Яд Лаоха

День 16

Командор Дамиан Трэйн

С утра у меня разрывался смарт, звонили все кому не лень. Еще бы, такая новость! Завидный холостяк женится! После десяти первых поздравлений я стал через раз отвечать на звонки. Тиза на почту прислала несколько важных дел, а с остальными сама разобралась, сообщив только, что приедет к обеду подписать некоторые бумаги. Позвонил Мэт и удивил, тем, что тот тип, который навещает мать Киры оказался командор Вильос. Он после заседания сразу туда направился и вернулся в город только на следующий день, поздно вечером. Вот это новость! Нужно будет узнать, что связывает его с моей будущей тещей. И вообще, в каком она там состоянии? Хочется самому туда слетать и посмотреть на нее. Кстати после свадебной церемонии можно и наведаться… Свадебная церемония… Кира... Как мне теперь с ней быть? Хорошо, что успел Леннса отослать на неопределенный срок подальше от нее. Мои размышления прервала Герти, принесла завтрак и, расставляя на столике посуду, сказала:

– Если что-то понадобится, то можете нажать кнопку вызова и придет дежурная медсестра Вилда. Доктор Тоулс навестит Вас в одиннадцать часов. А у меня смена заканчивается через пятнадцать минут, так что прощаюсь с Вами до завтра.

Улыбнулась и направилась на выход. Полежав еще немного, резким движением откинул одеяло и встал. Давненько я так не высыпался. Хорошо, что Ингрид послушалась и не приехала с утра пораньше. Приняв душ, и по совету доктора, решил притвориться больным, я надел больничную одежду. Хлопковые брюки и рубашку с коротким рукавом бледно-голубого цвета. Позавтракав сел в кресло и занялся разбором писем на почте. В одиннадцать пришел Норвал. Поздоровавшись, он сел в кресло напротив меня и спросил прямо в лоб:

– Ты любишь Киру?

– Люблю, – твердо ответил я.

– Я не знаю, какая она была раньше, но догадываюсь, что она теперь совсем другая. Не только внешность меняется, но и за эти пятнадцать дней, что я с ней знаком я вижу изменения характера. Она не та девочка, что была когда-то для тебя. Сможешь ли ты принять ее такой?

– Смогу. Я теперь никогда не оставлю ее одну, что бы она не сделала. Я за эти дни переосмыслил всю свою жизнь и готов меняться вместе с ней.

– Хорошо говоришь. Тебе будет очень трудно, она не хочет тебя видеть. Я был у нее только что. Она боится быть твоей женой.

– Быть женой? А не меня?

– Тебя она точно больше не боится. Она влюблена в майора Леннса, – сказав это, он посмотрел мне в глаза.

– Я догадывался, – со вздохом ответил я.

– Леннс не знает подробностей заседания и о ваших прежних отношениях. Он думает, что это фиктивное оглашение и до свадебной церемонии не дойдет, так что тебя как реального соперника не воспринимает. Кира ему ничего не говорила, поэтому она плачет и не хочет тебя видеть. Я не знаю, как Вам обоим помочь в этой ситуации.

– Спасибо. Я Вас понял.

Доктор встал с кресла, вытащил из кармана портативный сканер, провел вдоль моего тела. Удовлетворенно кивнул и, выходя из палаты сказал:

– Я устрою вам случайную встречу сегодня. В восемь вечера в парке возле входа в мою «беседку». Не напортачь.

– Спасибо, – задумавшись, сказал я уже закрытой двери.

Ирина Игоревна Самарская (Кира Ригли)

Проведя весь день в депрессивном отупении, ночью не могла уснуть. Посмотрела несколько фильмов, настроение улучшилось, но ближе к утру разболелась голова. Заметила, что на теле появились темные пятна. Провела эксперимент: слегка ущипнула руку, и через пару минут на ней появился синяк. Ну всё, кончилась моя суперспособность быстрого заживления. Черный след от браслета не изменился. Надо быть теперь аккуратней.

Уснув утром я не слышала как приходила Минна. Проснулась от того, что пришел Норвал. Он из коридора громко спросил, где я? И, когда я ответила, он зашел в комнату. Сел на край кровати и погладил меня по голове. Потом достал сканер и поводил надо мной. Нахмурил брови и спросил:

– Как ты себя чувствуешь? Глаза красные, ты во сколько спать легла?

– Утром. Голова болела, но сейчас ничего не болит, даже желудок. Смотрите! – Я вытащила руку и показала синяки на ней. Потом надавила пальцем на предплечье и показала синяк от щипка. Доктор нахмурился еще сильнее.

– Я сегодня буду очень сильно занят после обеда, а ближе к шести освобожусь. Составишь мне компанию в лаборатории?

– Конечно. А мне сегодня в парке погулять можно?

– Посмотрим на результаты твоих анализов.

Пока он это говорил на том месте, где я надавила пальцем, появилось черное пятно. Норвал попросил так больше не делать. Не известно, что будет потом, вдруг навсегда останется и, опять погладив по голове, встал с кровати.

– Вставай, а то Минна волнуется. Как тебе она? Устраивает, нет нареканий?

– Конечно, а что за вопрос?

– Ну, она ведь кантайка. Они очень странные.

– Так почему же Вы ее взяли на работу и ко мне приставили? Проверяли опять что-то? Она хорошая, спасибо за нее.

Доктор, хмыкнув, пошел на выход.

Приняв душ и позавтракав, я развалилась на диване и взяла смарт. От Ивара сообщений нет. Повертела его в руках и записала голосовое сообщение, что соскучилась по нему. Потом включила телевизор и зависла на какой-то юмористической программе. Вскоре пришла Минна, и мы сели с ней заниматься грамматикой. Потом вместе приготовили обед и, продолжая болтать о всяких глупостях, не заметили, как настало время ее учебы.

Оказывается, каждому сотруднику предоставляется время на дополнительное обучение в стенах больницы. Младший медперсонал стажируется у опытных докторов, и меняются между собой в отделениях. Например, Минна сегодня идет в хирургическое отделение, а завтра в гинекологическое. Помимо этого приглашенные профессора из медицинской академии приходят и читают лекции. И это все бесплатно для них. Ай да Норвал! Золотой человек.

Когда Минна убежала на учебу, я собиралась пойти вздремнуть. Четыре часа моего утреннего сна явно не хватило, что бы чувствовать себя хорошо. И только я легла в кровать, как услышала, как кто-то стучится в дверь.

– Кого принесло там? – со вздохом прошептала я. Поднялась, накинула халат, и пошла, открывать дверь.

– Доброго дня, Ира! – воскликнула Ринд и, не дождавшись разрешения войти, отодвинула меня, зашла в коридор, скинула балетки и прямиком направилась на диван. Удобно разместившись, словно была у себя дома, она подогнула ноги и уставилась в выключенный экран телевизора.

– К тебе просто так не попадешь. Твоя кантайка как цепная сотака. Давай ее на другую поменяем?

– Не надо никого менять, меня все устраивает. Что ты хотела? Я собиралась немного поспать, – довольно грубо сказала я, после услышанного про Минну, но Ринд сделала вид, что не слышала. Потянулась к пульту и, включив телевизор, начала щелкать каналы. Я села на диван и выразительно посмотрела на нее.

– Я немного обижена на тебя, – вдруг заявила она.

– Почему? – от удивления только и смогла спросить я.

– Как ты появилась, дядя стал мало времени мне уделять. Он либо с тобой, либо в лаборатории. И вообще, что в тебе такого особенного? Почему тебя все так оберегают? Носятся как с принцессой? Я тоже хочу, что бы меня охраняли!

Я смотрела на нее как на умалишенную. Господи, какой она всё-таки ребенок. Избалованный, капризный ребенок. Вот о чем мне с ней разговаривать? Просто выгнать, не получится, она нажалуется Каспее, а та вдруг тоже недалекого ума окажется. При первой встрече они обе были веселыми хохотушками, а глядя сейчас на Ринд понимаешь, что с такими лучше вообще не иметь дело. Я попыталась сменить ее гнев на милость. Сказала, что скоро вылечусь и уеду, а она снова станет местной принцессой и дядя будет ей уделять все свое внимание. О чудо! Подействовало. Она выключила телевизор и с улыбкой посмотрела на меня.

– Я ж давно хотела тебе рассказать. Я, наверное, скоро замуж выйду. И мне придется уехать отсюда.

– Замуж? За кого? – искренне удивилась я.

– Как за кого? Я же тебе рассказывала, что ходила на свидание с Иваром! Он ведь несколько раз ко мне приходил и даже подарил цветы, вот смотри, – она вытащила смарт из кармана и включила экран. Там на заставке было ее счастливое лицо с растерянным лицом Ивара и красные бутоны роз.

– А что это за цветы? Как называются и как пахнут? – спросила я.

– Росарии. Ты что? Их все знают! Они означают, что тебя очень сильно любят и хотят прожить всю жизнь с тобой. Это ведь знак, что Ивар скоро позовет меня замуж. А аромат у них очень сладкий как любовь дарителя, – мечтательно произнесла она.

– А когда это было? – нахмурив лоб, спросила я.

– В третейник. Он как увидел меня, встал на колено и подарил. Прямо перед лифтом. Потом мы пообедали в моем любимом кафе, и он обещал сводить меня в ресторан, но в тот день он был очень занят. По работе сюда приехал, а вчера он уехал в командировку. Обещал привезти подарок.

– А когда он тебе сказал про командировку?

– Да какая разница, главное, что он думает обо мне. А что ты про моего жениха все расспрашиваешь? У тебя ведь есть командор, вот им и интересуйся.

– Откуда ты знаешь про командора?

– Дядя сказал. Да и все теперь знают, что ты Кира Ригли и будущая жена командора Трэйна. Ой, я все забываю, что ты память потеряла. Вот почему у меня все спрашиваешь! Ладно, пошла я. Зови, если нужно будет по магазинам сходить, – сказав это, она соскочила с дивана и ушла, хлопнув дверью.

В третейник… а сегодня шестица. Это накануне заседания. Точно! Когда Ивар пришел ко мне, он сладко пах и говорил, что был в цветочном, по работе. Так вот какая работа у него. В кафе с Ринд обедал. А сказал мне, что у друга был. Я пошла за смартом. Включила, но сообщение мое так и не было прослушано.

Вот только выйди на связь, узнаешь, как другим цветы дарить обозначающие, что любишь, а мне благодарность за незабываемую ночь. Да и как он мог быть с Ринд? Ему что совсем нет разницы, кто перед ним, лишь бы женского пола? Или решил себе запасную держать? Зачем ему больная я? Вдруг я скоро умру от этого яда, а у него уже есть неплохой вариант с таким хорошим приданным в виде больницы. Я нужна ему, пока на своих ногах хожу, а потом как Вадим? «Прости, моя девушка беременна…» Ненавижу!

Разозлило меня это неимоверно. Всю сонливость как рукой сняло. Пока я стояла как вкопанная и костерила Ивара, мои ноги заклинило и при попытке сделать шаг, нога просто не сдвинулась с места, и я солдатиком полетела вперед, выставив руки. Что бы смягчить удар, я попыталась заваливаться набок, но шарахнулась сначала ладонью, затем завалилась на локоть и уж потом опустилась на плечо. Во второй руке так и держала смарт. Когда я перевернулась на спину, посмотрела на него и вздохнула. Треснул экран. Замечательно. Браслет сломала, телефон разбила. Это знак, что мне не нужны его подарки? Бросила телефон на диван и потерла ушибленную руку. Она моментально начала чернеть. Ну, супер! Полежала бревнышком на полу, успокоилась. В таком виде и нашел меня Норвал. Я не стала ему рассказывать причину моего падения, и про Ринд тем более, а сказала, что просто мало сегодня спала и случайно запнувшись, упала. Он покачал головой, осмотрел мою ушибленную руку и помог подняться. По дороге к его «беседке» мы оба молчали. В лаборатории после череды анализов и измерений я уснула в кресле. Мне приснился Ивар, который шел под ручку с Ринд и улыбался. Проснулась я с настроением убивать.

Выпрямив спину, села ровно и посмотрела на Норвала, он стоял у стола с пробирками и что-то в них разглядывал. Потом, заметив мое движение, повернулся, посмотрел на мое лицо и застыл на пару секунд.

– Что там? Что с моими анализами? Я хоть человек еще? Или мутант с двумя головами?

– С одной пока. Ты слышишь свой голос?

– Не поняла вопроса…

– У тебя сейчас голос совершенно другой. Как будто ты песни горланила и надсадила горло. Глаза серые. Взгляд злой. Что тебе снилось?

– Ивар, – честно ответила я.

– И что он делал? Хотя нет, не говори, посиди, пожалуйста, еще немного, я кровь возьму.

Норвал подошел ко мне со шприцем, а я подняла на него взгляд, тогда он замер и тихо сказал:

– Если не хочешь, то не надо, а то твой взгляд меня пугает. Если бы я выходил из лаборатории и, вернувшись, увидел тебя такой, то решил бы, что тебя подменили. Ты меняешься на глазах. Форма лица стала более вытянутой и губы тоньше.

Я закрыла глаза и, облокотившись на спинку кресла, вытянула руку:

– Берите кровь, пожалуйста, – прошептала я.

Ёкарный бабай. Я становлюсь собой. У меня был грубый голос настолько, что в школе на уроках музыки Лариса Петровна просила меня петь с мальчиками, чтобы не выделяться среди девичьих голосов. Не хочу. Не хочу свое прежнее тело. Всегда стеснялась его. Ненавижу свой высокий рост и худые конечности. Свой серенький мышиный хвост на голове и сороковой размер ноги. Пока я впадала в отчаянье, не заметила, как Норвал взял кровь и вытер со щеки покатившуюся слезу.

– Что случилось? Тебе больно?

– Душе больно. Как прекратить эти изменения? Изобретите стабилизатор какой-нибудь. Я не хочу меняться.

– Здорово ты придумала про стабилизатор. Надо подумать. Пойдем, пока погуляем по парку.

– Не хочу. Хочу лечь под одеяло и чтобы никто меня не видел.

Доктор вздохнул.

– Пожалуйста, пойдем. Посидим у фонтана. Сейчас вечер и людей должно быть немного. Обычно их к восьми по палатам разводят на вечерние процедуры.

Когда мы вышли из лаборатории, доктор нажал в углу рамы картины свою потаённую кнопку, и дверь в стене стала закрываться. С задумчивым видом он достал смарт и начал писать, наверное, сообщение или может заметки какие делал, а я подошла к зеркалу и уставилась на свое отражение. Была новая я и не я. Глаза были точно мои прежние серые, но остальное было не так плохо, как я себе приставила. Провела пальцем по нижней губе и неожиданно даже для себя, хлопнула ладошками по щекам.

– Ай, блин, вот дура, – зашипела я. – Сейчас ведь щеки почернеют!

Норвал в это время стоял у двери и смотрел на меня. Не ожидав, от меня такого выкидона, он подскочил ко мне и осторожно взял за руку.

– Что случилось? Зачем ты бьешь себя? Ира, девочка моя, все будет хорошо, ты главное не волнуйся.

– Норвал, простите меня, я не знаю, зачем так сделала, но я в порядке. Пойдемте гулять.

Он, прищурившись, посмотрел на меня и, положив мою руку себе на сгиб локтя повел в парк. Пока шли до фонтана, он опять что-то писал в смарте. Потом посадил на скамью и сел рядом.

– Чего-то настроения нет. У Вас той настоечки, которую мне давали после заседания, случайно в кабинете не осталось?

– Осталась, а что понравилась?

– Очень. Она же лечебная, настроение улучшает… Угостите? Я посижу тут, пока вы ходите. Клянусь, с места не сойду, – жалобным голоском стала его упрашивать.

– Хорошо, я быстро, – действительно как-то быстро он согласился и пошел в сторону беседки.

Как только он скрылся за дверью, я услышала чьи-то шаги, повернув голову, увидела командора Трэйна. «Ну а этому-то что тут надо? К Норвалу пришел?» – со вздохом подумала я и отвернулась, уставившись на дверь беседки. «Быстрее бы доктор вышел!»

– Кира, что ты тут делаешь одна? – спросил командор Трэйн.

– И Вам доброго вечера. Я не одна, Норвал сейчас выйдет.

Трэйн не спрашивая разрешения сел рядом.

– Что у тебя с голосом? Простыла? О Боги, что с лицом? – воскликнул он.

– Не переживайте, никому не скажу, что вы снова меня били, – скривив губы в подобие улыбки ответила я.

– Кира, это не смешно. Что с лицом и руками? Откуда синяки?

– Все в порядке, Норвал сказал, что я мутирую и скоро отрастет новая голова, а старая почернеет и отвалится.

– Кира!

– Да шучу я. Простите, я забыла, что у Вас сердце слабое.

– Что Норвал говорит? Это пройдет или как?

– А что? Жене командора нельзя быть с черными щеками?

– Жене командора можно почти все. Я просто о тебе беспокоюсь.

– А! А я-то подумала, что о себе. Вдруг вы меня стыдиться начнете и не захотите жениться или дома запрете, чтобы не позорила Вас.

– О чем ты говоришь? Я не буду тебя стыдиться, даже если ты вся черная будешь, веришь?

– Нет. Простите, пожалуйста, у меня нет сейчас настроения общаться. Я жду Норвала, а Вы можете идти куда шли. Всего доброго.

– Можно я молча посижу тут?

Я лишь кивнула в ответ. «Господи, что на меня нашло? Я же его сейчас так грубо послала, а он и бровью не повел. Ой, делааа! Скорее бы Норвал пришел. Это меня так понесло, а я ведь еще настоечку даже не пила» – не успев додумать мысль о местной текиле, как сбоку вырос бармен из местного кафетерия, мельком глянув на мое лицо и, наклонившись, предложил мне в стаканчике какао.

– Это мне? – удивилась я.

– Ты же любишь какао? Я заказал его для тебя, – вдруг сказал командор Трэйн.

Какао… Я вспомнила Ивара, а потом сон, где он шел с Ринд. Ух! Я бы на голову ему вылила теперь это какао. Сжалившись над барменом, ведь он так и стоял, согнувшись, взяла этот стакан и посмотрела как парень еще раз поклонившись, пошел обратно к кафетерию. А зачем он кланяется? Тут так положено? Что-то раньше не замечала такого, нужно будет спросить у Норвала. Да где же он? И тут меня осенило. Норвал с Трэйном сговорились. Вот почему Норвал так резво убежал и до сих пор не вернулся, а этот заказал заранее какао. Ну, Норвал. Ну, даёт! Я наклонила голову на бок и посмотрела на Трэйна. Тот сидел, как ни в чем не бывало, и смотрел на меня.

– Сильно щеки черные? И кстати с сегодняшнего дня я не люблю какао, – сказав это, протянула ему стакан.

– Пойдем в кабинет к Норвалу, посмотришь в зеркало. Почему теперь не любишь? А когда любила? Раньше при мне ты его никогда не пила. Ты любила разные соки, – глядя в глаза ответил он, даже не заметив, что я хотела отдать ему это какао.

– А что еще я любила? – тихо спросила я, и поставила стаканчик на скамью.

– Кого…

– Что кого?

– Кого ты любила…

– Ой, не начинайте. Как любила, так и разлюбила.

– Ты мне сейчас очень сильно нравишься, – вдруг улыбнувшись, сказал он.

– Я что Вам раньше никогда не грубила?

– Говорил же, только любила. Что ты сказала Совету на заседании?

– А что, Вы не помните? – прищурив глаз, спросила я и пристально посмотрела на него.

Командор отрицательно мотнул головой и перевел взгляд на мои щеки в ожидании ответа.

– Я сказала, что беременна и мне срочно нужно замуж, пока живота не видно.

– Ну, так, даже лучше, завтра я забираю тебя домой, и объявляем дату свадебной церемонии.

– Вас ничем не прошибешь! А если ребенок не от Вас?

– А от кого? Майор Леннс? Вы его теперь не скоро увидите, – сказал он это таким высокомерным голосом, и лицо его стало как тогда на заседании. Ишь ты, как мгновенно перешел на «Вы».

– Что? Это Вы его куда-то отправили, что он даже на сообщения не отвечает! – заголосила я.

– У тебя есть смарт? Почему мне Норвал не сообщил? Скажи свой номер.

– Не скажу, – вставая, воскликнула я, и направилась к беседке.

– Кира! – крикнул он, а я ускорилась. Потом услышала, что он пошел за мной, и тогда я побежала к двери. Отрыв ее я увидела, как Норвал сидел за столом и читал что-то на планшете.

Забежав в кабинет, я захлопнула дверь, но ручку продолжала крепко держать, думая, что Трэйн не будет ломиться следом.

– Норвал, Вы предатель. Дайте мне срочно настойки хлебнуть, или вы меня обманули, и ее нет у Вас? – выпалила я и полетела обратно на выход, так как я крепко держала ручку. Трэйн со всей силы дернул наружу дверь, и я вслед за ней вывалившись, столкнулась с ним в дверном проеме, тихо ойкнув, начала сползать на пол. Трэйн подхватил меня за бока и поставил на ноги.

– Посади ее в кресло, пожалуйста, – вдруг громко сказал Норвал.

Я не стала сопротивляться. Меня как ребенка взяли под мышки, и в три шага доставили на место, сгрузив в кресло возле стола. Я вспомнила, как меня тут тошнило, и от стыда закрыла лицо руками. «Что за день!»

Норвал налил розовой жидкости в стакан и протянул мне. Я молча выпила и опять закрыла лицо руками.

– Что ты ей сказал? – спросил он у Трэйна.

– А почему Вы не спросили у меня, что она мне сказала?

– Ладно, ей восемнадцать лет, но ты…

– Прошу прощения, Норвал. Можно я ее заберу завтра домой?

– Нет! – одновременно вместе с доктором воскликнули мы.

– Я не хочу, что бы мой ребенок рос с таким тираном. Он мне чуть руку не выдернул вместе с дверью, – выпалила я.

– Какой ребенок? Норвал? Она что беременна? Когда успела?

– Кира! О чем ты говоришь? Когда ты волнуешься, твой акцент становится такой сильный, что некоторые слова я просто не понимаю. Или ты снова слова выдумываешь?

– Гипотетический ребенок, Норвал. – обиженно сказала я.

– Нет, она не беременна, – сказал доктор, обращаясь к Трэйну.

– А зачем она на Совете сказала об этом?

– Кира! Что ты ему сказала? – устало потер лоб доктор Тоулс.

– Простите, Норвал. Он меня так бесит, что я не могу с ним нормально общаться. С меня так и лезет, сказать ему какую-нибудь гадость. Отпустите меня домой, прошу.

Норвал как засмеется, а я, насупившись, посмотрела на Трэйна. Он смотрел на меня как на милую зверушку.

– Ты выйдешь за меня замуж? – вдруг сказал он. А Норвал перестал тут же смеяться и внимательно посмотрел на меня.

Я молча встала и пошла на выход. Трэйн стоял как статуя, и не шелохнулся, когда я прошла мимо него. Норвал поспешил за мной следом, и мы молча дошли до квартиры. Я открыла дверь и, обернувшись на доктора прошептала:

– Простите, меня, пожалуйста.

Закрыла дверь, села на корточки и уткнулась лицом себе в колени.

19 лет назад. Лето. Месяц Грозник 5036 г.

За отсутствием часов и окон Сония не могла понять, сколько времени она уже провела в этой комнате и какое сейчас время суток. Выспавшись, она просто лежала, переворачиваясь с бока на бок. В комнате было холодно, и расставаться с одеялом ей совсем не хотелось. Вода давно кончилась. Внутренности пели баллады о еде. Сония встала на кровать и начала заматывать себя простынью разными способами. Провозившись некоторое время она решила оставить как было. Завязала узел над левым плечом и на левом боку. И только собиралась переплести себе косу, как услышала лязг засова. Она мгновенно села у изголовья кровати и натянула одеяло повыше. Когда открылась дверь, Сония пыталась разглядеть что за ней, но там было темно. «Он там, на ощупь замки открывает?» – подумала она, испуганно посмотрев на вошедшего. Вильос держал в руке два пакета, перешагнув порог, он сразу закрыл дверь и, посмотрев на Сонию, сказал:

– Скучала? Я не мог прийти раньше. Сейчас я занят подготовкой назначения на должность командора. Куча бумажной волокиты. Я принес тебе еды и гигиенические принадлежности. Как ты себя чувствуешь?

– Плохо.

– Тошнит?

Сония решила преувеличить свое состояние, в надежде, что он сжалится и отпустит ее.

– И это тоже. Все болит. И я тут задыхаюсь. Выпустите меня.

– Не могу. Ты и сама все понимаешь. На удивление ты слишком спокойна. Нет никакой истерики. Я ожидал, что угодно только не это. Ты просто еще не осознала, что ты моя. Наверное, ждешь, что за тобой придут? Забудь обо всех. Ты должна думать теперь только обо мне. Встань и встреть меня, как подобает, любимой женщине.

– Что? О чем Вы?

– Ты ведь хочешь есть? Подойди и возьми пакет.

Сония замотала головой из стороны в сторону и уткнулась к себе в колени.

– Я сказал, подойди, – вдруг крикнул Вильос.

Сония вздрогнула, но голову не подняла.

– Хорошо. Первый раз я тебя прощаю, так как ты не опытная совсем. Но впредь знай, если я сказал что-либо сделать, ты должна сразу же выполнять мои просьбы. А теперь встала и подошла.

Сонию охватил ужас. Она еще сильнее вцепилась в свои колени. Вдруг услышала шорох падающих пакетов и звон разбившегося стекла, а потом звук приближающихся шагов и, не успев поднять голову, взлетела над кроватью. Он схватил ее за плечи и вздернул как пушинку, резким движением поставил ее на пол возле кровати. От страха у Сонии подкосились ноги и она начала оседать. Вильос отобрал у нее одеяло, кинул на кровать и прижал ее к себе. Она уперлась руками ему в грудь и попыталась отстраниться от него, но он держал ее мертвой хваткой.

– Зачем ты нацепила на себя эту тряпку? Сними, сейчас же. Я тебе не разрешаю закрывать свое тело.

– М-м-мне х-холодно, – стуча зубами и заикаясь, прошептала Сония, – хотя в этот момент ее трясло от страха, холода она совсем не чувствовала.

– Я тебя согрею, – с этими словами он рванул на ней ткань и в два рывка он освободил ее от незамысловатого платья. Сония обхватив руками грудь, попыталась сесть на корточки, но он не дал. Прижал к себе и бесцеремонно начал водить руками по всему телу. Задержавшись на ягодицах, он прижал ее сильнее к себе, да так что она почувствовала, чем конкретно он будет ее согревать. Потом шумно вдохнул и оттолкнул ее в сторону кровати, она кулем повалилась на нее, и сразу же схватив одеяло, попыталась в него завернуться. Вильос стремительно раздевался, не сводя с нее глаз. Потом схватил край одеяла и дернул со всей силы. Сонию дернуло вместе с ним. В нескольких местах послышался треск, так как она, вцепившись в одеяло, пыталась оставить его себе. Но при второй попытке оно улетело на пол. Сония отползла к спинкекровати и попыталась найти защиту у подушки, выставив ее перед собой. Вильос молча встал коленом на кровать и отобрал подушку, так же кинув ее на пол.

– Так ты меня еще больше заводишь. С Ригли так же строила из себя недотрогу?

Сония сначала не поняла, причем тут Торк и решила сразу сказать правду. Может от этого ее первый раз будет не такой ужасный как у Линн. Собравшись с силами, заикаясь, она прошептала:

– Он м-м-мой друг, у нас н-небыло н-ничего. У меня вообще не было мужчины.

Вильос замер, потом улыбнулся своей акульей улыбкой и потянулся к ней.

– Тебе ведь уже двадцать два года! Но так даже лучше. Это подарок Богов мне. Они послали мне такую чистую девочку.

С этими словами он схватил ее за ногу и потянул на себя.

– П-пожалуйста, не делайте мне б-больно, – заплакав, прошептала она.

– Больно будет совсем немного, а потом только приятно. Иди ко мне.

Сония лежала на боку лицом к стене, Вильос крепко обхватив ее за талию, прижимался всем телом к ее спине. Слез больше не было. На душе была пустота. То, что он ее не убьет, она знала точно, но за непослушание будет наказывать. И наказания у него не только рукоприкладство, а извращенный секс. То, что он вытворял все это время, это были цветочки, о своих пристрастиях и правилах поведения он рассказал несколько минут назад. Сония прекрасно понимала, что пока он занят со своим назначением, он будет приходить редко, а потом. Что будет потом, она не хотела знать. Нужно выбираться отсюда. Но как? Нужно притвориться, что полюбила этого психопата и потихоньку канючить, что бы отвез в свой дом. Там больше шансов на побег. Эти мысли ей придавали уверенности в себе и отвлекали от боли, которую он причинял ей на протяжении нескольких часов. Болело все, даже горло. Она сорвала голос, когда на последнем заходе он намотал ее волосы на кулак и дернул с такой силой, что она лишилась целого клока на височной зоне.

Сония поняла, что он заснул, так как хватка его немного ослабла, но шевельнутся, она все равно боялась, поэтому продолжала лежать и смотреть в стену. Она не знала, сколько так пролежала, но почувствовав, что затекла рука, попыталась немного поменять положение, как вдруг он проснулся, подмял ее под себя, положил сверху ногу и прижался еще сильнее, обхватил грудь и начал ее мять, потом уткнулся в шею и прошептал:

– Ты такая сладкая. Никому тебя не отдам.

Сония напугавшись, что он опять сейчас полезет на нее, решилась попросить:

– Пустите в туалет, пожалуйста.

Он убрал с нее свои конечности и, поцеловав в плечо, дал разрешение.

Сония подобрала одеяло с пола, зашла в туалет и, прикрыв плотно дверь села на унитаз. Было больно. Щипало так сильно, что она, зажмурившись, закрыла себе рот ладонью, чтобы случайно не вскрикнуть. Просидев некоторое время, она оторвала кусок ткани от той части простыни, что лежала на полу и, смочив холодной водой, начала обтирать себя. Потом ополоснула лицо и села обратно на унитаз, подложив край одеяла под стопы. Выходить и видеть его совсем не хотелось. Поэтому она завернулась поплотнее и прислонилась к стене. В этой тишине и обманчивой безопасности, которую дарила закрытая дверь, она прикрыла глаза и не заметила, как уснула.

Проснулась от непонятного звука, открыла глаза и увидела, что она лежит на кровати. Вильоса в комнате не было, а звук, который ее разбудил, это был звук закрывающейся задвижки. «Ушел», – с облегчением подумала она и села. Поморщившись от боли в промежности, быстро встала и подошла к столику. На нем был только один пакет с гигиеническими принадлежностями. А точнее: зубная паста, мыло и прокладки.

– Он нормальный вообще? Хотя, точно же нет. Где зубная щетка? Пальцем буду зубы чистить? А к чему я буду прокладки лепить? Сразу к матрасу? Хоть бы трусы, какие принес, – осипшим голосом сказала она.

Потом посмотрела на рядом стоящую бутылку с водой и маленький контейнер с картофельным пюре.

– А ложка где? Когда съем руками картошку, буду, есть эти прокладки и водой запивать. Говорил, что не убьет, да я тут сама умру от холода и голода. Или съеденная прокладка не переварится в желудке и застрянет, где-нибудь, перекрыв выход отходам пищеварения. Потом я переполнюсь и взорвусь тут, и тогда точно буду, вся его и никому не сможет отдать. Отскребать же не будет. О Боги, о чем я говорю! И почему я начала вслух сама с собой разговаривать?

Вздохнув, она взяла воду и направилась в кровать.