Заговор во дворце

Глава 1 Волшебник с рыночной площади

— Монетку! Подайте монетку бродячим артистам!

Рэндал снова обошел собравшуюся на площади тол­пу, протягивая пустую шляпу. Эта шляпа из зеленого сукна принадлежала Лиз — его верной подруге и спут­нице в долгих скитаниях. Худенькая темноволосая де­вушка в мальчишеской одежде сидела на краю огромно­го мраморного фонтана с бронзовыми скульптурами посреди рыночной площади города Паллиды, готовясь начать представление. Рэндал еще раз прошелся вдоль толпы со шляпой в руках и положил ее на землю. Потом сел на мостовую, скрестив ноги, и стал ждать, пока Лиз запоет.

В воздухе, сливаясь с журчанием падающей воды, за­звенели первые ноты протяжной песни. Небольшая кучка зрителей, собравшаяся вокруг артистов, не своди­ла с девушки восхищенных глаз. Но те, кто все же дал се­бе труд посмотреть на ее спутника, увидели высокого, крепко сложенного юношу лет пятнадцати с давно не стриженными каштановыми волосами, спадавшими на глаза. Поверх запыленного дорожного костюма он но­сил черную мантию с широкими рукавами — отличи­тельный знак вольного подмастерья, закончившего курс обучения в Схола Сорсериа — Школе волшебников в городе Тарнсберге, на берегу далекого западного моря. Те­перь же Рэндал и Лиз странствовали по дорогам к югу от Видсегарда и зарабатывали себе на хлеб музыкой и пе­нием.

«Скоро моя очередь», — подумал юноша, слушая пе­ние Лиз. Он не понимал слов этой песни — девушка ис­полняла ее на своем родном окситанском языке, на ко­тором говорили люди в здешних краях, а Рэндал его почти не знал. Весь его словарный запас исчерпывался двумя-тремя заученными фразами, которые он произ­носил на площади. Но ход представления был разрабо­тан у них уже давно, и он в точности знал момент, когда будет пора вплетать в ее музыку собственные магичес­кие заклинания.

Юный волшебник успокоил свой разум и начал вы­зывать из воздуха чарующие звуки — звонкие, мелодич­ные аккорды, невесомые, словно пение призрачных струн. Они гармонично сплетались с голосом Лиз и ак­компанировали ей.

Воздушная мелодия с первой попытки вышла уверен­ной и слаженной. «Хорошо, — подумал Рэндал. — Те­перь перейдем к высоким нотам». Он еще раз сосредо­точился и вызвал нежные звуки, похожие на музыку флейты, на октаву выше звонкого голоса Лиз.

Мелодия флейты тоже получилась точно в тон и без всяких ошибок сплелась со струнной мелодией. Рэндал позволил себе удовлетворенную улыбку — сегодня му­зыка удавалась на славу. «Теперь перейдем к огням».

Он создал мерцающее облако света, и оно перелив­чатым занавесом повисло за спиной у Лиз, рядом с жур­чащими струями фонтана. Сконцентрировавшись как следует, он окрасил светящуюся вуаль в красноватые тона — они возникли как раз в тот миг, когда зазвучали низкие струнные аккорды. К ним примешались зеленые и синие струи, перекликавшиеся с высокими нотами в голосе Лиз, а в такт со звонким пением флейты по зана­весу пробегали россыпи золотистых сверкающих искр.

Первое волшебство, которое увидел Рэндал, было та­кой же игрой музыки и света. Но чародей Мэдок, сотво­ривший это чудо в парадном зале замка Дун, был масте­ром магического искусства, а не простым подмастерьем. У Рэндала ушел не один месяц на то, чтобы, пробуя и ошибаясь, научиться создавать нужные звуки и краски и соединять их в гармоничных сочетаниях, без уродливых диссонансов.

Иногда волшебство выходило хорошо, но бывали дни, когда все усилия Рэндала шли насмарку, принося ему больше стыда, чем успеха. Однако для бродячих му­зыкантов он и Лиз жили не так уж плохо — у них всегда хватало денег на еду, а ночи здесь, в южных краях, были теплыми и сухими, поэтому они могли спать под откры­тым небом и редко нуждались в крыше над головой.

Прошло несколько минут. Лиз закончила песню, Рэндал свернул разноцветный воздушный занавес, зву­ки магической музыки умолкли. Юноша заглянул в шляпу — она была пуста.

«Ничего не понимаю, — подумал он озадаченно и в то же время разочарованно. — Уже несколько недель под­ряд мои заклинания получаются хорошо, а Лиз даже не нуждается в волшебстве — ее пение и без того чарует слух. Должны же мы были получить от такой толпы зри­телей хоть одну или две медные монеты».

Вместо бурных аплодисментов из малочисленной и быстро редеющей толпы слышались только жалкие ти­хие хлопки. Рэндал вздохнул и протянул руку за пустой шляпой. Едва его пальцы коснулись ободка, как в шляпу с металлическим звоном шлепнулся небольшой, но увесистый мешочек из черного бархата.

Рэндал взял кошелек. Тот приятно оттягивал руку, внутри под пальцами что-то шевелилось и позвякивало. Юноша осторожно развязал серебряный шнурок, стяги­вавший горловину. Внезапно вспыхнувшая надежда не обманула его — мешочек был полон золотых монет. Так много денег сразу Рэндал не видел с тех пор, как поки­нул замок своего дяди и отправился изучать волшебное искусство.

Рэндал завязал кошель и положил его в самый глубо­кий карман мантии, туда, где лежала книга с заклинани­ями. Потом поднял глаза — посмотреть, кто же сделал такое щедрое пожертвование. Взгляду юного волшебни­ка предстали сначала высокие кожаные ботфорты, по­том короткий камзол из черного бархата, расшитый се­ребром, потом — чисто выбритое приветливое лицо, обрамленное ярко-рыжими волосами. На поясе у незна­комца висела длинная узкая шпага.

— Премного благодарен, милорд, — сказал Рэндал по-окситански, тем самым почти исчерпав свое знание языка.

Роскошно одетый незнакомец жестом велел Рэндалу подняться и проговорил что-то чистым, приятным голо­сом. Рэндал беспомощно оглянулся на Лиз, ожидая, чтобы она перевела.

Девушка соскочила с края фонтана на мостовую. Рэн­дал увидел, что в глазах ее пляшут радостные смешинки.

— Пошли, Рэнди, — сказала она. — Мы идем с этим господином. Он хочет, чтобы мы выступили во дворце.

— Во дворце? — изумленно переспросил Рэндал, ша­гая за незнакомцем. — Я понимаю, что мы выступаем не­плохо, но вряд ли мы достойны предстать перед королем.

— Здесь, в Окситании, — пояснила Лиз, — каждый город — это независимое государство. Властители на­ших городов, князья, богаты и могущественны. Они способны на щедрые подарки. Прими все, что выпадет на твою долю, и улыбайся. Сыграв для его высочества, мы получим хороший ужин, а может быть, даже новое платье.

Рэндал кивнул, все еще не зная, что сулит им это не­ожиданное приглашение — добро или зло. Но Лиз, по­хоже, не ведала сомнений — она с веселой улыбкой шла за незнакомцем. Рыжеволосый человек провел их от ры­ночной площади через весь город. Потом они поднялись по склону холма — туда вели широкие улицы, застроен­ные ровными шеренгами высоких каменных домов. На вершине холма стояло огромное, светлое мраморное здание — точнее, множество зданий, соединенных длинными стенами. Вокруг дворца раскинулись зеле­ные лужайки и благоухающие сады.

Вслед за проводником Рэндал и Лиз долго шли по ла­биринту запутанных коридоров, крытых аркад, внутрен­них двориков с садами и фонтанами, извилистых лест­ниц. И везде их окружала невиданная роскошь. Стены и потолки были расписаны многоцветными фресками, под ногами разбегались мозаичные узоры из светлого и темного паркета, в углах стояли бронзовые и мраморные статуи.

«Какая пышность! — подумал Рэндал. Ему вдруг ста­ло очень неуютно в своей запачканной дорожной на­кидке. — Среди такого великолепия может жить только князь».

Наконец все трое очутились в небольшой комнате, где их ждал еще один человек. Двое незнакомцев о чем-то переговорили, и рыжеволосый обратился к Рэндалу.

— Он хочет, чтобы ты пошел с ним, — перевела Лиз. — Мне велено остаться здесь.

— Я могу ослушаться? — спросил Рэндал.

— Нет, — ответила Лиз. — Он посланник князя. Ты должен идти с ним.

Рэндал снова долго шел за рыжеволосым по коридо­рам и лестницам, пока, наконец, не очутился в комнате, где все стены снизу доверху были заполнены книгами. Посланник остановился, обернулся к Рэндалу и произ­нес какую-то короткую фразу. Юноша догадался, что это, наверное, приказ подождать здесь; он кивнул, поклонил­ся и жестом, выражающим терпение, сцепил руки перед собой. Такой ответ, казалось, удовлетворил вестового. Он вышел в другую дверь, оставив юного волшебника с лю­бопытством оглядываться по сторонам.

Одну стену узкой комнаты с высоким потолком зани­мали окна, выходившие в огражденный стеной сад. Длинные ряды шкафов с книгами на миг перенесли Рэндала на много лет назад, в те времена, когда он учил­ся в Школе. «Тарнсбергская библиотека, — с улыбкой припомнил он, — была первой, какую я увидел в своей жизни».

Говоря, по правде, в те дни он почти не умел читать. Мальчик был рожден в неспокойной Брисландии, где много лет не было короля; умение владеть мечом значи­ло там гораздо больше, чем знакомство с буквами. Но Рэндал, наследник барона из северных краев, отказался от доли рыцаря и отправился в Школу волшебников изучать магическое искусство. Там он дал клятву никог­да больше не пускать в ход рыцарское оружие. Теперь ему казалось, что толстые тома в кожаных переплетах взывают к нему с полок: возьми нас в руки, открой, прочти!

Однако он удовлетворился тем, что пробежал взгля­дом по названиям книг, стоявших ближе всего к нему. Названия эти заинтересовали его, и, пока он боролся с искушением снять книги с полки, дверь комнаты со скрипом приоткрылась. На пороге появился рыжеволо­сый посланник и подозвал Рэндала к себе. Юноша со вздохом сожаления отошел от книжной полки и напра­вился в соседнюю комнату.

Дверь за ним закрылась. Внезапно воздух наполнил­ся жгучим покалыванием от мощной магии, таким явст­венным, что у Рэндала мурашки поползли по коже. У него за спиной закрылись иные, нематериальные за­совы и замки.

«Что это? Ловушка?» — в испуге подумал он. Но, не заметив никакой опасности, заставил себя спокойно ог­лядеть комнату. Бесчисленные книги и магические предметы, расставленные вокруг, только подтвердили его догадку — он оказался в рабочем кабинете мастера-волшебника.

Значит, смуглый темноволосый человек с ястребиным носом, сидящий за письменным столом, — это, наверно, и есть волшебник, которому этот кабинет принадлежит. Но, судя по роскошному наряду, Рэндал скорее сказал бы, что перед ним сам князь. Его длинная мантия из зо­лотой парчи была расшита серебристыми магическими символами, под ней виднелась длинная, до колен, руба­ха из пурпурного шелка. Волшебник жестом отослал ве­стового, потом велел Рэндалу приблизиться.

— Подойди, — сказал он. — Хочу на тебя посмотреть.

Рэндал повиновался. Темноволосый говорил на Древнем Наречии — языке волшебников и магического искусства. Человек соединил концы длинных пальцев и впился в Рэндала пронизывающим взглядом.

— Знаешь ли ты, — продолжил темноволосый, — что здесь, в Паллиде, колдовать дозволяется только с ведо­ма князя? И что я — единственный волшебник, которо­му его высочество разрешает применять магическое ис­кусство? — Он помолчал. — И знаешь ли ты, какие наказания ждут всякого, кто посмеет нарушить княжес­кую волю?

Рэндал похолодел. «Лиз никогда не предупреждала меня ни о чем подобном, — подумал он. — Мало того, что в Видсегарде меня и Ника бросили в тюрьму, лишь заподозрив нас в волшебстве. Теперь и здесь начинают­ся преследования».

При этом воспоминании его сердце пронзила боль. Николас Уоринер был первым другом Рэндала в Шко­ле волшебников, а в Видсегарде Ник погиб от руки злого колдуна. Погиб, защищая его, Рэндала. «Если бы я не попросил его о помощи, Ник до сих пор был бы жив».

На миг Рэндала снова, как и много раз прежде, захле­стнуло чувство вины, но он решительно отринул его. Боль воспоминаний помогла ему хотя бы в одном — за­ставила забыть внезапно нахлынувший страх перед при­дворным волшебником князя.

— Нет, мастер, — громко сказал Рэндал. — Я не знал законов Паллиды. Я прибыл в этот город всего лишь вчера.

Мастер-волшебник кивнул.

— Вчера вечером ты дал на рыночной площади пер­вое представление, а к утру я уже знал о нем. — Он скло­нился вперед, и голос его внезапно стал мягче. — К сча­стью, его высочество Веспиан Великолепный, князь Паллиды, дает мне большую свободу действий в магиче­ских делах. Поэтому я прошу тебя — изуми меня.

Это звучало скорее, как приказ, нежели как просьба. Рэндал покачал головой.

— Прошу прощения, мастер, я вас не понимаю.

— Изуми меня, — повторил волшебник. — Покажи свое магическое искусство. Позволь увидеть, на что ты способен.

С минуту Рэндал смотрел на темноволосого волшеб­ника, ничего не говоря. «Как мне изумить мастера-вол­шебника? — озадаченно думал он. Наконец мысленно пожал плечами и решил ограничиться несложной игрой красок. — Лучше сделать что-нибудь простое, что навер­няка сработает, — решил он, — чем затевать трудное за­клинание, которое может и не удаться».

Он нешироко развел руки и создал плавающий в воз­духе шар света — но не холодное голубое пламя, при лу­чах которого волшебники читают по ночам, а теплое зо­лотистое сияние. Желтоватый шар мерцал между вытянутых рук юного мага, и большой шрам на правой ладони казался еще выпуклее.

Рэндал еще немного подержал золотистый шар меж­ду ладонями, потом отправил его свободно плавать по комнате. Мысленно отдал ему приказ, и шар разделил­ся надвое, потом на четыре светящихся шара, все разных цветов. Шары дружно запульсировали, заплясали в еди­ном внутреннем ритме, они то разгорались ярче, то мер­кли, то снова вспыхивали, и так повторялось все быст­рее и быстрее. Наконец они взорвались, наполнив воздух вихрями сверкающих серебристых искр, которые угасли, не коснувшись земли.

Как только погасла последняя мерцающая точка, Рэндал опустил руки и стал молча ждать. Волшебник долго сидел и без слов смотрел на него, потом заговорил.

— Мне приходят на ум сразу два вопроса, — сказал темноволосый. — Во-первых, каким образом ты, севе­рянин, очутился так далеко от родины? И во-вторых, как случилось, что выпускник Школы с такими боль­шими магическими способностями тратит время на ба­нальную игру цвета и звука?

Эти вопросы больно задели за живое. Рэндал глубоко вздохнул, собрался с мыслями и только потом ответил:

— В Брисландии есть один волшебник и один могу­щественный землевладелец, которые, желают моей гибе­ли. Вот почему я не хочу возвращаться.

Темноволосый кивнул.

— Причина веская, — сказал он. — И высказана чест­но, как и подобает волшебнику. Но ты не ответил на мой второй вопрос.

Рэндал отвел глаза и стиснул кулаки так крепко, что изуродованная шрамом правая ладонь заныла от боли.

— Я уже сталкивался с очень сильной магией, — от­ветил он. — Из-за нее погиб мой лучший друг. Звуки и свет — пусть это и банально, как вы говорите, но они дарят людям радость и не приносят зла.

На этот раз мастер-волшебник молчал так долго, что Рэндал испугался — уж не оскорбил ли он его своим рез­ким ответом. Но, когда тот, наконец, заговорил, в его го­лосе не звучало ни гнева, ни обиды, слышалось лишь со­чувствие.

— Хорошо, я получил ответ — хотя, полагаю, история эта гораздо длиннее, чем явствует из твоих слов. — Ма­стер-волшебник впервые улыбнулся Рэндалу. — Итак, как велишь называть тебя, пока ты здесь?

— Меня зовут Рэндал, — ответил юноша. — Но поче­му вы говорите — «пока я здесь»?

— Его высочество князь позволяет мне поступать с волшебниками, нарушившими закон, по моему собст­венному усмотрению, — ответил мастер. — Я не бес­покою его излишними подробностями. Что же касает­ся тебя, юный Рэндал, я решил воспользоваться твоими способностями, чтобы облегчить мое собст­венное бремя.

— И надолго? — поинтересовался Рэндал.

— На несколько недель — не меньше, чем до середи­ны лета.

Рэндал немного успокоился. Хорошо хоть, этот визит в Паллиду не закончится в местной тюрьме или где-ни­будь похуже.

— Что я должен делать? — спросил он.

— Тебе уже доводилось работать с магическими раз­влечениями, — ответил темноволосый. — Это занятие, как я уже сказал, банальное, но все же требует опреде­ленного мастерства. А у тебя, я вижу, есть немалый опыт.

И снова мастер-волшебник впился в Рэндала взгля­дом поверх сцепленных пальцев.

— Твое появление здесь именно в это время — для ме­ня подарок судьбы, — сказал он. — Князь Веспиан — страстный любитель театральных представлений. По его мнению, они помогают ему отдохнуть от забот по управ­лению государством, и обычно я охотно помогаю ему превратить каждое представление в запоминающееся зрелище. Но сейчас мое время и силы заняты более не­отложными делами.

— Понимаю, — проговорил Рэндал. — Значит, мне суждено стать одним из актеров князя, хочу я этого или нет?

— Боюсь, что так, — подтвердил темноволосый и опять улыбнулся. — Но, даю слово, ты не останешься

без щедрой награды. Князь охотно жалует тех, кто слу­жит ему, а я, в свою очередь, научу тебя всему, что знаю об использовании магического искусства для создания маскировки и иллюзий. С этими знаниями ты вполне сможешь заменить меня в театре, пока я буду занят мо­ими делами.

Рэндал немного помолчал. Он не знал, радоваться приглашению волшебника или печалиться.

«Нет, вряд ли это можно назвать приглашением, — поправил себя юноша. — Ведь мне не оставляют ника­кого выбора... Но кров и стол во дворце станут приятной переменой после долгих тяжелых странствий. К тому же я изучу новые грани магии — а разве не для этого воль­ный подмастерье пускается в путь?»

— Когда я должен приступить к делу? — спросил он.

Мастер-волшебник резко хлопнул в ладоши, дверь открылась, и в кабинет вошел тот самый рыжеволосый вестовой, который привел Рэндала сюда. Волшебник поговорил с ним по-окситански, потом снова обратил­ся к Рэндалу.

— Этот человек проводит тебя в твои комнаты в восточном крыле, — сказал он подмастерью. — Распо­лагайся. Приступим к занятиям завтра утром, после завтрака. Да, и еще одно. Я вижу, тебе нелегко дается язык нашей страны. К утру эта твоя проблема будет решена.

Рэндал помолчал еще немного, потом сказал:

— Мастер... не знаю, как вас зовут...

— Петручио, — ответил темноволосый.

— Мастер Петручио, — продолжил Рэндал. — Я буду рад научиться у вас всему, что вы мне покажете, и с удо­вольствием помогу, насколько сумею. Но что будет с мо­ей подругой Лиз? Что с ней станет?

Петручио опять улыбнулся.

— Певица? Она не нарушила никаких известных мне законов и при желании может уйти, когда захочет. Но если она действительно поет так хорошо, как мне рас­сказывали, то ей всегда найдется место в княжеской труппе. А теперь иди, увидимся утром.