Язык цветов

Глава 28

POV Агата

Она проснулась раньше него.

В комнате было тихо и светло — мягкий утренний свет пробирался сквозь шторы, ложился тёплыми полосами на стену и на его лицо. Кир спал на боку, чуть нахмурившись, будто даже во сне что-то решал.

Агата лежала, не двигаясь, и смотрела.

Раньше утро рядом с мужчиной всегда приносило неловкость. Мысли. Напряжение. Нужно было что-то говорить, как-то себя вести, соответствовать.

С Киром было иначе.

Можно было просто лежать и слушать его дыхание. Чувствовать тяжесть его руки у себя на талии. Не ждать подвоха. Не искать признаков холода.

Она осторожно провела пальцами по его запястью. Во сне он чуть сильнее притянул её к себе, уткнулся носом ей в затылок.

И этого простого движения оказалось достаточно, чтобы внутри разлилось спокойствие.

Она больше не была одна в этом мире.

И рядом с ним это не пугало.

Через полчаса кухня пахла кофе.

Кир стоял у кофемашины с видом человека, совершающего великое таинство.

— Только не говори, что опять экспериментируешь, — сонно сказала Агата, заходя на кухню.

— Это не эксперимент, — важно ответил он. — Это поиск идеального баланса помола и температуры воды.

— Ты просто нажимаешь кнопку.

— Ты разрушаешь магию.

Она подошла ближе, заглянула в кружку и скептически прищурилась.

— Если там опять будет «нотка карамели с послевкусием ореха», я вылью это в раковину.

— Неблагодарная женщина, — вздохнул он, протягивая ей чашку.

Она сделала глоток… и удивлённо подняла брови.

— Ладно. Сегодня вкусно.

Кир расплылся в победной улыбке.

— Запомни этот день. Ты официально признала мой талант.

— Не зазнавайся.

Он потянулся за сахаром, задел ложку, и она со звоном упала на стол, расплескав кофе.

— О, великий бариста, — сухо сказала Агата.

— Это был художественный жест.

Она покачала головой, взяла салфетку и начала вытирать стол. Кир вдруг макнул палец в молочную пенку и быстро коснулся её носа.

— Кир!

— Теперь ты часть композиции.

Она попыталась выглядеть сердитой, но смех всё равно прорвался. Он наклонился, поцеловал её в кончик носа, стирая пенку губами.

Маленько. Глупо. Смешно.

И невероятно тепло.

Позже она стояла у окна с кружкой в руках, глядя, как по двору медленно скользят редкие машины. Мысли текли лениво, без тяжести.

Кир подошёл сзади и молча обнял её. Просто обнял. Подбородок лёг ей на плечо, руки сомкнулись на животе.

Без слов. Без вопросов. Без попытки что-то исправить или объяснить.

Просто рядом.

И вдруг она ясно поняла одну вещь.

Раньше рядом с мужчиной ей нужно было стараться. Быть удобной. Правильной. Лёгкой.

Рядом с Киром можно было просто быть.

Со своими мыслями. Со своим молчанием. Со своими страхами, которые больше не казались такими страшными.

Она накрыла его руки своими.

— О чём думаешь? — тихо спросил он.

— О том, что мне хорошо, — так же тихо ответила она.

Он чуть крепче сжал её, и этого было достаточно.

Позже они собирались ехать в магазин — закончился чай, и Кир вдруг решил, что «нормальные люди не могут жить без запаса печенья».

Она надевала куртку в прихожей, когда он, проходя мимо, автоматически переплёл свои пальцы с её.

Не глядя. Не задумываясь. Просто привычным движением.

И они так и вышли из дома — держась за руки, обсуждая какую-то ерунду про список покупок и споря, нужны ли «три вида печенья или это уже излишество».

Агата вдруг поймала себя на мысли, что больше не боится будущего.

Впервые оно казалось не тёмным коридором, где не видно конца,

а дорогой, по которой они идут вдвоём.

И от этого внутри было тихо.

Спокойно.

Светло.

Кир завёз её на работу сам.

По дороге он что-то рассказывал про смешной разговор с поставщиком, возмущался ценами на кофе и между делом держал её за руку на светофорах. Обычное утро. Спокойное. Тёплое.

Перед рестораном он наклонился через консоль и коротко поцеловал её.

Половина дня прошла в привычном ритме. Заказы, поставки, разговоры с поварами, проверка зала. Всё шло ровно, как отлаженный механизм.

И всё равно мысли то и дело ускользали.

К нему.

К тому, как он утром, не просыпаясь, притянул её ближе.

К его серьёзному «Больше всего на свете».

К тому, как спокойно стало внутри рядом с ним.

Она ловила себя на том, что улыбается без причины.

— Агата?

Она подняла голову.

И улыбка медленно исчезла.

У входа в зал стоял Илья.

Мир не рухнул. Не закружился. Не исчез.

Он просто стал холоднее.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

Голос знакомый. Когда-то родной. Сейчас — чужой.

— У меня работа, — ровно ответила она.

— Пять минут.

Она смотрела на него несколько секунд. Потом кивнула в сторону служебного коридора.

— Быстро.

Они остановились у окна в конце коридора. Шум зала сюда почти не доходил.

Илья выглядел уставшим. Осунувшимся. Но её это больше не трогало так, как раньше.

— Я нашёл твою записку, — начал он. — В нашей съёмной квартире.

Агата молчала.

— Я не знал… Агат, я не знал правды. Мама… она врала. Когда я был в больнице, она давала мне звонить не на тот номер. Я думал, что звоню тебе. А там никто не брал трубку. Она говорила, что ты не приходила. Что тебе всё равно.

Он сглотнул.

— А потом, через месяц, она сказала, что ты вышла замуж. Я не поверил. Пока не увидел фото. С ним.

Он выдохнул, будто всё это время держал слова внутри.

Агата смотрела на него спокойно. Не перебивая. Не задавая вопросов.

Когда он замолчал, она сказала тихо:

— Я не хочу тебя больше видеть и слышать, Илья.

Он вздрогнул.

— Агат…

— Человек, который по-настоящему любит, всегда выслушает. Даже если больно. Даже если страшно. А не разворачивается и не уходит, когда я пыталась тебе всё рассказать. — Ты даже не дал мне шанса, — продолжила она. — Ты поверил чужим словам быстрее, чем мне.

— Я был разбит! Я думал, ты меня бросила!

Она коротко, неверяще усмехнулась.

— Любовь не ломается от первого удара, Илья. Она либо есть, либо её нет.

Он сделал шаг к ней.

— Я люблю тебя.

И тут она действительно рассмеялась. Горько. Почти устало.

— Знаешь, что я вспоминаю, когда ты это говоришь?

Он молчал.

— Клуб. Ту ночь. Девушку у тебя на коленях.

— Это было не по-настоящему! Я был пьян, я злился, я…

— Хватит, — она подняла руку. — Мне всё равно.

Тишина стала тяжёлой.

— Я не хочу тебя видеть. И слышать. Больше никогда.

В его глазах мелькнула злость — резкая, обиженная.

— Ты пожалеешь.

— Нет, — спокойно ответила она. — Я уже однажды пожалела. Второго раза не будет.

Он резко развернулся и ушёл, толкнув дверь так, что она глухо ударилась о стену.

Агата ещё несколько секунд стояла неподвижно.

Потом медленно выдохнула и пошла к себе в кабинет.

Там она села в кресло и долго смотрела в одну точку.

Разговор закончился.

Но внутри всё равно ныло.

Не из-за него.

Из-за той девушки, которой она была тогда. Которая любила. Верила. Собиралась строить семью.

И которую так легко оказалось не услышать.

К вечеру за ней приехал Кир.

Она увидела его через окно — как он выходит из машины, как ищет её взглядом — и привычно улыбнулась.

Он вошёл, поцеловал её в висок.

— Устала?

— Немного, — мягко ответила она.

Она старалась говорить легко. Обычно. Как всегда.

Только внутри разговор с Ильёй прокручивался снова и снова.

Ей было больно не потому, что она всё ещё любила его.

А потому что когда-то любила по-настоящему.

И этого оказалось недостаточно.

POV Кир

Он поймал себя на том, что улыбается без причины уже который день.

Агата изменилась. Не резко. Не показно.

Просто стала… настоящей.

Она больше не замирала в его руках. Не думала каждую секунду, правильно ли что-то чувствует. Её поцелуи стали смелее, теплее. Она отвечала, тянулась к нему сама, иногда даже первой.

И самое главное — в её глазах больше не было той далёкой тени, с которой он так долго жил рядом.

Он ничего у неё не требовал. Не торопил.

Просто был рядом. Делал для неё всё, что мог.

И ждал.

Ждал не признания из вежливости.

А того самого, настоящего.

Он верил — она скажет. Когда будет готова.

Утром она была лёгкая, светлая. Смеялась в машине, спорила с ним из-за какой-то ерунды, поцеловала на прощание сама — быстро, но так тепло, что у него весь день внутри было тихое счастье.

А вечером…

Вечером она вышла к нему другая.

Не холодная. Не чужая.

Но как будто немного… закрытая.

Он увидел это сразу.

Улыбка была. Слова были. Даже тон был прежний.

А вот глаза — нет.

— Устала? — спросил он мягко, пока они ехали домой.

— Немного, — ответила она слишком быстро.

Он не стал давить. Но внутри уже появилось знакомое напряжение — то самое, когда чувствуешь: что-то случилось, а тебя туда не пускают.

Дома он помог ей снять пальто, провёл ладонями по её плечам, чуть задержал руки — давая понять, что он здесь, рядом.

Она посмотрела на него и улыбнулась. Стараясь.

Это было хуже всего.

— Пойдём в душ, — тихо сказал он. — Смоем этот день.

Она не возразила.

Тёплый пар быстро заполнил пространство, отрезая их от внешнего мира. Вода стекала по коже, шумела, глушила мысли.

Он прижимал её к себе под струями, целовал в висок, в щёку, в плечо. Медленно. Бережно. Не требуя, а спрашивая каждым прикосновением.

И она отвечала.

Её дыхание сбивалось, пальцы крепче сжимали его плечи, тело отзывалось на его близость так же честно, как и в последние дни.

Но где-то глубоко всё равно оставалась тонкая, почти невидимая стена.

Он чувствовал это кожей.

Она была с ним.

И всё же — будто не до конца.

Он уткнулся лбом в её влажный висок, закрыл глаза.

Ему важно было не просто её тело.

Ему нужна была вся она. Со всеми мыслями, страхами, болью.

— Я рядом, — прошептал он ей в волосы. Не как страстное признание. Как обещание.

Она ничего не ответила. Только прижалась крепче.

Позже, уже в спальне, когда дом снова стал тихим, он лежал рядом и смотрел в потолок.

Агата спала, свернувшись к нему спиной, но её ладонь всё равно лежала у него на груди — будто даже во сне ей нужно было чувствовать, что он здесь.

Кир осторожно накрыл её руку своей.

Он не знал, что произошло днём.

Но знал одно: что бы это ни было — он не уйдёт.

Даже если она снова попробует закрыться.

Даже если придётся ждать ещё.

Потому что любить её для него уже стало не вспышкой.

А выбором. Каждый день.