Я приду к тебе на рассвете

ГЛАВА 10

Но тема с Мазуровым всплыла еще раз. Соня знала, что так будет, и думала, что готова к разговору.

Несколько следующих дней они не вылезали из постели. Предупредили Устюговых, что их ни для кого нет. Брат выразительно поднял брови, на что она ему сказала, что тоже его любит, развернула за широченные плечи и выпроводила с крыльца. Ульяна, наблюдавшая за этой сценой, смеялась от души.

Ей же Антон нужен был. Его ласка. Его страсть. Она старалась следить за его физическим состоянием, не позволяла перебарщивать. Только кто ж ее спрашивал?

Они смели из холодильника все продукты.

– Можно доставку организовать…

– Какую? – Соня потянулась

– Как какую? Устюгова твоего напрячь…

– Совесть поимей, Антон.

Он опрокинул ее на себя.

– Я тебя хочу иметь, – и выразительно толкнулся бедрами. А потом направил ее вниз, чтобы уже толкнуться в нее.

Мышцы побаливали от такого интенсивного секса. Пусть… Соня и не думала возражать.

Ей требовалось еще немного времени. Она не хотела возвращаться в реальность.

– Есть хочу, – выдохнула она, скатываясь с Антона.

– Значит, встаем, – сразу же отреагировал он, резко поднимаясь, отчего его мышцы заиграли под кожей.

Красиво…

Кангуров, в отличие от нее, набирал массу с поразительной скоростью. Его тело пробуждалось, возвращалось в привычную норму.

– Кстати, Кангуров…

– М?

– А что там за бутылки во дворе?

– Заметила-таки. Забыл выкинуть… Извини.

Соня скрестила руки на груди.

– Надо полагать, ты извиняешься за мусор, а не за то, что херил свое здоровье?

Ответом ей послужил шлепок по ягодицам.

Вот и поговорили. Тогда почему губы сами в улыбку складывались?

В магазине они отоварились основательно. Стоя у кассы, Соня полезла за картой. Ее опередил Антон. Достал свою и расплатился.

На них с любопытством поглядывали. Здоровались, подходили, спрашивали, куда она запропастилась и почему ее не было видно так долго. Просили разрешения позвонить. Антон аккуратно отодвигал всех в сторону.

– Отдохнешь сначала, – буркнул он, когда они сели в машину.

Соня и не думала спорить.

А вот у дома их ожидал сюрприз. Семейство Мазуровых пожаловало без приглашения.

Соня даже не поняла сначала, что ее насторожило. Вроде ничего такого… Тимофей стоял, уперев бедра в капот, и слушал, о чем верещала дочь. Лаура что-то рассказывала, активно жестикулируя. Увидев их машину, разулыбалась и выступила вперед.

– Пожаловали все-таки, – процедил Антон.

– Прекрати, – буркнула Соня, открывая дверь и выходя.

Сердце протяжно заныло, интуиция так же встревожено нахохлилась.

Что-то будет…

– Привет. – Лаура подлетела к ней и крепко обняла.

Соня обняла ее в ответ, прикрыв глаза. За десять дней, проведенных в месте, они сблизились. Это логично. Люди и в походах часто сближаются, раскрываются, понимая, что по негласным правилам большая часть знакомств оборвется, как только они вернутся на турбазу.

Она была рада Лауре.

– Как ты? – тихо, чтобы никто не слышал, спросила она.

Вопрос имел определенный смысл, и Лаура его поняла.

– Сплю, как хорек.

– Вот и славно.

Боковым зрением Соня заметила, как из машины вышел Антон. Мазуров подошел к нему, они сдержанно поздоровались.

– Мы без приглашения, – начал Мазуров. Хотел еще что-то добавить, но его перебила дочь, радостно засуетившись.

– Сонечка, ты же не будешь на нас сердиться? На меня? А? Мы тут с подарком. Пожалуйста, прими. Не отказывайся.

И Лаура указала на стоящий неподалеку второй автомобиль… Дорогой, просто чертовски дорогой…

Вот оно… То самое предчувствие…

***

Соня вошла в дом десятью минутами позже. Антон успел разложить продукты и теперь стоял, уперевшись руками в стол.

Он на нее не смотрел. И это плохо.

Соня прошла в комнату и встала напротив.

– Ты не стала отказываться от подарка Мазурова.

Соня вздохнула.

Она предвидела подобную реакцию.

– Не стала.

– Зашибись. А на свидание позовет – пойдешь?

По поводу свиданий она много чего могла бы сказать Антону. И тогда прости-прощай хороший вечер. А на улице так тепло... И овощное рагу они наметили. Еще она планировала наливку тети Надину достать. Почему бы и нет? Антон бросил принимать сильные лекарства, ему точно не помешает скинуть напряжение.

– Вопрос можно?

– Решила вопросом на вопрос. Ну давай.

На скулах мужчины дернулась жилка.

– Кто больше отдает шаманке – бабушка, живущая на пенсию, купившая в благодарность за излечение бессонницы несколько домашних кур, или миллионер, зарабатывающий в день столько, сколько этой бабушке и не снилось?

– Не особо корректный вопрос, – процедил Антон, буравя ее недовольным взглядом.

Соня еще держалась. Обида где-то уже забулькала в горле, но она гнала ее. Хороший же день! Зачем его портить?

– Пусть машина будет, Антон, – как можно мягче проговорила она, дотрагиваясь до мужского плеча. – Понадобятся деньги – продадим... Маленький семейный бизнес откроем.

Она притихла, озвучив вслух свои мечты.

Антон молчал. Тяжело дышал и ничего не говорил.

Озвучила называется...

Горло Сони сжала невидимая рука. И тошно стало. Девушка медленно убрала руку, а потом развернулась на нетвердых ногах и вышла на веранду.

Ужин будет не тихим, а прощальным. Хватит… Не понимает ее человек, значит… Ну, значит, так и тому и быть. Глаза предательски защипало.

Она вцепилась пальцами в перила. Дыши, Соня, дыши... Все же хорошо. Антон пошел, с Лаурой тоже все неплохо. А она… Что она? В лес снова пойдет, на этот раз с туристами. Чтобы некоторые лишний раз не беспокоились.

Она каким-то образом пропустила мужские шаги. И невольно вздрогнула, когда крупные ладони легли ей на талию и ощутимо сжали.

– Я ревную. Снова…

– Зачем?

– Интересный вопрос.

Соня прикрыла глаза.

Пришел за ней...

– Ты же все знаешь...

– Сонь, я хуй знает… – Антон оборвал себя и порывисто продолжил: – Я черт знает сколько времени пробыл в роли инвалида...

– Неправда! – Теперь она его оборвала. – Кангуров, тебя никто никогда не считал инвалидом. Эти мысли только в твоей голове.

Его руки сместились выше по ее ребрам.

– Посттравм, что с меня возьмешь.

– Ой дурак...

– Дурак, Сонь. Прости... До сих пор не могу догнать, что ты со мной. Со мной же?

Соня откинулась на мужскую грудь, и ей даже на мгновение показалось, что таким невероятным образом она чувствовала чужое сердцебиение.

– С тобой.

– И про семейный бизнес тебя за язык никто не тянул, шаманка.

Теперь его ладони добрались до груди Сони и сжали. Со смаком так. По-мужски. Собственнически. На короткой ласке не остановились, дальше продолжили мять. С чувством, с толком, с расстановкой.

Антон боднулся, откидывая лбом с ее шеи волосы и добираясь до обнаженной шеи. Провел по ней губами, вызывая мгновенный отклик.

– Замуж за меня пойдешь, Сонь...

А вот это уже не было вопросом.

– Пойду, – так же просто отозвалась она, накрывая одну из его ладоней своей и направляя ее вниз.

Туда, где все уже горело.

– Черт... Когда я уже смогу тебя подхватить за бедра и трахнуть на весу?

– Кангуров...

– Люблю тебя, Сонька, слышишь? Люблю!

До ужина они добрались через час. Одного примирения им не хватило. После вторых страстных объятий Соню раскумарило, и она провалилась в сон. Вскочила испуганной.

– Рагу!

Она с такой резвостью рванула с кровати, что запуталась в одеяле и упала с кровати.

Тотчас послышался приглушенный смех Антона. Хотя нет. Нифига. Этот гад уже ржал в голос.

– Не смешно, – фыркнула Соня, отчего-то замедлившись и уже никуда не спеша.

Спросонья она решила, что начала-таки готовить рагу и в порыве страсти они про него благополучно забыли.

Но, увидев довольное, по-мальчишечьи смешливое лицо Кангурова, представила себя со стороны – голая... на полу... И тоже закатилась.

– Давай руку. – Антон свесил свою.

Соня в который раз поймала себя на мысли, что ее не по-детски вставляет при виде именно его руки. С широкой кистью, с крепким запястьем. Ей нравились ручейки вен, что испещряли тыльную сторону ладони.

Она протянула свою и негромко сказала:

– Я люблю тебя, Антон.

Мужчина довольно улыбнулся и подмигнул ей:

– А вот это правильно.