Я приду к тебе на рассвете

ГЛАВА 6

Мазуров позвонил с утра.

Кангуров сразу понял, кто звонит.

Он бы тоже позвонил... Да-да, позвонил. Вот такой парадокс.

Соня разговаривала сдержанно, без улыбки на лице. То, что не вышла в другую комнату, немного сгладило эмоции Антона.

– Тогда встретимся завтра. Да, завтра. Не стоит тянуть. Обсудим точную дату выхода. Но я думаю, три-четыре дня максимум.

Она говорила, а сама смотрела на него. Он только что вышел из зала и сейчас готовил им завтрак. Привычка вставать на рассвете вернулась к нему.

А еще, просыпаясь раньше, Антон имел возможность контролировать сон Сони. Ее пробуждение.

Вчера она снова спала беспокойно. Ворочалась сильно. Он же почти не сомкнул глаз. Сторожил…

Соня положила телефон и некоторое время не двигалась, глядя в стену.

– Значит, идешь?

Антон привлек к себе внимание.

– Иду.

Он мог много что сказать.

Не стал.

Она помогла ему. И двинулась дальше.

Мозгами Антон все понимал. Что иначе она не может, что никакие доводы не помогут. Она приняла решение после разговора с девчонкой. А судя по тому, как нервничал Яшин, девчонка была неплохой.

Но нутро-то скручивало! Жгутом, мать вашу. Кангуров смотрел на Соню, и его крыло беспомощностью. Она?.. В тайгу?..

Он, сколько себя помнил, больше всего ярился именно тогда, когда не мог повлиять на ситуацию.

Сначала в детдоме. Родителей он не помнил, хорошо это или плохо, история умалчивала. Родственников, пылающих желанием взять его на воспитание, тоже не нашлось.

Зато нашлись друзья. И враги. Сестра названная, братья по оружию.

Он планомерно искоренял из своей жизни слабость.

Потом было ранение, плен... Много чего было.

Жажда жизни тоже была.

И дальше Сонька. Зараза, засевшая в голову, за грудину.

С первого же, блядь, взгляда. Он тормозил себя, порой вел по-скотски. На кой ляд ей инвалид?

Он бы первым ушел через пару месяцев, если бы чувствительность не вернулась. Нечего... Погостил, и хватит.

Шаманка сделала его по всем фронтам.

Соня достала из шкафа одну из своих настоек.

Серьезно?..

Он впился в нее взглядом, давая понять, что не время.

Соня так же молча вскинула брови и подошла ближе.

Обоняния коснулся ее ягодный запах.

Антон сжал зубы с такой силой, что послышался неприятный скрежет.

– Сядь, я посмотрю твои ноги.

– Нечего там смотреть, – бросил он, давясь бессилием. – Завтрак стынет.

– Завтрак подождет.

Она действовала на каком-то автомате. Словно частично не здесь была!

И ей надо было поработать над ним, Антоном. Доделать то, что начала несколько месяцев назад.

Он, скрипя зубами, подчинился. Рухнул на диван и вытянул ноги. Впился в нее тяжелым взглядом. Прожигал насквозь, сканировал. Не желал упускать ни единого движения Сони.

Она, как было уже десятки раз ранее, поставила перед диваном специальный пуф, где имелось место для нее и отдельно закидывалась нога. Обычно ногу аккуратно закидывала сама Соня. Сегодня Антон это сделал сам. Соня едва заметно недовольно поморщилась.

– Ты слишком рьяно взял.

– Норм все.

Хватит, побыл инвалидом, пора и честь знать.

Соня привычным движением закатала штанину максимально высоко.

А дальше началось нечто невообразимое.

У него встал. Сразу же.

Стоило ей прикоснуться к икре и начать ее разминать, тело отреагировало. Прошило насквозь.

И ладно бы только это!

Сегодня все шло по одному известному месту! Он смотрел на Соню, которая расположилась ниже него, фактически на полу, и воспаленный, взбудораженный последними бессонными ночами, выдал одну картину за другой…

…Соня на коленях, тянется к его паху…

…прикасается тонкими пальчиками, трогает, изучает, а потом высвобождает член наружу и облизывает губы…

…он собирает ее волосы в кулак, фиксирует и направляет лицо к своему паху…

она податливо приоткрывает сочные розовые губы, и он толкается сразу глубоко, едва ли не к стенке горла…

Кангуров моргнул, прогоняя наваждение.

Соня же выпрямилась.

Что-то заискрило в воздухе. Рвануло.

Ресницы Сони задрожали, грудь чуть медленнее поднялась и опустилась.

А нехер!

Куда, дурочка, полезла?

Ведь не дура! Должна понимать, что они вышли на иной уровень.

Ее пальцы больше не двигались.

– Пойду... – Она судорожно втянула носом воздух. – Тёмычу позвоню.

Она настолько резко вскочила, что пуфик едва не опрокинулся.

– Иди, – процедил Антон, пытаясь утихомирить похоть, что хлестала по всем фронтам.

Тонкая спина девчонки мелькнула в дверном проеме. Сонька поразительно быстро ретировалась. А он остался сидеть со стояком в штанах и лыбиться, как придурок.

***

Мазуров все согласовал. И началось…

Вроде никаких особых приготовлений Соня не хотела.

– Все, что нам надо, у меня есть.

Антон со стороны наблюдал, не вмешивался. К ним несколько раз приезжал сам Мазуров. Соня в дом его не приглашала, они беседовали на крыльце. Антон наблюдал.

Встречи были недолгими. Максимум минут пять-семь. И стоило переться из-за них к Соне?

Стоило. Мазуров пытался прощупать Соню, узнать ее лучше. Именно общаясь. Антон через это проходил. Мозгами понимал, а легче не становилось.

Если бы Соня была бойцом!.. Прошла спецподготовку! А тут… Малявка же! И такую малявку тянет за собой! Куда Мазуров смотрит, а?

Надо полагать, что дочь вынесла олигарху мозг. Кангуров не мог представить, что побудило отца согласиться на подобную авантюру.

Соня дала ответ.

– Она по крышам ходит. Во сне. Глаза открыты, а сама… В другой реальности. Ее охрана снимает… Постоянно. Годами, Антон, понимаешь?

Он, сука, все понимал! Но корежить его не перестало.

Устюгов тоже оказался не в восторге от затеи сестры.

– И ты ее пустишь? – психанул Антон.

– А ты бы не пустил?

И хотелось рыкнуть, сказать, что да, не пустил бы! А слова застревали в горле.

– Сонька не раз ходила в походы…

– С подготовленными проводниками. С едой и палатками, – процедил Кангуров.

– Слышь… Кангуров, заткнись, а? Думаешь, мне не тошно? Думаешь, меня вставляет идея отпустить в сестру в лес, считай, одну?

Точно…

Точно!

Кангуров, у тебя не только мышцы атрофировались, у тебя мозг атрофировался! Совсем разучился мыслить здраво, капитан.

Как только Устюгов уехал, Антон перехватил Соню. Аккуратно сжал ее локоток и негромко сказал:

– Вопрос есть.

– Мне уже не нравится, Антон.

– Ты дичь свежевать умеешь?

Глаза Сони распахнулись.

– Что?..

– А то. Как вы выживать собрались? Живо звони Ефимычу или любому другому охотнику, пусть нам приносит зайца, кролика или любого другого зверя.

– Антон…

– Живо!

Сам же он занялся тем, что начал подготавливать сумку для Соньки. Начал с лекарств. Да-да, пусть Соня и шаманка и понимает в травах. Но некоторые лекарства не помешают. Те же антигистаминные. Дальше шел жгут, кровоостанавливающие губки. Фонарик с режимом стробоскопа… Не помешает.

Что-то у него было. Что-то отмечал, скидывал ребятам, чтобы привезли. Те не задавали лишних вопросов. Надо, значит, надо.

Дезинфицирующие таблетки для воды, пакеты, скотч. Энергетические батончики, сухофрукты. Орехи. Хотя последние можно исключить. Лес же… Нет, кинет! Места много не займут, а сто пудов пригодятся. Мультитул у него нашелся у самого. У Антона было несколько, он приготовил самый лучший. Когда-то ему его подарили… Там, в другой жизни… Он подкинул его в руках и грустно улыбнулся.

Было да прошло. Чего уж теперь. Еще нужен пакет на двести литров. Плотный, чтобы укрываться от дождя. Портативная газовая горелка тоже пошла в ход.

Не нашлось водонепроницаемых спичек… Так… Та-ак…

Антон достал телефон:

– Яшин, ты тревожный чемоданчик для Лауры готовишь?

– Готовлю.

– Спички водоустойчивые и на мою положи.

– Сделаю. Антох, что еще надо? Башка не варит…

– Вот и у меня. На связи… Вспомнишь – кидай…

– Авантюра – жесть…

– Не то слово.

За себя они ручались. Они бы и не десять дней в тайге провели. Но эти… две…

Соня вернулась ближе к вечеру и молча протянула ему кожаную сумку.

– Что это? – нахмурился он.

Девушка возмущенно засопела.

– Что просил!

Он распахнул сумку и хмыкнул. Кролик…

– Ну что, Софья-походница, готова к труду и обороне?

***

Три дня пролетели быстро. Антон сделал все, что мог.

А дальше…

Дальше Соня уйдет.

Так надо. Он старался не думать о собственной тревоге. Главное, чтобы девчонки справились. А они, черт побери, справятся! Тут без вариков.

Утро начиналось с боли. Антон заставлял мышцы работать, превозмогая жгучую ломоту в бедрах, пока пот не заливал глаза. Пальцы впивались в поручни, сухожилия натягивались струнами, но он вставал. Потому что так, сука, надо. Надо идти. Вперед. Снова и снова. Шаг. Еще шаг. И еще.

Иногда он падал. Да… И такое случалось. Пол, гад, начинал шататься, прямо-таки звать его. Манить. Хорошо, что мордой не прикладывался, а то еще с распухшим шнобелем красоваться будет. Хотя… Похер.

Тут события поважнее намечались.

Соня молча наблюдала за его потугами. Иногда поправляла, но чаще просто была рядом. Ее присутствие жгло сильнее любой тренировки.

Он видел, как она украдкой сжимала кулаки, когда ему удавалось пройти чуть дальше вчерашнего. Как прикусывала губу, когда он ругался, срываясь на полуслове от очередной судороги.

Ночами, когда тело ныло так, что невозможно было уснуть, Антон прислушивался к тишине в доме.

Пусть только она спит. Спокойно… В своих долбаных коротких сорочках или пижамах. Пусть ей не снится то, от чего она начинала покрываться холодным потом и метаться по кровати.

Что случилось в жизни шаманки в прошлом? Кто ее обидел?

От бессилия Кангурова выворачивало наизнанку. И ведь молчала! Не говорила… Он же пока не спрашивал. Каждое утро Соня улыбалась, мол, все отлично. Ага. Отлично. Как же. Отлично – это когда спокойно спишь, а не вот это все.

Хотелось верить, что ее кошмары – часть прошлого и к настоящему не имели отношения.

Но иногда Сонька тоже ворочалась. Не спала. И тогда он уже замирал, готовый вскочить и нестись к ней.

И понесется. Если надо, сука, поползет! Но не позволит ей одной сражаться с кошмарами.

Антон, стискивая зубы, снова и снова представлял, как встанет по-настоящему, подойдет и...

И что? Вот что дальше? Обнимет ее? Прижмет к себе так, чтобы она наконец перестала вздрагивать от этих проклятых кошмаров? Или набросится, как в прошлый раз?

Черт. Он бил кулаком по матрасу.

И снова тренировался.

Потому что однажды...

Однажды он дойдет до ее комнаты без этого гребаного кресла. И без костылей тоже!

Ночь перед отъездом априори намечалась бессонной. Антон снова и снова прокручивал в голове последние дни. Все ли подготовил, все ли рассказал. Тёмыч тоже несколько раз приезжал, объяснял Соне, что и как. Та слушала, не противилась, задавала нужные вопросы.

Они сделали все, что могли.

Антон лежал, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Какой, нахер, сон. Сердце гулко билось в груди.

Сонька… Давай, передумай. Не лезь в дебри, девочка.

У олигарха свои заскоки и свои возможности. Вылечит он дочь.

И тут же в голове возникали крамольные мысли, Антон невольно на себя проецировал. На детей тех людей, которые были ему дороги. Даже в отношении детворы в детдоме и то лезли, защищали слабых. А тут дочь…

А если бы у него была дочь…

Он выругался, тормозя себя. Если бы да кабы! Сейчас его интересовала только Сонька.

Зараза… Куда лезет…

Дверь Антон оставил приоткрытой на тот случай, если она будет плохо спать. Вчера ворочалась всю ночь, стонала. Тихо, протяжно. Ее стоны душу рвали. Что ей снилось? Какие кошмары снова не отпускали Соню?

С кошмарами Кангуров был знаком не понаслышке. Более того, крепко они дружили одно время. Те парни, что побывали в плену, да и не только в плену, поймут его. Иногда даже самая крепкая психика не выдерживала.

Антон несколько раз быстрыми движениями провел по лицу.

Он справился. А вот Соня…

Всем помогает, а себе?..

Что-то ее тревожило, и сильно. И ему это не нравилось.

Негромкий звук насторожил Кангурова. Какого…

Он уже приготовился вставать, когда услышал легкие шаги Сони. Его губы чуть заметно тронула улыбка. Попить, наверное, встала. Или посикать. Его умилял последний факт. Правильно мужики говорят, что в жизни бравого вояки наступает момент, когда любое действие любимой женщины будет вызывать щемящую нежность.

Да, влюбился ты, капитан. Вовремя, не вовремя, хрен теперь разберешь. Но чувства не спрашивают. Бьют наотмашь, не оставляя выбора. Принимай их, другого расклада не предвидится.

Антон и принимал. С радостью хапал. Кайфовал от близости Сони, от того, что они на одной территории и он может жрать свои эмоции половником.

Чего он не ожидал, так это увидеть Соню в дверях своей спальни.

Она приходила и раньше. Особенно на первых порах. Проверяла, спит ли он, комфортно ли ему. Он пиздец как злился. Терпеть не мог нянек. Даже Ульку гонял, а они были ближе некуда. Не в сексуальном плане, нет. Они даже не целовались ни разу. Названые брат и сестра, вот кто они были.

И тут Соня со своим дозором. Ну он и срывался. Грубил по беспределу, о чем сейчас искренне сожалел. Соня последняя, кому стоит грубить.

Ее шаги приближались. Антон нахмурился. Что-то он не понял…

Дверь в его спальню осторожно скрипнула и появилась Соня.

А он завис.

Как дебил последний.

Потому что на Соне была лишь легкая сорочка. Такая, какую девушки надевают, когда сто процентов знают, что сорочку с нее снимут. Или сдерут. Или разорвут. Там как пойдет.

Он порывисто сел, нахмурился. Кровь зашпарила с дикой силой. Гналась, билась.

– Не понял…

Понял он все отлично, чего уж.

Свет от уличного фонаря падал к другой стене, и Антон не мог рассмотреть лица Сони. Может, она тоже спит? Комнаты перепутала?

Жилы скрутило от неверия и долбаного предчувствия. Того, на что он никак не мог повлиять!

Девушка сделала еще несколько шажков вперед. Легких, почти воздушных. Кангуров не сразу сообразил, что она на носочках передвигалась.

– Ты чего, Сонь...

Грудь сдавило, легкие забило.

Соня остановилась рядом с ним. На расстоянии вытянутой руки. Она дышала шумно, явно волнуясь.

А он хапал ее силуэт. И видел не раз ее тонкую талию и высокую грудь… В халатиках, в топиках. Во всем том, что носят девчонки дома. А сейчас иначе воспринималось.

Ярче. Так, что крышу рвало.

Соня еще ближе подошла. Колено на кровать поставила, над ним фактически нависла.

Кангуров никогда не был дураком. И если к тебе ночью приходит девушка в одной сорочке, под которой, черт побери, не наблюдалось белья, у нее лишь одна цель.

Эта цель совпадала с его. Но не под таким соусом!

Он повел головой, оскалился. Верхняя губа дернулась.

Соня опередила его. Накрыла его губы сладко пахнущей ладошкой и прошептала:

– Если вдруг что-то пойдет не так...

Она не договорила, замялась и руку почти сразу убрала.

– Ты охренела?!– повторил он на более высокой ноте, подаваясь вперед и едва не сталкиваясь с ней лбами.

– Мне страшно, – прошептала она, и его тотчас накрыло.

Больше говорить ничего не надо было. Если бы Антон не лежал на кровати, он бы лег у ее ног.

Он сжал ее, задыхаясь от рвущей его на части нежности.

Она смотрела на него. Он чувствовал в полумраке. Она доверилась ему... И это было главным. Кангуров судорожно сглотнул. Он хотел ее. Его тело хотело ее! По мышцам прошла судорога.

Соня прильнула к нему, оперативно забираясь на кровать. Антон упал на спину, потянув за собой и усаживая на бедра. Соня послушалась.

– Не ходи, – выдавил он, уже зная, какой ответ услышит.

– Тс-с, – выдохнула она, прижимая указательный палец к его губам.

Антон обхватил его, чуть прикусил. Нежно... Сердце колошматило в грудине все яростнее. Ягодный запах Сони забивал рецепторы, и он жадно хапал его.

Девушка чуть откинулась назад. Света в комнате было недостаточно! Он не видел ее!

А надо...

Всю...

Ему оставались только руки. Антон пустил их в ход. Огладил шею. Плечи. Положил на высокие холмики. Под правой ладонью трепетно билось ее сердце. Учащенно... Тот факт, что девчонка переживает, волнуется, ему заходил. Нечто темное рождало извращенное удовольствие.

Соня отозвалась на его прикосновения, вильнула попкой. Прошлась по нему. Похоть вдарила по Антону. Как он давно не держал женщину в руках! И тут... Соня. Упрямая шаманка с колдовскими глазами и сводящим с ума телом.

Нереальная.

Он снова сжал ее талию. Тонкая... Еще немного, и пальцы сомкнутся. Прошелся выше, сжал аккуратно тонкую шею и потянул на себя.

Губы ее хотел!

Вот так...

Кангуров впился в Соню. Честно пытался быть сдержанным, аккуратным. Но куда там!.. Ее сладость забивала рецепторы. Вожделение било по выдержке. Не сожрать бы!

Как снимал с нее сорочку – хрен запомнил.

Он мял ее тело. Мял губы. Хотел до одурения. Сонька... Голая. В его постели. Отвечает, льнет к нему.

С ее губ срывались стоны. А он их продолжал жадно жрать, втягивая в себя. И не было сил оторваться от них. Еще хотел. Антон где-то давил. Требовательно вбивался между ее губ, пробовал, узнавал. Отдавал.

Он почти завалил ее себе на грудь. Острые соски уперлись ему в кожу, драконя еще сильнее. Хотя, казалось, куда еще...

Он восхищенно изучал ее формы. Эти плечи, талию, бедра. Охуеть же. Чистый секс.

Его рука добралась по подрагивающего животика Сони. Девочка на мгновение оторвалась от его губ, с шумом выдохнула. И снова к нему, сама, взрывая мозг и все, что еще могло функционировать.

Но не оттолкнула.

Антон, хищно щерясь ей в губы, дотронулся до лобка и дальше... К нежным складкам. Еба-ать... Член дернулся, того и гляди порвет боксеры. Какая же она... Кангуров потонул в ее нежности и обволакивающей влаге. Она текла! Для него. Над ним. Ее попка так и норовила насадиться на член.

– Приподнимись, – скомандовал он.

Соня послушалась. Он сдернул с себя боксеры.

Ноздри сильнее забил запах их желания. Соня уперлась руками по обе стороны от его плеч, задышала глубже.

– Антон…

Она снова поцеловал его, ткнулась моськой в шею.

Он сжал член, сдавил головку. Сейчас кончит… Как пацан спустит.

– Патрона нет у меня, – выдохнул, скрепя зубами. У самого же мушки перед глазами.

Обло-ом…

Соня и не думала соскакивать или убегать от него.

Зачем-то руку завела за спину. Кангуров откровенно херово соображал. Имбецилом себя чувствовал.

Она же сжала его член. Быстро провела ладошкой вверх-вниз, точно примеряясь. Замерла. Задрожала. Воздух в себя порывисто втянула.

– Я чистая... ты тоже... Давай так. Сможешь выйти?

Сука-а-а-а...

Какой мужик будет возражать против секса без патрона? Тем более после долгой голодовки.

Его буквально размазывало от похоти, от нетерпения.

– Смогу.

Она кивнула.

И начала опускаться, сама направляя его в себя.

Антона едва не выгнуло. Он сдерживался… Не толкался. Пусть сама. Значит, ей так надо. Значит, она так чувствует.

– Боже… Боже… Кангуров, ты такой…

Она проглотила последнее слово, упала ему на грудь, наседая попкой до конца. Антон тотчас сцапал Соню за бедра, перехватывая инициативу. Теплая… Нет, горячая! И идеально обхватывающая его. Он позволил ей привыкнуть к себе. Не спешил. А нутро горело… Но сейчас его потребности отошли на второй план! Соня! Лишь она имела значение.

– Погнали, маленькая? – Он провел языком по ее плечу.

Она кивнула.

– Да…

И попкой вильнула, чтобы сразу охнуть, когда Антон толкнулся на всю длину.

Да-а…

Сдавленно постанывая, Соня выпрямилась, руки распластала на его груди и начинала поддавать, выгибаясь от кроющей ее чувственности. Вот когда Антон особенно пожалел, что мало освещения! Смотрел бы на нее и смотрел! Налюбоваться не мог… По ее коже в какой-то момент рассыпались мурашки, и он быстро прошелся от бедер до талии и выше, успокаивая. Не стоило нервничать… Все хорошо…

У самого едва искры из глаз не летели. И тоже было хорошо. Нереально просто.

Но в какой-то момент выдержка начала подводить. Антон шумно сглотнул.

– Давай, Сонь…

– Сейчас, сейчас, – жалобно простонала она, царапая ему грудь.

Это ей тоже можно…

И насела особо низко. Задрожала вся, тонко-тонко застонала, оседая в его руках. Антон поймал ее оргазм, в глазах потемнело, а нутро свело от животных инстинктов. В нее бы… Все до капли. Но обещал…

Сдернув Соньку с себя, залил живот спермой, быстро работая рукой.

Болезненный спазм от эйфории не желал отпускать, как и Антон не желал окончания сладкого безумия, что разворотило душу.

Он притянул Соню к себе, укладывая на плечо.

Потом в душ… или влажные салфетки… А-а-а, плевать.

– Я усну, ничего?

Ради этого вопроса можно что угодно вытерпеть.

– Спи.

Антон прижался губами к лбу Сони, жмурясь от кайфа и играющего в крови огня.