня… – хмыкнула я.

– Это из ваших общих. Благодари сама. Мы не общаемся, я и вижу-то его, только когда он проходит к Давлятовне. Сегодня первый раз подошел и сунул деньги. Может, думает – от него не примешь?

– Глупо. Ты сам сказал – они общие. Роза Давлятовна? Психиатр... Что ты несешь, Силин? – разозлилась я. Пашка последнее время вообще почему-то действовал на меня, как красная тряпка на быка.

– Я интересовался – это ее инициатива, вернее – требование. Сказала, что второго выхода Усольцева в море она просто не переживет.

– И что?

– Говорит – просто распивают чаи. И она права. Я не имею права расспрашивать, а вот ты можешь. Как член семьи.

– Я? Могу? Ты считаешь, что с ним может быть что-то такое? Да ладно, Паша!

– Не думаю. Но узнать, по какому поводу они распивают чаи, очень хочется. Спроси.

– И как это будет выглядеть? Не собираюсь! – отрезала я.

– Ну и дура, – устало констатировал Пашка, – я тут ночами под вашими окнами караулю, а тебе просто позвонить в падлу. Совсем не беспокоишься, Зоя? Почему я тебе не верю?

– Что ты делаешь под нашими окнами? – осторожно уточнила я. Похоже, у Розы Давлятовны работы – непочатый край.

– Как ты думаешь – что я сказал ему, чтобы успокоить перед выходом? Врал, что ты еще не в порядке…

– А где тут неправда?

– ... что ты сама хочешь поговорить и будешь его ждать, но волноваться тебе еще вредно. Понятно, что ты стала бы орать...А встретил с моря и сразу признался, рассказал все. Страшно стало, знаешь… пустая хата. Не ожидал я, что ты все выгребешь, решительная ты наша, – вздохнул он, – увязался потом за ним, потому что он замолчал. И на порог меня не пустил. Через час я пошел смотреть – в окнах свет горит, он мелькает… и под утро тоже свет. Я позвонил. Говорит – с...бай нахер, Паша, пишу письмо, не мешай. Я объяснил, что прошлое ты не читала, сожгла. Первые строки только… и не поверила. Тогда он говорит – ну вот…теперь все сначала, иди спи, разберемся сами – без помощников. Вот с тех пор… Ты как себя чувствуешь?

– Хорошо. А ты разве не звонишь Артему?

– Три дня уже. Позвоню… ладно, мне пора. А ты – Розе?

– Нет!

Мама третий или четвертый раз просматривала видео.

– Это что такое, Зоя?

– Совсем ничего, мама. Хотя, я думаю – он был бы не против, я нечаянно зацепила его своей вредностью. И даже вижу, как это могло быть, – хмыкнула я, – там же кобель... Было бы жадно, отчаянно, страстно, немного грязно... продлилось бы недолго, оставив чувство, что оплевала сама себя. Дело даже не в том, что он женат. Просто не мое.

– Ты пробуешь простить Виктора? – спросила она вдруг, замялась и отвернулась: – Просто – хочешь?

– Мама, само собой! Если бы можно было убрать кусок памяти и вернуться туда – то я бы галопом!. Я и сейчас вся еще там – снится он, снится Север, даже бакланы и целлофановые пакеты в воде залива... Хочу, но не могу. Обида зажирает – это его восхищение... Вряд ли я смогу его вызвать – после двадцати лет, а выпрыгивать из штанов для этого... Это просто какая-то зарубка на мозге топором, могла бы – стерла, чтобы не болело. Вернулась бы – точно была бы на седьмом небе... Хотя нет! На Север мне нельзя, а подводного флота на Балтике нет, так... что-то в Балтийске – крохи. Так что... и ты тоже... мы справимся, мам – и ты, и я...

Где-то часа через два, к восьми вечера я созрела. Перестала метаться по комнате, присела на кровать и набрала Давлятовну. Услышала ответ и вежливо поздоровалась… голос сорвался, дрогнул…

– Роза... Давлятовна, а как там Усольцев? Говорят, вы с ним видитесь...

– Психически здоров, – обрадовала меня она и сразу припечатала: – Но, боюсь, для плавсостава уже не годен.