Якорь для Вирма [≈ По тропам Кромки]

Глава 9. Неожиданные новости (Ярослав)

Неделя не задалась. В понедельник в охранное агентство явилась пожарная инспекция с непомерными требованиями. Вирм злился, вызванивал знакомых, могущих помочь, через что вечером уехал на пьянку и вернулся только во вторник утром. В тот же самый вторник, в обед, к воротам явился какой-то псих, выкативший претензии покруче пожарной инспекции. Вирма обвиняли в неправильном сватовстве, в резких выражениях настаивали, чтобы он отозвал змея, сломавшего какие-то крыши.

Покричали и разбежались. После, за чашкой чая, Вирм клялся, что никаких крыш не ломал. Яр ему поверил — за неимением доказательств.

Среду и четверг скучали — Вирм явно что-то утаивал, разговаривать не желал, только бурчал, что подходящие заказы не подворачиваются.

В пятницу прибыла дражайшая Софья Михайловна. Да не с пустыми руками, привезла два пласта балыка, с порога объявила:

— Выходной! Семейные посиделки. Пиво пьем.

Яр хотел было слинять, чтоб не чувствовать себя третьим лишним, но Сонька пресекла побег — не только его, Надин тоже.

— О делах поболтаем заодно. Тебе, подруга, безалкогольного найдем. Вовчик! Пивцо без градусов есть?

— Нету у меня ни пивца без градусов, ни резиновой бабы.

— Нищеброд, — припечатала Сонька. — Иди в магазин.

Вирм упирался — не хотел выходить под дождь — долго и безуспешно рылся в холодильнике и кухонных шкафчиках, обнаружил два плотно завязанных мешка с мусором, оставленных Фатей возле кладовки, и сдал позицию:

— Ладно, сейчас оденусь, заодно мусор вынесу.

Сонька с Надей увлеченно застилали столик газетами и полиэтиленовыми пакетами, Яра к балыку не подпускали, а Вирм в поход за пивом не позвал. Вот так и сиди с ними в компании.

Прежде Яру казалось, что Сонька с Надей держат дистанцию, с холодком общаются. Ошибся. Может, в каких бабских делах между ними кошка и пробежала, но против Вирма они объединялись в ехидных сиамских близнецов — шпильками тыкали, виртуозно перебрасывая из рук в руки острые предметы.

— Вова! Это что за стыдобище?

— Владимир Петрович! Куда вы в таком виде собрались? Зачем вам шляпа и пальто?

— Там дождь льет, если вы обе не заметили. И он ледяной, я вам доложу. Я на веранду выглядывал, чуть не окочурился.

— Вовчик, дождь-дождем, а на тебя глянешь — глаза вытекают.

— Владимир Петрович, пальто, шляпа, спортивные штаны и шлепки на босу ногу не сочетаются. Вас милиция возле мусорных баков арестует, подумают, что вы пальто украли.

— Как арестуют, так и отпустят. Я документы взял.

— Штаны переоденьте, не позорьтесь!

— Ладно, пусть уже идет, — окинув Вирма взглядом, разрешила Сонька. — А то на два часа переодеваться затеется. Пока пальто в треники не заправляет, никто к нему не прицепится. Тут таких недоумков полно, милиции на всех не хватит. Вовчик, ты помнишь, что купить надо?

— Пиво, водку и хлеба.

— Экономный ты. Не любишь деньги на ветер выбрасывать.

— А то, — согласился Вирм и отбыл в дождь, нагруженный мешками с мусором.

Разговор о деле зашел только через час, когда в гостиной образовался пакет пустых банок, а мебель и шторы пропитались острым запахом рыбы.

— Мне позвонил мэр одной из здешних деревенек, по недоразумению называющейся городом. Четыре улицы — одна из них главная; источник минеральной воды и два мраморных льва.

— Тут львов много, — кивнул Вирм. — Поочти как у нас в Питере.

— Не строй из себя столичного жителя, сам говорил, дальше школы и пятиэтажки ничего не видел.

— Я культурный, у мамы альбомы с репродукциями были, я их рассматривал.

— Знаю я твою культуру, лишь бы водку лакать! Тыщщу раз тебе с Кристинкой предлагали в Париж съездить, на Джоконду посмотреть, а ты?

— Знаю я вашу Джоконду, одни тряпки на уме.

После короткой беззлобной перебранки культурное быдло, знакомое с репродукциями Серова, предложило вернуться к львам.

— Один на месте стоит, а один ожил, — сообщила Сонька. — Бегает по городу, скамейки на центральной улице портит, когда запрыгивает — под весом проламываются. Для тебя идеальный заказ, Вовчик. Позовешь змея, он на него цыкнет. Два хулигана договорятся.

— Загадочная какая-то история, Софочка.

— Вот и разберись с загадкой. И на машине покатаешься, и полетаешь, и мэр заплатит. Чем тебе не развлечение? На дворе осень, вы с Яром в школу не ходите. Значит, надо деньги зарабатывать.

— Уговорила, — согласился Вирм. — Завтра с Яром сгоняем. Вдвоем, не будем больше никого напрягать.

Такого шквала воплей Яр не ожидал. Сонька с Надей заголосили как толпа в бане, обнаружившая под ногами мышь.

— Почему это вдвоем?

— Глянь, снюхались! То зубы скалили, а теперь по рыбалкам и деревням душа в душу. И заботятся друг о друге: «Тебе налить?» «Я еще не допил» «Тогда я освежу».

Яр от обвинений поперхнулся пивом, да так что Вирму ему по спине пришлось стучать — в доказательство Сонькиной теории заботы. Кулак пару раз врезал Яру между лопаток, а потом с грохотом опустился на стол, прерывая Надину речь о безответственности.

— Посмеялись и хватит. Я ваше зубоскальство и нравоучения терпел, потому что вроде как одна семья. И ведь знаю, что в делах нельзя позволять на шею садиться, а позволил. Все свои, Наденька кефир с бодуна поднесет, Софа постельку согреет. Хорошо все начиналось. Без Нади не выезжали, потому что Кристина ни себя, ни меня в отключке защитить не может. Софа сказала: «Вовчик, секс — это приятный бонус, на деловые отношения не повлияет». И что мы имеем? Я еще с докторским фонтаном неладное почуял. Заказ бог знает сколько времени в воздухе болтался, а ты, Софа, не удосужилась план дома к делу приложить, самим на месте вызнавать пришлось, что ради конюшни защита ставилась.

Софья Михайловна прищурилась, подобралась, как кошка перед прыжком.

— Про ожившего льва уже третий день слухи по краю ходят. И у мэра ты задаток взяла, ничего мне не сообщив. Нехорошо это, Софа. Мне не секретарша нужна, которая в трубку ответит: «Да-да, он приедет». Мой телефон половина края знает, могут и напрямую позвонить. Раньше бы ты этот городок наизнанку вывернула, список приезжих добыла, сводку происшествий за последние три месяца подняла, подозрительные случаи отметила. А сейчас — езжай, прокатишься. Я сегодня утром про задаток узнал, призадумался. Брякнул Сене, велел устроить проверку. И узнал массу интересных вещей. Ты, Софа, оказывается, недвижимостью в Швейцарии обзавелась, и на ПМЖ туда уматываешь, ждешь, пока бумаги из посольства придут. А ты...

Вирм перевел взгляд на Надю. Та зарделась, но ответила прямо, не отводя глаз:

— Я еще ничего не решила, Владимир Петрович. Моя подруга давно уже в Венгрию уехала. Замуж вышла, они с мужем додзе в прошлом году открыли. Сейчас дела хорошо идут, она зовет переехать, детишек тренировать. А я не знаю. Здесь сидеть — выше головы не прыгнешь, уезжать — страшно. Я гостевую визу оформила, чтобы на соревнования в Будапешт съездить, осмотреться. Я бы вам все рассказала. Просто пока не о чем было рассказывать.

— В Европу, значит, вас потянуло...

— Там другая жизнь, Вова, — мирно проговорила Софья. — Совсем другая. Если, конечно, с деньгами едешь. С деньгами-то оно везде хорошо, но в Европе спокойнее, чем здесь. Я не только на тебе свои деньги сделала. С комиссионных мне бы на коттедж еще копить и копить. Я на бирже удачно поиграла. И решила — вот он, знак, что пора завязывать.

— Твое право. Мы под венец идти не собирались. И ты, — Вирм снова посмотрел на Надю, — в своем праве. Рыба ищет, где глубже. Езжай. Если деньги на обустройство понадобятся, я тебе дам. Премию получишь за безупречную службу.

— Владимир Петрович! — Надя раскраснелась до болезненных пятен на скулах. — У меня возраст уже... сами знаете, как оно в спорте. Сейчас я еще что-то могу, пояс подтвержу, получу европейский сертификат, по знакомству тренировать пристроюсь. Упущу шанс, и никто меня больше никуда не позовет. Так и буду до старости вам кефир подносить и малолетним джигитам в головы вбивать, что сэнсэю кланяться надо, хоть она и баба.

— Езжайте, девочки, я вас не держу.

В голосе не было разочарования. Оно и понятно — Вирм уже переварил неожиданные открытия.

«Поймал на горячем. Интересно, чего ждал? Что перестанут в прятки играть, скажут правду?»

Яр видел, что даже записная актриса Софья чувствует себя неуютно. Вирм ее переиграл, да еще подловил удачно — в момент посиделок, среди скомканных салфеток, увлекшуюся подначками. Вечеринку можно было считать закончившейся. Но Софья не оставила за Вирмом последнее слово.

— И что теперь? Будешь рядом держать только тех, кого шантажируешь? Чтоб как Яр — ни влево, ни вправо, а то хворца выпущу? Фатиму еще выгони. А то что это она мусор возле кладовки бросает по-семейному.

— И с Фатей попрощаюсь, если мусор возле кладовки каждый вечер оставлять начнет. И с Сеней ухо востро держать буду. Я Яру говорил, что он меня из фирмы не выгонит, а теперь думаю — выгонит, да еще как. Мы со змеем ему для устрашения нужны. А если машины на трассе переворачивать откажемся, получим свой червонец уставного капитала и пойдем прочь. Мне, Софочка, надо пересмотреть отношения с людьми.

— Будешь брать на работу тех, кого шантажировать можно? — повторила она.

— Не знаю еще, — пожал плечами Вирм. — По ходу дела разберемся.

— Мэру что сказать? Льва гонять возьмешься? Или побрезгуешь заказом от отступницы?

— Я с ним завтра сам пообщаюсь. Свои десять процентов получишь, не беспокойся, — после этого Вирм повернулся к Яру. — Поедем в первой половине дня, чтобы информацию собрать. Детали по пути обговорим.

Все зашевелились, словно сигнал «отбой» прозвучал. Надя начала собирать со стола банки и салфетки, Софья понесла балык на кухню. Хмурую тишину разорвал требовательный сигнал домофона. Вирм взглянул на часы, подхватил переговорное устройство, сухо спросил:

— Кого принесло?

— Владимир Петрович, простите за беспокойство, — зачастил голос в трубке, — меня бабушка послала. Она мусор выкинуть забыла, только сейчас вспомнила, весь дом на ноги подняла. Говорит — нельзя оставить, утром вонять будет. Позвольте, я зайду, мешки заберу. Они возле кладовки лежат.

— Я уже выбросил, — ответил Вирм. — Скажи бабушке, пусть спит спокойно. Я за пивом ходил, заодно мусорные баки пополнил. Избавился от лишнего, вонять не будет.

Софья что-то прошипела, явно приняв последнюю фразу на свой счет. Вирм бросил на стол переговорное устройство и весело сказал:

— Ну, вот и выяснили. Тетю Фатю пока можно не увольнять.

К блудному льву собирались-собирались, да так и не собрались. Утром встали не рано. Яр после пива спал как убитый — усадил Надю в такси, и отправился в спальню. А Вирм, похоже, полночи с Софьей то ли прощался, то ли ругался. К полудню выполз в кухню помятый, с синяками под глазами, выслушал Фатины извинения — та все трагедию с мусором пережить не могла — успокоил, попросил сварить кофе покрепче. Под кофе-то и выяснилось, что дело не в Софье.

— Рвется сюда, будто медом намазано. Дважды вылетал, пока я спал. Сегодня ночью круг над каким-то селом совершил. Дома, парники... хотел снизиться, а потом передумал, в отнорок вернулся. Я сразу того шизика в кепке-аэродроме вспомнил. Похоже, он не шизик. А до этого — когда льва оживили. Я сначала думал, что кошмар приснился. Вылетаю в небо, внизу город, вроде бы обычный, редкие фонари, площадь прожекторами освещена. И драка. Спустились — мать моя женщина! — а там какой-то страхолюд огромный, а на него львы кидаются. Змей в драку вписался, получил от страхолюда по морде, присмирел... а потом я проснулся. Первым делом звякнул Сене, попросил ментов напрячь. Новость про льва в утренней сводке была. Кто-то в том городе колдовал. Что хотел, что получил или не получил — непонятно.

— Может, заклятье какое-то сработало? — выдвинул версию Яр. — Как тот фонтан.

— Нет, — покачал головой Вирм. — Фонтаны, дома — все это работа мастеров, прошлые века. Здешние бронзовые орлы и мраморные львы — новодел. Их ставили взамен старых, когда скульптуры нельзя было восстановить даже после нескольких реставраций. В семидесятых годах памятники сменили. В них оберегов нет и быть не может. Это все равно, что мои тапки сейчас оживут и по гостиной забегают.

— А змея ты расспросить не пытался?

— Я ни одной его мысли прочитать не могу. Раньше разговаривали. Он тебе радовался. А сейчас как взбесился. Не знаю, что делать. Его не пристрелишь — пуля не возьмет, даже если рука поднимется. Себе ствол в рот совать? Не могу. Жить хочу.

— И выпускать страшно, и взаперти держать не лучше, — согласился Яр. — Ладно, подождем еще пару деньков. Может он... ну, лапу подвернул, к примеру, и от этого мается.

— Нету у него лап.

— Значит, хвост прищемил.

— Главное, что баб подальше отправим, — невпопад сказал Вирм. — Не надо голову ломать, как выпихнуть. Сами намылились. Очень вовремя.

— А ты и рад был подтолкнуть.

— Так проще.

«Действительно, проще», — мысленно согласился Яр.

После обеда он позвонил Наде. Узнал, что она сегодня покидает город — вечерней электричкой. Напросился проводить, помахать ручкой, и уже в сумерках встретил на привокзальной площади, помог чемоданы из такси выгрузить.

Уселись возле фонтанчика с питьевой водой, подальше от чужих ушей, заговорили о пустяках. Телефоны зазвонили одновременно. Надя свой только доставала из сумки, а Яру Сеня уже в ухо рявкнул:

— Ты где? Надюху не видел?

— Вот она, рядом, на лавке сидит.

— Вы где?

— На вокзале, электричку на Минводы ждем. У Нади утром самолет, ей в аэропорт надо.

— Смотрите там в оба, я сейчас мужиков пришлю, чтоб Надюху проводили.

— Что случилось?

— Соньку украли. Она тоже в аэропорт ехала, тачку взяла, богиня олимпийская, ей же в электричке трястись зазорно. Зажали на трассе, таксисту по зубам, Соньку вытащили, в машину затолкали, и привет. Полчаса назад в офис брякнули, сказали: если Вирм змея не отзовет — голову отрежут и под калитку кинут. Глаз с Надюхи не спускай, понял? Уволилась она или нет, меня не колебет. Наша задача — чтоб девка в Европы улетела в целости и сохранности.

— Так змей же, вроде... — Яр вспомнил рассказы о самовольных вылетах, нахмурился. — А Вирм что говорит?

— Он в отключке, добудиться не можем. Как Надю мужикам на руки передашь, дуй сюда, попинаешь — вдруг разбудишь. Давай, до связи.

— До связи, — машинально ответил Яр.

Надю весть о похищении Соньки расстроила, а рассказ о неизвестном человеке, требующем отозвать змея, заставил три бумажных платка в клочья порвать.

— Владимир Петрович говорил, что после того, как Ирину, его первого якоря, убили, он змея на волю выпускал, позволил людей считать за добычу. Он об этом жалеет. Говорил, что теперь чувствует ответственность, будет держать его в узде, без якоря — никаких полетов. Змей мимо тебя вылетал? Сам?

— Вирм говорил, что вылетал. Не знаю.

Яр увидел Сениных бойцов, маршировавших на вокзал через специальный проход для людей с кардиостимуляторами — мимо рамок, и замахал рукой. Разговоры прекратились сами собой: откровенничать при чужих людях не хотелось.

На прощанье Яр Надю все-таки поцеловал — решился — и попросил известить, когда в Будапеште окажется:

— От одной смс-ки ведь не разоришься?

— Напишу, — пообещала она.

— Тогда до свиданьица, — неловко проговорил Яр. — Если суждено — когда-нибудь свидимся.