Яд Лаоха

День 14

Командор Дамиан Трэйн

Поздно ночью возвращаюсь домой. Поднимаюсь к себе в спальню, открываю дверь и вижу, как на кровати сидит Кира, завернутая в одеяло. Увидев меня, она встает с кровати и идет мне на встречу. Обратил внимание на ноги, босая. Что под одеялом не знаю, она плотно обернула его вокруг себя. Я замер у дверей. Свет в коридоре я не включал, поэтому единственный источник, что проникает в комнату, это сияние от Мимаса и Реи. В этом голубом свечении Кира казалась мне какой-то полупрозрачной. Она подошла ближе и прошептала:

– Я замерзла. Я так устала. Останься со мной. Не уходи. Потянула к моему лицу руку, поднялась на носочки и положила ладонь на щеку. Ледяная. Я хотел взять ее руку и согреть дыханием, но не смог пошевелиться. Она сбросила одеяло. Под ним оказалось то синее платье, в котором я видел ее у себя дома в тот день. Потом я, опомнившись, посмотрел на ее волосы. Они были длинные как раньше. Глаза только были не ярко-синие, а темные, почти черные. Но в таком полумраке все было как-то не так. Она обняла меня, я почувствовал, как тоже начинаю замерзать, но она резко отстранилась и снова зашептала:

– Я очень сильно тебя люблю, Дамиан. Но тебе нельзя со мной оставаться. Не настало твое время. Ты должен вернуться и отомстить за меня. А еще ты нужен ей. Не бросай ее. Она не выживет без тебя. Вы теперь тоже связаны, как когда-то мы с тобой. Только я все испортила. Она хорошая. Борись за нее.

Я открываю глаза. Надо мной стоит Норвал и бурчит:

– Вы меня с Ирой в могилу сведете раньше времени. Я дал тебе вчера слабое снотворное, чтобы ты не навредил своему сердцу. А ты под утро решил уйти за грань. В этой больнице я просто так никого не отпущу туда. У нас такой тяжелый день сегодня. Благодаря убойной дозе моего секретного эликсира, ты будешь скакать как горный кацар. Но действия хватит на пару часов. Потом два дня лежать будешь. Но сегодня мы отстоим нашу девочку.

– Дайте воды, – это все, что я смог сказать. Я обратил внимание, что Норвал очень взволнован. Даже на «ты» перешел. Это высший знак доверия или беспокойства. Перед глазами все еще стояла Кира из сна. А тут Норвал вывалил на меня информацию, которую я воспринимал с трудом. Очень тяжело было на душе.

Доктор отошел от меня, а Герти поднесла к губам стакан с трубочкой. Напившись, спросил, сколько времени? Оказалось полшестого утра. До заседания осталось мало времени. Решил, что Норвалу выскажу все после, а сейчас нужно срочно приводить себя в порядок.

К семи утра я был уже похож на здорового человека. А это мне Норвал еще не давал свой секретный эликсир. Напичкал пока, как он сказал «витаминчиками». Когда я завтракал, Герти принесла мне шкатулку. Сказала, что курьер вчера принес. Я попросил, что бы срочно пригласили ко мне Киру. Пришлось Норвалу кратко рассказать про свои догадки насчет шкатулки.Он активно закивал головой и сразу же отправил Герти будить Киру.

Через минут сорок пришла моя девочка в больничной одежде. Бледная, с темными кругами под глазами. Мне сразу вспомнился сон, но я постарался об этом не думать и попросил нас оставить наедине. Норвал, сказал, что и так собирался нас покинуть, так как ему нужно подготовиться и вышел из палаты. Герти молча вышла следом. Кира с ее уходом заметно напряглась и, покусывая губы, смотрела на меня недружелюбно. Вздохнув, видя ее реакцию, я жестом показал на кресло. Она медленно подошла к нему и осторожно села, глядя на меня, а я встал с кровати, взял шкатулку и направился к ней. Увидев ее, она оживилась, но ничего не спросила. Тогда я, подвинув стул, чуть ближе к креслу сел и спросил:

– Знакома вещица?

– Если Вы ее взяли у меня в квартире, то да, а если нет, то тоже догадываюсь.

– У тебя в квартире есть сейчас такая шкатулка? Где ты ее взяла?

– Подарили недавно, а что?

– Майор Леннс?

– Если и да, то что?

Интересно, она так же обрадовалась подарку от Леннса как тогда моему? Тоже поцеловала его в щеку? Я не касался ее уже столько времени, а Леннс? Насколько они стали близки? Думая об этом я молча рассматривал Киру, она стала еще тоньше чем, была. Если не знать ее возраст, то на вид можно дать лет шестнадцать, но когда она смотрит так серьезно, она наоборот выглядит намного старше. Я месяц назад при знакомстве, думая, что она несовершеннолетняя не хотел знакомиться, но уже тогда понял, что влюбился с первого взгляда. Неужели Леннс тоже? А Кира как относится к нему? Я, видимо задумавшись, слишком пристально на нее смотрел, так как она, немного занервничав, повела плечами, подняла руку и поправила платок на голове. Я посмотрел на руку и увидел браслет. В прошлый раз его не было. Тоже Леннс подарил? Надо было ей украшений заказать вместе с платьями. Нахмурившись, я заговорил:

– Нет, это не та шкатулка. Ты сказала что догадываешься. Что ты имела в виду?

Кира вздохнула, отвела взгляд. Видно было, что думает, рассказать мне или нет. Я не стал давить, просто молча смотрел на нее.

– Мне она снилась.

– Что снилось? Можно поподробнее?

– Просто снилась. Я ее держала в руках. Смотрела на нее, говорила с ней. О чем не помню.

– Открой ее, – попросил я.

Кира взяла шкатулку. Потрясла ее. Там что-то брякнуло. Она прикоснулась к крышке большим пальцем левой руки, но она не открылась. Тогда она начала прикладывать все пальцы по очереди. Но шкатулка оставалась закрытой. Тогда Кира поставила ее себе на колени и начала рассматривать свои подушечки пальцев.

– Либо это не та шкатулка, что мне снилась, либо у меня изменились отпечатки пальцев. Надо у Норвала спросить. Он в первый день делал дактилоскопию.

Сказав это, она резко подняла на меня взгляд. Заметно заволновавшись, начала мне объяснять, что за слово она сказала. А я не мог оторваться от нее. Я сидел так близко, что рассмотрел, насколько она изменилась. Пропали ее светлые родинки, небольшой шрам на подбородке, родимое пятно возле уха. И тут вспомнил опять свой сон: «…ты нужен ей. Не бросай ее. Она не выживет без тебя. Вы теперь тоже связаны, как когда-то мы с тобой. Только я все испортила. Она хорошая. Борись за нее». Про кого Кира говорила? Я видимо так задумался, что упустил момент, когда она вернула мне шкатулку и молча встала с кресла и собиралась куда-то идти. Я машинально схватил ее за руку. Меня как будто молнией ударило. Я вспомнил, как я точно также схватил ее за эту руку и потащил за дверь. Я тут же отпустил ее и посмотрел ей в глаза. Она, обернувшись в пол-оборота, посмотрела на меня и тихо сказала:

– Вы меня не слышали. Я сказала, что у меня есть ключ. Я его обнаружила в кармане, когда очнулась. Сейчас принесу. Он у меня… в моей… шкатулке лежит.

– Не надо, сейчас я попрошу кого-нибудь принести. Сядь, пожалуйста.

Она вернулась в кресло.

– Простишь ли ты меня когда-нибудь за тот день? Я буду всю жизнь тебя умолять, что бы ты простила. Хочешь, на колени встану?

У нее такое живое лицо, что сразу видны все ее эмоции. Она сначала удивилась моим словам, потом качнула головой в отрицательном жесте, улыбнулась и сказала:

– Не надо. Я думаю, что заслужила. И ведь не Вы совершили самое страшное, что я пережила. А за дверь вытолкать, того кто бесит так и я бы смогла.

– Никто такого не заслуживает, особенно девушки. Как ты оказалась у меня дома?

– Я очнулась на своей кровати, потом пришла моя опекун. Выпроводила из дома. Курьер привез меня к Вам. Почему она меня к Вам отправила, не знаю. Я в тот день совсем ничего не понимала.

– На «ты», давай. Мы ведь не чужие люди друг другу.

Она почему-то опять поджала губы. Я взял смарт и набрал Норвала. Попросил, что бы он дал распоряжение принести шкатулку из ее комнаты. Она опять напряглась, а я хотел немного рассказать о наших отношениях, как вдруг дверь распахнулась и влетела Тиза. Как всегда, шумная и эффектная. Она подлетела ко мне, и, вцепившись мне в голову двумя руками, уперлась своим лбом об мой и заголосила:

– Почему ты мне не позвонил? Я сейчас приехала в Совет и встретила Волдо на парковке. Почему все знают, кроме меня? И начала всхлипывать. Я почувствовал, как ее слезы упали мне на запястье. Оторвав ее от себя, я мельком глянул на Киру. Она сидела, выпрямив спину и вцепившись в подлокотники смотрела на нас с Тизой исподлобья. Левый глаз начал светлеть и становится серым. Злится? Как тогда на кухне? Я отодвинул от себя Тизу и встал. Вот тогда Тиза увидела Киру и своим поставленным голосом заговорила:

– Оу! Простите. Я помощница командора Трэйна, Тиза Хэлтор, а Вы Кира. Правильно?

– Доброго дня, помощница Хэлтор. Я не буду Вам мешать, я пойду, мне завтракать пора, – ответила Кира совсем не своим голосом.

И видно было, что она хотела встать, но не смогла. Опустила лицо вниз и, вздохнув, прошептала:

– Хотя нет, посижу немного.

Я понял, что она разволновалась и точно сейчас не убежит. Не хотел ее еще больше смущать, взял за руку Тизу и повел на выход. Она, ничего не поняв, хотела, что-то спросить или сказать, но я, шикнув на нее, потянул вслед за собой. Когда мы вышли в коридор я ей тихо сказал:

– Ты не вовремя. Я только начал с ней нормально разговаривать, а теперь она меня опять ненавидит.

– Так давай я все объясню. Мы ведь не любовники, она могла неправильно меня понять.

– Тише ты, какая же ты громкая! Давай, я сам разберусь со своей невестой. А ты, готовь все то, что я тебе присылал на почту. К десяти мы приедем на заседание.

Тиза кивнула. Достала из сумочки зеркало, поправила макияж и быстрым шагом пошла к лифтам.

Я зашел обратно и увидел, как Кира трет, свои ноги и … плачет? Я успел услышать всхлип, но она сразу же затихла, как я вошел. Тыльной стороной ладони вытерла щеки, но голову не подняла. Я в два шага подошел к ней и сел на корточки рядом. Она попыталась отвернуться.

– Что случилось? Болит где-то? Сейчас придет медсестра, – заговорил я взволнованно.

Она замотала головой и тихо ответила:

– Скоро пройдет. Это мое обычное состояние. Не могли бы Вы попросить, что бы принесли мне завтрак. Как только я встала, есть не хотела, а теперь меня тошнит и нужно срочно что-то съесть. Да и встать пока не могу. Сейчас успокоюсь, и все будет хорошо. Сама не знаю, почему у меня такая реакция вышла на вашу помощницу.

– Между нами ничего нет, и не было. Она мне как сестра.

– Зачем Вы оправдываетесь? Мне все равно с кем Вы спите. Ай!

– Что такое? – подскочил я.

– Ох, как скрутило, если я сейчас чего-нибудь не съем, то на заседании Вам некого будет везти.

Я нажал кнопку вызова Герти, она заглянула через минуту.

– Принесите быстро завтрак, … пожалуйста, и узнайте, почему так долго несут мне шкатулку?

Она, кивнув, скрылась за дверью.

Кира сидела, скрючившись, на кресле, почти облокотившись на свои колени. Она смотрела в пол. Опять я виноват. Довел ее до такого состояния. Что же будет на Совете, когда ее окружат эти стервятники. Я попытался ей об этом сказать, но она ответила, что полночи не спала. Переживала, а сейчас ей уже все равно. Сказала, что верит в нас с Норвалом.

Наконец Герти принесла завтрак и поставила на столик возле кресла. Кира взяла ложку и начала есть, при этом морщась. Я сел рядом и спросил, чем ее кормят? Она ответила, что это пюре, а из чего оно, не знает. Вкус не могла определить. Тогда я попросил ее дать попробовать, на что она, скривив лицо, ответила, что не делится едой, как Джоуи из друзей и при этом улыбнулась. Я не стал спрашивать, что там за Джоуи у нее появилась в друзьях. Но глядя на ее улыбку я в очередной раз подумал, что не отдам ее никому и сегодня я сделаю все возможное, чтобы она осталась со мной. Пока я любовался ею, принесли шкатулку. Действительно, она оказалась такой же, как моя. Кира, отодвинув тарелку, взяла шкатулку. Приложила безымянный палец правой руки и открыла ее. Там лежали два с виду одинаковых ключа и серьга с синим камнем. Кира повертев один из ключей, убедилась, что это тот, который нужен, протянула мне. Я взял его и открыл свою шкатулку. Внутри лежал медальон с фотографией девушки, очень похожей на Киру и два письма. Кто в наше время пишет письма? Удивительно, но читать я их не стал. Нажал на кнопку синхронизации с моим смартом. Нужно время, что бы просмотреть все, что на ней записано, а его сейчас нет. Положил шкатулку на кровать и посмотрел на Киру. Она вертела в руке серьгу и о чем-то думала. Я подошел к ней и сел рядом на стул, посмотрел на ее руки и сообщил, что времени сейчас нет смотреть все записи. Обещал просмотреть последние дни, а потом показать ей. Может она сможет по собственным записям восстановить себе память? Кира как-то без энтузиазма согласилась со мной. Скачав все данные, я протянул ей шкатулку, но она не взяла. Сказала, что у нее есть новая и вторая ей не нужна. Опять этот Леннс! Как же бесит он меня. Заменил ей мой подарок. Тогда я протянул ей медальон и письма. Она их взяла, но читать тоже не стала, убрала их в свою шкатулку.

Вскоре заглянул Норвал и сказал, что пора Кире собираться. Он подошел к ней, и ему хватило полувзгляда понять, что она плакала и ей нехорошо. Он гневно посмотрел на меня, но Кира потянула его за рукав и попросила кресло каталку, сказав, что просто сильно волнуется перед заседанием.

Когда они ушли, мое сердце дало о себе знать, поэтому я лег на кровать поверх покрывала и начал просматривать записи. Времени было в обрез, и я включил последнюю запись. На ней была та, моя милая Кира с длинными волосами, счастливым голосом и заливистым смехом. Правда, в том ненавистном мне синем платье. Почему она мне снится в нем? Послушав ее мелодичный голос, я обещал сам себе сделать ее снова счастливой. Я захотел, что бы она была снова такой озорной, беззаботной девушкой как раньше. Поставив на паузу, я рассматривал ее черты лица, но перед глазами была нынешняя Кира с разными глазами, смотрящая исподлобья. Она ревнует меня к Тизе? Или это мне так хочется думать?

Посмотрев на часы, я ускорил запись и остановил на том моменте, где появился ее насильник. Сделав скрин, я отправил его на почту, но по этой картинке все-равно было невозможно найти этого ублюдка, потому что он, зайдя в комнату, сразу потушил свет. Был одет в черный балахон. На голове капюшон и маска шхана на лице. Запись обрывается на том месте, когда он, поднимая Киру с пола, бросает на кровать, задирает платье и рвет на ней трусики. Хорошо, что доктор влил в меня столько успокоительного, что я могу почти спокойно это смотреть. Выключив смарт, я откинул голову на подушку и закрыл глаза. Мне нужна сегодня ясная голова и холодный рассудок. Все что мне нужно было, я увидел, с остальным разберемся чуть позже.

Ирина Игоревна Самарская (Кира Ригли)

Вчера после посещения командора Трэйна. Меня раздирали противоречивые эмоции. Когда он сказал: «Вижу, тебе понравился мой подарок» я готова была снять с себя это платье скомкать и кинуть в него, но потом передумала. Командор выглядел таким уставшим и больным, что мне стало его жалко. Я вспомнила маму. Она ведь тоже из-за меня перенесла инфаркт и долго приходила в себя. Отец, тогда говорил, что я не виновата, и я понимаю, что это так, но не могу с собой ничего поделать. Такой у меня характер, чтобы не случилось – чувствую вину за собой. Поэтому посидев, там некоторое время я поняла, что не могу злиться на этого человека. Но когда он попросил звать его по имени. Это меня напугало. Я не хочу с ним сближаться. Надеюсь, после заседания он отстанет от меня, ведь Норвал меня очень устраивает в роли опекуна. Вечером приходила Минна, принесла все пакеты обратно. Я ей не стала говорить от кого они. Убрала просто подальше и все. Она сказала, что приходила Ринд, но не застав меня просила передать, что придет потом. «Потом» – это неизвестно когда, что меня и устраивает. Не хочу, почему-то с ней общаться. Она принесла пакет с моими вещами, купленными в магазине на первом этаже. Вот этому я была рада. Ивар мне как всегда слал кучу сообщений и вечером мы проболтали часа полтора. Обещал приехать после заседания. Он был уверен, что у Норвала все получится. Это немного меня успокоило. Но после я снова начинала себя накручивать и уже воображать, как я буду сидеть в клетке голой, а вокруг будут скакать сумасшедшие ученые.

Ночью почти не спала. Стоило только закрыть глаза. Как видела командора Трэйна, идущего на ослепляющий свет. А я бежала за ним и кричала, чтобы он не шел туда, если он войдет, то не вернется. Потом видела опять комнату Киры. Она вертелась возле шкатулки и болтала без перерыва о какой-то ерунде. Проснувшись, я не могла вспомнить, о чем она говорила. И вот под утро только нормально уснула, как меня разбудила незнакомая медсестра и попросила собираться, так как меня срочно вызывает командор Трэйн. Я была так зла. Хотелось послать всех куда подальше, но потом вспомнила какой сегодня день, подскочила и побежала собираться. Тошнота меня догнала в лифте. Зайдя в палату командора, я с облегчением села в кресло. Сейчас узнаем, что ему так срочно понадобилось, поговорим и я смогу нормально поесть.Дела со шкатулкой меня конечно удивили. А вот его помощница меня просто поразила. Я ведь никак не могу привыкнуть, что я теперь не я. С моей низкой самооценкой я всех вижу нереальными красавицами, а себя воспринимаю такой, какой была все свои двадцать четыре года. И вот когда эта богиня впорхнула между мной и командором, меня чуть не порвало от злости. Как она посмела трогать моего мужика! Ну а потом я, остыв, конечно, поняла, что это Кира во мне бунтанула. Вот ведь собственница и ревнивица какая! А я, еле сдержавшись в тот момент, хотела уйти, но ноги мне сказали: «Пока». Командор это сразу понял и как только он бесцеремонно вывел за дверь свою помощницу, мне стало так хреново, что меня даже затрясло. Затошнило еще сильнее, ноги совсем перестала чувствовать, и стало себя так жалко, что не заметила, как потекли слезы. А когда вернулся командор, я мельком глянула на него и увидела, как он смотрит на меня. Мне стало не по себе. Вот мы с ним парочка! Одна не пойми от чего, чуть не померла, другой инфаркт получил на нервной почве… Вспомнила сон. Как я бежала за ним. В душе пронеслась сквозь меня буря из чувств и обдала настолько противоречивыми эмоциями к этому человеку, что я еле взяла себя в руки и призналась, что хочу есть и попыталась нормально с ним заговорить. Он позже начал оправдываться, что с богиней он не спит. Да как так-то? Будь я мужиком, не устояла бы сто процентов перед ее красотой. Когда, наконец, принесли завтрак, я попыталась заесть стресс, но легче не стало. Потом принесли мою шкатулку, и я отдала ключ. Командор мне начал рассказывать, что-то про содержание этой шкатулки, но мне было уже всё равно. Я хотела где-нибудь тихо умереть. Поэтому я с трудом дождалась доктора и, покинув командора, пожаловалась Норвалу, как мне плохо. Пока мы добирались до квартиры, Норвал рассказывал про возможные варианты сегодняшних событий, и от его слов мне становилось только хуже. Страх от потери своего нового тела плотно обвился вокруг шеи как змея и потихоньку душил, заставляя учащено дышать. По приезду ко мне домой, Норвал вколол какое-то лекарство и велел одеваться. Одежду он подготовил по случаю и принес самолично. Обещал, что даст подремать по дороге до дома Совета. Но меня вырубило через две минуты, как только он вышел. Так что когда он вернулся, и, не дозвавшись с порога, не на шутку перепугался, увидев меня на полу возле принесенной им одежды. Еле растолкав, одевали меня Минна с Роуз. Я была просто никакая.

До авто меня нес медбрат Фило. Здоровый парень, метра два ростом. Я со своими сорок килограмм ему была вообще не в тягость. Пришлось приобнять его за шею, что бы ему было удобнее меня нести. Пару раз глянула на следом идущего командора. Он так смотрел на мою руку и бедного парня, сверлил его затылок хмурым взглядом, как будто хотел меня отобрать. Я надеюсь, у него не было таких мыслей, а то сам бледный как смерть. Я снова вспомнила про свои мысли, про то какая мы были бы смешная парочка. Один больнее другого. Улыбнувшись слегка, я положила голову поудобнее на Фило и, наверное, со стороны смотрелось это так, как будто он меня не к машине несет, а под венец.

Прибыв на место, нас окружила охрана. Шесть крепких парней в парадной форме правоохранителей. Провели по каким-то потаенным коридорам в комнату со стеклом на всю стену. За ним было огромное помещение с трибунами. Я поняла, что это и есть зал заседаний. Только я сначала не поняла, почему меня сгрузили в кресло-каталку возле этого стекла и дали в руки наушники. Потом все лишние люди вышли, остались мы с Норвалом и Фило втроем. Командор отделился от нас еще при входе. Норвал мне объяснил, что сначала он будет разговаривать с ними, а я лишь как свидетельница буду приглашена в самом конце. Фило будет все время со мной, и он вывезет меня к ним. Погладил меня по голове и вышел за дверь.

В зале заседаний начали появляться командоры. Они рассаживались по своим местам и замирали как статуи. Я увидела, как зашел командор Трэйн. Вот это актерище! Выражение лица такое надменное, и, кстати, ничуть не бледное. Вообще не скажешь, что инфаркт перенес. Потом вспомнила, как Норвал ему давал что-то выпить перед входом. Вот это чудо энергетик! На мне он такие эксперименты не ставил.

Потом вышел Норвал, сел в кресло, стоящее посередине сцены. Кресло было шикарное, словно королевский трон. Да и весь зал был оформлен в стиле Барокко. Дорого и богато. Норвал не стал вставать за кафедру, которая стояла ближе к командорам. Было видно, что он уверен в себе. Когда все заняли свои места, Норвал заговорил. Я надела наушники и прикрыла глаза, так как смотреть на эти статуи было невмоготу. У меня до сих пор перед глазами скакали мушки и все мое нутро давило и выворачивало. Я понимала, что это от страха, но успокоиться никак не могла. Я очень боялась, что меня заберут у Норвала.

Фило сел рядом и с беспокойством смотрел на меня. Ему не дали наушники, поэтому он мог только видеть, что происходит за стеклом, а там ничего словно не происходит. Статуи не шевелятся, один Норвал сидит расслабленно и что-то говорит. Я пыталась вслушаться, но там речь пока шла о моих медицинских показаниях и куча информации, которую я не могла воспринимать. Повернула голову к Фило, он спросил, о чем там говорят? Я дернула плечами, сняла наушники и отдала ему. Он надел, послушал немного и сказал:

– Пока ничего интересного для тебя, это медицинская муть, про которую ты и так знаешь о себе. Я отдам, как только перейдут на другую тему. Тебе сильно плохо? Трупы в морге покрасивее лежат.

– Спасибо, ты невероятно деликатен. Давай еще что-нибудь скажи, отвлеки меня, а то я тут точно от страха кони двину.

– Ты так странно говоришь. Скажи еще что-нибудь. Мне нравится тебя слушать.

– Ой, много ты меня слушал. Я тебя впервые вижу. Но ты мне нравишься. У меня был знакомый Василий Тяпкин, вот у него точно такое же было выражение лица, когда он к девушкам подкатывал.

– Я женат и ты меня не привлекаешь, так что оставь свои подкаты при себе, – сказав это, он улыбнулся.

А я поняла сразу, что он реально красавчик, отвлекать начал, не спрашивая каким образом нужно это делать. Я улыбнулась и спросила, можно ли мне успокоительного, например валерьянки?

– Чего? Как твоя голова генерирует такие смешные имена и названия лекарств?

Знал бы он, что я не выдумываю ничего. Он протянул мне какую-то пастилку. Сказал рассасывать ее. Положив ее на язык, я перевела взгляд на командора Трэйна. Как можно так контролировать свои эмоции? За все это время даже не пошевелился. Он будто почувствовал, что я о нем думаю, слегка повернул голову и посмотрел на меня. Точнее на зеркало. Поверхность с их стороны было зеркальным, а с моей стороны выглядело простым стеклом. Я вздрогнула и перевела взгляд на Норвала. «Я верю в Вас, Вы сможете» – крутилось в голове. Потом начала рассматривать других командоров. Мужчины разных возрастов и размеров, но есть одна общая черта. Надменность во взгляде и ноль эмоций. «Перешагивая» с одного на другого, я увидела мужчину с короткой бородкой. Задержалась на его лице чуть дольше, чем на других. Выглядел каким-то знакомым. Тоже актер какой-нибудь? Нет, не помню. Перевела взгляд на следующего. Всего их насчитала пятнадцать человек.

Прошло, наверное, больше получаса и меня начало клонить в сон. «Хорошая конфетка оказалась…» – подумала я, закрывая глаза, погружаясь в дрему. Вдруг Фило надел на меня наушники. Я подскочила в кресле. Выпрямила спину и уставилась на Норвала. Он говорил уже не так спокойно, как в начале. Я поняла, что командоры не хотели его видеть у меня в опекунах. Начали говорить ему о его каких-то прежних заслугах, которые лучше не знать обществу. Я перевела взгляд на Трэйна и отчетливо увидела, как он прикрыл глаза и начал бледнеть, поднеся руку к груди. Боже мой! Да ему же плохо! Настойка Норвала перестала действовать или что еще хуже. У меня от увиденного поднялась волна дикого ужаса. Я вздохнула и посмотрела на Фило. Он, не отрываясь, смотрел на меня.

– Если командору там станет плохо. Норвал ведь ему успеет помочь?

– Конечно, да и в соседнем кабинете всегда дежурят медики. Раньше на заседаниях, когда большинство командоров были в почетном возрасте, часто требовалась медпомощь.

В этот момент Норвал сам увидел состояние Трэйна. Подскочил, сказал, что требует перерыв и побежал вверх по трибуне к Трэйну. Достал из кармана сначала свой портативный сканер, потом из другого кармана какой-то бутылек и влил его содержимое ему в рот. Трэйн как сидел, не шевелясь, так безропотно открыл рот, выпил и закрыл. Не сказав ни слова. Все командоры лишь повернули головы и молча наблюдали за действиями Норвала. Через пару секунд вбежали две женщины в медицинских комбинезонах. Норвал остановил их взмахом руки. Трэйн что-то сказал ему, тот кивнул и пошел обратно на сцену. На стул не стал садиться, встал за кафедру и сказал, что можно продолжать. Женщины ушли обратно. А у меня опять мушки перед глазами, гул в ушах и я перестала понимать что-либо. Откинув голову на кресло, я отдала наушники Фило.

Фило мне начал озвучивать, о чем там говорили. Потом сказал, что командор Шеход, громко, неподобающе, командору высказался, о том, что Норвал слишком стар, и ему нельзя быть опекуном. У меня затряслись руки.

– Все! Сейчас будет первое голосование, – прошептал Фило.

– Что значит первое? – спросила я.

– Всего три. Но редко бывает и два. Если во втором будет большой перевес. Сейчас проголосуют в первый раз. Посмотрят, так сказать, предварительно, если будет единогласно, то второго и третьего не будет. Если нет, то они начнут вызывать свидетелей или парировать дополнительной информацией и проведут второе. Если опять будет спорный вопрос. Вызовут тебя. Послушают, что скажешь и будет итоговое голосование.

– А что я скажу? Что хочу остаться с Норвалом? И они меня послушают? Вряд ли. А откуда ты это знаешь?

– Меня Норвал вырастил. Я знаю всю эту кухню. Когда Норвал построил больницу, я жил на девятом этаже в шестой квартире. А теперь я женился и съехал. Норвал мне как отец. Мои родители умерли от передоза, я был слишком мал, что бы понимать, что они мертвы. Я сидел с ними в квартире четыре дня. Когда кончились сухари, я вышел на улицу в одних трусах. Норвал шел мимо и увидел меня. Вызвал правоохранителей, но меня уже не оставил, забрал к себе домой. Ханна, жена его, меня сразу под крылышко взяла. Я ее очень любил.

– Мне он про тебя ни разу не говорил, – тихо сказала я, медленно осознавая то, что Фило мне рассказал.

– Знаешь, скольким людям он помог? Если он про всех будет рассказывать, ты состариться успеешь.

Я перевела взгляд на Норвала, он стоял неподвижно и смотрел на панель, где зажигались огоньки с результатом голосования. Над командорами загорался красный сигнал, показывающий, что он против Норвала, а зеленый, что за. И по окончанию голосования красных было больше. Восемь было против, но не единогласно, поэтому будет еще голосование. Я выдохнула с облегчением. Но самый ярый противник по фамилии Шеход продолжал нападать на Норвала и говорил, что восемь это уже и так большинство. Незачем проводить еще голосования и тратить время. Вдруг один из зеленых огоньков стал красным. Кому там скорее хочется домой?

Вот тогда встал командор Трэйн и пошел на сцену к Норвалу. Походка была не такой твердой, какой он входил в этот зал. У меня перехватило дыхание. Что он делает? Ему вообще лежать нужно, сидел бы дальше, зачем он встал? Командоры все резко замолчали. Я повернула одно ухо наушника и показала, что бы Фило тоже послушал. Он прислонился к моей голове.

Командор Трэйн вышел на сцену и сел на это красивое кресло. Потом обвел всех таким презренным взглядом, что у меня мурашки побежали.

– Я выставляю свою кандидатуру быть опекуном Ирине Игоревне Самарской. Точнее, я собираюсь, стать ей мужем, что само собой отменяет опекунство над ней другими лицами.

По залу прошелся шепоток.

У меня все оборвалось внутри. Как мужем? У меня уже есть Ивар. Я не хочу замуж за командора.

– Вы о своем здоровье позаботьтесь сначала, потом уже за других больных ручайтесь, – выкрикнул все тот же командор Шеход.

– С моим здоровьем все отлично. Доктор Норвал подтвердит. Я вам больше скажу. Она является моей невестой, и мы планировали пожениться в начале следующего месяца. Из-за нападения, и последствий о которых вы знаете, я не мог найти ее. Но когда Норвал Тоулс, пришел на прошлое заседание, и рассказал о девушке потерявшей память, я заподозрил, что это могла быть она, что и подтвердилось.

– Не было никаких оповещений о вашей помолвке, – сказал пожилой мужчина с седыми волосами. Вы должны были сразу оповестить Совет.

– Мы не успели. Первое торжество было назначено на четвертое число, но она пропала первого.

– Почему тогда Вы сразу не заявили на нее права, а хотели, что бы доктор Тоулс стал ее опекуном? – спросил лысый командор.

– Я думаю по понятным причинам. Она не в том состоянии, что бы выходить замуж. Ей нужно прийти в себя после случившегося. Я не хотел давить на нее и ждал, что память к ней вернется.

– Давайте уже посмотрим на Вашу невесту и спросим у нее, – сказал все тот же седой мужчина.

– Как его фамилия? – спросила я у Фило.

– Командор Смарн, – сразу ответил он.

Вот говнюк какой. Что я могу сказать: «Я, конечно, не помню, но, наверное, это правда. Невеста так невеста. Отпустите меня и дайте жить счастливо и рожать детей командору?» и они такие сразу: «Совет да любовь вам», – смешно.

Смотрю, Трэйн сжал зубы так, что желваки заходили ходуном. «Зубы бы поберег, раз сердце не жалко», – подумала я. Он протянул что-то Норвалу, тот подошел, взял из рук, потом прошел к столу с аппаратурой и вставил в разъем, наверное, местную флешку. На экране появилась настоящая Кира. На заднем фоне та самая комната. Я узнала тот момент. Мне это снилось. Я помню, как я что-то долго говорила и была счастлива. Точнее Кира говорила. Вот сейчас и узнаем, что.

– Как ее настоящее имя? – спросил лысый командор.

– Кира Ригли, – ответил Норвал и нажал на кнопку просмотра видео.

Из динамиков зазвучал дивный мелодичный голос. Она кружила по комнате и, смеясь, щебетала, что наконец-то она покинет этот дом и переедет к Дамиану. Несколько раз сказала, как она его сильно любит и ждет не дождётся четвертого числа, когда он оповестит Совет об обретении невесты, и они отпразднуют это в самом дорогом ресторане «Ален Дюкасс». Она так радовалась, что ее первое торжество пройдет в этом ресторане, а через месяц она станет Кирой Трэйн. На этом моменте Норвал снова нажал паузу.

– Вопросов больше нет. Голосуем, – сказал командор Смарн.

– Покажите нам сначала девочку, теперь как оказалось восемнадцатилетнюю девушку, – вдруг сказал тот мужчина с короткой бородкой.

Многие повернули голову к нему. А он не отводил взгляд от экрана, на котором было изображение Киры. Черты лица заострились, и стало видно, что он в этот момент чертовски зол. И тут я вспомнила это лицо. Он мне тоже снился.

– Кто он? – снова спросила я у Фило.

– Командор Вильос, – почему-то шепотом ответил он.

Норвал кивнул и глянул на нас с Фило.

– Поехали, будущая жена командора, – попытался пошутить Фило, но мне шутка совсем не зашла. Душа собиралась вот-вот выйти из тела. Сердце забилось как у кролика. Но сейчас решается мое будущее. Если оно будет зависеть от меня, то нужно держаться и постараться не испортить все. Ведь Норвал и командор Трэйн ради меня все это устроили. Подъезжая к двери, я увидела, двух правоохранителей, точно в такой же форме как у Ивара. «Ивар, прости меня», – подумала я и зажмурила глаза.

Когда Фило вывез меня на сцену, я приоткрыла сначала один глаз, потом второй и осмотрелась. За зеркалом, оказывается, было не так-то и страшно как здесь. На тебя смотрят сверху четырнадцать мужиков с каменными лицами. И что они думают в этот момент, одному Богу известно. Фило остановил кресло рядом с командором Трэйн. Тот встал со своего красивого кресла, и опустился на одно колено передо мной. А у меня в голове замелькали воспоминания Ивара, как он стоял так передо мной. Трэйнпотянулся сначала к моему лицу, затем к моей руке и замер в ожидании. Я как завороженная смотрела ему в глаза, он смотрел на меня, но мысли его были где-то далеко. Я вложила свою ладонь в его. Он поцеловал тыльную сторону ладони и, глядя в глаза спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

– Ххорошо, – слегка заикаясь, ответила я.

Тогда он повернул мою руку и, поцеловав в середину ладони очень тихо попросил:

– Подыграй мне, прошу, – и уткнулся в нее лицом.

Я, понимая, что все на нас смотрят, начинаю улыбаться и, подняв вторую руку, начинаю гладить его по голове. Надеюсь, это не выглядит, словно я кошака наглаживаю? Нервы мои были натянуты как струны на папиной гитаре и грозили мне уйти вскачь, словно шальная императрица. Я боялась, что начну гоготать от абсурдной ситуации, в какую я попала или впаду в кому, и улечу обратно на Землю. Очнулась от того, что подошел Норвал и, потянув за руку командора, принудил его встать и посадил его в кресло. Вот тут я поняла, что не мне тут одной так «слегка не комфортно». Командор был белый как стена. Взгляд был совсем стеклянный. Он, скорее всего уже не мог сам встать, поэтому Норвал помог? Я перевела взгляд на трибуны и громко поздоровалась.

Первый заговорил командор Вильос:

– Доброго дня, Кира. Вы сейчас все слышали и видели, сидя в зеркальной комнате?

От его голоса у меня волосы стали подниматься на голове. Где-то в подсознании у меня забили колокола, оповещающие высшую степень опасности. Кира проснулась? О чем она хочет предупредить? Я кивнула.

– Я вижу, как Вы напуганы. Поверьте, мы все хотим Вам только добра. Поэтому не волнуйтесь и просто скажите, что Вы думаете о данной ситуации и о словах командора Трэйна.

Я решила заканчивать этот бред. Будь что будет:

– Я люблю его. Хоть память мне не вернулась, просмотрев эти записи, я могу точно сказать, что чувства мои искренни. Я думаю, что в спокойной домашней обстановке после свадебной церемонии память вернется. И я благодарна, что он не отказался от меня после того что со мной случилось.

Командор Вильос с такой силой сжал кулак, что, наверное, если бы я была рядом, то услышала скрип кожи его ладони.

– То есть Вы не хотите быть опекаемой доктора Тоулса? – спросил лысый командор.

– Я хочу быть женой командора Трэйна, Дамиана Трэйна, – твердо сказала я и повернула голову посмотреть на моего будущего мужа. Он был неподвижен, смотрел на меня, не моргая. «Господи, он там живой вообще?» – пролетела мысль. Я улыбнулась, пытаясь показать влюбленную улыбку, но побоялась, как бы не вышел оскал контуженого тигра.

Повернула голову и посмотрела на Норвала. Он стоял возле кафедры и улыбался, тогда я поняла, что делаю все правильно.

– А еще я благодарна доктору Норвалу Тоулс, что спас меня и буду еще больше благодарна, если он разрешит долечиться в его больнице.

Вдруг услышала, как кто-то из командоров кулаком ударил по столу. Я посмотрела на Вильоса, но это был не он. По взглядам других, я поняла, что это был тот лысый командор.

– Голосуем, – сказал полный командор, который сидел рядом с командором Вильос.

На панелях стали появляться зеленые огоньки. Лысый нажал красный, еще три, рядом сидящих, его поддержали. Остальные почему, то смотрели на командора Вильоса и ждали его голоса. Он пристально смотрел на меня и хмурил брови. Думал. О чем он думал? Я вспомнила, как во сне он разглядывал мое лицо, точнее Кирино лицо, а ее мама плакала. Кто он ей?

Вдруг он нажал зеленый цвет и остальные следом сразу начали нажимать зеленый. Итог: десять зеленых, четыре красных и один голос командора Трэйна, который можно считать зеленым. В этот момент Лысый вскочил и покинул зал заседаний. Следом вышли его подпевалы. Я вздохнула и посмотрела на Норвала. Он, торжествуя, хлопнул в ладоши и направился к командору Трэйну. Тот, расслабившись, облокотился на спинку стула, закрыл глаза и вытянул ноги.

– Увозите его скорей к себе, иначе нам нужно будет снова собирать Совет, – сказал командор Вильос и резко встав, направился на выход. Фило, стоявший, все это время за моей спиной, побежал в комнату медперсонала и выкатил кресло каталку для Трэйна. Я прыснула в кулак. Жених и невеста на креслах каталках. На свадьбе, надеюсь, на ногах стоять будем? У меня начался нервный смех. Мужчины как-то странно на меня посмотрели, но я остановиться уже не могла. Я закрыла руками лицо и, смеясь, начала плакать. «Привет, кукуха! Ты куда полетела?» – крутилось у меня в голове. Когда Норвал выкатил меня в коридор, я спросила, можно ли мне алкоголя? Норвал смеялся в голос, потом остановился и, поцеловав меня в макушку сказал:

– Ты такая молодец. Но алкоголь нельзя. Я тебе по приезду вкусную настоечку дам. Она и полезная и действие ее на тебя будет не хуже тактана. Спать будешь как младенец.

Что такое тактана я не знала, но начало мне понравилось. Лучше спать, чем буянить. Потому что больше ни о чем я думать не хотела. Как там командор? Что дальше со мной будет? Плевать. Плевать на всё! Вот это откат от нервного срыва!