Я приду к тебе на рассвете

ГЛАВА 8

Часы тянулись, как раскаленная проволока.

Скоро рассвет.

Антон сильнее оперся на костыли. Ну же, Соня, ну же…

Солнце уже показалось за таежными елями, а ее все не было.

Их все еще не было.

Тайга молчала.

Антон почти не моргал. Смотрел. И снова смотрел. Они договорились встретиться именно здесь, на небольшом пятачке за деревней. Здесь когда-то была стоянка туристов-походников, сохранился небольшой навес с на удивление добротными лавками. Рядом с Антоном стоял Мазуров. Напряженный, уставший. Явно не спавший эти чертовы десять суток. Как, впрочем, и он.

После того первого раза, когда они нажрались, они повторили через пару дней. Да-да, он и олигарх Мазуров стали закадычными собутыльниками. В последний раз к ним присоединился Роман. Если бы кто-то сказал Антону, что он будет бухать с олигархом, не поверил бы.

Как не верил, что когда-то встанет.

А встал.

Потому что она верила.

А теперь он верил, что Соня вернется.

Она не может, черт побери, не вернуться!

«Я приду на рассвете…»

Эти слова раскаленными щипцами жгли мозг.

– Долго…

Яшин тоже не выдержал. Он до последнего сидел в машине.

– Долго, – подтвердил Мазуров.

И тут в чаще что-то шевельнулось.

Две тени. Две знакомые фигуры. Одна легкая, как тростник на ветру, другая...

– Пап…

Это Лаура. Она показалась первой.

И Мазуров внезапно побежал навстречу, как обычный отец.

Антон же…

Он даже не помнил, как костыли вонзились в сырую землю. Как боль пронзила ребра. Как Соня вдруг оказалась в шаге от него. Чумазая, уставшая, едва стоящая на ногах, но живая… Реальная!

Она упала в объятия Антона. Он раскрыл руки, сжал ее. Сильно, как мог… И носом запах ее втянул. Ягодный… Еще лесом пропитанный.

– Сонька. – Его голос сломался.

– Она самая. – Соня всхлипнула, шмыгнув носом и поспешно уткнулась ему в шею, попутно пытаясь удержать костыли, которые так и норовили рухнуть на землю.

– Ты… – начал он и замолчал. А слов-то не было.

Соня слабо улыбнулась:

– Я же говорила – ничего со мной не случится.

Он только стиснул зубы.

Говорила она… По жопе бы ей. Ремнем, а не ладонью, чтобы бросила свои фортели выписывать. Так не поможет же… Упрямая. И гордая. И такая желанная, пиздец просто.

Он снова прижал ее к себе.

Живая, главное… С остальным разберемся по ходу.

С Мазуровыми они перекинулись парой слов, договорившись созвониться. Им будет о чем поговорить.

Всю дорогу до дома они молчали.

Когда подъехали, также молча Антон взял ее за руку и повел в ванную. Соня не сопротивлялась. Она лишь отметила, что мужчина передвигается намного лучше. У него был поразительный прогресс за эти дни.

Соня не могла на него не смотреть. Соскучилась… Сильно. Сильнее даже, чем думала, чем предполагала.

– Антон...

– Стой и так же молчи, женщина, – недобро рыкнул Антон.

А у самого руки дрожали.

Кажется, лимит «хорошего парня» у Кангурова исчерпан.

Соня послушно замолчала. Пусть говорит. Ему надо. Потом ее очередь придет.

– Ты хотя бы понимаешь, что я пережил за эти дни? – начал он одновременно раздевать и отчитывать ее. В его голосе слышался металл. – А ты?.. Что вы пережили?!

Он не повышал голоса.

Но, наверное, лучше повысил бы.

– Я грязная, Антон, давай мы...

Крепкий шлепок обжег ягодицу.

– Ай!

– Не айкай мне тут. Это цветочки. Поверь мне.

Она верила.

Глаз от него отвести не могла. Он побрился сегодня утром, вон порез на скуле. И ниже еще один. И еще…

Ну куда же столько много-то, а?

В груди защемило. Там, где ускоренно билось сердце. С утра оно сходило с ума. Или все прошедшие десять дней так было?..

– Поцелуй меня, – прошептала Соня, не замечая, как слезы выступили на глазах. – Мы чистили зубы каждый день и...

– Дура! – рявкнул Кангуров, резко притягивая ее к себе.

Она задрожала, вцепилась в его плечи. Ее сотрясали невидимые рыдания. Те, что она подавляла все эти дни и ночи, когда взяла ответственность за две жизни на себя.

Антон целовал ее яростно. Не жалея. Мял губы. Кусал. И тотчас зализывал фантомные раны. Чтобы снова целовать.

Он держал ее в своих руках и выпускать не собирался.

Она качнулась, прижалась к нему и, наконец, разревелась.

Он тотчас отстранил ее от себя, взглянул в лицо и снова прижал к себе.

– А вот теперь давай плачь.

И она, всхлипывая, плакала. Он гладил ее, успокаивал и раздевал.

Кангуров говорил себе, чтобы не смел реагировать на обнажающееся тело. Нихрена-а! Реагировал. И еще как.

Член стоял колом.

– Я воня...ю...

Соня продолжала гнуть свою линию. Поднесла руки к лицу и размазала слезы.

Антон невольно улыбнулся. Сейчас она ему напоминала маленькую девочку. Беззащитную и очень ранимую. Пережившую настоящее потрясение.

На самом деле так и было. Не каждый взрослый мужик сможет провести десять дней в тайге. Спать на земле, питаться тем, что добудет.

А они смогли. Шаманка и дочь олигарха. Две, блин, пигалицы.

У них были небольшие спальные мешки. Это единственное, что они с собой взяли из благ цивилизации. Никаких палаток, никакого другого снаряжения. Две дурочки... И они все долбоебы вокруг...

Никуда больше не отпустит. Пусть даже не мечтает. К себе прикует.

Один стопудовый способ, как это сделать, он знал. Его взгляд остановился на ее впалом животике. И похудела она, кило на пять минимум. Вон, одни косточки остались.

Кангуров заставил себя выдохнуть. Все, капитан, тормози. Успокаивайся. Дома она. С тобой. Чего еще надо?

Он, изловчившись, снял с нее и штаны сразу вместе с трусиками.

Вау…

В горле мгновенно пересохло, он кое-как сглотнул.

Ее красота ослепляла.

– Давай-ка в ванну.

– Угу.

Она послушно развернулась.

Не-е, а попка не похудела. Такая же сочная и лапательная.

Соня подошла к ванне, открыла краны и почти сразу же переступила через край. С ее губ сорвался легкий стон, когда она зачерпнула воду и плеснула на себя.

– Боже… Какой же кайф.

Она откинулась на холодную спинку ванны и прикрыла глаза.

Антона отпустило окончательно. Он, придерживаясь за стену, чуть пошатываясь, придвинул деревянный стул к ванне и рухнул на него.

Да… Кайф. Видеть Соню дома. Ну а то, что она голенькая, сверкает полной грудью с острыми сосками и не делает попытки прикрыться от него, сойдет за бонус.

Но пялиться на нее сейчас не лучший вариант.

– Расскажешь, как было.

Это был не вопрос.

Соня провела мокрыми ладонями по лицу, размазывая слезы вместе с усталостью. Ее тоже отпускало, приходило осознание, что все позади, что они сдюжили, справились.

– Сначала было весело...

Начала и замолчала.

– А потом?

Она повернула к нему лицо.

– Не очень.

Она чуть подалась вперед, снова зачерпывая теплую воду ладошкой. Могла бы лейку включить. Антон с сожалением подумал о том, что пока ванна для него недоступна. Надо было Соньку в баню вести. Но ничего... Завтра истопят, и уж тогда... Он до нее доберется. Сожрет всю.

Соня моргнула и, кажется, покраснела. А потом взгляд метнула к его бедрам. Точнее, к ширинке. А там… Да, Сонь, там все как полагается. Уж, извини, милая. Не реагировать он не мог.

У него башка от счастья не варила. Что эта зараза жива и здорова. Испугана, устала – это да. Но чего она хотела? Десять дней в тайге! Сука...

У Кангурова по-прежнему, данный факт не укладывался в голове. Интересно, олигарха так же потряхивает? Скорее уж Ромыча.

– Чем вы занимались?

– Жили.

– Сонь...

Он даже не пытался скрыть предупреждение.

Только кого решил попугать?! Ее?.. Серьезно?

В этой хрупкой фигурке такой характер живет – мама не горюй. Не каждому мужику дается.

– Правда жили. Выбрали более-менее подходящее место. Быт налаживали...

Ее потрескавшиеся и немного припухшие уже от его поцелуя губы дрогнули в подобии улыбки. Прикалывалась шаманка. Ну-ну, давай, девочка, повеселись... Еще немного.

– Хотя бы одного медведя завалили? – усмехнулся Антон и потянулся за мочалкой.

И тут увидел, как Соня сгорбилась.

Бля-я...

– Сонь...

Она его не слышала.

– Это медведица была. Молодая... Я просила ее уйти, а она не уходила... Бродила вокруг нас. Всю ночь и...

Соня оборвала себя, зажав рот ладошкой.

А он, сука, дебил! Подстебнул, да, подстебнул?

– И что?

У него сперло в горле.

– Утром ушла.

– И как девчонка мазуровская?

– А ты, знаешь, хорошо. На дерево готовилась лезть и еще рассказывала, насколько сильно она любит своего отца и какой он у нее крутой мужик.

Ревность снова кольнула Антона не вовремя.

– А ты?..

– Что я? Я по деревьям как-то не особо...

– А по олигархам?

Он как раз намылил мочалку и принялся тереть спину Сони.

– И по олигархам тоже. У меня встречный вопрос, Кангуров.

– Валяй.

Антон не заметил, как приготовился к худшему.

Да, Соня позволила себя раздеть. И даже мыть позволяет. Но этот, черт побери, еще ничего не значило!

У нее, возможно, вон кавалер нарисовывается. Только хрен он ее без сбоя отдаст. Если уж сама... по любви...

– Ты слышал мой ответ?

– Чего...

Антон нахмурился.

– Я тебя спрашиваю, ты слышал мой ответ или Антон Батькович ревнует?

Рука Антона спустилась ниже, к пояснице девушки.

– Ревную, – буркнул он.

Чего скрывать, если все на виду?

– Я так и поняла.

– Нравится моя ревность?

– Нет.

Рука Антона замерла.

– Это хорошо…

– Никогда не понимала и не пойму тех, кто намеренно вызывает у другого человека негативные эмоции.

– И я.

– О, Кангуров, неужели наши с тобой мнения совпали? Хоть в чем-то.

– Будешь иронизировать – получишь по жопе. А сейчас встань-ка.

И он бесцеремонно развернул ее к себе спиной. Точнее, той самой попкой, которую желал рассмотреть подробнее.

Лапучая она у нее была. Так бы и лапал. Но надо, чтобы девочка немного выдохнула. Совсем чуть-чуть.

На большее он попросту не способен.

***

Соня зажмурилась от удовольствия. Как же ей не хватало голоса Антона... Где-то сердитого, где-то надсадного. Она уже давно обратила внимание, что ей нравится голос Антона. Он точно лился и растекался по всему телу, будоража ее рецепторы. А в совокупности с руками, которые сейчас бесстыдно хозяйничали на ее теле, она и вовсе погружалась в какую-то нереальную истому.

Напряжение прошедших дней отступало. Небыстро. Медленно, с явной неохотой отдавая сантиметр за сантиметром тела и души.

Соня не спешила продолжать разговор. Стояла и позволяла себя мыть. С грязью уходили и те тревоги, которыми она жила прошедшие дни. Было непросто, но они справились.

– Сонь…

Руки Антона замедлились, и она точно от вязкого сна очнулась. Правда, ее тотчас окатило легкой досадой. Сон был чудесным. Волшебным.

– Прежде чем я попрошу хорошенько меня оттрахать...

Соня сама не верила, что сказала подобное. Но пошлые словечки с легкостью сорвались с языка.

В конце концов, они взрослые люди. Она и Антон. В конце концов, они прожили несколько месяцев под одной крышей. И, черт побери, она сбилась со счета, сколько раз этот наглец предлагал ей заняться сексом, желая вывести ее из равновесия.

Теперь пришла ее очередь.

И, судя по тому, как жадно вспыхнули глаза Антона, ему понравилось услышанное.

– Попросишь, значит... Мне нравится начало.

Его рука добралась до ее попки и скользнула между ягодиц.

– Я хочу поговорить про олигархов.

Мужская рука снова замерла.

– Та-ак...

В интонации Антона послышались металлические нотки и явное разочарование. Руку он убрал.

Соня же улыбнулась.

Интересный у него характер, у Антона Батьковича.

Выше же сказала, что для ревности нет причин. Но нет, нате вам, пожалуйста. С другой стороны, она чего-то другого ожидала? Вместе под одной крышей провели столько часов, должна была понять, что Антон не принимает полумер.

– Что, уже передумал меня трахать после разговора?

Антон поднялся со стула и держа баланс рукой, опираясь на стену, снял с крючка женский халат.

Чистый...

Сердце Сони сжалось. Он ждал ее!

Ее грела эта мысль... Что Антон дома. Нет, не так. Что он в ее доме.

Он обернулся и как-то странно застопорился. Его взгляд жадно заметался по ее телу, точно полминуты назад он ее не разглядывал. Да что разглядывал – трогал!

– Пиздец какая ты...

Она хотела поговорить! Объяснить... Она чувствовала, что его тревожит ее знакомство с Мазуровым. Тут мужское задето. Но какое там. Антон спутал все карты.

Точнее, его губы. Они прижались к ее впалому животу, обожгли своей горячностью. Соня пискнула. Она не была ханжой, но вот так...

Теперь она чистая и могла позволить...

Она много что могла позволить.

Глаза снова предательски увлажнились, и она не придумала ничего лучше, как вцепиться в плечи Антона, едва ли не поощряя его.

Нашли где... В ванне.

Антон глухо застонал, когда его губы коснулись ее лона. Соня тоже пискнула, зажмурилась, а потом так же быстро распахнула глаза и посмотрела вниз. На него.

Потрясающее зрелище. Нереальное. И то, что между ними происходит, тоже нереально. Он трогал ее губами и пальцами. Сначала провел по складкам, потом раздвинул их. И языком. Туда.

– Разденься, – выдохнула Соня, крепче сжимая плечо Антона.

Оно ее опора. Нет, не так.

Он ее опора.

Антон не спешил выполнять ее просьбу. Полоснул по ней темным взглядом, полным едва сдерживаемой похоти. И отрываться от ее лона тоже не спешил.

Снова лизнул. И пальцами чуть надавил, вызывая лавину томления.

– Прямо здесь? – едва ли не промурлыкал он, снова глянув на Соню снизу.

Та выдохнула. Как же… хорошо!

– Да. Ты все равно уже промок.

Кангуров как-то совсем недобро усмехнулся и чуть отстранился назад.

А потом начал раздеваться.

Потянул за футболку, сдернул с плеч и швырнул на пол.

Соня нервно сглотнула.

Когда живешь с мужчиной под одной крышей более трех месяцев, видишь его всяким. Злым, уставшим, раздраженным. Готовым идти на компромисс и желающим порадовать тебя. А еще видишь его тело. Соня разминала не только ноги Антона. Плечи и торс тоже.

Она отлично знала его мускулы. Понимала, сколько времени он уделял спорту когда-то, как любил его. Его мышцы кричали о силе.

Сейчас... Сейчас все было иначе.

Он обнажался перед ней, показывал себя. Шрамы, эти белесые полоски, которые молча рассказывали о пережитой боли. Они были его частью. Но не им самим.

Антон всверлил в нее взгляд, полный неприкрытой похоти. Соня облизнула. И тотчас вспыхнула. К щекам прильнула кровь.

Она хотела его. Сильно, отчаянно.

Он ей был нужен.

– Шаманка... Ты доиграешься...

Она вздернула бровь кверху.

Он снова метнулся к ее телу и с силой сжал ягодицы, властно распластав пальцы на полушариях.

– Оттрахаю так, что ходить не сможешь.

Его пальцы нагло раздвинули ягодицы и прошлись по впадине, задев все чувствительные точки. Соня охнула.

– Так... Я выхожу.

Она подняла одну ногу, собираясь переступить край ванны, когда снизу раздалось хриплое:

– Ты же мне покажешь себя? Всю, Сонь.

Она сразу и не поняла, о чем он. А потом ее накрыло.

Она вышла и сразу оказалась прижатой к мужскому телу. Губы Антона накрыли ее. Да-а, то, что надо. Соня обняла его, провела руками по плечам, спине. Ее он! Понятно?

От него пахло силой и домом. Чем-то родным. А еще страстью. Чисто мужской.

Они оторвались друг от друга с явной неохотой.

– Пошли в кровать, – выдохнула Соня, покачиваясь. Ноги ослабли.

Антон оскалился.

– Бесит, что не могу тебя тут… у стены…

Успеется еще…

В спальне ее ждал сюрприз. Три букета цветов, расставленных по столикам. Ноги окончательно перестали держать Соню.

Она обернулась. В горле встал ком. Тут слова не требовались.

Она не помнила, как они оказались в постели. Она откинула покрывало и легла.

Полотенце потерялось где-то по пути. До халата дело так и не дошло.

Антон опустился на кровать и сразу к ней. Его движения были порывистыми, ласки нетерпеливыми. Даже злыми. Антон долго сдерживался и, наконец, дал волю эмоциям. Соня их с не меньшей жадностью принимала. Подставляла свое тело. Шею. Грудь. Бедра. Особенно бедра.

Она хотела его. Хотела. Хотела. Там, среди ночи и леса, среди пугающих и в то же время родных звуков, Соня думала об Антоне. Вспоминала. Их ночь... Когда она пришла к нему. Его руки вспоминала. Тело. Ощущение распирания и наполненности.

Глаза Антона тоже вспоминала. Постоянно о нем думала. Хорошо это было или плохо, она не знала. Знала лишь другое: что мысли о нем давали ей силу.

И она снова с ним. Боже. Это прекрасно. Это невероятно. Это... Тут слова, мысли... все заканчивалось.

Оставался только Антон.

Его губы. Руки. Особенно жадные руки...

Он лежал на боку, стискивал ее. Прижимал к себе, вдавливал. И целовал. Снова впился в нее губами, толкнулся языком. Соня отвечала. А как же иначе? Она судорожно гладила его по плечам, спускалась ниже. Ей нравилось трогать его. С первого же дня... Сейчас Соня могла в этом себе признаться.

Она никогда не воспринимала Антона Кангурова как обычного пациента. Не получалось, как она ни старалась абстрагироваться.

Сейчас и вовсе не хотела... Пусть трогает. И она потрогает. Всего. Ее рука дерзко спустилась к паху Антона.

Мужчина отреагировал сразу же. Возбужденно рыкнул, отчего импульсы Сони окончательно сошли с ума. Ей нравился его размер. Нехилый такой. Под стать Антону. Она прошлась по стволу, нежно сжала. Во рту выделилось еще больше слюны. Она бы взяла его в рот... Потом...

– Медленнее, Сонька... Кончу же, – выдохнул Антон и уперся лбом ей в лоб.

Он позволял ей продолжить. Она и продолжила. Исследовала его, узнавала. Тот первый раз можно в расчет не брать. В ту ночь правили раскачанные в американские горки эмоции.

Сейчас она смаковала. Томление между ног и в груди усиливалось. Даже было немного больно. Мышцы тянули. Соски напряглись.

– Снова без резинки? Сонь… я так-то купил, – хрипло выдавил Антон, накрывая ее руку своей и показывая, как ему нравится.

Как и ей.

На розовой головке выступила жемчужная капля.

– Ни к чему.

– Спасибо. – Он с предельной нежностью поцеловал ее плечо.

И дальше:

– Давай... на меня. Не могу больше. – От нетерпения Антон сильнее сжал ее бедра, упал на спину и перетащил за собой Соню.

Она с готовностью перекинула ногу через его бедро и села чуть ниже, чем требовалось.

А потом приподнялась и опустилась на член Антона, но не впустила в себя. А между складок пустила...

– Охренеть, – сцедил он, вцепляясь в ее бедра, на которых завтра проступят следы от его пальцев, и повторил: – Охренеть.

Соня подалась чуть вперед, качнулась назад. Уперлась руками в мужскую грудь, чувствуя, как собственной влаги становится еще больше! Внизу едва микроразрядами не било.

И снова то самое хорошо-о…

На лице Антона отразились жажда и чисто мужская агрессия. Ноздри нетерпеливо раздувались. Кадык дернулся.

Соня приподнялась, нашла его кисти, переплела пальцы и, преодолевая чисто инстинктивное сопротивление Антона, завела их над головой мужчины.

Тот ошпарил ее взглядом. Низ живота тотчас пронзила сладкая судорога. Кто бы только знал, как она его хотела.

Ее мужчина он...

Она прикрыла глаза и повела бедрами. Раскрылась. Позволила члену заскользить по ее мокрым набухшим складкам. А потом опустилась на крупную головку, втянула в себя воздух и полностью насадилась на член.

Она приняла его в себя. Всего. Застонала. Потом снова.

Антон толкнулся бедрами навстречу. Соня чуть заметно улыбнулась. Ну конечно. Разве он останется безучастным... По телу огонь побежал. Быстро-быстро.

– Хочу тебя, – глухо выдохнул Кангуров и толкнулся еще раз, переплетая их пальцы чуть сильнее. – Губы твои хочу, шаманка.

Она склонилась вперед, поцеловала его сама, одновременно начиная встречные движения. Они сначала медленно целовались, точно в противовес тому, какой жгучий огонь полыхал ниже пояса. А потом сорвались. Причем оба и почти единовременно. Начали едва ли не пожирать друг друга.

Соня упустила момент, когда Антон разомкнул их руки. Почувствовала, как он сжал сначала ее талию и сразу же бедра. Приподнял ее, уже полностью беря контроль над происходящим, и опустил. И снова. И снова.

В голове поплыл туман. Лоно запульсировало. Соня сильнее вдавилась в грудь Антона. Нужен он ей! Чтобы кожа к коже! Чтобы полностью слились, везде соприкасались.

Его резкие толчки несли наслаждение. Удовольствие, скручивающееся пружиной между бедер. Соня откровенно кайфовала. Целовала его и позволяла проникать в себя раз за разом.

– Да-а, – не то прорычал, не то выдохнул ей в губы Антон. – Вот так…

Да. Так. Она была с ним полностью согласна. Чуть извернувшись, Соня обняла его за плечи, просунула руки под спину, дотронувшись до лопаток. Там были шрамы… Она помнила. Она гладила его кожу, вжимаясь и даря себя. Принимая его во всех планах.

Он сжимал ее крепче. Она в ответ действовала так же.

А потом ее накрыло.

И почти сразу же его.