Заговор во дворце

Глава 2 Маг за кулисами

Эту ночь Рэндал провел в таких удобстве и роскоши, каких не помнил с того дня, как покинул дядин крови от­правился в Тарнсберг изучать магию. В крыле для слуг ог­ромного дворца, полного запутанных коридоров, ему от­вели настолько просторную спальню, что по сравнению с ней даже комната, которую он занимал в замке Дун, по­казалась бы убогой каморкой. В замке он делил с кузеном Уолтером небольшую комнатку с голыми каменными стенами, а здесь в его распоряжение были предоставлены покои с паркетным полом и беленым потолком. Спал он не на узкой жесткой койке, а на мягкой кровати, и — за­ключительный штрих роскоши — высокий гардероб в уг­лу был полон новой одежды, скроенной словно по его мерке.

Проснулся он оттого, что сквозь застекленное окно на его лицо упал теплый солнечный луч. Едва юноша ус­пел одеться, как в дверь постучали. Он открыл — на по­роге его ждал еще один из дворцовых посыльных. Не­знакомец поклонился Рэндалу и сказал:

— Мастер Петручио приглашает вас разделить с ним трапезу, как только вы будете готовы.

В детстве Рэндал был сначала пажом, потом оруже­носцем в дядином замке. Придворное воспитание научило его вежливым манерам. Он тоже поклонился по­сыльному и ответил:

— Будьте любезны, проводите меня, сэр.

Внезапно юного волшебника пронзила недоуменная мысль: «На каком языке мы только что разговаривали?» Потом, вспомнив, что мастер Петручио обещал ему по­мочь освоиться с местным наречием, Рэндал понял, что посыльный обратился к нему по-окситански, и ответил он ему на том же самом языке.

Провожатый довел Рэндала до дверей в рабочий ка­бинет Петручио. Подмастерье вошел и увидел, что мас­тер-волшебник ждет его за обеденным столом, накры­тым на двоих.

— Доброе утро, — приветствовал его Петручио и указал на свободный стул. — Надеюсь, тебе спалось хорошо?

— О да, — ответил Рэндал, усаживаясь напротив Пе­тручио. — Боюсь, я слишком быстро привыкну к такой роскоши — в наших северных краях нет ничего подоб­ного.

Петручио взглянул на него, прищурившись.

— Значит, ты все-таки собираешься когда-нибудь вернуться туда?

— По крайней мере, в Тарнсберг, — ответил Рэндал. — Мне нужно туда вернуться, чтобы сдать Регентам Шко­лы заключительный экзамен не звание мастера. — «Но тот день настанет еще очень нескоро, — подумал он. — И я не уверен, захочу ли осваивать могущественную ма­гию, необходимую мастеру-волшебнику. Слишком мно­го зла она приносит».

Больше Рэндал ничего не успел сказать — дверь от­крылась, и на пороге появился слуга с серебряным подносом, накрытым колпаком. Слуга поставил поднос на стол перед двумя волшебниками и поднял колпак.

— Кроме того, — добавил Рэндал, как только слуга ушел, — Брисландия — моя родина.

— Несомненно, — пробормотал мастер-волшебник, разглядывая блюда на подносе. — Отлично... на завтрак нет ничего лучше яичницы с маслом.

Рэндал кивнул и обратил внимание на столовые при­боры, разложенные рядом с его тарелкой. Нож и ложка были хорошо знакомы, правда, сделаны более изящно, чем те, к каким он привык, но вот небольшая вещица с двумя зубцами на рукоятке заставила его недоуменно приподнять брови.

Петручио усмехнулся.

— Это называется вилкой. Тебе еще многому предсто­ит научиться.

— Вилка, — повторил Рэндал и повнимательнее при­смотрелся к незнакомому предмету, потом положил его рядом с ножом и ложкой. — Вы сказали, что мне много­му предстоит научиться... но я обнаружил, что кое-чему уже выучился. Мастер Петручио, как получилось, что сегодня я свободно говорю на языке Окситании, хотя вчера знал всего с десяток слов?

— Все очень просто, — с улыбкой ответил Петручио. — Разве ты как волшебник не догадался, что это действие заклинания?

— Да, — признал Рэндал. — Но тогда почему в Школе нас не обучают с помощью заклинаний? Как подумаю, сколько ночей я просидел без сна, стараясь правильно произнести «свеча стоит на столе» на Древнем Наречии...

Петручио перетащил кусок яичницы к себе на тарел­ку, потом положил и Рэндалу.

— Это заклинание — новое, я сам создал его совсем недавно, — ответил он. — Разработал, когда занимался изучением природы языка. К несчастью, для наложения такого заклинания требуется идеальное знание всех ме­ханизмов изучаемого языка, а получить такие знания можно только за долгие годы труда.

Беседа неторопливо текла дальше. Как только с завт­раком было покончено, Петручио откинулся на спинку кресла и хлопнул в ладоши. Тотчас появившийся слуга проворно убрал со стола.

Когда слуга ушел, мастер-волшебник внимательно посмотрел на Рэндала.

— Не так давно, — начал Петручио, — я слышал уди­вительную историю, случившуюся в северных краях. Го­ворят, один ученик волшебника, презрев древние тради­ции, убил человека мечом. Ты не слышал об этом?

Рэндал стиснул правый кулак. Вздутый шрам, пересе­кавший ладонь, откликнулся острой болью. «Я не могу солгать. Настоящий волшебник никогда не лжет. Если чародей скажет неправду, его же собственная магия обернется против него». Как ни тяжело ему было, он за­ставил себя встретиться взглядом с Петручио. На смуг­лом худощавом лице мастера-волшебника ничего нель­зя было прочесть.

— Да, — произнес Рэндал. — Тем учеником был я.

Гордость не позволила ему сообщить ничего больше, хоть он мог бы в свое оправдание рассказать, что удар был нанесен по острой необходимости. Его загнал в ло­вушку опытный, но злой мастер-волшебник, строив­ший планы уничтожить Школу волшебников. С этой целью он намеревался напоить кровью Рэндала власти­телей демонических сфер. Схватившись за лезвие меча,

чтобы защитить себя и весь мир, Рэндал разрезал ладонь до кости.

«Я уже понес наказание за то, что нарушил закон, за­прещающий волшебникам защищаться стальным ору­жием, — подумал он. — Если же придворный маг князя Веспиана пожелает за этот проступок вышвырнуть меня вон — что ж, пойду опять на улицу. Бродячая жизнь мне не в диковинку».

Но Петручио улыбался.

— Хорошо, — молвил мастер. — Тогда я могу выпол­нить обещание, которое дал другу, рассказавшему мне эту историю. Он говорил, что в один прекрасный день сюда придет вольный подмастерье, чья рука будет изуродована шрамом, и взял с меня слово помочь ему, чем смогу.

Рэндал разжал кулак. Испуг прошел, его сменило лю­бопытство — на свете было не так уж много людей, ко­торые взяли бы на себя труд замолвить за него словечко перед другим волшебником.

— Вашего друга, случайно, звали не Мэдоком Чаро­деем?

Петручио улыбнулся.

— Случайно — да.

— Мастер Мэдок был первым волшебником, с кото­рым я познакомился, — сказал Рэндал. — И он стал мо­им добрым другом. — На миг он замолчал, припомнив странствующего чародея, который пришел однажды в замок Дун и наполнил большой парадный зал удиви­тельными картинами из света и звука. Мэдок не только был могущественным волшебником, но и умел превос­ходно разбираться в людях: если мастер Петручио на­звал его другом, значит, окситанский чародей достоин доверия и уважения.

— Я не видел Мэдока с тех пор, как закончил Шко­лу, — проговорил, наконец, юноша. — Как он пожива­ет сейчас?

— Все такой же бродяга, как и всегда, — ответил Петручио. — Он недолго пробыл здесь. Но говорил о тебе с большой теплотой, хорошо отзывался о твоем умении и способностях.

— Надеюсь оправдать возложенные на меня надеж­ды, — с улыбкой ответил Рэндал. — Боюсь, я был не са­мым многообещающим из учеников.

— Думаю, на мнение мастера Мэдока можно поло­житься, — возразил Петручио. — Судя по тому, что ты показал мне вчера, тебе нужно лишь немного потрени­роваться, освоить заклинания цвета, маскировки и ил­люзий, и к обеду ты будешь готов работать на сцене с ак­терами князя Веспиана.

Все утро прошло за изучением заклинаний — в осо­бенности чар и иллюзий, необходимых для княжеского театра. Незадолго до полудня урок был прерван приглу­шенным стуком во внутреннюю дверь кабинета Петру­чио. Стук был условным — сначала два удара подряд, потом еще три.

Петручио бросил взгляд на дверь, потом опять посмо­трел на Рэндала. Подмастерье только что закончил за­клинание, изменившее его внешность — юноша стал выглядеть на много лет старше и сильно располнел. Пе­тручио озабоченно сдвинул брови.

— Рэндал, — попросил он. — Сделай милость, подо­жди немного в библиотеке. Можешь читать все, что за­хочешь, только не возвращайся, пока я тебя не позову. Посмотрим, сколько времени ты сумеешь продержать свою иллюзию.

Рэндал был озадачен, но не посмел ослушаться при­каза Петручио. Все еще сохраняя лицо и облик друго­го человека, он вышел в соседнюю комнату, взял с пол­ки первую попавшуюся книгу и уселся в кресло у окна. Сидел он, погрузившись в чтение, довольно долго, а из-за двери, из кабинета, доносились приглушенные голоса. Один принадлежал Петручио, другой — его гостю.

Часа через два дверь кабинета открылась, и на пороге появился Петручио.

— Приношу извинения за то, что пришлось прервать работу, — сказал мастер-волшебник. — Иногда такое случается. Ну, а теперь тебе пора идти в театр. Когда придешь туда, скажи Винсенте, что ты мой новый по­мощник, и попроси рассказать, какие сценические эф­фекты потребуются ему для представления в честь пра­здника Середины лета. Представление это состоится в следующем месяце. Все, с чем ты не справишься сам, мы отработаем завтра утром.

Рэндал принял свой собственный вид и пошел в те­атр, как и было велено. Отыскать дорогу туда оказалось труднее, чем он ожидал — отчасти потому, что прежде он никогда не бывал в театрах. Наконец перед ним вырос­ла двустворчатая дверь, отделанная черным деревом и перламутром. «Наверно, черный с серебром — княжес­кие цвета», — решил Рэндал и, немного помедлив, рас­пахнул двери.

На пороге он остановился в изумлении. Театр оказал­ся огромным просторным помещением с высокими по­толками, вытянутым в длину. В дальнем конце находи­лась сцена. Высокая мраморная арка над зрительным залом поддерживала тяжелый черный занавес. Сейчас он был поднят, но, если его опустить, он, наверное, скрыл бы почти все пространство за сценой. Свет попа­дал в зал через окна, расположенные высоко под свод­чатым потолком; канделябры на стенах говорили о том, что и ночью этот зал может ярко освещаться.

В дальнем конце зала собралась небольшая группа людей. Среди них Рэндал узнал Лиз — она с серьезным видом беседовала о чем-то с тем самым человеком, ко­торый проводил их во дворец. Сегодня на нем вместо бархатного камзола была простая белая рубашка с чер­ными панталонами, но рыжую шевелюру нельзя было ни с чем спутать.

Рэндал подошел поближе к сцене, и рыжеволосый, заметив его, поспешил навстречу.

— Вижу, мастер Петручио нашел нам, бедным акте­рам, собственного волшебника. Кстати, меня зовут Винсенте, а со всеми остальными ты скоро познако­мишься. Скажи, ты сможешь сотворить привидение?

Рэндал удивленно моргнул.

— Привидение?

— Оно нужно нам для последнего акта трагедии, — пояснил Винсенте. — Мастер Петручио пообещал нам сделать подходящего призрака, но сейчас он очень за­нят поручениями князя, и у него совсем не остается времени.

— Привидение... — пробормотал Рэндал, подумал не­много и прочитал заклинание зрительной иллюзии. По комнате от двустворчатых дверей к сцене поплыла ту­манная фигура. — Примерно такое?

— Неплохо, — похвалил Винсенте. — Надо будет сде­лать ему подходящее лицо и походку, поработать над го­лосом. Но в целом такое привидение нам подойдет. Ду­маю, мы с тобой сработаемся.

— Я же говорила вам, Рэнди — отличный волшеб­ник! — радостно воскликнула Лиз и обернулась к Рэн­далу. Ее голубые глаза весело блестели. — Тебе понра­вится работать здесь, я уверена, понравится. Князь Веспиан очень любит спектакли — вот почему он пост­роил этот театр и держит собственную труппу актеров, а не нанимает любого, кто придет в город.

Остальные актеры согласно закивали.

— Поскольку князь держит при дворе собственный те­атр, всем остальным властителям в Окситании приходит­ся поступать так же, иначе они прослывут старомодны­ми, — добавил один из них. — Но в большинстве городов все же по старинке нанимают бродячих актеров — лишь бы было кого выпустить на сцену. Таких представлений, как у нас, ты не увидишь больше нигде. Мастерство до­стигается долгими репетициями, а в дороге как следует порепетировать нельзя.

— Кстати, о репетициях, Монтальбан, — сказал Вин­сенте и обвел актеров многозначительным взглядом. — Пора возвращаться к работе. Рэндал, для первого дейст­вия нам нужен свет, который постепенно разгорается от зари до раннего утра. Сможешь сделать это?

— Пожалуй, да, — ответил Рэндал. — Где мне стоять, пока я буду создавать чары?

Через минуту юноша стоял за черным бархатным за­навесом и освещал розовым сиянием восходящего солнца сцену, на которой Винсенте и Монтальбан репе­тировали начало спектакля. К тому часу, когда где-то вдалеке прогудел гонг, и княжеская труппа прервала ра­боту и отправилась ужинать, Рэндал, по его собствен­ным подсчетам, заставил солнце взойти больше десятка раз. У Винсенте, как выяснилось, были четкие пред­ставления о том, какого цвета должно быть небо во время каждой реплики. И Рэндал успел понять, что если актерам достаточно помнить собственные роли, то за­кулисный волшебник должен выучить всю пьесу наи­зусть.

«Слава богу, в Школе я натренировал память, — ду­мал он, возвращаясь вечером к себе в спальню. — Надо только внушить себе, что пьеса — это нечто вроде закли­нания».

Шло время, юный волшебник жил при княжеском дворе. День за днем проходили точно так же, как и в пер­вый раз — по утрам Рэндал изучал магию с Петручио, после полудня работал с Винсенте и другими актерами на сцене княжеского театра. Под руководством Петру­чио Рэндал научился создавать иллюзии так искусно, что мог одновременно изменить облик четырех актеров и удерживать этот маскарад безо всяких усилий.

Лиз, в свою очередь, радовалась возможности выйти на сцену — в спектакле ей досталась роль сестры главно­го героя. Впервые за много лет юная певица оказалась среди людей, говоривших на ее родном языке, живших по знакомым ей обычаям. Она от души наслаждалась тем, что случай привел ее в актерскую труппу. Иногда, глядя, как девушка вкладывает всю душу в работу на ре­петициях, Рэндал задавался вопросом — не захочет ли она остаться навсегда в княжеском театре?

Он понимал — если Лиз решит остаться в Паллиде, их пути разойдутся навсегда. Рэндал был рад пожить некото­рое время во дворце, поработать с мастером Петручио — но все же он оставался вольным подмастерьем, был свя­зан правилами Школы, предписывавшими странствовать по свету в поисках возможности пополнить свои знания о магии.

«Я не смогу задержаться здесь, — признался он себе через несколько дней после прибытия, стоя в театре рядом с Винсенте и глядя, как Лиз и Монтальбан ре­петируют сцену. — Ведь мне нужно стать мастером-волшебником. Если я хочу подготовиться к возвраще­нию в Тарнсберг, то мне нельзя навсегда оставлять странствия и оседать на одном месте. А Лиз... Лиз — другое дело. Здесь она ведет ту жизнь, для которой рождена».

— Обрати внимание на этот отрывок, — тихо сказал Винсенте и подтолкнул Рэндала локтем, выведя его из задумчивости. — Выход героя. До сих пор мы спускали Монтальбана на веревке с чердака. А сегодня попробу­ем сделать так, чтобы он появился из-под сцены через люк — посмотрим, лучше получится или нет.

Рэндал кивнул и переключил внимание на Монталь­бана, игравшего злого дядюшку. Тот выбрался на сцену из люка.

— Ни первый, ни второй варианты не похожи на ма­гические врата, — подытожил Рэндал. — Почему князь не попросит мастера Петручио соорудить такие врата вместо всех этих люков?

— Князь думал об этом, — ответил Винсенте. — Но это здание не было с самого начала предназначено под театр. Его перестроили из старого крыла дворца.

— Понятно, — отозвался Рэндал. Магические врата — если их сооружать прочно, на века, под руководством опытного волшебника — должны строиться вместе со зданием. А временные врата требовали такой громадной энергии, что даже для опытного чародея попытка выст­роить их могла окончиться гибелью.

Рэндал поразмыслил над сценой.

— Если выбирать из двух вариантов, появление из-под сцены выглядит лучше, — решил он. — Но все рав­но это не похоже на настоящее волшебство.

— Да и не должно быть похоже, — ответил Винсенте. — Сделай яркую вспышку света, громкий хлопок — и это сгладит все шероховатости.

Рэндал кивнул и снова принялся наблюдать за акте­рами. Когда сцена была отрепетирована, Лиз подошла к краю подмостков.

— Ну, как у нас получается? — спросила она.

— Лучше, чем в прошлый раз, — ответил Винсенте. — Я боялся, что всю сцену придется перекраивать, но сей­час все складывается как надо.

Лиз вздохнула с облегчением и уселась на край сцены, болтая ногами.

— Как мне здесь нравится, — проговорила она, потя­нулась по-кошачьи и улыбнулась Винсенте. — Вы себе не представляете, — сказала девушка, — до чего хорошо снова оказаться на сцене. Последние три года я в основ­ном пела, иногда немного занималась акробатикой. Но я родилась в семье актеров, и мое призвание — театраль­ная игра.

Винсенте тоже улыбнулся в ответ.

— Ты стала для труппы настоящей находкой. Оста­нешься с нами после праздника Середины лета?

У Рэндала перехватило дыхание, он отвел глаза, боясь услышать, как подтвердятся его самые страшные подо­зрения. Но Лиз с сожалением покачала головой и отве­тила:

— Не знаю. Здорово, конечно, снова оказаться среди своего народа, да и князь — хороший повелитель. Но мы с Рэнди почти не расстаемся с того дня, как познакомились. Однажды он спас мне жизнь. Понимаете? Я оста­нусь здесь столько же, сколько и он — не больше.

Рэндала захлестнула теплая волна приятного удивле­ния. Он всегда был благодарен Лиз за ее дружбу, но не думал, что и она ценит ее так высоко.

— Кроме того, — добавила девушка, — у меня еще ос­тались дела в Брисландии. Так сказать, последний куп­лет песни еще не допет. — Она неуверенно помолчала, будто подыскивая нужные слова. — Моя семья всегда хотела попасть в ту страну, и я чувствую, что обязана за­кончить дело, которое начали они.

Рэндал молчал. Его озадачили и слова Лиз, и ее ко­леблющийся тон, так непохожий на ее всегдашнюю уве­ренность. Но не успел он что-нибудь сказать, как дверь в дальнем конце зрительного зала распахнулась. К акте­рам торопливо подошел посыльный в черной с серебром ливрее княжеской свиты. Он отвесил торопливый по­клон Рэндалу и Лиз, потом жестом отозвал Винсенте в сторону.

Актер постоял немного, слушая, как посыльный что-то быстро говорит ему вполголоса, потом обернулся к остальным.

— Прошу прощения, — сказал он, — но меня ждут срочные дела. Встретимся завтра и продолжим с того же места, на каком остановились. — Рыжеволосый актер поклонился и торопливо ушел.

Рэндал долго смотрел ему вслед. Брови юного вол­шебника в раздумье сошлись на переносице. Неожидан­ный уход Винсенте почему-то напомнил ему о тихом стуке в дверь кабинета Петручио, раздавшемся в первый день после появления Рэндала во дворце. В тот раз мас­тер-волшебник отослал юношу из комнаты, ничего не объяснив. Точно так же, без объяснений, ушел сейчас Винсенте.

«Может быть, я просто плохо знаком с обычаями здешнего двора, — подумал он. — Но, сдается мне, в Паллиде происходит много такого, что не заметно по­стороннему глазу».