Я приду к тебе на рассвете

ГЛАВА 2

Она не успела вернуться в дом. К ее участку сворачивала машина. Большая и полностью тонированная.

Тревога ошпарила сердце, Соня интуитивно напряглась. Ох, не любила она большие и полностью тонированные машины. Привет из недавнего прошлого. Иногда ей казалось, что с тех событий прошли годы. Даже вечность. А иногда ощущалось все как вчера. Ошпаривало холодом, конечности сводило.

Соня рада бы зайти в дом и сделать вид, что никого нет, дать понять, что она не рада гостям. Тщетно. Эти, что скрываются за тонированными стеклами, войдут в дом и без приглашения.

Соня облизнула враз пересохшие губы и постаралась приглушить бешеное сердцебиение. Надо взять себя в руки и спокойно выслушать гостей. После чего благословить их на дорогу, четко сказав: «Нет».

Она не работает с сильными мира сего.

Ей в целом не нравилось слово «работа». Но куда деваться, иногда против фактов не попрешь.

Машина остановилась напротив ее дома. Практически сразу распахнулась задняя дверь, и показался высокий темноволосый мужчина. Одного взгляда на которого оказалось достаточным, чтобы понять: такие не приемлют «нет».

Придется постараться, чтобы ответ был принят.

Мужчина был хорошо и дорого одет. Брюки светлого тона, бежевый лонгслив. Сверху – полуспортивный пиджак. И сам он довольно молодой. Сорок с небольшим. Почему-то возраст в данном случае воспринимался как отягощающее обстоятельство.

Лицо – породистое. С тяжелым квадратным подбородком и высокими скулами. Большой лоб, коротко стриженные, идеально уложенные волосы. Не ранний посетитель, а модель, сошедшая с обложки дорогого издания про бизнес.

Соня заставила себя остаться на месте. Ни приветствовать гостя, ни убегать она не будет.

Главное, чтобы Антон не вышел.

А он выйдет…

Окна кухни выходили частично и на улицу. Комнаты Соня намеренно проектировала так, чтобы быть в курсе происходящего.

– Доброе утро, Софья, – проговорил мужчина, приближаясь.

Шлейф дорогого терпкого парфюма коснулся обоняния Сони. Не нравились ей такие, слишком тяжелые.

– Доброе, – сдержанно поздоровалась она, и не думая приветливо улыбаться.

Наоборот, насторожилась сильнее.

– Меня зовут Тимофей Мазуров. У меня к вам разговор.

Мазуров. Ого. Она слышала это имя. Да и кто его не слышал? Олигарх, входящий в список самых влиятельных людей региона. Если не страны…

И он стоял у ее порога.

И явно он приехал не просто так.

В груди потяжелело.

Соня покачала головой.

– Зря вы приехали, Тимофей… – Она сделала паузу, намекая на то, что хочет услышать его отчество.

– Софья, обойдемся без отчества. Я знаю, с кем вы работаете, кого «берете», кого нет. – В его голосе появились тяжелые металлические нотки. – И знаю, что у вас было в прошлом.

Ого. Брови Сони выразительно поползли вверх.

Она ничего не ответила. Если человек все про нее знает, зачем что-либо говорить, уточнять?

– Моя дочь многие годы страдает лунатизмом. Крыши, коньки домов, лестницы, окна... Откуда я ее только не снимал. Ее обследовали вдоль и поперек, ничего не помогает. Я хочу, чтобы однажды она могла заснуть, точно зная, что проснется в постели и что за то время, что она спит, ей ничего не угрожает. Что она никуда не уйдет.

Он говорил четко, тщательно проговаривая каждое слово. При этом смотрел прямо в лицо Сони.

Что-то нехорошее коснулось груди Сони.

Черт...

Сомнение, тревога... Перед глазами явственно встала картинка, как маленькая девочка в шелковой пижаме со слониками с нечитаемым взглядом, устремленным вперед, выходит на балкон и ступает на парапет балкона.

А дальше начинает карабкаться выше. Выше и выше.

От тревоги легкие Сони забились.

Между тем Мазуров продолжил:

– И так семнадцать лет. Ей нужна ваша помощь, Соня. Мне нужна ваша помощь.

Он засунул руки в карманы брюк и чуть заметно качнулся на пятках.

По коже Сони рассыпались иглы. Когда влиятельный мужчина говорит, что ему нужна помощь, жди беды.

Значит, он уже взвесил все «за» и «против». Не помогли лучшие умы и светила. Или в какой-то момент сам Мазуров решил, что хватит издеваться над дочерью. Что надо искать другие пути.

Да… Так и было.

Соня дотронулась до горла. Ее организм уже реагировал.

Сзади послышались ритмичные перестукивания костылей.

Нет-нет… Только не это.

Не надо Антону сталкиваться с Мазуровым. Не надо, и все!

– Я вас услышала, Тимофей, – стараясь сохранять нейтральный тон и не выдать стремительно накатывающего волнения, сказала она. – Завтра в это же время дам ответ. А сейчас извините…

С этими словами она развернулась и направилась в дом, чувствуя, как спину прожигает недовольный взгляд. Ну и что… Ее сейчас волновал Антон! Он же выйдет… И встретится с Мазуровым. Почему Соне стало так важно не допустить их встречи?

Она вовремя открыла дверь. Антон уже как раз приближался. Соню едва ли не вторично волной снесло. Да что сегодня такое! Почему у мужчин резко обострился тестостерон?

– Кто приезжал? – выбросил вопрос Кангуров, впиваясь в нее взглядом и почти сразу же переводя его за спину Сони.

Соня прикрыла за собой дверь, отрезая их от внешнего мира.

И что сказать? Что говорить…

– Надо полагать, бутерброды готовы?

– Ты решила съехать с темы? – В голосе Антона появились жесткие нотки, от которых она отвыкла.

Точнее, с которыми они распрощались некоторое время назад. И вот. Снова.

Он менялся. К мужчине возвращалась уверенность, а значит, и старые привычки. Это хорошо.

– А если я не хочу отвечать на вопрос, Антон, что тогда?

– Тогда я выйду и узнаю сам.

Послышался звук отъезжающего автомобиля.

Соня скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на мужчину.

– Ну? Можешь выходить.

К чему она оказалась не готовой, так это к тому, что Антон толкнет ее.

Несильно, даже можно сказать, ласково. Да и толкнул ли. Может, телом сдвинул своим.

Она не поняла. Просто в какой-то момент оказалась прижатой к стене с широко распахнутыми глазами.

В нос забился терпкий мужской запах. Сонины рецепторы, так долго подавляемые и не воспринимающие Кангурова как мужчину, реагирующие на него, как на человека, которому надо помочь, даже не так – которому очень важно помочь, взбунтовались.

Бац, и изменилось все.

Когда?..

Соня уперла руки в стену.

И Антон… Он правда такой высокий, что ли?

Мамочки…

Страха не было. Ни капельки. Было что-то другое. Такое, что полоснуло по низу живота и неимоверно смутило Софью.

Как и сведенные на переносице мужские брови. И взгляд. Темный-темный. С какими-то новыми тонами.

Соня ничего не понимала. Абсолютно.

Но близость Антона ошарашивала. Именно здесь и сейчас.

Иной она была.

– Кто. Приезжал, – процедил мужчина, не размыкая губы.

– Антон, ты…

– Сонь… Ты можешь просто ответить или что, мать вашу, за тайна такая? Или…

Тут он сделал паузу и склонил голову набок.

Недобро так.

Сердце Сони пропустило удар.

Как-то очень уж стремительно все начало меняться. И в течение одного дня, считай.

– Хахаль?

– Кто-о?

Если бы у Сони могли глаза округлиться еще больше, они бы округлились.

– Твой мужик. У тебя же есть мужик?

– Кангуров, я начинаю подозревать, что ты сегодня принял что-то увеселительное.

– Не смешно, Сонь.

– Вот и мне не смешно! – Она, забывшись, толкнула его в плечо.

Антон не пошевелился, только на лбу появилась новая испарина.

Соня тотчас протянула руки, чтобы поддержать, помочь ему, и натолкнулась на предупреждающий взгляд. Колючий такой.

Опаньки… Да и что она сможет сделать с мужиком под соточку? Ничего. Разве только рядом лечь и полежать. На полу.

Бугаем был, бугаем и остался.

– Ты живешь в моем доме несколько месяцев, какой мужик, Антон…

– Ты иногда уезжаешь. И не говоришь куда.

– Кангуров, прекращай…

– Ну а что, Сонь, мне интересно. Со мной трахаться ты отказываешься, значит, есть с кем.

Его губы чуть дрогнули.

Прикалывается, гад! Снова стебет ее.

– А ты серьезно? Про секс? – прищурилась она, решив не уступать.

Надоело.

– Серьезно.

– И можешь?

Он подался вперед, едва не расплющивая ее.

– Ой, все, хорош! – На этот раз Соня положила обе руки на его плечи и успокаивающе погладила. – Что-то ты сильно напрягся, Антон Батькович.

– А какого хера ты не можешь ответить на простые вопросы?

И правда… Какого.

Соня вдохнула и тотчас пожалела об этом. Ее грудь прошлась по грудине Антона. Так, чуть-чуть, едва ощутимо. Но все же ощутимо! И соски напряглись, в два камушка превратились.

Ладно Антон… Его штормит от того, что встал. А она? С ней-то что?

Тоже нервы сдали? Или без «тоже»?

– Нет у меня мужика. Это первое. Уезжаю я, потому что иногда мне надо погулять по лесу. Почему – не спрашивай. Надо, и все тут. Я же в походы регулярно хожу, а сейчас пока не могу. Поэтому вот так. Такой ответ тебя устроит?

Антон очень медленно кивнул. При этом ни на йоту не сдвинулся назад. Если он поглубже вздохнет, то точно ее расплющит о стену.

– Дальше.

– Дальшее-е… – Соня честно пыталась вспомнить, что еще она должна объяснить этому детинушке и почему он ее прожигает взглядом. – Мазурова знаешь?

– Лично нет. Слышал.

Антон напрягся еще сильнее. А ему нельзя! Ему вообще так долго стоять на костылях нельзя! Перенапряжется дурак! И она тоже хороша. Что, нельзя было по-нормальному ответить? К чему эти внезапные игры?

– У него дочь лунатик. Он хочет, чтобы я ее посмотрела.

– А ты? – выдохнул Антон.

– Завтра дам ответ. На этом все.

Антон некоторое время не двигался. Не двигалась и она. Потом как-то жалобно пискнула:

– Я есть хочу.

– Прости.

Тяжелые костыли ударили по плитке, отозвавшись нервным звоном в висках Сони.

– Пойдем есть.

– Иди… Я через минуту приду.

– Антон…

– Да иди ты уже!

Соня сверкнула глаза, юркнула под его рукой и бегом на кухню. Иногда она очень сожалела, что не умела разговаривать матом. Временами такие умения необходимы.

Она уже была на кухне, когда до нее долетело:

– Сонь…

Она закатила глаза.

– Что?

– Я же… не испугал тебя?

О как…

Девушка улыбнулась и опустилась на стул, положив ладони на колени. Хорошо, что Антон не последовал за ней и не видел ей в моменте. Сидит, как невдупленыш, и рассеянным взглядом в стену смотрит.

– Не напугал, даже не надейся.

Некоторое время в коридоре не раздавалось ни единого звука. Потом застучали костыли.