Я приду к тебе на рассвете

ГЛАВА 3

Антон проснулся от толчка. Точно невидимая рука пнула его в бок. Хорошо пнула, знающе. Он настороженно прислушался. В доме привычно стояла тишина.

Но он проснулся. Не просто так. Мужчина порывисто сел. Снова прислушался, недовольно щурясь.

Особо не раздумывая, действуя больше на инстинктах, дотянулся до коляски. Можно и с костылями, конечно, но на коляске ловчее. А ему надо быстро передвигаться!

Он выехал в коридор и снова прислушался!

Вот! Оно!

Стоны.

Из спальни Сони…

Что за блядь…

Он быстро заработал руками, двигаясь к приоткрытой двери.

Нормально Сонька спит, да? В доме у нее мужик находится, а она дверь в спальню даже не удосуживается прикрыть плотно.

Нет, он, конечно, понимал… Она-то его за полноценного мужика и не принимала. Нянчилась с ним, настойки свои чудодейственные на нем испытывала. И вроде взрослая, самостоятельная! А дитя дитем!

Честное слово…

Сколько раз он проезжал ночью по коридору и видел ее спящую. То ножку высунет, по попкой сверкнет! Хорошо, что хотя бы спала в трусиках, а то вообще атас бы был.

А он что? А он, как придурок конченый, пялился на нее.

Не мог не пялиться. Замедлялся каждый раз, чтобы в лунном свете поймать отблеск фарфоровой кожи. Полюбоваться, представить, какова она на ощупь. Гладкая сто пудов. Нежная. И чертовски сладкая.

Соня вообще сладкой была. Пахла так, что яйца сводило.

Она не только ноги его к жизни вернула. И член тоже.

Он отлично помнил тот день. Ровно месяц назад Соня в очередной раз усадила его на кушетку. Сама села на низкий стульчик и начала втирать прозрачную жидкость в его стопы.

Антон молчал. Язвить не хотелось. Да и над кем прикалываться? На ней свою беспомощность срывать?

Когда нервы ожили, он даже не поверил.

Сначала пришла боль. Адская. И это было пиздец как круто.

Он стиснул зубы. Промолчал. Ничего не сказал.

Потому что… Потому, блядь!

Он чувствовал прикосновения женских пальчиков! Не просто на них смотрел! А чувствовал. Вот они нежно, но довольно сильно сжали стопы, снова массируя. Вот перебрались к икрам.

И тут Кангурова повело. Таким возбуждением накрыло, что он сначала решил – фантом! Да ну нахуй… Не может быть, чтобы у него встал! Сколько месяцев был полумужиком, а сейчас что?

А то!

Тонкие пальчики Сони продолжали порхать над его ногами, то к ступням возвращаясь, то на икры ложась. Поднимались выше, находя триггерные точки и возвращая чувствительность.

А у него вставал!

Кангуров точно хук словил. Еще один и еще…

И надо бы что-то сказать. Сообщить, что ему больно, но он сжал зубы. Хренушки. Промолчит. Ничего не скажет.

Он, как придурок, пялился на макушку Сони…

Помогла. Не макушка, конечно. А эта девочка…

Дальше он намеревался двигаться сам. Сюрприз хотел сделать шаманке.

И вроде бы сделал.

Но что-то сегодня потом пошло по… пусть будет по звезде.

Ее отговорки, молчание. Мазуров этот. Какого черта этому богатенькому перцу от Соньки надо? Других не нашлось?

Где-то на задворках сознания, куда эгоистичной твари, сидящей в нем, не было доступа, пронеслась мысль, что не нашлось. Тех, других, раз такой перец к Соне приехал.

И вроде его это не касалось…

И касалось по всем фронтам.

Соня застонала повторно. Антон как раз был уже у дверного проема в ее спальню. Стараясь действовать максимально мягко и быстро, чтобы не напугать ее сильнее, он въехал в спальню. Девчонка металась по кровати. Туда-сюда, туда-сюда. Прерывистое дыхание Сони, сдавленные стоны взорвали мозг в лохмотья. Она билась в кошмаре, как пойманная птица.

Кангуров стиснул зубы и крутанул колеса.

Секунда, вторая – и он уже у кровати.

Не особо осознавая, что делает, ведомый инстинктами, он перекинул ногу через подлокотник кресла, цепляясь за край кровати. Боль резанула по бедрам, по спине, будто кто-то рвал мышцы раскаленными клещами. Он чувствовал… Он живой! Антон напряг пресс, подтянулся и упал рядом с Соней.

– Соня… – прохрипел, всматриваясь в лицо, покрытое испариной.

Но кошмар не спешил ее отпускать, она его не слышала.

И это пиздец как плохо! Ему ли не знать.

Грудину сдавило. Надо прекращать этот кошмар.

Он аккуратно дотронулся до ее плеча. Черт, а лямка сорочки держится на Соньке на честном слове. Кангуров судорожно сглотнул. Дебил, блядь! Тут девчонке плохо, а он?..

Мужчина потряс ее за плечо, но она только глубже уходила в кошмар, губы шептали что-то бессвязное.

– Сонь… Эй, девочка, ну-ка, давай, просыпайся! Иди ко мне!

Он тряхнул ее сильнее.

Не до сантиментов как-то стало. Ее боль прошила насквозь и его. Что, черт побери, ей такое снилось, что она никак не вынырнет?!

– Сонь!

Она выгнулась, отчего лямка окончательно съехала вниз, обнажив высокую, упругую грудь. Каким-то вторым сознанием, которое, сука, никак не желало не реагировать, не выцеплять такие вещи, он отметил показавшуюся ареолу соска. Член помимо воли дернулся.

Реснички Сони затрепетали.

Она почти проснулась.

– Антон, ты?

А должен был быть кто-то другой?

Что-то темное, ядовитое полоснуло грудь. Да так ярко, что перед глазами пронеслось кровавое марево.

Антон ревновал раньше. Девки часто развлекались подобным образом, желая получить доказательства каких-то там романтических чувств.

Он накрыл ее грудь ладонью. Теплая, полная, идеально подходящая под его ладонь. Антон едва не застонал. Сука-а… Как давно он не мял женскую грудь!

И его понесло дальше. Он перестал понимать, что делает. Что творит. Нутро горело, взрывалось к херам.

Всего секунда прошла, и вот он уже целовал. Впился в желанный рот своим, не осознавая происходящего. Точно плотину внутри сорвало. А он и рад!..

Антон целовал с жаром. Горячо. Атаковал, мял, брал. Ничто в мире не заставит его оторваться от этой сладости! Сонька… Черт бы ее побрал! Она вообще понимала, что творит?.. Что с ним творит!

Он настолько соскучился по женским губам, по женскому телу, что его затрясло, залихорадило. Все жилы напряглись. Тело в лаву опустили, все нервные окончания активировались.

Она… под ним… Такая мягкая… такая вкусная… Ее грудь – само совершенство. Она сама само совершенство. Он, как дикий зверь, попутавший берега, зашедший на чужую территорию, хапал то, что ему дали. Что он забрал. Его губы заскользили по шее Сони. Девчонка выгнулась под ним, еще плотнее прижалась.

Она была теплой. Такой манкой, что он оказался на грани. Сейчас кончит… Прямо в трусы.

И похер…

Снова к ее лицу… к ее губам…

Что-то влажное мазнуло по коже Кангурова. Он в первое мгновение даже не понял. Нахмурился. А потом до него дошло.

Соня плакала.

А он ее целовал.

Он отпрянул.

Моргнул.

– Заебись.

Его дыхание оборвалось. Что-то в последнее время он частенько начал ловить откаты.

Он, давясь собственным возбуждением, всматривался в лицо Сони.

Она лежала фактически под ним. Такая ранимая. Такая желанная. И чертовски недоступная.

– Тебе кошмар снился, – брякнул он и тотчас мысленно отвесил себе подзатыльник.

Ее грудь судорожно поднялась и опустилась.

По-прежнему голая…

Сонька, да твою ж мать…

Он одеревеневшими пальцами поправил лямку сорочки.

– Извиняться не буду, – выдал, пересаживаясь в кресло.

Его распирало изнутри! Дебил! Совсем крыша от воздержания поехала! Набросился на девчонку.

А она…

А она расплакалась.

***

Утро выдалось не просто херовым. Оно было откровенно хуевым.

Антон, ковыляя, вошел на кухню.

Соня уже была там, готовила завтрак.

Его тотчас застопорило. Он, бывалый вояка, прошедший воду, огонь и медные трубы, не знал куда себя деть.

Но взглядом с Соней встретился. Если уж получать по морде, то с утра.

Он не спал весь остаток ночи. Лежал и пялился в потолок. Думал. Так ни до чего и не додумался.

– Привет…

И вот снова. Ничего более вразумительно сказать не мог?

Соня выключила плиту, сняла с нее небольшую сковородку, на которой обычно готовила им омлет, поставила ее на разделочную доску и повернулась к нему.

Слава богу…

Облегчение пронеслось по венам. Потому что Соня выглядела не зареванной. На лице тоже вроде бы как не отражалась обида и прочая хрень, так свойственная женщинам.

Теряешь ты хватку, Кангуров.

Дальше – больше.

Соня улыбнулась. Так, как она улыбалась обычно. Спокойно, без напускной наигранной веселости.

– Я плакала не из-за поцелуя. – Она сразу перешла к делу.

Ну шаманка!..

Опасная женщина. Чертовски. Потому что не юлит, не шантажирует, не пытается из мужиков веревки вить. Говорила и смотрела прямо ему в лицо, давая возможность и ему смотреть на себя.

Интересно…

Но и уже хорошо.

На грудь Антона перестало давить.

– Из-за кошмара?

Она повела плечами, точно сбрасывая его вопрос.

И все же сегодня Соня была другой. Более замкнутой, явно не желающей ни разговаривать, ни идти на контакт.

Причина лежала на поверхности – визит Мазурова.

– Огурцы с помидорами принести? – брякнул Кангуров, не придумав ничего лучшего.

Сносило его куда-то. А куда – пока неясно.

Хотя…

Почему неясно-то. Отлично он все понимал.

Они позавтракали. Соня убрала посуду и достала две чашки под кофе.

Он тоже встал и подошел к кофемашине.

Тут они и встретились.

– Я еду с тобой, Сонь.

Девочка встрепенулась. Глаза распахнула…

Ну точно девчонка. Беззащитная и мелкая. И она еще собирается куда-то одна переться!

– Не поняла.

– Все ты поняла. Я, может, конечно, и вояка бывший с где-то отбитой башкой, но дважды два умею сводить.

– Я не говорила…

Он вскинул руку, заставляя ее умолкнуть. Соня недовольно поджала губы. Да хоть наобжимайся, милая!

– Я живу у тебя три месяца. И ни разу за эти недели тебе не приснился кошмар. А стоило на горизонте нарисоваться Мазурову – а здесь только ленивый пьянчуга не знает, кто такой Тимофей Иванович, – на тебя навалились кошмары. Я ни за что не поверю, что это был какой-то левый бред, заставивший тебя вскочить среди ночи со слезами. – Кангуров взял у нее первую чашку и поставил на поддон. Близко они стояли. Очень. Их бедра едва ли не соприкасались. И он готов сдохнуть, если Соня так же, как и он, не осознавала этой близости! – Поэтому тут без вариантов, Сонь.

Она все же вздохнула.

Упс…

Кангуров и не думал отступать. Посадить бы ее на столешницу и…

– Как-то я справлялась без тебя, Антон, – негромко произнесла она, а у самой к щекам кровь прилила.

– Справлялась. А теперь на встречу я еду с тобой.

Так… Надо себя чем-то занять. Он же для чего-то встал? Точно… Кофе!

Он нажал на кнопку с американо. Из рожка тотчас заструилась вода.

– Антон…

Он метнул в сторону шаманки давящий взгляд. Не разучился еще.

Девушка сглотнула и кивнула.

– Хорошо. И… спасибо. Наверное, на самом деле, будет лучше, если ты поедешь со мной.

– Наверное?

Антон чуть заметно прищурился.

Ну давай, маленькая… Дай ему нужную эмоцию. Дай прощение за вчерашний косяк.

– Не наверное. – Она снова мягко улыбнулась, без лишних слов поняв его.