Записки бывшего афериста, или Витязь в еврейской шкуре

Бой-баба

С Светой Набоковой меня познакомил Боря Бабаян. Аферист международный. Тот, что продал гордым бриттам танкер морской воды, слегка испачканной мазутом по цене нефти. Подписав коносамент «Водян-Мудян (Vodyan-Mudyan)». Долго потом по интерполу бродила ориентировка по розыску гр. Водяна-Мудяна (Vodyana-Mudyana) по подозрению в мошенничестве в особо крупных размерах. Русское отделение Интерпола валялось под столами.

Света при Боре была боевой подругой, подельницей и клоуном. Для обуваемых представлялась переводчицей. Боря и сам знал 6 языков, Светка 5- так что пара подобралась многоязычная. Уверен, кстати, что подпись на коносаменте-ее выдумка. Боря был мущщина серьезный и на такое изуверское издевательство над терпилами вряд ли способный.

Так вышло что со Светой мы задружились вмиг. Ее первый анекдот довел меня до икоты, я что то ляпнул-и мы скисли от хохота вдвоем.

Рядом глуповато улыбалась яркая развесистая блонди.

— Максим.

— Изабелла.

Черт. И еще раз черт. Вот умом понимаю, что не надо, а удержаться не могу:

— Анекдот в тему вспомнил: Утро. Под окном многоэтажки причаливает белый 600й мерин, оттуда, пошатываясь, вылазит мужик с огромным букетом роз. Мутно смотрит на дом, пытается сфокусировать взгляд, икает и орет на весь двор:

— ЗА-Е-БА-ЛА!!!

— ЗА-Е-БА-ЛААА!!!

Из машины высовывается шофер:

— Матвей Степаныч!

— А?

— Изабелла! И-за-бел-ла!

Света с воплем-«ЭТО МОЯ ЖИЗНЬ!!!» -стучится головой об стол. Изабелла предсказуемо обижается. Жаль. Но поздно менять убеждения.

— А в чем это твою судьбину напоминает, Свет?

— Потом расскажу.

Светка была уникально злоязычна. Перлы ее расходились по народу. Одной фразой типа «он производит впечатление очень нечистоплотного и ранимого человека» она могла уничтожить человека. Мне тоже частенько доставалось на орехи. Но я не обидчив и смешлив-потому со Светой легко ладил.

Потом Боря погиб в автокатастрофе, мы с Набоковой снюхались -но ненадолго. Какая к черту любовь-если мы в койке ржали не переставая.

Начало отношений. Света впервые у меня, раздевается и:

— Я сейчас типа должна смущаться?

— А я типа должен возбуждаться от этого?

— Ыыыыы!

Потом она вышла за Ашота. Бандита армянского. Переехала к нему в дом. Пропала из тусы.

Созваниваемся:

— Куда пропала?

— Ашот ревнует.

— А ты? Не бунтуешь?

— Песни пою.

— ?

— (На мотив «Я родился ночью под забором. Урки окрестили меня вором») Я родился круглым идиотом. Мама назвала меня Ашотом. Вай-мама джан!

— Как он тебя терпит?

— А он как ты. Без самомнения. Ржет. вообще, чем обидчивее человек, тем тупее.

— Ну я, например, тупой и толстокожий…

— Ты-да. Может, мозги у тебя есть-но управляешься то ты пенисом. Так что их наличие-отсутствие в твоем случае не играет никакой роли.

— Не скучно?

— Не. У нас в подвале должники часто на цепи сидят. Я с ними бухаю. Очень умные люди попадаются.

— Умные люди ашотам не попадаются.

— Хорошо, интересные. Плюс, я наконец-таки диплом ИНяза получила. А то все не до того было.

— Тебе бы в Театральный.

— Пробовала.

— И?

— Меня теперь на порог никакого драмкружка не возьмут. Барто, сука, подсуропила.

— Чем тебе Агния Львовна не угодила-то?

— Прихожу я на творческий конкурс. Комиссия, какие-то актеры а посеред-пахан ихний. В благородных сединах с орлиным носом.

Чего я тогда Барто читать вздумала-понятия не имею. Может, пионерской нимфеточностью педофилов театральных растрогать решила. Но ошиблась адресом.

— ?

— А там большинство в приемной комиссии -задосуи. Причем этот козел седоватый-главный спец по юным сракам. Упорный мужелож. Полк юных дарований натянул и не останавливался на достигнутом. Краса и гордость театрального гей-движения. А тут я: ножки тоненьки, ручки тоненьки, сама наивность- и, мило дрожа голоском- мэтру с порога, с пионерским задором:

Фотограф — мастер Кузнецов —

Всегда любил снимать мальцов,

Он двух мальчишек рослых

Отлично снял на веслах.

Повисла зловещая тишина. Комиссия враз шушукаться перестала. А я осмелела: гляжу- слушают рты открыв-к мэтру обращаясь продолжаю:

И если в фотоателье

К нему вы подойдете,

Он может снять вас и в седле,

И даже в вертолете.

Но изменились времена.

Приходит девочка одна,

(я сделала книксен)

Народ начинает ржать. Мэтр краснеет. Ноздри его носа раздуваются. От восторга-как я, дурочка, думала.

Ведет за ручку братца:

— Скажите, есть у вас луна?

На ней хотим сниматься.

Кому-то становится плохо. У мэтра дрожит подбородок. Никем не останавливаемая, глядя в вылупленные глаза задолюба, продолжаю:

Он отвечает: — Извини,

Луны покамест нету… —

Пришли два школьника, они

Желают сесть в ракету.

Смеется мастер Кузнецов:

— Вот обслужи таких мальцов!

Дай им луну средь бела дня,

Сними их на ракете.

Ну и клиенты у меня —

Космические дети!

Дальше помню плохо. Повальная истерика в зале. Этот как заорет:

— ВООООООООООООННННН!

Да как в меня пепельницей запустит! Потом мню какие-то плачущие театралы вытащили в коридор и долго благодарили за доставленное удовольствие. Но о карьере актрисы забыть советовали. Теперь все гомосячье попппи-то есть лобби против меня навеки.

— АААААА!!! НАБОКОВА! Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!!!!

Потом шлепнули Ашота и Света свинтила на пальму. В Дубай. Там чуть не села. Забила таксиста-пакистанца каблуком Лабутеновым до полусмерти. Тот Свету тактильно похвалить решил. Ну а там слово за слово и получи, сука. Переживала Светка страшно.

— Блядь! Об его зубы весь каблук ободрала! Урод! Я эти туфли из Парижа везла! Об какого-то сраного пакистанца! Такую вещь! Тьфу!

Эмиры саудовские пака посадили, но и Свету выдворили.

Встретились в Москве. Напились. Света вывалила на меня кучу привычных помоев. Поржали.

— Кстати-ты мне каждый раз обещаешь рассказать про Изабеллу и все никак. Колись-что это за страшная тайна из тьмы веков?

— Не, тут не в Изабелле дело было. В белом мерине и мужике. Понимаешь, я с детства была уверена, что за мной прискачет принц на белой лошадке. Абсолютно точно это знала. Как Ассоль. Вот не важно что быть не может-со мной это будет. И как то лет в 18 сижу на подоконнике, жду принца-5 утра, самое время для этого дела, и тут- ОН!

Подъезжает 600й, белый-аж сияет. оттуда мудик выходит-закачаешься! Точно принц! И верю что за мной и не верю! Обмерла вся. А он давай по окнам глазами шарить-точно меня ищет! Ну я поверила. Вскочила-машу ему! Вотона я! Бери-вези меня в свою страну, мой суженый!

А принц глазками пошарил-пошарил, никого не увидел, потом достал гидрант из штанов и как начал орошать окрестности! Такой напор! Чисто конь!

Минут 5 ссал не переставая. Ему б в пожарные. Потом потряс шлангом, сел в мерс и уехал. Оставив за спиной обоссаный двор и обосранные руины моей девичьей мечты. С тех пор я такая.

Потом мы с ней мастырили какие-то фальшивые бумаги, нужные для возвращения на пальму. Которую она крыла почем зря. И вода там тухлая и соседи-мудаки, но в Москве оставаться не хотела.

Таки вернулась в постылую чужбину. Жаль. Таких баб везде мало.