POV Агата
Прошёл год.
И каждый раз, когда в городе начинался сезон сирени, моя жизнь наполнялась этим запахом раньше всех улиц.
Каждое утро на кухонном столе стоял новый букет. Иногда светло-лиловый, иногда почти белый, иногда тёмный, густой, как вечернее небо.
Без записок. Без слов.
Они и не были нужны.
«Моё сердце в твоих руках» — он помнил.
И я видела, как с каждым днём его руки держат его всё бережнее.
У нас всё стало не просто хорошо.
Стало глубоко. Спокойно. По-настоящему.
Мы научились слышать друг друга с полувзгляда. Спорить — не раня. Молчать — не отдаляясь. Любить — не боясь.
Каждый день, проведённый с Киром, я никогда больше не вспоминала про Илью. С той последней встречи в ресторане я его больше не видела. И это очень радовало меня.
А ещё…
Я носила под сердцем ребёнка.
Вернее — как оказалось, не одного.
Я сидела на диване, держа в руках маленький чёрно-белый снимок, и всё ещё не могла поверить, что это происходит со мной. С нами.
Два крошечных силуэта.
Две жизни.
Мои пальцы дрожали, когда я проводила по снимку, будто могла почувствовать их через бумагу.
Входная дверь хлопнула так резко, что я вздрогнула.
— Агата! — раздался голос Кира из прихожей. — Где ты?!
Я быстро спрятала снимок под плед и сделала максимально невозмутимое лицо.
Он ворвался в гостиную почти бегом, с растрёпанными волосами и горящими глазами.
— Показывай! — потребовал он сразу.
— Сначала сними верхнюю одежду, — строго сказала я.
Он замер.
— Серьёзно?..
— Да.
Он тяжело вздохнул, как обиженный ребёнок, но послушно вернулся в коридор. Я слышала, как он торопливо скидывает куртку.
Через секунду он уже снова был рядом.
Но вместо вопросов вдруг опустился передо мной на колени и осторожно положил голову мне на живот.
— Ну привет… — тихо сказал он. — Кто там у нас?
Глаза защипало.
Я достала снимок и протянула ему.
— Вообще-то… их там двое.
Он замер.
Медленно поднял голову. Посмотрел на снимок. Потом на меня.
— Подожди…
— Угу, — улыбнулась я сквозь слёзы. — Пол пока не видно. Но их двое, Кир.
Он выдохнул что-то похожее на смех и всхлип одновременно, уткнулся лбом мне в живот и начал покрывать поцелуями ткань моей кофты.
— Я вас так люблю… — бормотал он. — Всех троих. Боже…
Слёзы уже текли по моим щекам сами.
— Это гормоны, — попыталась я оправдаться, всхлипывая.
Он поднялся, сел рядом, обнял меня крепко-крепко, прижимая к себе и к нашему будущему сразу.
— Плачь, сколько хочешь, — тихо сказал он, целуя меня в висок. — Я здесь.
Я уткнулась ему в плечо.
— Я тоже тебя люблю, Кир. Всем сердцем.
И в комнате пахло сиренью.
Как в тот день, когда я впервые решилась сказать это вслух.