Якорь для Вирма [≈ По тропам Кромки]

Глава 10. Штурм (Ярослав)

Как только электричка от перрона отошла, Яр двинулся к дому Вирма. Там-то у него челюсть и отвисла: возле ограды, на обочине проезжей части, на перемешанной с землей газонной траве, стоял БТР.

Охрана на воротах недвусмысленно демонстрировала оружие — кобуры на бедрах. Яра пропустили без лишних вопросов. Идеально подстриженная изгородь пахла соляркой и оружейным маслом. Войной.

Вирм уже очнулся. Может, справился со змеем, может, закрылся от него наглухо. Бегал по дому в бронежилете, как молодой сайгак, Яру буркнул:

— Экипировку на первом этаже в гостиной возьми.

Совещание проводили на веранде. Фатя беззвучно поставила на стол поднос с чайником, чашками и бутербродами, тут же исчезла. Сеня заговорил:

— Повторю общие данные, для тех, кто не в курсе — полезно, для тех, кто уже слышал, будут новые подробности. По уточненным данным Софью Михайловну похитил один из местных фермеров. Фамилия, имя, отчество и прочие данные похитителя установлены, но я буду именовать его кличкой Парник, под которой он широко известен в определенных кругах. Парнику принадлежит село Серая Глина. Вот данные аэрофотосъемки.

На стол легла пачка фотографий: около двух десятков домов-крепостей, по два за оградами, рядом с каждым — ряды парников и теплиц.

— Все жители села — близкие родственники, чужаки на территорию не допускаются, раз в неделю приезжает автолавка с проверенным поставщиком, вот и все контакты с внешним миром. Ну, и урожай вывозят. Понятное дело.

Вирм выхватил одну из фотографий, всмотрелся в дом с сорванной крышей.

— Змей нападал на село дважды. После первого нападения Парник лично навестил Владимира Петровича, но не озвучил обвинений в захвате бизнеса. По косвенным данным змей преследовал его младшую дочь, восемнадцатилетнюю невесту на выданье. Парник решил, что визит змея — сватовство и желание породниться. Сегодня утром его мнение переменилось. Змей разрушил половину теплиц, лишил его товара на продажу, а еще снес вышку сотовой связи на пригорке, отрезав возможность разговоров с внешним миром. Парник, недолго думая, выслал зятьев на захват Софьи Михайловны, и, заполучив ее в руки, потребовал от Владимира Петровича прекратить нападения. Сказал, что бизнес не отдаст и в долю не возьмет, а Софью Михайловну порешит, если еще хоть один парник треснет.

Бойцы и Вирм рассматривали фотографии. Яр тоже подтянул к себе снимок с руинами теплиц.

— Змея Владимир Петрович сейчас не контролирует. Мы не можем рассчитывать на его поддержку, отбивать Софью Михайловну будем своими силами. Вероятность, что мы сможем вернуть ее живой и невредимой, крайне мала, однако вариант штурма села и конкретно дома Парника у нас единственно возможный.

— У нас есть БТР, светошумовые гранаты, гранаты с парализующим газом, шестнадцать автоматов Калашникова, щиты, экипировка и противогазы. Я думаю, справимся, — дополнил Вирм.

На стол лег план села. Заговорили сначала негромко, потом, перебивая друг друга:

— А высота забора какая?

— Колючая проволока везде есть?

— Лестницы надо взять, ворота-то БТР выбьет, но это один проход. Хозяева весь огонь туда сосредоточат. С тыла заходить надо, разбивка на три группы, кто-то да дойдет.

— С пулемета шарахнем и притихнут.

— Пулеметных патронов впритык, — сухо сообщил Сеня. — Здесь не продают, а в других краях искать времени нет. Огневая поддержка так себе, зато фактор устрашения сработает на все сто.

После долгих споров отказались от ночного штурма — местность незнакомая, темнота обороняющимся будет только на руку. Выехали в четыре утра, поделив рации, калаши и патроны. Колонну возглавлял черный автомобиль с мигалкой, следом за ним шел микроавтобус с затемненными окнами и БТР. К селу добрались в предрассветных сумерках. Когда в поле зрения оказались трехэтажные особняки, огороженные высоким глухим забором из кирпича, все оживились. Часть бойцов успела нанести на лица черно-зеленый грим. Яр с Вирмом ограничились балаклавами.

Автомобиль уступил дорогу БТРу. Микроавтобус опустел. Без лишних разговоров разбились на три группы. Яр с Вирмом и троицей бойцов нырнули в проулок, чтобы проникнуть во двор через западную стену.

Сеня, руководивший операцией, скомандовал: «На штурм!» Яр полез по приставной лестнице, следом за бойцом с кусачками. В воздухе витали крики, рык и натужное фырканье мотора БТРа, а из рации доносился сочный мат — видимо, на Сениной стороне возникли какие-то неполадки. С забора стало видно причину ругани. Арендный БТР почти выбил ворота — они болтались на одной петле — и заглох. Вдоволь полюбоваться казусом не удалось. Из окна дома кто-то выпустил автоматную очередь, Яр, Вирм и бойцы соскользнули со стены, прячась в лабиринте тропок между теплицами и прикрываясь двумя щитами на пятерых. Их целью был левый дом. Замерли перед открытым пространством, переругиваясь:

— Ложись, я гранату кину!

— На хрена?

— А дверь как выбивать?

— А если там баб за дверью выставили?

Перебранку заглушила пулеметная очередь из БТРа. Пули разнесли теплицы и курятник. К крикам прибавилось истерическое кудахтанье, по ветру полетели перья. Яр снял выстрелом овчарку, краем глаза заметил движение на другой крыше и обомлел. Поднимающееся солнце высветило знакомый силуэт. Змей, цепляющийся хвостом за печную трубу, расправлял крылья. Вирм увлеченно палил по окну дома, пытаясь попасть в противника. Яр, не веря своим глазам, вытащил монету, тронул, заорал:

— Вирм! Смотри! Сюда, наверх смотри!

— Это не мой змей! — возмущенным воплем ответил Вирм. — Я своего знаю, а этого — первый раз вижу!

Яр пригляделся — Вирмова правда! Змееныш какой-то тощий, золотистый, и крылья радужные как у бабочки с детского рисунка. Вот это поворот!

Обсудить ничего не успели. Змееныш спланировал с крыши, выбил дверь, пополз внутрь дома, сложив крылья и извиваясь всем телом. Группа побежала следом, прикрываясь щитами. Целью золотистого пришельца был подвал. Туда и пришли, сквозь пыль и выстрелы.

— Софа! Софа, ты тут?

— Вовчик? — в ответном крике слились радость и надежда. — Вова, мы связаны! Нас тут двое, еще девочку забрать надо!

— Тут змей чужой! — нащупывая ногой лестницу, сообщил Вирм.

— Это Гулина змейка, ее зовут Галочка, — Софья ошарашила не хуже чем светошумовая граната. — Раньше она людям не показывалась, а теперь как с цепи сорвалась, все время в дом лезет.

— Ох... охренеть, какие ты интересные вещи рассказываешь! — Вирм спустился в подвал, голос стал едва слышен в общем шуме. — А ну-ка! Эй, Гуля, или как там тебя? Не кусайся!

— Пойдем, дурочка! — завопила Софья. — Живо! Пока твой папахен не вернулся и гранатой не угостил! Давай, лезь на лестницу, коза! Там тебя Галочка ждет.

Гулю выгнали наверх пинками и уговорами. Яр ее толком не разглядел: тоненькая тростинка, закутанная с головы до ног, только глаза из-под пухового платка блестят. Черные, точь-в-точь как у змеи Галочки. Галочка к спасенной девице кинулась, обнюхала, подтолкнула мордой к выходу. Пошли все вместе, группой, пытаясь прикрыться двумя щитами на семерых. Получалось плохо.

Во дворе продолжался бой за ворота. БТР завелся, поднатужился, опрокинул створки на асфальт, отпраздновал победу еще одной пулеметной очередью. Зазвенели осколки уцелевшего стекла, зашипела, повалилась под столбы Галочка. Пули сорвали чешую, пробили бок. Закапала змеиная кровь — густая, черная. Гуля завизжала, кинулась к подстреленной змеице. Вирм, державший щит, рухнул как подкошенный, сбивая с ног Софью и Яра.

Исчезли звуки, растаял двор, раскуроченные теплицы. Под ногами захрустела пересохшая глина. Гуля обняла за шею Галочку, рыдая в три ручья. Вирм поднялся на ноги, шагнул навстречу вынырнувшему из неба змею.

— Где мы? — испуганно спросила Софья. — Боже, какой обрыв! Вовчик, не подходи к краю, ни дай Бог поскользнешься! Костей не соберем. Где это мы?

Вокруг расстилался золотой ковер — в мире змея тоже настала осень. Небо хмурилось, линию дальних гор растушевывали свинцовые тучи. Ветер, злой и холодный, швырял в лицо рыжую пыль и сухие листья.

— В отнорке, — буркнул Яр. — Добро пожаловать в змеево жилище.

— Жутко тут, — глядя на затягивающиеся раны Галочки, пробормотала Софья. — Скверное место. Как бы домой, а?

Яр сунул руку в карман, выругался, захлопал по другим карманам, шестым чувством понимая, что поиски безнадежны. Связка ключей и монета, которые ему отдал Вирм в машине, остались где-то в доме или во дворе Парника. Наверное, сунул мимо кармана, когда Галочку разглядывал. Или выронил.

Вирмы пошептались, подошли к Галочке с Гулей. Девицы засмущались — Гуля отвернулась от Вирма, прикрывая лицо платком, Галочка завертелась ужом, не позволяя змею обнюхать свою морду. Между туч появились просветы — солнце коснулось верхушек деревьев, багрец и золото засияли, как камушки в калейдоскопе.

Вирм помог Гуле подняться с земли, подвел к неизвестно откуда взявшейся кованой скамейке. Змеи потоптались на обрыве, выписывая фигуры странного танца, и вдруг дружно бросились в бездну. Засеребрились крылья вирма, полыхнули радугой крылья Галочки. Ветер — потеплевший, почти горячий — разогнал тучи. Змеи описали круг, пронеслись над головами людей, пошли на второй. Содрогнулись, меняясь, горы. В долине то тут, то там начали вырастать здания — не точная копия, вольная фантазия на тему Красногорска. Санаторий с плоской крышей-площадкой, Долина роз, канатная дорога. А вот и Питер — каналы, мосты, охраняемые львами. Ряды теплиц и парников, видимо, накрепко врезавшихся в память Галочки. И — почему это не удивляет? — колесо обозрения.

В этом мире по-прежнему не было людей — Яру это подсказывало все то же шестое чувство. И оно же ревело белугой: «Уходить, надо уходить, пока змей не населил свой дом добычей, за которой так весело гоняться». Но вернуться к себе, не прикасаясь к монете, не получалось. Вирм с Гулей сидели, обнявшись, прижавшись лбом ко лбу. Яр увидел тонкие нити, связывающие змеев и их временных хозяев. И вирм, и Галочка тянули из них то ли силу, то ли душу, оживляя свой мир.

— Домой бы, а? — сдерживая прорывающиеся слезы, простонала Софья.

Яр повернул голову, увидел, что она стискивает в кулаке связку ключей, выругался, забрал. Монета начала теплеть — нет, не теплеть, раскаляться.

— Софа! Сбиваемся в кучу, быстро! Хватайся за деву, я за Вирма. Попробуем уйти.

Небо опять нахмурилось, ветер смешался с волной злого недовольства — «Не смей! Мой! Я заберу то, что мне надо!»

— Да пошел ты!

Яр едва не разжал руку — после грубой отповеди змею монета обожгла ладонь, будто рдеющий уголь держал. Он ухватил за плечо Вирма, кивнул Софье и нестерпимо захотел вернуться — домой, к хворцу в банке, к Фатиному хашу и невкусной минеральной воде. К телефону, в котором может появиться смс-ка от Нади.

Обрыв растаял, под ногами захрустело стекло. Вирм и Гуля повалились на землю неразрывной скульптурой. Софья разрыдалась, позвала:

— Вовчик! Не надо так! Не уходи!

Вирм в ответ взревел, как раненое животное, вскочил, вывихнул Яру руку, отбирая монету. Гуля поддержала его визгом, располосовала ногтями воздух перед лицом.

— Рехнулись, что ли? — заорал Сеня, выскочивший из-за обломков теплицы.

Вдвоем кое-как справились — прижали Вирма к земле, держали, пока припадок не прошел. Софья помогла, оттащила бешеную Гулю, надавала пощечин.

Упавшая на осколки стекла монета заледенела, покрылась изморозью.

— Валить надо, пока парниковые не очухались, — проговорил Сеня. — А ну-ка, взяли-понесли!

Он закинул автомат за спину, кое-как поднял обмякшего Вирма. Яр тем временем подобрал связку ключей, стараясь не касаться монеты — а вдруг снова на обрыв зашвырнет? Понес ее на отлете, второй рукой поддерживая под локоть еле плетущееся тело. Следом, всхлипывая, шла Гуля. И в машину за Вирмом полезла. Никто ее останавливать не стал.

Окружающий мир был непривычно спокоен и тих. Конечно, раздавались отдельные выстрелы и крики, грохотал БТР, хрустело стекло. Тихо было там — в параллельном змеевом мире, или в его же подпространстве. Не просачивались любопытство и интерес, не дурманил голову чужой азарт.

«Неужели закрылась дверь в отнорок?»

Дня через три стало ясно — закрылась. Яр честно вертел монету, сосредотачивался. Потом задал Вирму вопрос: «А ты сам-то его чувствуешь?» Услышал злое: «Нет» и бросил монету с якорем на стол.

Надя писала смс-ки из Будапешта, волновалась. А что Яр ей мог сказать? Софья уехала почти сразу. Отлежалась в ванне, отдохнула, вызвала такси и отбыла в аэропорт под охраной. Гуля притихла под крылом у тети Фати. Та уводила ее ночевать к себе: «Нельзя ей у холостого в доме спать, что ты, что ты!» Утром приходили вместе, в одинаковых платках. Парник не появлялся. Видимо, решил, что сватовство удалось на славу, и калым за дочь платить не надо.

На четвертый день жизни без змея Вирм запил. Попросту, со стаканом и бутылкой, временами ломая и подкуривая сигареты. Фатя тихо квохтала, подсовывала ему закуску, но тарелки тут же отправлялись в ограду. Яр к водке не прикасался. Долго думал, как поднять вопрос о хворце, и заговорил с Сеней, а не с Вирмом. Спросил:

— И как теперь? А если хворец оттает?

Сеня сначала заюлил — «я тут не хозяин, ничего не знаю, не решаю». После долгого взгляда замолк, пообещал:

— Завтра отвечу на вопрос.

Ответил не он — сам Вирм. Утром опохмелился на кухне, позвал Яра: «Пойдем», спустился по неприметной лестнице, ведущей в подвал. Железная дверь распахнулась без скрипа. Вирм прошел к морозильной камере, отпер дополнительный замок, открыл дверку. Лампочка зажглась, подсвечивая клочья пара, и являя взорам треснувшего по шву хворца в банке с притертой крышкой.

— Это он? — Яр протянул руку, коснулся банки, отдернул. — И давно он сдох?

— На второй день. Или на третий. Точно не помню.

— И ты об этом знал, и продолжал меня шантажировать?

Вирм пожал плечами. Буркнул:

— Морозилку выключи, чтоб счетчик зря не мотал, с хворцом делай, что хочешь. Можешь похоронить за забором, Фатя тебе лопату даст.

— Я уезжаю, — глядя на банку, отчеканил Яр. — Дальше без меня. Вернется змей, не вернется — мне фиолетово.

Уехать прочь с гордо поднятой головой не получилось. Сначала Яр дохлого хворца из банки вылил в лесополосе, проследил, как он растекается безопасной лужей, чернеет на воздухе, потом вещи собрал.

Вирм ему не мешал. Он к тому моменту пил три дня, и, может быть, в итоге, допился бы до белой горячки, но Сеня, подъехавший на похороны хворца, спохватился. Выругал Фатю — та приняла резкие слова со смирением. Позвонил доктору без фонтана и выслушал клятвенное заверение, что к Владимиру Петровичу немедленно прибудет самый лучший специалист — практикующий кандидат наук.

Яр, уже собравший вещи, специалиста все-таки дождался. Хоть глянуть, к кому в лапы бывший работодатель попадет. Специалистом оказалась дама лет тридцати — веселая, черноволосая, улыбчивая, удивительно синеглазая, как Вирм. Ее не напугали ни мат, ни пустые бутылки в спальне. Успокоила Вирма быстро, будто взнуздала норовистого жеребца — тот побрыкался, и согласился на снотворное и капельницу.

— Аня, мы вам очень благодарны, — проговорил Сеня, глядя на заснувшего приятеля.

— Это-то не сложно, — отмахнулась кандидат наук. — Проблема не в том чтобы купировать запой. Надо искоренять причину.

— Я поехал, — Яр хлопнул Сеню по плечу. — Ничем не смогу помочь. Удачи.