Яд Лаоха

День 28

Командор Дамиан Трэйн

В Совет я приехал слегка на взводе. После этого странного сна, который обдумывал все утро, я готов был убивать всех причастных к похищению Киры. Попадись мне в коридоре Эгиль, придушил бы, не задумываясь. Только он мог забрать ее, не оставив никаких следов и моя интуиция меня редко подводит. Тиза, издалека увидев мое состояние, близко не подходила, а Тилл, всех желающих со мной поговорить, выпроваживал из приемной. Я загрузил себя работой и немного остыл лишь к обеду. Порадовал Леннс, сообщил, что они нашли вход в лабораторию и сейчас он находится там. Нужно набраться терпения и подождать, когда проведут полную разведку.

Ближе к вечеру я решил зайти к Вильосу и узнать про его интерес к Кире. Не стал предупреждать его помощника о визите, чтобы он не смог подготовиться к моему приходу, но его не оказалось в кабинете. Его новый помощник сказал, что не знает, где командор, так как он, выходя час назад, не дал никаких распоряжений. Тогда я попросил парня не говорить ему обо мне и посмотрел на табличку с именем. Интересно, прежний его помощник Викор благополучно ли сбежал от него? Нужно у Тизы узнать, вдруг парню нужна помощь. Проходя мимо кабинета Смарна, увидел, как он выходит и кому-то отвечает, что скоро вернется. Увидев меня, он поздоровался и, не закрывая дверь, спросил:

– Вы ко мне, командор Трэйн?

Я заглянул внутрь и увидел Эгиля, вольготно развалившегося в кресле.

– Почти, – ответил я и шагнул внутрь.

На диване сидели Райд с Шеходом. Не удивительно.

– Дамиан! Что-то случилось? Есть новости по поиску твоей невесты? – спросил Райд.

Я посмотрел на Эгиля, на его ухмыляющуюся рожу и еле сдержался, чтобы не сказать ничего лишнего.

– Нет, Горст, пока тишина. Мне нужен Вильос, не знаете случайно, где он?

– Наверное, у своей шханавы, – вдруг сказал Шеход. Хотя нет, я вспомнил, он сегодня утром был здесь.

Я вопросительно посмотрел на Шехода.

– Ты что не знаешь, что он каждую неделю мотается к какой-то девке? Его жена ведь такая жирная, не удивительно, что он с ней не живет.

– Вижу, ты про всех все знаешь? Что скажешь обо мне? – закипая, спросил я у него.

– Зибор, заткнись, – вдруг сказал Эгиль. – Командор Трэйн, мы не знаем, где командор Вильос.

А потом я слышал его слова, словно под водой, видимо мой гнев был готов вырваться в любую секунду, и затмил мой разум. Эгиль наигранно сокрушался потере моей невесты и несколько раз обмолвился, что какой эксклюзивный подопытный материал украли. Уж он бы нашел ему применение. Говорил это и причмокивал губами. У меня чесались руки разбить эту рожу в кровь. Я сжал кулак и сделал шаг к нему с желанием ударить, но его спасло только то, что он был не один. Райд, увидев это, вывел меня в коридор и пыталсяуспокоить, тогда я оттолкнул его и быстрым шагом вернулся в свой кабинет. Придя к себе, я понял, что Райд вовремя меня увел, ведь весь мой самоконтроль полетел к шхановой матери.

Майор Ивар Леннс

Утром капитан Колек нашел в стене одного из кабинетов замаскированную дверь. Поставил жучок с прослушкой и камеру с датчиком на движение. Ближе к обеду сработал датчик. На видео было видно, как из двери вышли два человека в комбинезонах. В руках несли по медицинскому ящику. Прошли через коридор, завернули в подсобку и вошли в другую дверь, которую ребята не обнаружили бы при всем желании. Она была спрятана за стеллажом с коробками. Капитан Сибор, которого добавили в помощь Колеку, проследил за ними через портативные камеры, замаскированные в коридорах. Удивительно, что стационарных камер не было. Настолько были уверены, что их тут не найдут или была другая причина? А далее было принято решение, начинать операцию по проникновению в лабораторию и задержанию всех кто был внутри. О чем и сообщили в штаб, а я сразу позвонил Трэйну. Осталось согласовать действия и дать приказ о начале операции.

Сония. 5043 г.

На Кирин день рождения были приглашены дети из детского учреждения, в который она ходила. Сония, естественно, не подала вида, что что-то не так в их семье. Была радушной хозяйкой и придерживалась ранее придуманной истории для местных жителей. Она была вдовой и, конечно же, то, что она любовница командора никто не знал. Проживали они на другом конце города, вдали от всех ее знакомых, так что встретить их, например, в ближайшем магазине вероятность была очень низкая. Сония и на этот случай придумала, что рассказать при случайной встрече. Кира уже привыкла, что здесь маму все называют другим именем, ведь Вен ее называла Сента, а тут мама Сония, но почему так никогда не спрашивала. А когда в детском учреждении учительница назвала Киру не по имени, она очень удивилась и, придя домой сразу спросила у матери:

– Мам, а почему меня сегодня учительница странно назвала?

– Просто мы теперь в другой стране живем. Ты заметила, что другие дети не знают кантайского языка? Там меня звали Сента Вайс, а тебя Кира Вайс, а тут фамилия у нас Ригли.

– А почему у меня имя такое же осталось? Я тоже хочу себе другое имя! Можно что бы меня называли Лунд, как мою подружку? А папу тут как зовут?

– Торк, милая, папу зовут Торк Ригли, – сказав это, она обняла дочь и запрокинула голову, посмотрев на потолок, что бы придержать скопившиеся слезы. Хоть и прошло уже столько времени, но она не могла смириться с тем, что его больше нет.

Однажды вечером Вильос пришел раньше, и Сония не успела его встретить, она была в домашней библиотеке, выбирала книжку для Киры. Дочь очень любила, когда Сония ей читала разные сказки и все время просила новые. Кира и сама уже могла читать, но слушать истории в мамином исполнении ей нравилось больше. Так вот когда Сония зашла в детскую комнату, то застыла в дверях, увидев, как Вильос держит Киру за подбородок. Вертит ее голову в разные стороны, разглядывая. Он никогда так близко не подходил к ребенку. Сония замерла затаив дыхание. Вильос не обращая внимания на вошедшую Сонию, продолжал разглядывать ребенка, а затем, видимо что-то увидел и встал. Резко повернувшись к Сонии, он сказал:

– Почему ты мне сразу не сказала, что Кира моя дочь?

– Она не твоя дочь. Она только моя, – воскликнула Сония.

– Не лги мне, – закричал Вильос.

Кира мгновенно залезла в шкаф, она помнила, какой дядя Грэг страшный в гневе.

– Кира дочь моего мужа, а ты к ней не имеешь никакого отношения, – так же в ответ крикнула Сония.

– Ты лгунья, моя сладкая. Но мне нравится, как ты кричишь, – ласково сказал он.

– Не смей ее трогать, и я не дам тебе сделать тест на отцовство. Она не твоя, – продолжала кричать она.

– Да тут не нужен тест, сладкая. У нее мое родимое пятно.

– Нет никакого пятна.

– Возле уха у нее пятно в виде галочки. У моего отца и у меня точно такое же на подбородке. Хочешь, сбрею бороду и покажу тебе? – улыбаясь, спросил он.

Сония хватала воздух ртом и не могла вдохнуть. Больше всего на свете она не хотела, чтобы он знал об этом. Схватилась за дверную ручку и, облокотившись на нее, вывалилась из комнаты, сильно ударяясь локтем об пол. Вильос шагнул следом и поднял ее, дернув за вторую руку. Прижал к себе и поцеловал в макушку.

– Ты меня порадовала. Выбирай подарок.

– Я… я не хочу жить в этом доме, – переведя дыхание, ответила она.

– Хорошо, я куплю нам другой, выбирай район.

– Не нам, а мне с Кирой.

– Нет. Ты будешь спать со мной, и я теперь хочу видеть свою дочь.

– Днем ты все равно в Совете. Я буду приезжать сюда к ужину. А с Кирой будешь видеться на выходных. Люди стали подозревать, что ты здесь живешь со мной. Тебе ведь не нужно, что бы все узнали?

– Я тебя никогда не отпущу, – прошептал он ей на ухо и прикусил мочку.

– Меня душит этот дом. Я никуда не денусь, – прошептала она в ответ.

– Я подумаю. Кира выходи! – вдруг громко сказал он.

Дверь шкафа не открылась, тогда Сония освободилась от объятий и отправилась вызволять дочь. Кира сидела, уткнувшись в колени лицом, зажав уши руками. Сония встала на колени и обняла ее. Девочка уткнулась матери в район груди, шмыгая носом прошептала:

– Мамочка давай уедем домой. Там нас ждет папа.

Сония испугавшись, что Вильос слышал это и может разозлиться, прижала ее к себе и зашептала:

– Тише, солнышко.

– Я твой папа, Кира, – надменно сказал он.

– Нет, мой папа любит маму, он никогда ее не бил и…

Она что-то еще хотела сказать, но Сония зажала ей рот ладонью и прижала к себе еще сильнее, сама сжалась, закрывая дочь от него. Сердце заходилось в бешеном ритме. Она была уже готова ко всему, но не к тому, что Вильос ушел, громко хлопнув дверью. Тогда она ослабила хватку, обернулась, убедиться, что он ушел, и серьезно посмотрев на дочь, сказала:

– Нам нельзя его злить. Я пытаюсь с ним договориться, что бы он нас с тобой отпустил. Мы сами не можем уйти отсюда. Ты ведь уже большая и должна понимать, что он не просто так дарит тебе подарки.

– Мне не нужны его подарки, – серьезно ответила Кира. – Я хочу домой к Вен и папе. Почему он сказал, что он мой папа? Это ведь неправда. Он злой. Давай уйдем отсюда, – громко сказала она и заревела в голос.

Сония продолжала обнимать рыдающую дочь и еле сдерживалась. Вот вроде бы все успокоилось, и Кира перестала его бояться. Неужели сейчас все начнется сначала? Но Кира наревевшись, поняла, что мать не уйдет сейчас из комнаты, а побудет с ней, быстро вытерла слезы и попросила почитать книжку, которую принесла Сония.

Ужин прошел в полном молчании, и после как всегда Киру увела Бруна, а Сония отправилась в комнату пыток. Как она называла ту спальню. Вильос и там был молчалив, и лишь засыпая, она услышала, как он сказал:

– Я хочу, что бы наедине она называла меня отцом.

Утром, когда Вильос вышел из дома, Сония зашла в комнату к дочери и удивилась. Все игрушки были собраны в кучу и лежали возле двери. На ней было то платье, в котором они прилетели, а в руках ее медведь с зашитым боком. Увидев мать, Кира сказала:

– Я готова, поехали.

Сония потеряла дар речи. Она не знала что ответить. Потом подошла, села на корточки и сказала:

– Ты выросла из этого платья, смотри, оно тебе стало маленькое, как ты влезла в него? Давай переоденемся?

– Нет. Его папа купил. Я не надену дядины подарки.

– Хорошо. У меня есть немного денег, что привезла с собой, пойдем, купим тебе новую одежду. Но в магазине тебя засмеют в этом. На часик наденешь пока другое?

Кира кивнула и начала переодеваться.

Вечером охрана доложила Вильосу об их поездке в магазин. За ужином он впервые обратился к Кире, спросив, что она себе купила.

– Одежду, – ответила она.

– Ты снова выросла? Сказала бы мне. Я куплю тебе, все что захочешь.

– Мне от Вас ничего не нужно. Можете забрать свои подарки.

Вильос нахмурился, а у Сонии душа в пятки ушла. Она выразительно посмотрела на дочь, но та демонстративно отодвинула тарелку и, встав со стула, пошла к себе в комнату. Бруна отправилась следом.

– Точно моя, – хмыкнув, сказал он и, улыбаясь, продолжил есть.

Всю неделю он приходил домой в хорошем настроении. На ужине разговаривал с Кирой. Интересовался, как она провела день, но когда просил ее называть его отцом, Кира убегала в комнату. Однажды он пришел не в духе и перед ужином решил зайти в ее комнату. Увидев одежду и игрушки возле входа, он спросил, что это значит. И когда Кира ответила, он в гневе шибанул дверь, так что она, повисла на одной петле. Кира залезла в шкаф, а Бруна «слилась» со шторами возле окна. Сония выбежала из гостиной на шум, и попала на глаза взбешенному Вильосу. Увидев ее, он схватил ее поперек талии и потащил в спальню, вымещать гнев.

Наутро он раскаивался и снова обещал подарки. Тогда Сония напомнила ему про дом, и добавила, что она поговорит с Кирой и постарается все объяснить.

Вечером того же дня он дал ей ключи от нового дома. Переехав, Сония вдохнула полной грудью. Кира скакала от радости во дворе, таская с собой милона. Ральф был так же приставлен к Кире, а Эгон приглядывал за Сонией. Мужчины жили на первом этаже, а Бруну поселили по соседству с Кирой на втором. От Лоре и Зензи Сония отказалась, сказала, что сама справится, тем более Бруна тоже умела вкусно готовить. Дом был большой и уютный. Сония занялась обустройством и целыми днями они с Кирой были в магазинах и заботах. К вечеру, когда она приезжала к Вильосу поужинав, ублажала его взор своим присутствием до ночи, а потом падала на кровать и засыпала. Он, видя ее такой сначала злился, что она уматывает себя за день и ночью быстро засыпает, но послушав отчеты ее охраны, успокоился. По их рассказам она была счастлива. На выходные Сония привезла Киру. Она ее долго подготавливала к этой встрече. Объясняла, что они будут жить в новом доме, если будут обе хорошо себя вести. Она попросила дочь не грубить дяде Грэгу и называть его отцом как он просит, но Кира кривилась и просила не брать ее с собой. Сония вздыхала и начинала снова объяснять, что это было одно из условий проживания в новом доме. Через пару недель на приеме у доктора Гирша Сония узнала, что Вильос интересовался, почему Сония не может до сих пор забеременеть и просил провести дополнительное обследование. На что доктор ему ответил, замысловатыми терминами, что такое бывает у женщин. И вообще может быть что угодно. Сбой в организме из-за стресса или по ошибке докторов, что принимали ее преждевременные роды. Обещал сделать все возможное, чтобы произошло оплодотворение. Сония вздохнула и спросила:

– Сколько времени мы можем его обманывать?

– Пока я не умру, – серьезно сказал доктор. – А еще можно сымитировать твою беременность, и потом сказать, что произошел выкидыш и после этого ты не сможешь иметь детей. У него больше никогда не возникнет мысли подвергать тебя проверкам. Я подготовлю все в лучшем виде.

– Рискованно. Я боюсь, – ответила Сония.

– Ну, думай, время есть. Когда нужно будет, я просто дам тебе препарат, который отсрочит твои женские дни. И он поверит.

Уходя, Сония решила не испытывать судьбу. Неизвестно, что лучше быть избитой за умолчание правды или за преднамеренный обман. Кира на выходных была хорошей девочкой. Вежливо разговаривала с дядей Грэгом. Когда он очередной раз попросил называть его отцом. Кира поджала губы, опустила голову и заревела, но с места не сдвинулась. У Сонии разрывалось сердце от слез дочери. Она сама вспоминала Торка, но спросить где могли закопать его тело она не решалась. Через пару недель, когда Вильос обнимая Сонию, лежа в кровати, случайно оговорился, что Торк жив, и он держит его в том подвале, где была Сония почти семь лет назад. У нее случился нервный срыв. Она вскочила с кровати, начала кричать на Вильоса, что он не имеет права так распоряжаться жизнями людей. Он пытался ее успокоить, но она уже не могла остановиться, кидала в него все, что попадало под руку, опрокинула столик и размахивала стулом. Кричала, как она его ненавидит и Кира никогда не назовет его отцом, Вильос пытался ее схватить, но она вырывалась из захватов, ринулась к двери, но озверевший к тому моменту Вильос не рассчитал силу и ударил ее наотмашь, падая, она ударилась головой и потеряла сознание. Когда прибыл доктор Гирш, просканировал ее и решил осуществить свой план. Он сказал, что ее срочно нужно везти в больницу, так как сканер показывает беременность три недели. Вильос был шокирован новостью. Его рациональный ум отказывался верить, но на эмоциях он не распознал лжи доктора. В палату его пустили только на следующий день. Доктор расписал все так, что было не придраться. В итоге Вильос был виноват, а ее слабый организм не выдержал такого стресса и что бы спасти женщину, была проведена операция, в результате которой она больше не сможет иметь детей. Вильос поверил всему. Он долго стоял у кровати Сонии и просил прощения. Сония не показывая вида, радовалась, что все удачно сложилось. Через неделю все встало на свои места. Он вел себя, словно ничего не было, но заботился о ее здоровье и просто спал с ней в обнимку. В своем доме она навела порядок и добралась до придомовой территории. Возле крыльца высадила цветы, и каждый день с ними возилась. Стоя на коленях, она пропалывала сорняки. Кира бегала рядом. Вдруг перед домом остановился авто и оттуда вышли два парня в спортивных костюмах. Эгон сразу же подошел и встал перед Сонией, отгораживая ее от дороги. Кира подбежала и прижалась к матери. Один из них махнул Эгону в приветственном жесте и стал озираться по сторонам, а второй открыл дверь и вытащил чье-то тело, бросил на тротуар, затем они сели в авто и уехали.

Сония сначала не поняла, зачем они выкинули здесь бродягу, встала с колен, сделала два шага вперед и увидела родное лицо.

– Торк, – закричала она и побежала к лежащему мужчине без сознания.