Заговор во дворце

Глава 10 Княжеская благодарность

Рэндалу казалось, что стальной клинок в руке герцо­га движется невыносимо медленно. Но, похоже, больше никто на сцене и в наполненном публикой зале вообще ничего не заметил. Карвелли лежал мертвый, а Фернан­до, прижимая к груди обожженную руку, смотрел сверху вниз на поверженное тело придворного герцогского волшебника. С той минуты, как Винсенте отвернулся от побежденного противника, Лиз смотрела только на ак­тера. А сам Винсенте стоял спиной к смертоносному клинку.

Время замедлило ход. Все вокруг двигалось невыра­зимо медлительно, будто в кошмарном сне. Но Рэндал слишком хорошо понимал, что это происходит наяву.

Бартоломео ринулся в атаку. Ничто не могло поме­шать ему. Еще миг — и он вонзит кинжал в спину безза­щитного Винсенте.

«Я должен остановить его, пока не поздно», — про­неслось в мозгу у Рэндала. Он поднял руку и закончил произносить слова ударного заклинания. Магический удар, который юноша держал наготове с самого начала схватки, вырвался из его рук и с размаху поразил Барто­ломео в грудь.

От внезапного толчка брат князя Веспиана остано­вился. Сила удара была так велика, что герцог пошат­нулся, пролетел над всей сценой и спиной вперед сва­лился через рампу вниз. Герцог с грохотом рухнул прямо на высокий резной княжеский трон. Юный вол­шебник застыл, все еще держа руку поднятой. «Слиш­ком сильно. Я ударил его слишком сильно», — в отчая­нии думал он.

Бартоломео так и остался сидеть на троне, который он хотел отнять у брата. Голова герцога под неестествен­ным углом свешивалась назад через тяжелую деревян­ную спинку. При падении край спинки ударил его пря­мо в шею и сломал ее.

«Он мертв, — оглушенно подумал Рэндал. — Я всего лишь хотел остановить его, но вот что вышло — он мертв».

Винсенте резко обернулся. Актер, замаскированный под князя, подошел к рампе и долго смотрел сверху вниз на мертвое тело, чьи черты были так похожи на его собст­венные — те, какие он имел сейчас. Он поднял голову и приглушенным голосом, в котором звенела с трудом сдерживаемая ярость, обратился к публике и стражникам:

— Оставьте нас! Выйдите все, немедленно!

Публика потянулась к выходу. Винсенте не сводил глаз со зрительного зала, пока все скамьи не опустели. Потом обернулся к Рэндалу, и юноша увидел, что зама­скированное лицо актера побледнело и исказилось гневом.

— Как ты посмел?! — вскричал Винсенте. — Как ты посмел ударить его, когда я тебе запретил?!

Рэндал почувствовал, что в ответ на обвинение его то­же охватывает гнев. Он вскинул руку и указал на кинжал Бартоломео, упавший на подмостки сцены.

— Вот почему, — ответил он. — Герцог собирался поразить вас в спину кинжалом. Что же касается за­претов — вы никакой не князь, а такой же человек, как и я, и, сдается мне, вы уже забыли обещание, которое мне дали.

Юный волшебник прочитал слова, снимающие ил­люзию. Лазутчик Фернандо сбросил облик негодяя Карвелли и опять стал самим собой, а вместо князя Веспи­ана перед Рэндалом снова предстал рыжеволосый актер Винсенте.

Вдруг из глубины зрительного зала послышался глу­бокий громкий голос.

— Поспешные слова и торопливые поступки — вот две главные ошибки людей, особенно непростительные для волшебников. Пусть предстанет нашим взглядам вся истина, как она есть, и тогда мы решим, кто прав, кто виноват.

Этот голос принадлежал Петручио. Мастер-волшеб­ник — все еще бледный после жестокой раны, но уже почти исцелившийся — поднялся по боковым ступеням на сцену, воздел руку и заговорил. Рэндал ощутил внут­ренний трепет — так всегда бывало, когда у него на гла­зах рассеивалось могучее заклинание. За спиной у юно­ши негромко ахнула Лиз.

На сцене больше не было Винсенте. С уничтожением иллюзии развеялись последние черты веселого актера. Перед Рэндалом стоял не кто иной, как князь Веспиан Великолепный, правитель Паллиды.

Рэндал опустил руку, все еще указывавшую на кинжал Бартоломео. Он никак не мог найти нужных слов, что­бы исправить сказанное, и не знал, что делать. Нет, это-то как раз было ясно. Оставалось только одно. Юный волшебник преклонил колени перед князем.

— Склоняюсь перед вашим высочеством и смиренно предаю себя на ваш суд, — произнес он.

Юноша долго стоял на коленях, не поднимая глаз.

Наконец князь заговорил.

— Иди в свою комнату и оставайся там, пока за тобой не придут, — велел он.

Рэндал встал, поклонился, стараясь не встречаться глазами с князем, потом повернулся и ушел, с трудом удерживаясь, чтобы не пуститься бежать. Словно в тума­не, ничего не видя перед собой, брел он по запутанным коридорам дворца и в конце концов, скорее по чистой случайности, чем сознательным усилием воли, добрался до своей комнаты. Не раздеваясь, он ничком рухнул на кровать.

Юноша долго не мог уснуть. Он лежал, уткнувшись лицом в руки, и пытался прогнать застывшее перед гла­зами страшное видение — безжизненное тело герцога Бартоломео, распростертое на резном княжеском троне. «Я не собирался убивать его. Хотел только остановить — разве я виноват, что он не удержался на ногах и упал?»

Но суровое воспитание не позволяло волшебнику лгать, даже самому себе. «Это я поразил Бартоломео ма­гическим ударом. Он погиб от моей руки».

Воспоминания помчались перед Рэндалом бурным потоком. Вместо Бартоломео его внутреннему взору предстал мертвый Николас Уоринер, лежащий на узкой улочке Видсегарда. «И в этом тоже моя вина. Если бы я не попросил Ника о помощи... если бы не ввязался в борьбу с могущественной магией, которую мне самому одолеть было не под силу... Ник был бы жив».

Рэндал вслух застонал. На миг ему захотелось отри­нуть от себя всю магию, даже ту простую и безобидную, которая помогала ему создавать фокусы и иллюзии в княжеском театре. Но он понимал, что этому не бывать: он не сумел отказаться от магии и в прошлый раз, когда горе от смерти Ника было еще свежо. Юноша знал: без магии ему не жить; отказаться от волшебства — это все равно что перестать дышать.

«И Ник тоже так и не смог отказаться от магии, — вне­запно понял Рэндал. — Он пытался найти для себя жизнь за пределами Искусства — но в конце концов сделал свой выбор, вернулся к волшебству и умер как чародей. Я все­гда буду чувствовать за собой вину в его смерти, но это не помешает мне пускать в ход мои магические знания, ког­да они мне понадобятся».

Потом ему в голову пришла новая мысль, еще более соблазнительная, чем желание забросить магию. «Я мог бы применить мое волшебное искусство для того, чтобы прямо сейчас покинуть дворец. Лиз пойдет со мной, а Петручио не станет нас останавливать.

Но, когда я покинул замок Дун и отправился изучать магию, я обещал себе, что всегда буду отвечать за по­следствия своих поступков. Я отдал себя на суд князя, а это значит, что я должен мужественно принять его при­говор, каким бы он ни был».

Наконец Рэндал, вконец измученный, погрузился в беспокойный, тревожный сон. Всю ночь ему снились суды, дознания и наказания, топоры, веревки и пылаю­щие костры.

На следующее утро, с первыми лучами зари, к Рэнда­лу пришел сам Петручио. Мастер-волшебник вошел в комнату, не постучав, будто запирающие заклинания были для него не прочнее обыкновенной бумаги. Он держал в руках большой поднос, и ноздри Рэндалу заще­котал запах изысканных блюд, пробивавшийся из-под серебряной крышки.

— Вставай, юный Рэндал, — провозгласил мастер Пе­тручио, поставив поднос на единственный в комнате стол. — Впереди тебя ждет долгий путь, и хороший зав­трак — лучшее начало нелегкого дня.

Рэндал стряхнул с себя последние остатки ночного кошмара и сел посреди смятых простыней.

— Значит, меня изгоняют из города, — горестно про­изнес он. Усталость до сих пор одолевала его, и в душе юноша не почувствовал ничего, кроме безрадостного облегчения.

— В некотором роде — да, — ответил Петручио. Ма­стер-волшебник положил на тарелку яичницу, ломти хлеба и толстые куски бекона и протянул завтрак Рэн­далу. — Но, откровенно говоря, его высочество не наме­рен наказывать тебя. Ты ведь этого боялся, правда? Я сумел убедить его, что смерть герцога произошла в ре­зультате несчастного случая и что в сложившейся ситу­ации ты действовал единственно верным образом. Ты поступил так, как должен было поступить, и тебя никто не обвиняет.

Рэндал кивнул, не в силах произнести ни слова. По­кончив с едой, он ощутил, что усталость понемногу ухо­дит из тела и разума. Впервые в нем шевельнулась ис­корка любопытства.

— Если князь не собирается наказывать меня, — спросил он, — то почему я должен уехать?

Петручио ласково улыбнулся.

— Я мог бы сказать, что тебе как вольному подмасте­рью положено странствовать... но это была бы только часть правды. А истина заключается в том, что его высо­чество не может позволить тебе остаться в Паллиде по­сле того, как ты узнал его тайну.

— То, что он и Винсенте — одно лицо? — Рэндал взял кусок хлеба и, нахмурив брови, покрошил его в тарел­ку. — Но если князь — это Винсенте, то кем же тогда был человек, которого Бартоломео держал в тюрьме у себя на вилле?

— Расскажи-ка мне все свои приключения от начала до конца, — попросил Петручио. — Тогда, может быть, я сумею лучше объяснить тебе, что к чему.

Рэндал без утайки сообщил мастеру обо всем, что слу­чилось с ним накануне. Когда он закончил, Петручио удовлетворенно кивнул.

— Теперь мне многое стало ясно. Планы герцога бы­ли куда более сложны и запутанны, чем обычно. Если бы ты не встретил Карвелли, когда он возвращался из дворца, устроив обыск у тебя в комнате, то мы бы уз­нали о заговоре слишком поздно. Но даже вчера я еще сомневался. Мне казалось, что герцог и его свита не могут действовать так быстро, поэтому, когда Фернан­до сообщил мне о том, что герцог ждет гостя из даль­них краев, я решил воспользоваться случаем и послал тебя на разведку. Я хотел через твою подругу Лиз дого­вориться с тобой о встрече, побеседовать с тобой, ког­да ты вернешься — однако события разворачивались слишком стремительно.

— Но вы так и не объяснили мне, кем был третий Винсенте, — возразил Рэндал. — Первым был Бартоло­мео, я сам его замаскировал. Вторым — князь Веспиан,

и это творение ваших рук. Но кого же я тогда нашел на герцогской вилле?

— Ах, да, — спохватился Петручио. — Это был Вин­сенте. Настоящий Винсенте. Как и Фернандо, он рабо­тает на меня. Винсенте любезно разрешил мне, так ска­зать, позаимствовать его имя и внешность, чтобы маскировать князя Веспиана в те часы, которые его вы­сочество проводил среди актеров.

Рэндал задумался.

— Значит, тот Винсенте, с которым я все это время ра­ботал в театре...

— На самом деле был князем Веспианом, — закон­чил за него Петручио. — Совершенно верно. Настоя­щего Винсенте ты встречал от силы раза три — сначала в первый день, когда он привел тебя с рыночной пло­щади, потом — в тюремной камере Бартоломео, и в третий раз — когда ты исцелил его. Кстати, должен те­бя похвалить, ты поработал отлично: сегодня утром я заглянул к себе в кабинет и обнаружил его там. Он поч­ти поправился.

— Хорошо, — сказал Рэндал, отодвинул пустую та­релку и встал. Мантия вольного подмастерья, в которой он вчера, не раздеваясь, лег спать, обвилась вокруг его лодыжек. Юноша принялся собирать свои нехитрые по­житки — в основном они состояли из одежды, и почти вся она была новая, полученная во дворце. — Значит, се­годня утром мне предстоит покинуть Паллиду. Его вы­сочество хотел бы отправить меня в какое-либо опреде­ленное место?

— Собственно говоря, да, — ответил Петручио и еле заметно улыбнулся. — Думаю, тебе известно, что князь время от времени одалживает деньги герцогам и графам Брисландии?

— Известно, — подтвердил Рэндал. — Об этом мне однажды говорил Винсенте — то есть князь Веспиан.

Петручио кивнул.

— Хорошо. Сегодня утром из нашего города отбыва­ет на родину посланник одного из ваших северных ба­ронов. Он везет домой деньги, взятые в долг его хозяи­ном на проведение военной операции. Как всегда, казначей князя Веспиана недоволен: он полагает, что собственный отряд этого посланника не способен обес­печить должную охрану золота. Если с ними будет вол­шебник твоего уровня мастерства, это немного успоко­ит беднягу.

Рэндал коротко рассмеялся.

— Значит, его высочество убивает сразу двух зайцев: избавляется от меня и находит охранника для каравана.

— Такое поручение означает, что тебе оказано боль­шое доверие, — мягко возразил Петручио. — Князь про­сит тебя остаться с караваном до тех пор, пока барон, ве­дущий войну, не выплатит все золото своим наемникам. Но, разумеется, как только ты окажешься за воротами Паллиды, ничто не будет связывать тебя, кроме твоего собственного слова.

— Я присмотрю за этим золотом, — со вздохом отве­тил Рэндал. Он закончил складывать свою одежду на кровать, связал вещи в тюк и перетянул запасным рем­нем. — А что будет с Лиз?

— Она отправится с тобой, — ответил Петручио. — Дело в том, что она тоже знает секрет Веспиана.

Рэндал поднял тюк одежды и повесил его через плечо.

— Тогда я, пожалуй, пойду, — сказал он. — Где мне найти этого посланника?

— Я покажу тебе дорогу, — ответил Петручио. Они вышли из комнаты и направились по лабиринту извилистых коридоров. Час был ранний, никто во дворце еще не проснулся, в коридорах стояла тишина. По пути мас­тер-волшебник сказал: — Мне будет очень грустно без твоей помощи, юный Рэндал. Я никогда не был особен­но силен в предсказании будущего, но уверен, что впе­реди тебя ждет блестящая карьера.

«Если я до этого доживу», — угрюмо добавил про се­бя Рэндал. С этой мыслью ему в голову пришел еще один вопрос.

— А что стало с настоящим мастером Эдмондом? — спросил он.

— О нем позаботился Фернандо, — ответил Петру­чио. — Подозреваю, мы еще долго о нем не услышим. По моему опыту, не следует слишком внимательно всма­триваться в методы Фернандо.

Они вышли из дворца в просторный двор. Там их ждал караван из двенадцати тяжело навьюченных му­лов, пара десятков пеших солдат, одетых по северному обычаю: в кольчуги и кожаные доспехи. Один из двор­цовых конюхов держал под уздцы трех оседланных вер­ховых лошадей, а второй конюх еле-еле справлялся с горячим боевым конем — могучим, мускулистым жи­вотным, каких специально выращивают в Брисландии, чтобы они могли нести в бой тяжело вооруженного ры­царя.

Рэндал оглянулся вокруг, выискивая Лиз, и вскоре за­метил ее — девушка стояла рядом с конюхом, держав­шим под уздцы трех небольших лошадок. Она была сно­ва одета в мальчишеское платье, которое всегда предпочитала носить в дороге. На плече в кожаном фут­ляре висела новая лютня. Хорошо, заметил про себя Рэндал. Свою старую лютню Лиз потеряла еще в Видсегарде и, хотя она никогда не жаловалась, Рэндал понимал, что подруга горько страдает без своего любимого инструмента.

Рэндал подошел к девушке.

— Привет, — сказала она ему. — Ну, вот мы и снова от­правляемся в путь. И лежит он в Брисландию.

— Жаль, что мы не сможем остаться в Паллиде по­дольше, — отозвался юноша. Голос Лиз звучал бодро, но Рэндал все равно чувствовал за собой вину за столь по­спешный отъезд. — Я знаю, что Окситания — твоя роди­на. Нелегко тебе покидать ее так скоро...

Девушка покачала головой.

— Да, верно, я буду по ней скучать. Но помнишь, в тот день, во время репетиции, я сказала, что останусь здесь ровно столько же, сколько и ты, не дольше? Я говорила правду. В Брисландии нас ждут большие дела. Если мы сейчас возвращаемся туда, значит, вре­мя пришло.

В эту минуту из дворца появился невысокий челове­чек, одетый по местной моде. Он вышел во двор и на­правился к отъезжающим, громко жалуясь на что-то вы­сокому мужчине, шагавшему рядом с ним. Этот человек носил тяжелые доспехи и полотняную накидку поверх них — так одевались брисландские рыцари. Рэндал вгляделся в него и зажмурился, не веря своим глазам. Потом издал радостный вопль, от которого содрогну­лись дворцовые стены.

— Уолтер! — закричал он. Рыцарь замедлил шаг и удивленно обернулся. Потом тоже испустил восторжен­ный крик:

— Рэнди!

Рыцарь шагнул к нему навстречу и стиснул кузена в железных объятиях, едва не сломав ему спину. Потом от­ступил на шаг и, держа юного волшебника за плечи вытянутыми руками, принялся с радостным смехом раз­глядывать его.

— Значит, ты и есть тот самый волшебник, о котором мне второй час толкует этот княжеский казначей! — вос­кликнул Уолтер. — Когда мы виделись в последний раз, ты, если не ошибаюсь, направлялся в Синжестон. Какая нелегкая занесла тебя в Паллиду?

— Пришлось, как всегда, покинуть город впопыхах, — ответила за Рэндала Лиз, приближаясь.

Радостная улыбка Уолтера стала еще шире.

— А, мадемуазель Лиз! Рад видеть тебя в добром здра­вии! Ты, как вижу, все еще пытаешься уберечь моего дво­юродного братца от беды.

— Но мне не всегда это удается, — ответила Лиз, улыбнувшись в ответ. — С тех пор, как ты отправился искать счастья на Западные острова, на нашу долю вы­пало немало приключений.

Рэндал с любопытством вгляделся в двоюродного брата.

— Кстати, как прошло твое путешествие? О Западных островах рассказывают много удивительного. Говорят, кого там только нет — от пиратов с морскими дракона­ми до поющих дельфинов с русалками.

— Все эти сказки — чистая правда, — заверил кузена Уолтер. — Мне в этом путешествии столько бед свали­лось на голову — до конца жизни хватит. Честное слово, иногда хочется, чтобы все это случилось не со мной, а с кем-нибудь другим, особенно само плавание на кораб­ле, когда я чуть не помер от морской болезни.

— И что же ты теперь делаешь здесь? — со смехом по­интересовался Рэндал.

Уолтер смущенно потупил глаза.

— Рассказы о моих приключениях дошли до Брисландии, — признался он. — Поэтому, когда одному мо­гущественному барону понадобился человек, который помог бы ему переправить золото из Паллиды на север, ему сказали: «Отправь туда героя! Кто сумеет уберечь зо­лото лучше него?» — Рыцарь пожал плечами. — Ну, по­скольку других дел у меня не было, я и отправился в путь.

— Значит, ты принес этому барону клятву верности? — осведомился Рэндал.

— Всего лишь пообещал доставить ему деньги в цело­сти и сохранности, — ответил Уолтер. — И ничего боль­ше. А барон этот, что ни говори, человек достопочтен­ный, поэтому я не увидел в таком деле ничего плохого. До сих пор путешествие проходило очень легко. — Он немного помолчал. — У тебя нет никаких дурных пред­чувствий?

— Нет, — ответил Рэндал. — Все дурные сны, которые мне виделись в последнее время, касались только меня.

— Что ж, я буду очень рад твоей компании, — ска­зал Уолтер. — И не стану отрицать, в такой долгой и тяжелой дороге волшебник может оказаться большим подспорьем. Кони готовы, давайте отправимся в путь немедля — к полудню я хочу отъехать подальше от го­рода.

Рэндал обернулся, чтобы попрощаться с мастером Петручио, но волшебник уже исчез. Весь небольшой от­ряд сел на лошадей — Рэндал, Лиз и казначей Веспиана ехали на небольших смирных кобылках, а Уолтер — на громадном боевом жеребце. Уолтер дал своему отряду команду трогаться в путь, и караван неторопливо вышел из дворцовых ворот.

В столь ранний час улицы Паллиды были еще пусты. Вскоре Рэндал и его спутники миновали городские кварталы и выехали на окраину. Высокие, тесно стоя­щие дома сменились крестьянскими избами и уютными садиками, дальше дорога тянулась через открытые поля.

Когда караван неторопливо шел среди лугов, на кото­рых паслись коровы, Рэндал услышал за спиной стук ко­пыт. Среди утренней тишины этот звук становился все громче и громче. Юноша бросил взгляд через плечо и увидел, что их догоняет быстро скачущий одинокий всадник на черном коне. Косые лучи раннего утреннего солнца окрашивали ярко-рыжую шевелюру всадника в огненный цвет.

— Кажется, я знаю, кто это, — тихо сказал Рэндал Уолтеру. — Я с ним поговорю. — С этими словами юный волшебник развернул лошадь и поскакал назад, мимо каравана, навстречу рыжеволосому всаднику, чтобы по­говорить с ним с глазу на глаз.

Как Рэндал и ожидал, это был Винсенте. Актер был бледен от усталости; похоже, он ни на минуту не заснул с полуночи до самого утра. Подъехав поближе, Рэндал негромко прочитал заклинание магического резонанса и удовлетворено кивнул: ответом ему было отчетливое эхо мощных заклинаний, изменяющих внешность. «Так я и думал. Но, если он хочет поговорить со мной как ак­тер, а не как князь, пусть — я буду только рад».

— Что заставило тебя покинуть дворец в столь ранний час? — спросил Рэндал, когда Винсенте поравнялся с ним и остановил коня.

— Поручение его высочества, — ответил Винсенте. — Он желает извиниться перед тобой за то, что так по­спешно выставил тебя из города... и, если не ошибаюсь, также и за слова, произнесенные в гневе.

— В извинениях нет нужды, — отозвался Рэндал. — У него были веские причины сердиться на меня.

Винсенте немного помолчал. Черный конь под ним нетерпеливо переступал с ноги на ногу.

— Может быть, и так, — произнес, наконец, актер. — Но князь обязан тебе жизнью и не желает, чтобы ты счел его неблагодарным. — Рыжеволосый актер опустил руку в карман камзола, достал черный бархатный кошелек и протянул его Рэндалу. — Его высочество желает, чтобы ты принял это в качестве скромного вознаграждения.

Рэндал взял кошелек и взвесил его в ладони. Внутри со звоном перекатывались монеты — судя по весу и зву­ку, золотые. Рэндал подержал мешочек еще немного, потом, покачав головой, вручил его Винсенте.

— Я и без денег могу прожить, — сказал он. — Пере­дай его высочеству, что деньги мне не нужны... я бы го­раздо больше обрадовался, приобретя его дружбу, неже­ли благодарность.

Винсенте взял кошель с монетами и положил обрат­но в карман.

— Властителям приходится расплачиваться деньгами, а не дружбой, — грустно вздохнул он. — А дружба... они не могут позволить себе иметь друзей. Зато актеры уме­ют дружить.

Он снова протянул юноше руку, и на сей раз она бы­ла пуста.

— Мы будем скучать по тебе, Рэндал. Жаль, что ты так и не сумел как следует продемонстрировать публике это свое привидение.

Рэндал рассмеялся и пожал протянутую руку. От при­косновения слегка заныл шрам на правой ладони.

— Я все равно считаю, что наше представление име­ло успех, — ответил он. — До встречи, Винсенте.

— До встречи, и удачи тебе! — Актер-князь развер­нулся, пришпорил коня и поскакал к городу. Рэндал по­стоял немного, глядя ему вслед, потом нагнал Уолтера и Лиз, ехавших впереди каравана.

— Кто это был? — спросил его двоюродный брат.

— Ты его не знаешь, — ответил Рэндал. — Один мой друг, вышел попрощаться.

Он снова оглянулся назад, но дорога за спиной была пуста. Винсенте скрылся за поворотом. Рэндал вздох­нул, расправил плечи и поскакал вперед, прочь от Пал­лиды, в Брисландию, домой.