История о краже. Защитник. Том 2

Аннотация к книге "История о краже. Защитник. Том 2"

Зачинщик ограбления скрылся, и Майяри, горящая жаждой мщения, нацелена найти его и заставить заплатить за все страдания, которые был вынужден пережить её друг.

Ранхаш, отстранённый по распоряжению Шереха Вотого от расследования, не готов так просто отступить. И тем более он не готов оставить Майяри, защиту которой считает своей обязанностью и уступать эту ответственность кому-то другому не желает.

Вынужденные объединиться для достижения общей цели, харен и новая хранительница опасных артефактов становятся союзниками и втайне от Шереха продолжают расследование. И через некоторое время осознают причины, из-за которых старый консер запретил лезть в это дело.

Глава 1. Преддверие кошмара

Ранхаш прикрыл глаза, потёр переносицу и подался немного вперёд. Соприкосновение со спинкой сиденья всё ещё вызывало обманчивое ощущение доверчиво прижавшегося тела. Экипаж дёрнулся, выворачивая за угол, и харен опять откинулся назад. Воспоминания волной всколыхнулись в голове, и мужчина ожесточённо потёр лоб, словно пытаясь стереть их вовсе.

– Господин, всё в порядке? – осторожно поинтересовался Рладай, сидящий напротив харена.

Господин не отнял руку от лица, но между пальцев яростно сверкнул янтарно-жёлтый глаз. Ничего не было в порядке!

Печати на груди жгло почти нестерпимо , сердце бухало тяжело и неритмично, а лёгкие жадно хватали воздух.

– Я совершенно бесполезен?

Рладай онемел от неожиданности. Служил он господину уже двадцать восемь лет и никогда не сталкивался с подобными вопросами. Харен отличался редкостным хладнокровием, и если выходил из себя, то никогда это не обсуждал. Или обсуждал, но исключительно с Шидаем.

Сейчас же Шидая не было, и Рладай чувствовал себя очень неуютно на его месте.

– Отчего же, господин? – преувеличенно бодро спросил оборотень. – У всех в жизни случаются промашки. У вашего уважаемого прадеда консера Шереха их было великое множество, и порой они приводили к очень трагичным последствиям. Лучше вспомните, сколько удач было в вашей жизни. Значительно больше, чем промахов. Просто не всегда всё зависит от нас.

Но он был уверен, что справится! С того самого момента, как увидел перепуганную девчонку в покосившемся сарайчике, Ранхаш был уверен, что она в полной безопасности. Потому что он её нашёл. Он ведь был готов сделать что угодно, чтобы защитить её.

– Я слаб?

Рладай мрачно уставился в окно, мечтая выбраться из экипажа. И зачем он только решил лично сопровождать господина?

– Не понимаю, почему вы так решили. Вы не единожды доказали свою силу и смелость.

– Тогда почему я не смог её защитить?

В экипаже повисла тишина, нарушаемая лишь стуком колёс и цокотом копыт.

Пальцы сдвинулись, закрывая испытующе смотрящий жёлтый глаз, и Ранхаш поджал губы. Шидай смог бы объяснить. У него всегда и на всё был ответ.

– Господин, вы когда-нибудь защищали женщин? – тихо спросил Рладай.

Ладонь медленно сползла с глаз на губы.

– Это имеет значение?

– Я знаю, господин, вы часто выступали защитником, всё-таки мы с вами оба военные. Защищать – это одна из наших обязанностей. Но защищать женщину… одну женщину… в одиночку – это несколько по-другому, чем защищать поселение, за стенами которого прячутся перепуганные жители. Но ты один и понимаешь, что ты и только ты можешь защитить слабую, неспособную держать оружие в руках девушку. Ответственность повышается в разы, и неудача воспринимается куда острее.

Ранхаш поморщился и уставился в окно. Это не объясняло, почему он потерпел крах. Он потратил на бой в дикой какофонии взрывающихся и взмывающих в небо огненных цветов не более пяти минут, но Майяри успели увести у него из-под носа. Он сразу поймал её запах, но умудрился несколько раз потерять его, запутаться и вместо девчонки находил лишь ближайшие развалы сена! Он потратил слишком много времени и оказался совершенно бесполезен.

А она, наверное, боялась…

Печати запекло с новой силой.

Экипаж дёрнулся и остановился. Рладай с облегчением поспешил выбраться наружу и посторониться.

Ранхаш несколько замешкался. Больная нога занемела, затекла и отказывалась гнуться. Стоило ему ступить на подножку, как колено так прострельнуло болью, что мужчине пришлось вцепиться в края дверного проёма. На мгновение он почувствовал себя совершенно разбитым, но лишь на мгновение.

Развалины уже успели разгрести. В ярком радостном солнечном свете почему-то особенно жутко смотрелись красные пятна, расцветившие снег. Особенно густо они испещряли истоптанный снежный наст рядом с развалинами, откуда выносили трупы. Сами тела лежали чуть в стороне под тёмными покрывалами. Восемь тел.

Мрачный данетий Трибан, увидев харена, неспешно направился к нему.

– Живых не нашли, – сразу сообщил он.

– Знакомые есть?

– Да все, у кого морда сохранилась, знакомы, – данетий сплюнул, и уши его недовольно шевельнулись. – Арона, правда, и по шевелюре опознали… – голос его сорвался, и Ранхаш неожиданно почувствовал что-то томительно-острое, вспыхнувшее внутри, словно бы занозу поймал. Он вдруг понял, что Трибан сильно опечален. Расстроен. – Вы уже знаете, что там приключилось?

– Нет, – Ранхаш мотнул головой. – Они ещё не пришли в себя.

Он не знал, но мог предположить. Арон Дебрий всё же был его главным подозреваемым. В Санарише проживало не так много хороших артефактчиков. Их в принципе было немного: занятия артефактологией требовали больших сил, средств и обширных знаний. Чтобы стать артефактчиком, нужно было иметь или огромный талант, как у Майяри, или огромное желание.

В Санарише же открыто проживали только двое сильных артефактчиков: Арон Дебрий и Милим Кийши – опальный сын прославленного рода Кийши. Последний подходил на роль преступника больше всего. Сто двадцать три года назад он собственноручно отрезал головы четырём своим двоюродным братьям и от расправы семьи его спасло только заступничество хайнеса и консера Хеша.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Тогда произошла какая-то мутная история, и, насколько знал Ранхаш, правящей семье пришлось вмешаться, чтобы прикрыть кое-какие грешки отпрысков рода Кийши. Но у наследника семьи оказался настолько крутой нрав, что он, наплевав на решение старших, сам вынес приговор и покарал виновников. Ранхаш пытался вызнать подробности той истории, но двоюродный дед, консер Хеш, распустил столько версий произошедшего, что узнать истину можно было, только спросив кого-то из участников событий. А они не отличались болтливостью.

Наследник рода, Милим Кийши, был известен как талантливый, очень одарённый артефактчик. Вспыльчивый, с крутым нравом, отличающийся полнейшей нетерпимостью к покрывательству преступлений и способный к хладнокровному убийству. Ранхаш мог бы даже найти для него мотив для ограбления сокровищницы, но Милима в ту ночь не было в городе. Вместе с группой учеников он на неделю уехал на полевую практику.

Арон Дебрий был значительно моложе Милима и, соответственно, имел куда меньше опыта. Но он был куда талантливее. Именно так написал директор Жаанидыйской школы магии в ответ на запрос Ранхаша. Арон мог добиться впечатляющих высот, но он бросил учёбу и вместе с племянницей вернулся в Санариш, в свой родной город, где довольно быстро снискал известность среди населения и начал зарабатывать своим талантом. За помощью недоучки очень часто обращались и сыскари, и городская стража, и военные. Единственные, кому он всегда отказывал в помощи, – это представители преступного мира. Этим Арон заслужил огромное уважение. Уже одно это уважение могло защитить его от подозрений в глазах местных сыскарей.

Но у него был мотив для преступления.

И в ту ночь он был в городе.

Кухарка, служившая в его доме, уверяла, что в ночь ограбления хозяин был дома. Она сама относила в его кабинет травяной отвар и корила, что он опять работает допоздна. Но ведь отвести глаза бедной женщине не так уж и сложно, если ты такой прекрасный мастер артефактологии.

День за днём Ранхаш тщательно проверял предоставляемые ему данные на жителей города. Его оборотни следили за самыми подозрительными из них, пытаясь уличить скрывающихся артефактчиков, но Милим и Арон продолжали оставаться наиболее вероятными кандидатами.

Чаша подозрений склонилась на сторону Арона, когда Ранхаш наконец смог вытянуть из Майяри правду о произошедшем той злосчастной ночью.

Господин Ахрелий кого-то ранил, и этот кто-то точно не был служащим сокровищницы, так как все они наутро были здоровы, и это был не Одаш: внутри сокровищницы его не было, он поджидал у ворот. Арон же на следующее утро сказался больным, но не обратился к лекарю, хотя по словам той же кухарки болел тяжело. Если он действительно был ранен, то не мог обратиться за помощью. Хороший лекарь быстро бы раскрыл, что болен Арон не простудой, даже если бы он скрыл запах крови. Либо же он обратился к одному из тех лекарей, которые за приличную плату оказывают помощь не очень законопослушным жителям и в дальнейшем скромно умалчивают о своём милосердии.

– Кого-то вы узнали? – поинтересовался Ранхаш, присаживаясь на корточки (нога мстительно отозвалась болью) рядом с ближайшим телом и приподнимая край тёмного покрывала.

Взору его открылся широкоплечий мужчина со смятой грудной клеткой и искажённым ужасом и болью лицом. Рядом с его головой лежал какой-то клок шерсти, и Ранхаш опознал в нём бороду.

– Да, узнал. К сожалению… – Трибан покосился на лицо мертвеца. – Есть тут у нас одна «призрачная» банда, – губы данетия презрительно искривились. – К нашему стыду мы уже лет двадцать с ними разобраться не можем. Они, видите ли, не горланят о своей принадлежности к какой-то определённой… семейке. Порой и не понять, на кого записывать очередную грязь. Мы их сперва даже не выделяли среди остальных банд, приписывая грабежи и убийства тем, кому больше по характеру исполнения подходили. А потом уже начали всплывать мелкие детали, ниточки… Наши ребята, те, кто подсадными в бандах сидят, по своим… кхм… дружкам поспрашивали и выяснили, что действительно объявилась ещё одна паршивая овца. Да ещё какая овца… Туда бывшие вояки и служивые из стражи стекаются. Маскируются и следы затирают так, что от любой другой банды не отличишь. Пару раз ловили кое-кого, но расколоть не смогли. Думается мне, что это из-за семей. У обоих жены с детьми были, так после казни мужей в нищету они не опустились. Помогает им кто-то.

– Уверены, что это их рук дело?

– Нет, – пожал плечами Трибан, – но этого мужика я знаю. Он лет восемь назад после стычки с командиром из отряда ушёл. При местном гарнизоне служил. Ещё двух, у кого лица сохранились, я не знаю, но мои ребята их признали. Они когда-то в городской страже начинали, но были вытурены со службы за превышение полномочий. У пьяного горожанина карманы обчистили. У оставшихся трёх головы размозжило, там если кто-то и признает, то только кто-то из близких.

– Трёх?

Данетий молча посторонился, и Ранхаш перевёл взгляд на тело, прикрытое, в отличие от остальных, плащом самого Трибана.

Когда харен откинул в сторону плащ, лицо данетия исказила настоящая мука. Ранхаш сам замер: не ожидал увидеть подобное. На ещё одном меховом плаще лежала Рена. Остекленевшие голубые глаза безучастно смотрели на харена, но вот губы всё ещё были чуть удивлённо изогнуты. Несколько секунд Ранхаш смотрел на её лицо, а затем осторожно сделал то, что не смог сделать сам Трибан: закрыл девушке глаза.

– Арон её собой закрыл, – глухо пророкотал данетий, – только ей-то уж всё равно было.

Ранхаш перевёл взгляд на кинжал, глубоко вдавленный в грудь Рены, и различил на рукоятке герб семьи Ишый. Вспомнился сумасшедший взгляд Виидаша, и стало как-то нехорошо.

– Им, наверное, артефактчик был нужен, чтобы разговорить Амайяриду, вот они и похитили Рену, чтобы Арон покладистей был, – в голосе данетия звучала надежда, и Ранхаш почувствовал, что от него ждут утешения.

– Наверное.

Заподозрив Арона, Ранхаш приставил соглядатаев к его племяннице и… Виидашу. Последнего он подозревал даже больше, чем Рену, поэтому не хотел ничего говорить Майяри. Она бы не поверила.

Лучи солнца скользнули по граням герба рода Ишый.

И оказалась бы права.

Ранхаш достал из внутреннего кармана платок и, обернув им рукоятку кинжала, осторожно вытащил его из груди девушки. Оружие перекочевало в глубокий карман плаща, и харен, опять накрыв мёртвую оборотницу, поднялся.

– Покажите мне остальных.

Погибшие выглядели на удивление однообразно: крепкого телосложения, черноволосые, широколицые.

– Четверо из этих были мертвы ещё до взрыва. А вот этого я знаю, и он раньше рыжим был, – сказал харену один из сыскарей, – и морда у него была поуже. Не в смысле похудее, а костяк как-то поуже был в скулах.

– Пусть их осмотрит лекарь и… – Ранхаш помедлил и продолжил, – и мастер Милим. В этот раз он не откажет.

– Заодно и на это глянет, – Трибан мрачно кивнул в сторону развалин.

Харен, хромая, забрался на груду камней и посмотрел вниз. Двое оборотней старательно сметали мелкий сор метёлками из сухой травы, очищая большое обугленное пятно на каменном полу. Ноздри Ранхаша хищно шевельнулись.

– Украденные воспоминания… Да, пусть мастер Милим посмотрит и на это.

Шидай поправил плед на плечах уснувшей женщины и бросил взгляд через плечо. В комнате было очень темно, свет шёл только от пылающего камина, занавеси же на окнах были плотно задёрнуты, но тихий шелест дыхания больных его успокоил. И Майяри, и Виидаш продолжали спать.

Шидай запретил разносить их по разным постелям, хотя мать Виидаша, обезумевшая от ужаса при взгляде на тело своего сына, требовала вынести «эту проклятую девку, приносящую одни несчастья», из их дома. Пришлось вмешаться Ерону, и невестка набросилась уже на него. Шидай выставил в коридор обоих и запустил несчастную женщину внутрь, только когда угрозы сменились униженными мольбами позволить ей просто быть рядом с сыном.

Желание госпожи Ярены оказаться рядом со своим больным ребёнком было куда сильнее желания избавиться от Майяри. Она даже не спрашивала, что произошло. Едва её опять допустили к постели сына, как она опустилась на колени и, боясь даже прикоснуться к перевязанному с ног до головы Виидашу, молча расплакалась. Когда она уснула, уткнувшись лицом в покрывало, Шидай просто перенёс её в кресло и укрыл.

Мужчина неслышно подошёл к постели и поочередно заглянул в лица спящих. Их жизням больше ничего не угрожало, но лекаря продолжало снедать беспокойство. Он всё ещё помнил пустой и в то же время безумный взгляд Виидаша. Что там произошло? Как Виидаш вообще там оказался?

Дверь скрипнула, и мужчина вздрогнул. Оказалось, что это всего лишь вернулся лекарь семьи Ишый, господин Юварий. В этот раз он был полностью одет, причёсан и даже, кажется, умыт. На уснувшую в кресле госпожу он взглянул с неодобрением, но Шидая упрекать не стал.

– Не хотите привести себя в порядок? Можете воспользоваться моей комнатой и вещами, – предложил Юварий.

– Благодарю, – Шидай опять почувствовал себя безмерно уставшим, разбитым и очень грязным, – но до распоряжений харена я побуду здесь.

– Как вам угодно.

Юварий придвинул кресло ближе к Виидашу и расположился в нём. Шидай тоже решил, что стоит немного отдохнуть, и, расположившись в кресле недалеко от Майяри, с наслаждением вытянул ноги. Стало чуточку легче, но ощущение, что он находится на вражеской территории, не покинуло его. Как же давно он не был в этом доме. Здесь многое изменилось… Направляясь с Ранхашем в Санариш, он даже не думал, что ему ещё раз придётся здесь оказаться. Взгляд опять переместился на Виидаша. Надо же, внук Юары. А он ведь тоже уже мог быть дедом.

– Вы знакомы с господином Ероном?

Шидай выплыл из своих мыслей и взглянул на господина Ювария.

– Да, мы были знакомы.

Ответ прозвучал дружелюбно, но у Ювария почему-то пропало желание любопытствовать и дальше.

Майяри тихо застонала, и Шидай резко подался вперёд, всматриваясь в её сморщившееся лицо. Состояние девушки, если сравнивать с Виидашем, было весьма неплохим. Она потратила много сил, заработала очень серьёзные ожоги обеих рук, от которых теперь долго будет восстанавливаться, повредила лодыжку и поймала мелкий глиняный осколок в бок. Из всего перечисленного опасения вызывали только ожоги. И ещё кое-что, что Шидай обнаружил, переодевая её. Взгляд его в очередной раз упал на грудь Майяри. Хорошо, что в этот момент господин Юварий как раз вышел.

Майяри вроде успокоилась и расслабилась, и Шидай опять откинулся на спинку. Но не успел он в очередной раз вытянуть ноги, как девушка резко села и, распахнув глаза, закричала. Её дикий крик вырвал госпожу Ярену из сна, и перепуганная женщина свалилась с кресла. Господин Юварий подскочил, а Шидай метнулся к Майяри.

– Умри! – закричала девушка, подаваясь вперёд и впиваясь пальцами в одеяло. – Я хочу, чтобы ты сдох! Сдохни! Сдохни!

Шидай сгрёб её в охапку и, перетащив к себе на колени, начал укачивать, как ребёнка.

– Ну-ну, Майяри, ты чего? Всё хорошо, успокойся.

В расширенных от ненависти глазах блеснуло что-то осмысленное, и девушка уставилась на лекаря с ужасом.

– Что? Вы? Вы тоже?

– Что я тоже, моя дорогая? – ласково спросил Шидай, продолжая её укачивать.

– Вы умерли, – уверенно заявила Майяри.

– Нет, мы оба живы.

Почему-то это привело девушку в ещё больший ужас.

– Значит, этот кошмар не закончился? – девушка схватилась за горло, словно задыхаясь. – Почему он не закончился… почему…

Майяри закричала и попыталась вырваться из крепкой хватки лекаря.

– Пустите меня, пустите… Мне нужно всё закончить!

Отчаявшись вырваться, она зарыдала в голос.

– Я хочу, чтобы всё закончилось… пожалуйста, пусть всё закончится…

– Ну-ну, моя девочка, всё уже закончилось, – шептал ей на ухо Шидай. – Всё закончилось, ты в безопасности, тебе больше ничего не угрожает. Осторожнее, твои руки…

Майяри продолжала биться в его объятиях, совершенно не обращая внимания на боль, но стоило ей увидеть повязки на своих руках, как она замерла и глаза её опять наполнились яростью.

– Где мои браслеты? Где они?!

– Спокойно, Ранхаш их снял, чтобы почистить. Он вернёт их позже.

– Верните мне их! Верните мне мои силы! Верни-и-и-ите! Я…

Взгляд Майяри столкнулся с перепуганным взглядом госпожи Ярены, и девушка застыла, смотря на женщину с непередаваемым изумлением. Глаза её скользнули влево, на напряжённого господина Ювария, а затем ниже. Увидев бледного неподвижного Виидаша, Майяри посерела и, казалось, преисполнилась ещё большего ужаса.

– И Виидаш жив, – продолжал ласково шептать Шидай. – Мы все живы и все в безопасности.

Майяри продолжала взирать на Виидаша так, словно видела нечто кошмарное.

– Ты не хочешь лежать рядом с ним?

Девушка сглотнула.

– Хочу… – с трудом просипела она.

– Тогда давай ты ляжешь.

Майяри съёжилась в руках лекаря, но сопротивляться не стала. Шидай аккуратно уложил её на подушки, оправил задравшуюся рубашку и укрыл одеялом. Майяри же продолжала смотреть на Виидаша. Она смотрела с ужасом и жадностью. Протянув дрожащую руку, под сдавленный вздох госпожи Ярены девушка коснулась перебинтованными пальцами лица Виидаша и тут же их отдёрнула.

– Тёплый, живой… Верно? – едва слышно прошептал Шидай и погладил Майяри по голове. – Всё хорошо. Поспи. Вот увидишь, когда проснёшься, кошмар уже будет позади. Спи.

Пальцы лекаря слабо полыхнули синим, и Майяри сонно моргнула. Некоторое время она всё ещё пыталась удержать тяжелеющие веки распахнутыми, но уже через минуту тяжелое дыхание выровнялось и глаза закрылись.

Шидай устало потёр лоб и посмотрел на напряжённого господина Ювария и перепуганную госпожу Ярену.

– Я всё-таки воспользуюсь вашим предложением и приведу себя в порядок. Думаю, к их пробуждению нам нужно запастись силами. Госпожа Ярена, надеюсь на ваше благоразумие.

Шидай повернулся к двери и почувствовал, как на его плечи разом наваливается усталость от этой бурной ночи и нескольких дней, проведённых в заточении. В коридор он вышел, слегка пошатываясь, и замер, щурясь от солнечного света, льющегося в окна.

– Как он?

Проморгавшись, Шидай повернул голову и увидел стоящего у стены Ерона.

– Эти раны залечатся, – кратко ответил он, прикрывая за собой дверь.

Ерон нахмурился и отвёл глаза.

– Не думал, что ты ещё когда-нибудь будешь лечить кого-то из моей семьи, – признался он.

– Я тоже не думал, что такое случится. Надеялся, что больше никогда не переступлю порог этого дома, но у судьбы свои планы, – Шидай слабо усмехнулся. – Я так давно ничего не слышал о вашей семье.

Точнее отказывался слышать.

– Последнее, что я слышал, что у госпожи Юары возникли проблемы с сердцем, но это было около ста пятидесяти лет назад. Вроде бы что-то серьёзное. Меня даже уверяли, что стоит ждать письма от вас.

– Мы не надеялись, что ты согласишься помочь, – спокойно ответил Ерон, – поэтому не стали писать.

– Да, я бы не помог, – так же спокойно согласился с ним Шидай. – Я недостаточно благороден для этого. Она в этом доме?

Ерон склонил подбородок к груди и отрицательно мотнул головой.

– Нет. Она умерла восемьдесят два года назад. Сердце всё же не выдержало.

Внутри ничего не отозвалось. Ни ненависти, ни злорадства, ни тем более печали. Надо же, умерла, а он и не знал.

– Соболезную.

Голова Ерона дёрнулась.

– Мне надо помыться и переодеться. Я могу сделать это где-то здесь?

Старик отделился от стены и, всё ещё не поднимая глаз на Шидая, слабо махнул рукой.

– Да, я провожу.

Шидай посмотрел на его сгорбленную спину и тряхнул головой, стараясь избавиться от странного ощущения нереальности происходящего.

Глава 2. Пробуждение

Уродливые чёрные фигуры без лиц кружили вокруг Майяри с глумливым гоготом и тянули к ней длинные руки с устрашающе тонкими, похожими на паучьи лапки пальцами.

– Я помогу тебе встать. Давай, возьми меня за руку.

Девушка испуганно шарахалась, прижимая ладони к груди.

– Не трогай, не трогай… – шептала она.

Животный страх узлом завязывался в груди и заставлял несчастное сердце метаться испуганной птицей.

– Майяри, иди ко мне!

Девушка резко развернулась и увидела в рассеивающейся тьме светлый силуэт Викана.

– Давай, беги ко мне!

Расплакавшись от облегчения, Майяри бросилась к нему, но не успела сделать и пары шагов, как перед ней возник мрачный Виидаш.

– Ты обманула меня.

Воздух прорезало блестящее лезвие кинжала, и Майяри распахнула глаза.

Над головой висел утопающий в темноте потолок, довольно быстро сменившийся обеспокоенным лицом Шидая.

– Как ты себя чувствуешь? – шёпотом спросил лекарь.

Майяри с трудом сглотнула вязкую слюну и прислушалась к себе. Стоило ей это сделать, как руки до самого локтя обожгло огнём.

– Мои руки… – едва слышно просипела она.

– Болят? Сейчас я дам тебе лекарство, и боль уйдёт. Что-то ещё беспокоит?

Что-то беспокоило, но Майяри не могла понять, что именно. Беспокойство зрело где-то глубоко внутри и было настолько острым, что хотелось кричать.

– Мне… плохо…

– Тошнит? Болит что-то ещё? Нога? Бок?

Бок и нога действительно заболели, но зреющее беспокойство было связано не с ними. Отчего ей так плохо? Что произошло? Майяри устало прикрыла глаза, и перед внутренним взором тут же предстал пустой стеклянный взгляд Виидаша. Ужас обжёг её подобно ледяному ветру. В памяти одна за другой промелькнули кошмарные картины с участием Рены, и Майяри засипела от ужаса.

– Я… выжила?

– Вам с Виидашем очень повезло. Одна из балок упала под углом, и часть веса обрушившейся стены пришлась на неё. Остальное Виидаш смог удержать до прихода помощи.

– Виидаш? – повторила Майяри и, следуя за взглядом Шидая, повернула голову.

Виидаш оказался рядом, укрытый до середины груди одеялом, а выше, до самого подбородка, обмотанный повязками. Если бы его грудь не вздымалась от дыхания, Майяри подумала бы, что он мёртв.

Осознание, что Виидаш жив, на мгновение наполнило её пьянящей радостью, но эта радость почти мгновенно превратилась в панику.

– Майяри, что не так? Ты его боишься?

Шидай напряжённо посмотрел на спящего парня. Роль Виидаша в произошедшем до сих пор была ему неясна, но если бы он был врагом, стал бы он закрывать Майяри своим телом? Он рискнул жизнью, спасая её. Переведя взгляд на девушку, лекарь вздрогнул и испуганно склонился ещё ниже: по её щекам текли слёзы.

– Рену уже принесли? – сдавленно спросила Майяри.

– Рену?

– Да, Рену, – повторила девушка, и госпожа Ярена, сидящая в кресле, судорожно вздохнула, внезапно осознав, что мог означать этот вопрос.

Шидай медленно откинулся на спинку кресла. Похоже, самые страшные раны ещё впереди.

В первый раз Ранхаша Вотого встретили в доме семьи Ишый если не с радостью, то хотя бы со сдержанной вежливостью. Услужливый дворецкий, ничего не спрашивая и не спеша доложить о визите харена своему господину, проводил его наверх, но не в ту комнату, где он ранее оставил Майяри и Шидая. Указав на покои, слуга откланялся и неспешно удалился.

Ранхаш не торопился заходить, наблюдая, как лучик утреннего солнца ползёт по медной ручке. О пробуждении Майяри ему доложили час назад, и сперва он почувствовал облегчение. Проспав сутки, девушка всё-таки проснулась. Почему-то он думал, что она может не проснуться. Мысли были какими-то неправильными, словно он не доверял словам Шидая, который убедил его, что Майяри выживет. В подобном Шидай никогда не врал. Наверное, сказывались усталость и напряжение. Вчера после посещения развалин, бывших ранее укрытием для преступников, он ещё осмотрел место заключения Шидая, но не обнаружил ничего интересного. Ещё один заброшенный дом, который преступники использовали под свои нужды. Об их присутствии напоминали только оставленные Шидаем трупы. Ранхаш отдал приказ проверить все до единого заброшенные дома в городе и сперва тоже хотел заняться их осмотром, но потом всё же решил поспать.

Решение оказалось не самым удачным. Толком отдохнуть так и не удалось, всю ночь снились кошмары и какая-то дрянь. Один раз даже приснились Гава-Ыйские болота. Он опять лежал в болотной жиже, корчась от боли, а над головой звучал знакомый надменный голос: «Я богиня!».

Ранхаш положил ладонь на ручку и, мягко повернув её, приоткрыл дверь.

Бледная осунувшаяся Майяри в одной ночной рубашке сидела в кресле перед столиком, а напротив неё с дымящейся чашкой в одной руке и ложкой в другой располагался Шидай.

– Это бульончик. Он совсем лёгкий, и я даже покрошил туда твоё любимое яйцо. Открывай рот, – лекарь направил ложку в сторону рта Майяри, но девушка даже не подумала разомкнуть губы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Меня тошнит, – голос её звучал пугающе безразлично.

– Поесть нужно, – настаивал Шидай, – хотя бы немного.

– Позже.

– Майяри, просто открой рот и проглоти. Тебе больше ничего делать не нужно. Давай же.

Почувствовав лёгкий сквозняк, лекарь обернулся в сторону двери и наконец заметил Ранхаша.

– О, Ранхаш, как здорово, что ты пришёл, – обрадовался Шидай. – Может, тебе удастся убедить её немного поесть? Один раз у тебя это уже получилось.

Майяри бросила на харена равнодушный взгляд и опять уставилась на столешницу. Ранхаш успел заметить красные пятна на её лице. Он уже видел однажды что-то подобное. Она опять мёрзнет? Взгляд скользнул по ногам, тщательно укрытым пледом, и снова переместился на лицо девушки. Ранхаш смутно осознал, что чего-то не понимает.

– Как вы себя чувствуете?

Майяри не ответила, а Шидай отрицательно мотнул головой и приложил палец к губам, прося Ранхаш больше не спрашивать об этом.

– Простите, госпожа Майяри, но мне нужно поговорить с вами. Я понимаю, что вам неприятно вспоминать произошедшее, но мне необходимо знать, что случилось.

– Я расскажу об этом столько раз, сколько потребуется, – голос девушки окреп, и в нём прозвучала мрачная решимость. – И припомню все до единой детали.

В комнате воцарилась тишина. Недовольный Шидай брякнул ложку в чашку и, поставив посудину на стол, встал со своего места, уступая его Ранхашу. Но уходить лекарь не стал. Отошёл к окну и там замер, неодобрительно посматривая на харена и девушку.

Усевшись, Ранхаш поднял глаза и невольно отметил лохматость Майяри. Почему-то это зацепило его сильнее, чем опустошённый взгляд девушки и её болезненный вид. Наверное, оттого, что с последними двумя состояниями он ничего сделать не мог.

– Начните с того момента, когда мы с вами расстались, – попросил Ранхаш.

– Я не очень чётко помню, что тогда произошло, – взгляд девушки был всё таким же безучастным. – Я почти ослепла от вспышек и оглохла от грохота и, когда кто-то схватил меня за руку и потянул за собой, решила, что это вы. Помню, что к нам бросился Род. Он закричал, чтобы я бежала, но почти тут же меня ударили по голове, и очнулась я уже в том доме.

Голос её дрогнул, и рассказ прервался. Зрачки едва заметно расширились, и Ранхаш увидел, как безучастность сменяется страхом.

– Это была Рена, – наконец выдавила из себя Майяри. – За этим ограблением стояли её дядя, Деший и Одаш. Думаю, в сокровищнице её не было, она ни разу об этом не упомянула, но в самом деле она принимала активное участие и была уверена, что совершает что-то хорошее… правильное.

Она опять умокла, пальцы её судорожно вцепились в плед. Ранхаш перевёл взгляд на Шидая, засомневавшись, что стоит продолжать этот разговор. Лекарь поморщился, но всё же кивком подбодрил его на продолжение. Им нужно было знать, что там произошло, чтобы попытаться помочь девушке.

– Кто-то кроме неё был рядом с вами? – осторожно уточнил Ранхаш.

– Нет, только двое мужчин, наверное, что-то вроде охраны и мелких пособников, каким был Одаш. Думаю, её дядя и он искали в тот момент меня. Они все искали меня, но повезло Рене. Или не повезло. Она была не очень рада, что именно на её плечи легла ответственность допросить меня, и пожаловалась, что у них совсем нет времени допытываться у меня правды о нахождении артефактов, ругали вас, харен, за вашу догадливость и излишнюю подозрительность… – Майяри сбилась и потёрла щёки ладонями. – Простите, это не то, что вы хотите услышать, но мне сложно собраться с мыслями. Я всё ещё там, вместе с ней и Виидашем… – голос её сорвался, и она шумно вздохнула.

– Можете не торопиться и рассказывать всё, что захотите.

– Я постараюсь быть последовательной, – девушка ещё раз глубоко вздохнула и продолжила: – Я пришла в себя уже в круге. Вы же уже обнаружили печать Украденных Воспоминаний?

Ранхаш кивнул.

– Они не были готовы к долгим допросам и хотели закончить всё быстро. Похоже, вы загнали их в угол и они начали торопиться. Рена активировала печать, и, пока та набирала силу, мы… поговорили. К ограблению они готовились семь лет, и главным был Деший.

Значит, в сокровищнице был убит кто-то другой, вероятно, хранитель, которого ранее заподозрили в побеге. Ноздри Ранхаша хищно раздулись.

– Моё вмешательство всё испортило. Я действительно всё испортила, – губы Майяри задрожали, и Ранхаш вдруг почувствовал страх.

– Мы можем поговорить позже, если вам сложно… – начал он, но Майяри вскинула голову и разозлённо посмотрела на него.

– Я сказала, что расскажу!

– Хорошо, – Ранхаш откинулся на спинку и с мрачной обречённостью приготовился слушать. Не стоило ему приходить сегодня.

И Майяри продолжила. Медленно и монотонно она поведала весь разговор с Реной. Всё, утаив лишь то, что Рена говорила о своих чувствах к Виидашу. Это то, что навсегда останется между ней, Реной и Виидашем.

– Кто-то сообщил им, что я соврала вам о произошедшем той ночью. Они знали, что артефакты до сих пор у меня, поэтому и не отступили и даже пытались убедить вас, что моя жизнь для них не имеет значения. На это и был направлен взрыв кареты. Они знали, что меня в ней не будет, ведь Рена помогала организовать моё похищение. Вероятно, Мадиш и остальные думали, что похищение – полностью их заслуга, но я уверена, что им помогли. Они гениальны в своей безбашенности, но провести тюремную охрану не так просто. Возможно, если бы их задумка воплотилась до конца и меня доставили в поместье Лироя, Рена попыталась бы втереться ко мне в доверие и вызнать что-то про артефакты, но вы перехватили меня раньше.

Ранхаш сжал зубы. Значит, предатель действительно есть. При первом допросе Майяри присутствовали только он, Шидай, Харийд, Трибан и Одаш. Сомнительно, что последний успел бы передать своим подельникам, что девушка соврала. Одаша сразу же арестовали, а охраняли его камеру подчинённые Ранхаша, ранее в Санарише не бывавшие. О произошедшем разговоре знал ещё Варлай, так как он был приставлен помощником по делу об ограблении. Так кто предатель? Харийд, Трибан или Варлай? Харийд появился в городе уже после ограбления, Варлай среди сыскарей появился чуть более полугода назад. Так кто?

– Деший, – безучастное лицо Майяри исказилось ненавистью, – говорил о господине Ахрелие, как о ком-то особенном. Видимо, мы были с вами правы и господин Ахрелий – действительно хранитель смерти рода хайнеса.

Шидай вздрогнул и пронзительно, требовательно уставился на Ранхаша.

– Ранхаш! – взбешённо прошипел он. – Почему я узнаю об этом только сейчас?

– А теперь этот хранитель… я, – в голосе девушки прозвучало отвращение. И особенно сильно оно проявилось, когда она сказала о себе.

– Деший был там? – нахмурился Ранхаш. – Пока вы упоминали только о Рене. Мы же нашли там восемь тел. И с вами был Виидаш…

Лицо Майяри исказилось от ужаса, и глаза её широко распахнулись. Перебинтованные пальцы скрючились, впиваясь в плед, и девушка судорожно выдохнула.

– Он не имеет отношения к этому делу, он ничего не знал, – лихорадочно зашептала она, – он не виновен…

– Я верю, – спокойно произнёс Ранхаш, стойко выдерживая испытующий, слегка сумасшедший взгляд девушки. – Я видел Рену. Он убил её?

Майяри отшатнулась от него и вцепилась пальцами в подлокотники. Шидай побелел и отступил к окну. Его ярость на Ранхаша мгновенно утихла.

– Он не хотел, – едва слышно прошептала девушка, – но я умирала… – Майяри запустила пальцы в волосы. – Это всё из-за того, что я умирала. Он не мог остановить её по-другому, он просто хотел всё исправить… Он же знал, что печать перестанет действовать, только если умрёт жертва или заклинатель. Я сама заставила его выучить тот проклятый список запрещённых печатей к экзамену! Это я сделала! Зачем я взяла эти артефакты?! Нужно было бросить их, бросить! – лицо её искривилось от ярости, и Майяри долбанула коленом в столешницу.

Чашка с бульоном дрогнула, едва не расплескав своё содержимое, и обеспокоенный Шидай шагнул к Майяри. Но Ранхаш опередил его. Встав, он медленно, стараясь не делать резких движений, приблизился к девушке и, опустившись перед ней на колени, прижался грудью к её ногам. Майяри, казалось, даже не заметила его.

– Это всё моя вина! – она с силой потянула себя за волосы. – Я виновата! Если бы я не взяла эти проклятые артефакты, ничего бы не было. Мне нужно было просто бросить их рядом с хранителем. Тогда бы Виидаш никогда не был втянут в эту историю. Ну почему, почему он выбрал меня?! Почему не её?!

Майяри взмахнула кулаками, намереваясь обрушить их на столешницу, но Ранхаш успел перехватить её за запястья. Девушка, тяжело дыша, ошеломлённо уставилась на его перебинтованные пальцы.

– Это не ваша вина, госпожа Майяри, – мягко произнёс Ранхаш, и Майяри, вздрогнув, уставилась в его глаза. – Это целиком и полностью моя вина. Вам некого винить, кроме меня. Это я заставил вернуться вас в город, это я умолчал о своих подозрениях. Если бы я сказал вам, что подозреваю Арона Дебрия, вы бы никогда не позволили себе приблизиться к Рене. Но я подозревал и вашего друга и умолчал. В произошедшем виноват только я.

Майяри сглотнула и зло усмехнулась.

– Если бы я не взяла эти артефакты, вас бы здесь даже не было.

– Вы не могли их не взять. Вспомните, какой страшной силой они обладают. Вы взяли их, чтобы уберечь жизни и покой тех, кто вам дорог. Вы исчезли из этого города. Но я вас вернул. Это моя вина.

– Не надо меня успокаивать! – сквозь зубы процедила Майяри. – Оставляя артефакты себе, я думала, что всё контролирую. Думала, что самое страшное, что может произойти, – это переход проклятых безделушек в руки этих ублюдков! Я не предусмотрела того, что произошло!

– Нельзя предусмотреть всего, вы сами мне об этом говорили.

Майяри замерла, тяжело дыша и пристально смотря в жёлтые глаза харена. Сейчас они не были такими холодными, как обычно, но почему-то всё равно принесли успокоение. Среди пожирающих её ярости и вины девушка смогла найти крупицу здравого смысла и напомнила себе, что харен ждёт от неё рассказ о произошедшем. Глубоко, прерывисто вздохнув, Майяри выудила из памяти взбешённое лицо Арона и продолжила:

– Потом появился дядя Рены. Он… он не сказал ничего интересного. Увидев её, он впал в безумие. Уже на его крик явился… – девушка стиснула зубы и едва выдохнула: – Деший. И он совершенно не был похож на того идиота, что я видела ранее. Даже не сразу узнала его. Мягкий такой, вкрадчивый, – в её голосе зазвучало презрение, – словно бы всё понимает. Я уверена, что господин Ахрелий говорил о нём.

«Этот так просто от нас не отстанет. Как же слеп я был! Как я мог не узнать его?!»

– Я уверена, он говорил не об Ароне. Он говорил о Дешие! Он знал его раньше, но не смог признать в идиоте-уборщике, которого сам и привёл в сокровищницу.

Ранхаш нахмурился, не совсем понимая связь, но перебивать не стал.

– В тот момент я уже плохо себя контролировала и всё, чего я желала, – чтобы этот кошмар закончился. Он испугался, – по губах Майяри скользнула жуткая торжествующая улыбка, – попытался убить меня, но не смог обойти Защитницу.

Шидай было предостерегающе посмотрел на Ранхаша, чтобы тот не задавал лишних вопросов. Кто такая Защитница, можно уточнить и позже, когда Майяри будет более вменяемой, но Ранхаш даже не подумал открывать рот.

– Он вроде пытался остановить меня, поставить щит… – Майяри поморщилась и попыталась потереть лоб, но харен продолжал мягко удерживать её руки. – Я не помню точно, кажется, всё же пытался… В любом случае остановить меня, когда я в таком состоянии, такими смехотворными способами нельзя. Только убив или сломав в моём теле столько костей, чтобы я не могла более находиться в сознании. Последнее всегда помогало.

Ранхаш похолодел, представив её изломанное тело, и пристально взглянул на Шидая. Тот нахмурился и отвёл глаза. Спайки на костях рук и ног у девушки действительно были.

– А потом я похоронила всех нас, – с мрачным удовольствием закончила Майяри, и взгляд её застыл.

Ранхаш слегка подался вперёд, вглядываясь в её глаза, и тихо произнёс:

– Дешия нет среди погибших.

Зрачки девушки дрогнули и расширились. На мгновение она застыла, потом её брови чуть-чуть изогнулись, верхняя губа приподнялась, обнажая зубы, и в глазах мелькнула ярость. Мелькнула и исчезла, сменившись ясностью. Безумие испарилось без следа, пугающе быстро превратившись в осмысленность. Взгляд обрёл трезвость и твёрдость. Майяри будто бы за несколько секунд превратилась в прежнюю здравомыслящую себя, выпрямилась и, холодно взглянув на харена, потребовала:

– Отпустите.

Ранхаш разжал пальцы, освобождая её руки. Майяри уставилась на едва исходящую паром чашу и потянула к ней дрожащие ладони.

– Мне нужно съесть это, – уверенно заявила она и попыталась взять ложку.

Скрюченные пальцы не хотели слушаться, ложка выскальзывала и билась о края чаши. Майяри уже хотела просто обхватить посудину руками и выпить её содержимое, как поднялся харен.

– Я помогу.

Ранхаш забрал чашу и под настороженным взглядом девушки и удивлённым – Шидая зачерпнул ложкой бульон и направил её в сторону Майяри. Та смерила его подозрительным взглядом, но всё же открыла рот и слегка подалась вперёд. Ей нужны силы, чтобы жить дальше.

– Уверена, что хочешь вернуться туда? – уже у двери спросил Шидай.

Майяри вцепилась в его пояс и, закрыв глаза, перевела дыхание. После бульона сильно тошнило и кружилась голова. Её продолжало потряхивать и казалось, что безумие вот-вот вернётся опять. При мысли, что ей придётся оказаться рядом с Виидашем, становилось невыносимо страшно, но ещё больше она боялась не увидеть его.

– Хорошо, – правильно истолковал её молчание Шидай и потянул дверь на себя.

Девичьи пальцы судорожно впились в его пояс, да и сам Шидай на мгновение оторопел.

Госпожа Ярена, едва сдерживая слёзы, суетилась рядом с сидящим Виидашем. Господин Юварий просто стоял и мрачно смотрел на молодого господина. Бледного, осунувшегося, с потухшим безжизненным взглядом. Казалось, что Виидаш продолжал быть без сознания, просто кто-то зачем-то посадил его и открыл ему глаза. Но так казалось только какое-то мгновение. Стоило двери распахнуться, как взгляд его стремительно переместились на лицо Майяри. Страх тугой струной натянулся в груди девушки, и она забыла как дышать.

В полумраке голубые глаза Виидаша казались серыми, а пустота придавала им какую-то жуткую потустороннюю глубину. На мгновение Майяри показалось, что она сейчас провалится в них и умрёт. А затем губы Виидаша шевельнулись и раздался тихий прерывистый шёпот:

– Помоги… мне…

Майяри словно кто-то в спину толкнул. Вырвавшись из рук господина Шидая, она бросилась к другу и, забравшись на кровать, подползла к нему. Виидаш подался вперёд и, рухнув лицом на её колени, что есть сил впился пальцами в её бёдра. Хриплый рык смертельно раненного зверя сотряс его тело, и Майяри, закусив губы, чтобы сдержать рыдания и мольбы о прощении, склонилась, закрывая его спину собой.

Глава 3. Пробуждение к жизни

– Их принесли…

Майяри бдительно прислушалась, а затем бросила настороженный взгляд на Виидаша, опасаясь, что он тоже что-то услышит. Безучастно серый взгляд друга не изменился, но девушка всё равно занервничала.

– Виидаш… он должен знать, – донёсся до её слуха прерывистый голос госпожи Ярены.

– Не сейчас, он слишком подавлен. Госпожа, давайте поговорим в другом месте.

Майяри горячо поддержала господина Шидая и опять бросила обеспокоенный взгляд на друга. Тот сидел на постели, опираясь спиной на подушки, и смотрел на одеяло совершенно равнодушным взглядом. Девушка почувствовала, как узел переживаний затягивается в груди ещё сильнее.

Вчера Виидаш рыдал у неё на коленях, выплёскивая своё отчаяние, горе и чувство вины. Вместе с ними он, похоже, выплеснул и все остальные чувства. Теперь он не реагировал, когда к нему обращались, не отвечал на вопросы, не показывал, что ощущает чужие прикосновения… Словно из тела изъяли душу.

Виидаш послушно размыкал губы, когда к ним прикасалась ложка, глотал не жуя всё, что положат ему в рот, ложился в постель, когда на его плечи нажимали, и даже закрывал глаза, когда по ним проводили ладонью. Последнее Майяри казалось особенно жутким: словно усопшему веки опускают.

Девушку пугало такое безжизненное состояние друга, но в то же время она дико боялась того момента, когда он наконец осознанно посмотрит на неё. Она очень сильно страшилась того, что он возненавидит её. А он может возненавидеть её…

Дверь так резко распахнулась, что Майяри вскочила от неожиданности и шагнула к кровати, намереваясь… Она сама не понимала, что хотела сделать. Броситься на защиту Виидаша? Но защищать друга не пришлось. Через порог стремительно перелетел и бросился к кровати больного высокий крепкий небритый мужчина с густой светловолосой гривой до самых плеч. Майяри невольно отступила, узнав господина Итара – отца Виидаша.

Мужчина молча обнял сына и крепко прижал к своей груди. В комнате опять повисла тишина, нарушенная только спустя пару десятков секунд тихими шагами. Майяри вздрогнула, увидев остановившегося на пороге харена. Тот встретил её пристальным взглядом, почему-то не очень одобрительно посмотрел на её голову и опять перевёл взгляд на господина Итара. Тот наконец отстранил безучастного сына от груди и с жадностью уставился на его лицо.

– Тёмные, Виидаш, – пророкотал он и опять, но уже куда бережнее, прижал к себе.

Взгляд его прошёлся по комнате и замер, наткнувшись на Майяри. Сперва он словно бы удивился, видимо, не ожидал увидеть её здесь или просто не ожидал встретить так скоро. А затем голубые глаза сощурились и потемнели от гнева, приобретя цвет грозового неба. Майяри ответила мрачным взглядом. Её совершенно не волновали гнев или даже ненависть родственников Виидаша, её страшил только он сам. Хотя ранее они с господином Итаром прекрасно ладили. Если господин Ерон выражал неприкрытую неприязнь, а госпожа Ярена, глядя на супруга, лишь сдержанное неодобрение, то отец Виидаша всегда встречал её очень дружелюбно, называя «глупой хитрой человечкой». Это прозвище приклеилось к Майяри ещё при первом знакомстве с семьёй Виидаша, и она никогда не обижалась на него. Хитрой человечкой её тогда назвал Ерон Ишый, заявив, что она решила облапошить его правнука и примазаться к знатному роду. Зычный хохот господина Итара тогда громыхал на весь дом. Заявив, что если это действительно так, то его будущая невестка самая глупая из хитрых человечек, так как такого разгильдяя, как его сын, ещё поискать надо, господин Итар высказал Майяри свои соболезнования и расхохотался уже в ответ на возмущение сына.

Видимо, времена, когда они ладили, безвозвратно ушли в небытие.

Ранхаш быстро отметил недружелюбный настрой и постучал в дверной косяк, привлекая внимание господина Итара к себе. Тот резко обернулся, одаривая недружелюбным взглядом уже чужака.

– Вы кто? – неприязненно проворчал мужчина.

Господин Итар обладал зычным голосом и говорить тихо у него получалось плохо. Когда он понижал тон, казалось, воздух начинал дрожать.

– Харен Ранхаш Вотый, – представился Ранхаш. – Я расследую дело об ограблении сокровищницы.

– А-а-а, – неприязненный взгляд опять переместился на Майяри. – То дело, в которое влезла она и затащила моего сына.

Майяри спокойно выдержала этот упрёк. Пока он звучал не из уст Виидаша, она могла это вынести.

– Я опекун Амайяриды Мыйм, – глаза Ранхаша предостерегающе прищурились.

– Вотые, как всегда, впереди всех, – зло усмехнулся господин Итар, осторожно опуская сына обратно на подушки. – Кажется, я начинаю понимать, почему дед вас так терпеть не может.

– Майяри, выйди, – попросил Ранхаш, – нам с господином Итаром нужно поговорить.

– Да нет, зачем же? – мужчина криво усмехнулся, прожигая Майяри взглядом. – Пусть остаётся. Мы же будем говорить о том, что произошло по её вине. Так ведь, Майяри?

– Верно, – спокойно согласилась та, с лёгкостью выдерживая презрительный взгляд.

– Какое самообладание… – господин Итар поднялся. – Наверное, думаешь, что мой сын заслужил это за своё предательство?

Мужчина шагнул к ней, но второй шаг сделать не успел. Кто-то вцепился в его пояс и с силой дёрнул обратно на кровать. Не успел господин Итар опомниться, как его шею сковал локтевой захват, а Майяри с распахнутыми от ужаса глазами бросилась к нему.

– Виидаш, нет! – завопила она.

Нападавший замер, и его рука перестала давить на горло господина Итара. Мужчина скосил глаза вправо и увидел бледное безжизненное лицо своего сына.

– Виидаш, это твой отец, ты чего? – девчонка дрожащими перебинтованными руками попыталась оттянуть руку Виидаша на себя, и он после секундной заминки поддался.

– Боги, Виидаш! – в комнату забежала госпожа Ярена и в ужасе прижала руку ко рту.

– Пожалуйста, не надо больше, – голос Майяри нещадно дрожал и хрипел.

Она оползла господина Итара справа и обняла Виидаша, прижимая его руки к бокам.

Господин Итар скользнул взглядом по перебинтованным скрюченным пальцам девчонки и уставился на её макушку. Девушку трясло как в лихорадке, и самообладание, так взбесившее его ранее, бесследно исчезло. Мужчина наконец обратил внимание на её болезненный вид, спутанные волосы и платье его жены, висевшее на Майяри мешком. Медленно обернувшись, он тяжело уставился на харена и произнёс:

– Я готов побеседовать.

– Думаю, для этого лучше выбрать другое место, – харен спиной вперёд шагнул за порог.

Как только отец скрылся за порогом, Виидаш ощутимо расслабился и Майяри вместе с госпожой Яреной смогли уложить его на подушки, после чего заняли кресла по разные стороны кровати.

Майяри до боли (даже стараться особо не пришлось) сцепила ладони, пытаясь унять дрожь, сотрясающую всё её тело. На мгновение она до ослепляющего ужаса испугалась, что Виидаш всё-таки свернёт шею своему отцу. Подобного она перенести бы уже не смогла. И это она ранее наивно думала, что способна вынести любые беды и испытания? Оказывается, она даже не представляла, какими могут быть настоящие беды. Она, как та самая Рена, видимо, считала, что нет боли сильнее той, что она уже пережила. Какая глупость!

Бросив испуганный настороженный взгляд на Виидаша, Майяри посмотрела на госпожу Ярену. Та устало глядела на сына и совершенно не обращала внимания на нежеланную гостью. Словно бы смирилась с её присутствием, увидев однажды, как сын судорожно хватается за острые колени, рыча и захлёбываясь слезами от отчаяния. Майяри чувствовала неприязнь, исходившую от женщины, но та более ни словом её не показывала.

Майяри опять перевела взгляд на Виидаша и почему-то вспомнила своё самое первое впечатление, которое возникло у неё при встрече с госпожой Яреной. Её поразило, насколько всё же Виидаш был непохож на свою мать. Слишком хрупкая, тонкая и нежная. Как такая женщина могла родить такого большого и сильного сына? Сколько Майяри ни смотрела, она не могла найти ни одной похожей чёрточки. Даже их волосы, светлые у обоих, имели разные оттенки: волосы Виидаша отливали золотом, а длинные локоны госпожи Ярены больше походили на хлопок.

– Иди спи, – отрывисто приказала госпожа Ярена, не отрывая усталого взгляда от сидящего сына.

Майяри обеспокоенно взглянула на друга, затем на его мать и всё же поднялась, не осмелившись перечить.

Ей выделили покои рядом с комнатой Виидаша, чтобы и Шидаю было недалеко бегать от одного больного к другому, и сама Майяри могла спокойно добраться до спальни друга. Лекарь почему-то был убеждён, что её присутствие благоприятно влияет на Виидаша. Сама же Майяри была уверена в обратном.

Уже в гостиной девушка поняла, что здесь её точно не ждали. Из спальни глухо доносились мужские голоса. С некоторым замешательством она поняла, что подходящим местом для разговора харен счёл её спальню, видимо, решив, что в ближайшее время она от Виидаша никуда не уйдёт. Пару секунд Майяри боролась с собой, а потом всё же осторожно подобралась к двери и прижалась к щели ухом.

– Я приехал, как только смог, – мрачно сказал господин Итар, усаживаясь в кресло и окидывая харена неодобрительным взглядом.

Невозмутимости отпрыска семьи Вотый могла позавидовать и эта девчонка. Итар что-то уже слышал про Ранхаша Вотого, но память выдала какую-то несуразицу о беспощадной тени. Тень у парня вроде бы нормальной, Итар на всякий случай посмотрел.

– Внизу я видел тела Рены и… Арона, – мужчина слегка замешкался, не уверенный, что опознал второе тело правильно.

– Лекарь осмотрел их, и мы не посчитали нужным держать их у себя и дальше, – харен присел и вытянул левую ногу. – Так как у Арона нет других родственников, мы сочли возможным привезти его тело вам.

– А почему девчонка всё ещё здесь ошивается? Может быть, вы не заметили, но здесь её видеть не рады.

– С большим удовольствием я забрал бы Майяри в свой дом, но мой лекарь, господин Шидай, уверен, что её присутствие пойдёт на пользу душевному состоянию вашего сына, – Ранхаш взглянул так, что холодом повеяло. – И господин Ерон согласился потерпеть её присутствие.

– Шидай? – глаза Итара удивлённо округлились. – Шидай Итыший?

– Даший, – прохладно поправил его Ранхаш. – Теперь он Даший.

Господин Итар растерялся и нервно отёр лоб.

– Вот как… Последний раз я его видел, когда мне было десять. Не думал, что после того, как дед и моя мать…

– Не будем об этом, – холодные жёлтые глаза упреждающе прищурились, и Итар сжал губы.

– Да, простите, – Итар, ещё минуту назад с трудом удерживающий свою ярость в узде, почувствовал себя виноватым. – Моя жена написала мне, что Арона и Рену похитили, чтобы Арон вытянул из Майяри какие-то сведения с помощью запрещённого ритуала, а когда те заартачились, их убили. Виидаш успел спасти только Майяри.

Ранхаш шевельнул ноздрями и бросил недовольный взгляд на дверь.

– К сожалению, так и есть, – подтвердил он. – В Санарише не так много хороших артефактчиков, способных провести такой ритуал, а на Арона можно было надавить, угрожая его племяннице. Видимо, злоумышленники сперва пытались договориться с ним, но он упёрся и Рену похитили с праздничного гуляния вместе с Майяри. Увы, мы подоспели к их логову позже вашего сына.

– Куда влезла эта девчонка?! – в ярости прошипел Итар, стискивая кулаки и едва сдерживаясь от того, чтобы не броситься обратно и не задушить причину всех бед. Рена была такой милой девочкой! Разве она заслужила это?

Ранхаш не спешил продолжать, наблюдая за господином Итаром, и, когда счёл, что тот уже слегка успокоился, добавил:

– Это официальная версия.

Итар резко вскинул голову.

– То, что я скажу вам сейчас, вы не скажете больше никому. Ни своему деду, ни жене, ни кому-то ещё, – Ранхаш слегка склонил голову и приподнял брови. – Я и вам расскажу это только для того, чтобы вы могли помочь своему сыну. Он спас… мою подопечную, так что я в долгу перед ним.

Господин Итар выпрямился, напряжённо всматриваясь в лицо харена и ощущая, как внутри зарождается и разрастается очень нехорошее предчувствие.

– Арон Дебрий был одним из участников ограбления сокровищницы.

Эти слова вышибли дыхание из груди Итара, но он быстро восстановил самообладание и судорожно втянул воздух.

– Не может быть, – решительно заявил он. – У него нет на то причин.

– Есть, – не согласился с ним Ранхаш. – И у него, и у Рены.

– Рена-то здесь причём? – зарычал Итар.

– Ваш сын оказался обманут ими, – спокойно продолжил харен. – В ночь ограбления госпожа Амайярида возвращалась от лекаря и столкнулась с умирающим господином Ахрелием. Видимо, преступники решили, что старик перед смертью сказал ей, куда спрятал артефакты, но госпожа Майяри, испугавшись прихода стражи, которая явилась к ней с обвинениями в ограблении и убийстве, сбежала и поставила этим настоящих грабителей в тупик. Видите ли, у неё в Санарише нет близких, через которых можно было бы до неё добраться. Только ваш сын.

В комнате повисла звенящая тишина.

– Это ложь! – категорично заявил Итар. – Я не знаю, что именно вы хотите провернуть, но…

– Главный свидетель того, что я говорю правду, – ваш сын.

Ранхаш опустил руку в глубокий карман плаща и выложил на стол кинжал. Глаза Итара зацепились за родовой герб семьи Ишый.

– Это нашли в груди Рены.

В голове стало пусто.

– Дознание проводила она. В ту ночь они искали Майяри и первой её нашла именно Рена. Виидаш же оказался случайным свидетелем.

– Это не он…

– Возможно, – покладисто согласился с ним харен. – Сам он пока это подтвердить не может. И я не уверен, что стоит его об этом спрашивать сейчас.

Итар вспомнил лицо своего сына и похолодел.

– Я не стал отражать это в отчёте, – Ранхаш подтолкнул кинжал в сторону Итара. – У нас есть причины, по которым мы не хотели бы оглашать истинное отношение Арона и Рены к этому делу.

Итар с самым ошалевшим видом запустил пальцы в волосы и неверяще уставился на кинжал.

– Но как это может быть? – мужчина непонимающе уставился на харена. – Они же столько прожили в Санарише и у всех были на хорошем счету. Это… это… – лицо его исказилось, – насколько нужно быть лживыми тварями, чтобы вот так спокойно врать и обманывать всех. Ладно Арон, но Рена! Это же совсем юная девочка! Как в своём возрасте она могла быть такой насквозь лживой?

– Я не могу ответить на этот вопрос. Думаю, вам стоит дождаться момента, когда разум вашего сына вернётся и он сможет сам развеять ваши сомнения, – равнодушно отозвался Ранхаш. – В принципе это всё, что я хотел вам сказать. На счёт Амайяриды можете не переживать. Она пробудет здесь столько времени, сколько Шидаю потребуется, чтобы попытаться помочь Виидашу. И она не будет противиться отъезду, я же прав?

Холодный взор переместился на дверь. Господин Итар невольно перевёл взгляд туда же. Медная ручка дрогнула, проворачиваясь, и створка медленно распахнулась, открывая взглядам стоящую на пороге Майяри. Девушка окинула мужчин мрачным взором и замерла, став до жути похожей на поднятую некромантом покойницу.

– Не буду, – тихо ответила она на вопрос харена.

– Не нужно смотреть таким взглядом, – неожиданно жёстко сказал Ранхаш. – Вам, госпожа Майяри, проще чувствовать виноватой во всём себя, но придётся смириться с тем, что это не так. Господин Итар, я могу попросить вас оставить нас? Мне нужно поговорить со своей подопечной о пользе и вреде подслушиваний.

Итар неспешно смерил застывшую Майяри взглядом и поднялся. Когда он проходил мимо, девушка посторонилась и зажмурилась. Открыла она глаза, только когда услышала хлопок двери в гостиной. И тут же столкнулась с недовольным взглядом харена.

– Подойдите сюда, – Ранхаш встал и поманил её рукой.

Девушка настороженно посмотрела на него, ощущая, что он почему-то сердится.

– Ну же.

От пристального взгляда мурашки по коже пробежались, а когда харен в очередной раз поманил её рукой, у Майяри возникло ощущение, что он сейчас выполнит своё обещание, данное ей, когда он нашёл её в сарайчике: выпорет. Сцепив руки перед собой на уровне пояса, девушка осторожно сделала два шага навстречу господину Ранхашу и замерла, чем вызвала недовольную складочку между бровей мужчины.

– Ближе, – потребовал он и запустил руку во внутренний карман.

У Майяри аж сердце споткнулось, а мысли в узел завязались, когда она попыталась вообразить, что же он сейчас достанет.

– Понять не могу, почему Шидай до сих пор сам этого не сделал, – недовольно процедил Ранхаш, вытаскивая на свет расчёску.

При её виде у Майяри даже рот приоткрылся от непонимания.

– Повернитесь, – не дожидаясь выполнения приказа, Ранхаш сам подошёл и повернул девушку к себе спиной.

– Ай! – невольно вырвалось у Майяри, когда он дёрнул её за волосы.

– Простите, – раскаяния в его голосе не было ни на грамм, – у вас волосы вокруг ленты завязались.

Майяри непонимающе хлопнула глазами и беззвучно открыла и закрыла рот. Он её расчёсывать собрался? Все недавние горести ненадолго отступили в тень перед этим вопиющим происшествием.

– Вы же хотели поговорить о вреде подслушиваний, – поспешила напомнить девушка.

– Лишь слова потрачу впустую. Будет больно, – предупредил Ранхаш. – От каменной пыли всё слиплось. Если не прочешем, придётся отрезать, а вы и так не очень выглядите.

– Я? – невольно возмутилась девушка.

– Я вроде бы однозначно говорил про вас, – мужчина с мрачной безнадёжностью уставился на колтун, щедро сдобренный строительным мусором.

– А я должна радовать ваш взор? – почему-то разозлилась Майяри, чувствуя, как зубцы расчёски впиваются в что-то жёсткое на голове. Это у неё волосы такие?

– Мне было бы любопытно увидеть вас хоть раз полностью здоровой, – колтун выпустил зубья расчёски, оставив в них клок волос. Девушка сдавленно выдохнула. – Но, похоже, это останется моей недостижимой мечтой. Хм-м… Мне кажется, в прошлый раз волос у вас было больше.

Раздосадованная Майяри посчитала ниже своего достоинства что-то отвечать на это и, стиснув зубы, приготовилась терпеть попытки харена разобраться с её волосами.

Чтобы разобрать все колтуны и вычесать весь мусор, харену потребовалась почти четверть часа. Майяри, ослабленная после травм, быстро устала, но терпела, решив, что жалоб от неё оборотень точно не услышит. Но когда самое сложное осталось позади, и пальцы господина Ранхаша начали скользить между её прядями, порой оглаживая кожу головы, Майяри почувствовала стыд за то, что волосы у неё грязные и нечёсаные. Остро захотелось искупаться и смыть с себя наверняка неприятный запах.

– Всё, – Ранхаш полюбовался на несколько кривовато заплетённую косу (с перебинтованными пальцами лучше не получилось) и, отступив, убрал расчёску в карман.

Майяри едва на колени не упала от облегчения.

– Устали? – Ранхаш запоздало обратил внимание её трясущиеся локти и отступил в сторону, открывая путь к кровати. – Идите ложитесь.

Майяри не стала перепираться и, добравшись до постели, плюхнулась на покрывало. Руки харена было дёрнулись, чтобы подхватить её, но мужчина вовремя себя остановил.

– Отдыхайте, – склонив голову, оборотень стремительно развернулся и, хромая, покинул комнату девушки.

Майяри приподняла лицо и, прищурившись, проводила его взглядом. Когда дверь за мужчиной закрылась, девушка перевернулась на спину и вытянула косу перед глазами. На мгновение она озадачилась, решив, что волос действительно стало меньше, а потом вспомнила, что сама отрезала от них часть.

– В прошлый раз… – недовольно пробурчала она. – Сказал, словно бы уже не первый раз меня расчёсывает. И сдалась ему моя причё… – девушка осеклась и резко села, пристально вглядываясь в переплетения прядей.

Так и есть! Глаза не обманули её. В тёмно-русой косе блестела улика, подтверждающая только что совершённое деяние: серебряный волос. Майяри без труда нашла его кончик и с лёгкостью вытянула.

– Вот же Тёмные… – искривила губы девушка, оценивающе осматривая длинный (длиннее, чем у неё) волос.

Осмотревшись, Майяри встала и, подбежав к камину, быстренько спровадила в него серебряного чужака. Воровато осмотревшись, девушка уже спокойнее направилась к кровати и только там спохватилась и громко ударила себя по лбу. Вот что за глупости она творит?

Глава 4. О несправедливости мести

– Боги, стоит ненадолго уснуть, как все начинают шевелиться, – Майяри подняла голову, встречая ворчащего Шидая взглядом. – Как чуете, поганцы! Что Ранхашу здесь нужно было?

– Он с отцом Виидаша говорил. И тела Рены и её дяди привезли.

– О, – многозначительно приподняв брови, Шидай опустился на кровать рядом с ней. – Ну последнее я знаю. Госпожа Ярена спрашивала, как лучше сообщить об этом Виидашу.

– И? – Майяри с жадностью уставилась на лекаря.

– Никак, – поймав непонимающий взгляд девушки, он пояснил: – Лучше вообще не говорить.

– Думаете, Виидаш не захочет проводить Рену? – ужаснулась Майяри. Она была уверена, что друг захочет.

Как выяснилось, господин Шидай тоже был в этом уверен.

– Захочет, но это ему ничего не даст, – пожал он плечами. – Поэтому лучше не надо. Ему это не поможет и даже может сделать только хуже.

– Но увидеть её в последний раз… – не понимала девушка.

– А он не видел её мёртвой? – Майяри осеклась, заметив в глазах господина Шидай усталость и что-то очень похожее на тоску. – Мертвецы через несколько дней после смерти выглядят не самым лучшим образом. В таком виде близких лучше не запоминать. О, ты причесалась!

– А? – рассеянно отозвалась Майяри. Мужчина так стремительно поменял тему разговора, что она не сразу нашлась с ответом. – А, да.

– И как ты умудрилась справиться с этим гнездом?

– Да кое-как справилась, – отмахнулась девушка. – Я слышала разговор харена с господином Итаром и поняла, что господин Ранхаш хочет по какой-то причине скрыть участие Рены и её дяди в этом деле. Почему?

– А ты против?

Майяри опустила глаза и отрицательно мотнула головой. Она была даже рада, что преступление Рены не коснётся Виидаша хотя бы в виде общественного порицания.

– Ранхаш думает, что в городе должны ещё оставаться подельники Арона. Кто-то из мелких сошек. Раскрытие артефактчика спугнёт их, а так ещё есть шанс кого-то выловить.

– Байки мне травите? – девушка неприязненно прищурилась. – Если у них есть мозги, то они уже залегли на дно.

– Ой-ёй, а кто-то у нас, оказывается, хорошо разбирается в поведении преступников, – судя по улыбке, Шидай ничуть не расстроился, что его сказочка не заимела успеха. – В сыскари не хочешь податься? Да ладно, не смотри на меня так разгневанно! На это есть две причины и обе исключительно благородные. Первая причина, – лекарь наставительно поднял палец вверх, – весомых доказательств их вины у нас до сих пор нет. Ты в качестве свидетеля слишком у многих вызываешь недоверие. Репутация у тебя сейчас очень своеобразная, почти как у Викана, только в другом направлении. А из Виидаша вменяемого свидетеля пока не получится и не известно, получится ли.

Да ладно? И это господин Ранхаш не нашёл-то весомых доказательств? Опять сказки. Опытный маг с лёгкостью определит, кто именно закачивал силы в печать Украденных Воспоминаний.

– И вторая причина. Виидаш всё же спас тебя, будет слишком сурово после этого подвергать его общественному порицанию из-за деяний его жены… – Шидай прервался, по взгляду Майяри сообразив, что она сейчас придушит его, и отбросил шутливый тон. – Причина есть, Майяри.

– И мне её знать нельзя, – девушка очень старалась сдержаться, но голос всё равно задрожал. – Может быть, у меня есть хотя бы крохотное право знать?

Шидай окинул её взглядом и признался:

– Вообще-то Ранхаш должен был тебе сам рассказать, но, видимо, как всегда тянет. Или ждёт, когда ты в себя придёшь.

– Да он, наверное, считает, что я всегда не в себе! – фыркнула девушка. – Единственный способ добыть информацию у харена – это вытащить её из вас.

Шидай польщённо усмехнулся. Улыбка, правда, быстро сползла с его лица, уступив место озабоченности.

– Причина на самом деле кроется в мотивах Арона и Рены, – неохотно признался он. – Я всё-таки выудил из Ранхаша кое-какую правду, – Майяри заслужила неодобрительный взгляд, – об украденных артефактах. И меня это совсем не порадовало, – лекарь холодно прищурился, и черты его лица как-то заострились. Девушка вдруг поняла, что, несмотря на весёлость, господин Шидай был очень зол. – Двенадцать лет назад в окрестностях Жаанидыя произошла неприятная история. Две весьма знатные семьи крупно повздорили, – помедлив, господин Шидай назвал и имена родов: – Лерый и Жиин. Наследник семьи Жиин во время пьяной ссоры убил младшего члена семьи Лерый. Выяснение отношений вылилось в кровопролитную схватку, и под горячую руку подвернулся торговый отряд, следующий в Жаанидый. Погибли все.

Перед глазами предстало разъярённое лицо Рены.

«…каково это – услышать, что твои мама и папа больше никогда не вернутся…»

– В то время обе семьи финансировали освоение северных земель. Переселенцы под их флагами шли в дикие земли строить новые поселения. Стоит ли говорить, что подобный инцидент сильно бы подмочил им репутацию и количество добровольцев сократилось бы? Хайнесу пришлось замять это происшествие. Зачинщики и наиболее ярые участники были наказаны и лишены покровительства семей. А родственникам погибших выплатили щедрую компенсацию, – помолчав, Шидай добавил: – Арон от денег отказался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Майяри опустилась на постель, ощущая, как тяжелеет в груди.

– В Жаанидые они с Реной остались совсем одни. С родственниками погибших в той бойне старались связь не поддерживать. Боязно было. Мол, сейчас вышестоящие деньги им платят и на раны дуют, а потом уберут за излишне длинные языки. А заодно и тех, кому они потрепаться успели. Вот Арон с Реной и вернулись в Санариш, тут им полегче было. Как понимаешь, хайнес, выгородивший убийц матери и отца Рены, благих эмоций вызвать у них не мог. Собственно, по этой причине Ранхаш и не стал пытаться доказать их вину посмертно. Об их участии он знает и из расследования этот факт не упустит. Нет, не нужно считать его излишне сентиментальным. Это тут не при чём. Ранхаш не очень хорошо относится к покрывательству, которое хайнес вынужден порой оказывать, – судя по скривившемуся лицу лекаря, харена этот факт невероятно бесил, – поэтому это своего рода справедливость. Хайнес скрыл преступление убийц, а Ранхаш скрыл попытку мести именно со стороны Дебриев. Своего рода компенсация, от которой когда-то отказался Арон.

– А если хайнес прознает об этом покрывательстве?

– Переживаешь за Ранхаша? – Шидай хмыкнул, но почти тут же опять стал серьёзным. – Если говорить об участии Арона и Рены, то придётся сообщить и причины и разворошить эту историю с Лерыями и Жиинами. Хайнесу это тоже не нужно. Можно отмазаться заботой о его спокойствии, а там, если что, Шерех подсобит.

Шидай умолк и с сомнением посмотрел на бледное лицо Майяри, думая, рассказывать ли ещё кое-что, и всё же продолжил:

– Вчера Ранхаш опять допросил слуг Арона, пытаясь вызнать что-то про этого Дешия. Нынешние слуги вообще ничего про него не знают, но, как выяснилось, служили они Арону всего шесть лет. Ранхаш нашёл кое-кого из старых слуг, и они рассказали, что раньше в доме жил старик, безбородый, с длинными седыми волосами. Весь такой благостный, вежливый, всегда готовый помочь. Он к Рене был приставлен как нянь, говорят, баловал девчонку нещадно. Лет пять прослужил, а потом куда-то исчез, и никто не знает куда. То ли умер, то ли расчёт взял и уехал.

Майяри закрыла голову руками и уткнулась лицом в покрывало. Тяжесть с груди переползла на всё тело.

– Не принимай это так близко к сердцу, – Шидай вздохнул и погладил скрючившуюся Майяри по голове. – Они сами выбрали этот путь.

С губ девушки сорвался судорожный вздох.

– А как выбрать другой путь, когда кто-то близкий, кому ты доверяешь больше всего, твердит, что это единственно верный путь? – тихо спросила она, и лекарь в замешательстве посмотрел на неё. – Я уверена, Деший не молчал. Если бы вы видели его, то сразу поняли бы, кто главный в этом деле. Вот вы все говорите, – вы все так будете говорить! – что они сами выбрали свой путь, сами всё сотворили, осуждаете их… А кто-нибудь из вас подумал протянуть им руку помощи и вытянуть из того болота, в которое они угодили? Хоть кто-нибудь? Нет, вы жалели их, но при этом считали, что они сами должны справиться. Обязаны! – последнее слово она выплюнула с таким отвращением, что Шидай почувствовал вину. – Все обязаны быть смелыми, умными, рассудительными и поступать правильно. И плевать, что с ними происходит, они всегда обязаны быть сильными. А если ты не можешь быть сильным, что тогда? Не жить? Но ведь все вокруг слабые. Все!

Майяри вскинула голову и, тяжело дыша, уставилась в окно. Перед глазами плавали тёмные пятна, и ей казалось, что весь мир осуждает Рену и её дядю.

– Что будет со всеми этим хорошими и правильными людьми, если в самый тяжёлый момент в их жизни, когда им будет казаться, что они полностью раздавлены, никто не захочет им помочь? Им будут сочувствовать, жалеть, но руку помощи никто не протянет. Они же окружены такими же, как они сами. Неужели они действительно будут считать себя обязанными быть сильными? Ха! Да они просто никогда не были на самом дне и не знают, что там, в пучине отчаяния, ты не хочешь быть сильным. Ты ничего не хочешь! Всё, что ты можешь, – это страдать! А потом приходит что-то другое: злость на окружающих за то, что оставили тебя в одиночестве, ненависть, вина, жажда заставить кого-то страдать… Да, ты можешь выползти из всего этого сам. Но, окружённый такой гадостью, ты подобен слепцу и просто ползёшь из той ямы, в которую угодил, цепляясь за те уступы, что окажутся под рукой. Куда ты выползешь? – Майяри зло рассмеялась. – Это никогда не известно. Человек в таком состоянии слаб, слаб! Говорить ему, что он обязан быть сильным? Да вы просто издеваетесь! Вам просто-напросто лень протянуть руку помощи или хотя бы подсказать нужное направление. Вы же не обязаны кого-то вытягивать, но этот кто-то обязан выползти и стать правильным в ваших глазах. И вот такие ленивые идиоты смеют кого-то осуждать!

– Прости, Майяри, я погорячился, – Шидай осторожно прикоснулся к локтю девушки, но та резко отстранилась. – Я выбрал неправильные слова. Я понимаю, о чём ты говоришь. Я прожил долгую жизнь и измерил дно не одной ямы. Поверь, не все люди ленивы. Есть те, кто готов веками вытаскивать тебя, а потом ещё и тащить на своей спине.

– И их тоже вытащили, – Майяри, погружённая в собственное отчаяние, совершенно не замечала попыток Шидая приободрить её. – Деший!

Перед её глазами предстали Арон и Рена. Арон более молодой, совсем юный, а Рена – рыжекудрая очаровательная малышка. Майяри никогда не видела их такими, но возбуждённое воображение услужливо нарисовало их образы. Они потерянно жались друг к другу, смотрели с болью и отчаянием. Они только что пережили несправедливую утрату и не знали, как справиться с этим. И перед ними появился ласково улыбающийся Деший, который и заключил их в свои объятия.

– Господин Шидай, вы можете себе представить, насколько близким может стать тот, кто помог тебе выбраться из пучины отчаяния?

– Могу.

– Я бы умерла за этого человека, – выдохнула Майяри. – Я бы приняла за веру каждое его слово. Деший стал их единственной поддержкой. Поддержкой сильной, крепкой, нерушимой. Арон и Рена же не имели близких отношений с кем-то ещё после гибели близких. Деший был единственным, кто оказался рядом. И он говорил им то, что должно быть правильным и справедливым. Они ведь действительно до конца верили, что поступают так, как нужно.

– Майяри, – тихо позвал Шидай, и девушка вздрогнула, словно бы просыпаясь.

– Простите, – закрыв лицо ладонями, она откинулась на подушку. – Вы ни в чём не виноваты, господин Шидай, а я на вас так…

– Нестрашно, – лекарь опять прикоснулся к её локтю, и в этот раз девушка не стала вырываться.

– Просто я могу их понять, – голос Майяри прозвучал глухо. – Я была в таком же положении. Мне было десять, когда единственного моего близкого изувечили и выбросили.

Глаза Шидая распахнулись, а лицо выбелилось.

– Я ненавидела. Я дико, ужасающе сильно, до сумасшествия их ненавидела и мечтала отомстить! И мне было плевать на цену. Я была готова убивать невинных, лишь бы они мучились. Если бы мне пришлось убить тысячи невинных, чтобы стереть этих тварей с лица земли, я бы убила! И знаете, почему я не отомстила? Потому что меня некому было поддержать. Не было никого, кто бы сказал, что моя мечта о мести правильна. Меня окружали только враги, у меня не было ни одного единомышленника, зато врагов было много, и они были сильны и умны. Мысли о мести я оставила только через семь лет и то потому, что устала мечтать об этом и поняла, что слишком слаба. И я стала мечтать о более доступном – о свободе.

Девушка отняла руки от лица и уставилась в потолок.

– Вот почему когда ты начинаешь мстить, то почти всегда перестаёшь быть справедливым?

– Потому что на несправедливость хочется ответить тем же, заставить врага почувствовать ту же обиду, – спокойно отозвался Шидай, вытягиваясь рядом с ней, а потом и вовсе ложась головой на живот Майяри.

– И что вы делаете? – устало спросила девушка, чувствуя, как его руки обнимают её.

– Ну тебе в твоей яме, наверное, одиноко… – протянул лекарь.

«… в твоей яме…». Смешок вырвался сам собой.

– Вы такой несерьёзный, – фыркнула Майяри и, перекатившись набок, прижала голову господина Шидая к своему животу. – Спасибо вам.

– Не за что. Полежим немного и полезем наверх?

Майяри опять фыркнула и тихо прошептала:

– Знаете, господин Шидай, если бы тогда, в мои десять лет, рядом со мной были вы, я выросла бы в замечательного человека, – и после недолгой паузы малость озадаченно добавила: – Хотя господину Ранхашу ваше присутствие почему-то не помогло…

Шидай смущённо кхекнул и вместо ответа погладил девушку по спине. Обломанный ноготь зацепился за волос в её косе, и лекарь, к своему смущению, выдернул его, но Майяри даже не вздрогнула.

– Ой, прости, – повинился он, вытягивая трофей. – Ого! Да у тебя седые волосы есть. И такие длинные… – в голосе лекаря зазвучало подозрение. – Майяри, а как именно ты расчёсывалась?

– Он сам предложил, – буркнула девушка, не имея ни желания, ни сил врать и выкручиваться.

– Да ты что?! – воодушевлённый Шидай отстранился от неё и тут же притянул на свою грудь. – И как это было?

– Эй, вы чего? – возмутилась Майяри и попыталась отпихнуть приставучего лекаря. – Да волосы он мне все чуть не выдернул! Отпустите меня. Вы мне грудь зажали.

Шидай разжал руки, и девушка торопливо скатилась с него, но укатываться далеко не стала. Так и осталась лежать рядом, недовольно зыркая глазами.

– Кстати, насчёт груди, – мужчина перевернулся набок и, вытянув руку, постучал длинным пальцем в её грудь.

Майяри с недоумением осмотрела сперва палец, а потом вопросительно взглянула на его хозяина.

– Я пока ничего не говорил Ранхашу, – вкрадчиво промурлыкал Шидай. – Оставил тебе шанс самой признаться. Ты уж не забудь рассказать ему о такой важной вещи.

Майяри опять посмотрела на свою грудь, и осознание молнией прошило её. Но вместо прежнего страха внутри зашевелились лишь обречённость и усталость.

– Хорошо.

После всего произошедшего это уже не казалось ей настолько важным.

Глава 5. Судьба коршуна

Ранхаш раньше никогда не задумывался над тем, как проходят праздники в его жизни, но сейчас, глядя на украшенный город, щедро осыпаемый снегом, и радостных горожан, у него мелькнула мысль, что он впервые встречает Обновление года так паршиво. Шидай всегда измышлял способы, чтобы заставить своего господина в этот день освободиться от всех дел и обязанностей и полностью поступить в его распоряжение. Не отдавая ранее должного усилиям лекаря, сейчас Ранхаш понял, что был бы не против оказаться за праздничным столом рядом с весело улыбающимся Шидаем.

Экипаж вильнул и нырнул под чугунную арку ворот санаришской школы магии. Недалеко от учебного корпуса харена поджидал мрачный Дагрен.

Дождавшись, когда Ранхаш ступит на снег, мастер неспешно направился к нему.

– Утро доброе, – голос оборотня, впрочем, ничего доброго не предвещал. – С праздником вас, харен.

Если бы мастер не был так мрачен и серьёзен, то Ранхаш заподозрил бы его в издевательстве. Какой уж тут праздник?

– Доброе утро. Как Род?

– Пока в постели валяется, – не очень охотно отозвался Дагрен, – но рот у него уже не закрывается, так что скоро встанет на ноги. Вы к мастеру Милиму?

Ранхаш кивнул.

– Я провожу.

Дагрен развернулся и направился в сторону учебного корпуса. Когда харен поравнялся с ним, оборотень неожиданно пробормотал:

– Простите, я оплошал.

– Я тоже проявил себя не лучшим образом, – отозвался Ранхаш.

– Как Майяри?

– Приходит в себя, уже огрызается.

– Неплохо, – хмыкнул Дагрен.

Холл встретил их яркими праздничными огнями. Обычно полутёмный и освещаемый лишь солнцем, сейчас он был ярко озарён десятками стеклянных шаров, в которых игриво плясали разноцветные огни. Несколько из этих шаров ринулись следом за мужчинами на лестницу и отстали, только когда те остановились перед дверью комнаты преподавателей.

– Пошёл отсюда, поганец!

Мастер Дагрен и харен едва успели отшатнуться, как дверь отворилась, грохнулась о стену, и через порог перескочил довольно ухмыляющийся Мадиш, с ног до головы перемазанный светящейся голубой краской.

– Мастер, мы теперь с вами одного окраса, – с самоубийственной наглостью заявил парень и, обернувшись, оторопел, круглыми глазами уставившись на мрачного харена. – Ба! Да на ловца и зверь бежит! Я… Эй!

Ранхаш наклонился и ловко поднырнул под локоть закрывающего проход парня.

– Постойте! Мне нужно знать, что с Виидашем и Майяри. Мастер!

Дагрен, натянув на ладонь рукав, пихнул ученика в измазанное краской плечо и, шагнув за порог, быстро захлопнул дверь перед его носом.

– Откройте! – возмущённый парень дёрнул створку на себя, но мастер оказался сильнее.

И опытнее. Начертив на двери несколько знаков, мастер Дагрен с удовольствием отметил, что звук недовольного голоса затихает, а сама дверь словно приклеилась к косяку. О попытках прорваться внутрь теперь говорила только слегка подрагивающая ручка. Крайне довольный собой, Дагрен с улыбкой развернулся и ошарашенно выпучил глаза.

Стоящий к ним спиной мастер Милим неохотно повернул голову и неприязненно уставился на посетителей серым глазом, от кромки на лбу до скулы перечёркнутого голубой полосой. Дагрен невольно скользнул по обнажённому торсу артефактчика взглядом и почувствовал замешательство. Широкую в плечах и узкую в талии спину украшала витиеватая татуировка с изображением хищной птицы, которая, распахнув крылья, клювом и когтями рвала кого-то с четырьмя лапами. Птица казалась сотканной из длинных узких полос дыма, а кончики её крыльев будто бы зачерпывали туман или же сами были им.

Бросив рубашку на пол, мастер Милим полностью развернулся к гостям и исподлобья уставился на харена. На груди татуировок не было, но выглядела она всё равно очень живописно, украшенная голубыми разводами просочившейся сквозь одежду краски. Но особенно интересно смотрелся густой мазок на животе. Словно кусочек статуи из голубого мрамора. Одной из тех поделок, что услаждали взор сладострастных дам.

– Вы не очень вовремя, – прямо заявил Милим, перебрасывая длинную косу на грудь и невольно украшая плащ харена мелкой россыпью голубых капель.

– Мастер Милим, что этот гадёныш учудил? – выдохнул поражённый Дагрен.

– Шантажировать меня вздумал, белобрысый лисёныш! – с оттяжкой прошипел артефактчик, окидывая недовольным взглядом свои сапоги. Разводы на них раскрывались бутонами диковинных цветов. – Из-за дружков своих, – обжигающий взгляд достался Ранхашу. Дагрену даже показалось, что от ледяного харена сейчас пар пойдёт. – В дом Ишыев его не пускают. Наверное, это дело рук ваших оборотней?

– Состояние Виидаша и Майяри не позволяет им принимать гостей, – не счёл нужным отнекиваться Ранхаш.

Ноздри Милима дрогнули. Дагрен решил было, что артефактчик что-нибудь скажет, но тот лишь прихватил зубами нижнюю губу.

– Но почему он вас… – Дагрен не закончил фразу, но окинул фигуру товарища по ремеслу очень красноречивым взглядом.

– Потому что меня к расследованию привлекли, – с досадой отозвался Милим, – и этот… – мастер запнулся, явно с большим трудом удерживая внутри парочку крепких определений, – с пухом вместо мозгов решил, что я в курсе происходящего.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– И ради этого он вас… – Дагрен запнулся, и Милим с вызовом приподнял голубую бровь, – … покрасил?

Почему-то выкрашенный голубыми пятнами артефактчик смеха не вызывал. И сочувствия тоже.

– Заявил, что это его изобретение и смыть её можно только с помощью определённого ритуала, – Милим презрительно искривил губы, и Дагрен всё же ему посочувствовал.

Хоть он и преподавал здесь совсем недавно, но о друзьях Майяри успел наслушаться разного. Мадиш как изобретатель был не просто нулём, этот талант у него уходил в минус. Большая часть его изобретений появлялась случайно и выдавала такие дичайшие результаты, что тот же мастер Милим месяцами устранял их последствия, выворачивая мозг наизнанку в попытках понять причины случившегося. Даже любопытно, как долго он и сам Мадиш будут столь вызывающе светиться? Дагрен сильно сомневался, что Мадиш на самом деле знает, как свести эту пакость.

– Тварёныш! – Мадишу очень повезло, что он уезжает учиться в Жаанидый. В этот раз он, похоже, поскрёб по донышку терпения мастера Милима.

Тряхнув головой, Милим тяжело взглянул на харена и кивнул на стулья. Ранхаш мельком осмотрел покрытые голубыми крапинками сиденья и предпочёл остаться на ногах. Сам артефактчик хотел устроиться в своём кресле, но, опомнившись, хлопнул себя по заднице и, с досадой уставившись на окрасившуюся ладонь, передумал.

– Я по поводу осмотра места, где держали Майяри, – спокойно заявил Ранхаш.

– Это я уже понял, – недовольно отозвался Милим. – Результаты меня очень озадачили. Хотелось бы надеяться, что вы кое-что проясните, но, зная вашу репутацию, думаю, терзаться мне любопытством до самой старости.

– Возможно, – согласился с ним харен. – Так что вы можете сказать?

– Печать активировала Рена, – уверенно заявил Милим. – Украденные Воспоминания – штучка весьма сложная в исполнении. При начертании нужно учесть очень много деталей, но сил на её активацию требуется совсем мало. Основную часть энергии для своей работы печать берёт уже у жертвы, поэтому та к концу и умирает. Вот только почему это сделала Рена?

Харен стойко выдержал пристальный взгляд и даже не подумал хоть что-то прояснить.

– А кто чертил печать? Неужели она же?

– Нет. Рена была усердной ученицей, но артефактология её не увлекала. Она не смогла бы столь аккуратно и грамотно сделать что-то настолько сложное. И это был не Арон.

– Вы уверены?

– Я знаю почерк Арона. Это не он. Кто-то другой. Очень опытный и знающий. Линии выводились прямо на каменной плите без чернового наброска: я не нашёл следов мела, угля или чего-то подобного. Ни одной переделки, ни одного затирания. Лично я не смог бы сделать всё так аккуратно.

– Может, вы нашли что-то ещё?

– Да, – серые глаза прищурились, – я нашёл, что плохо знаю Майяри.

В комнате повисла тишина. Дагрен прислонился спиной к бесшумно подрагивающей двери и напряжённо уставился на мастера Милима и харена, которые мрачно смотрели друг на друга.

– Что-то конкретное? – почему-то в голосе Ранхаша зазвенела едва уловимая угроза.

– Весьма конкретное, – угроза в тоне артефактчика была более ощутимой. – Я осмотрел трупы. От раны одного из них разит магией. Его убили чем-то магическим или же самой магией, что требует очень больших сил.

– И при чём здесь Майяри? – харен даже позволил себе приподнять брови в недоумении.

– След, оставленный её силами, я распознаю безошибочно. Дом разрушила тоже она, – Милим отвернулся от гостей и повёл плечами. Птица на его спине словно бы взмахнула крыльями. – Я знал, что она весьма щедро одарена, но не думал, что её силы настолько велики.

– Вас это беспокоит?

– Меня беспокоит, жива ли она после этого, – мастер круто развернулся. – Перегореть и сдохнуть после такого совсем несложно. Её ведь никто, кроме ваших оборотней, не видел после той ночи.

Спокойно выдержав тяжёлый взгляд, Ранхаш медленно откинул упавшую на лицо прядь, не спеша отвечать. Он ощущал какое-то странное, совершенно неблагородное удовольствие, мучая раздражительного артефактчика молчанием. Тот так откровенно пытался вызнать детали произошедшего, может, его, Ранхаша, просто злит такая наглость?

– Не переживайте, – наконец ответил он. – Она уже пытается ругаться со мной.

Лицо Милима ощутимо смягчилось, и это отчего-то не понравилось Ранхашу ещё больше.

– А Виидаш? – казалось, мастер спросил про парня больше из вежливости, чем из интереса.

– Ему хуже, – не стал скрывать харен, – но раны затянутся.

– Рад за него, – прозвучало откровенно фальшиво.

Дагрен вздрогнул, ощутив особенно сильный толчок в спину. Дверь тряслась сильнее, и мужчина даже заподозрил, что этот обормот сейчас вынесет её вместе с наложенным заклинанием.

– Больше вы ничего не обнаружили?

Милим отрицательно мотнул головой, и Ранхаш, мазнув взглядом по двери, решил, что ему совсем не хочется сталкиваться с наглым и упорным щенком, и, шагнув к окну, распахнул его и бесшумно выскользнул наружу.

Дагрен ошарашенно посмотрел ему вслед и с досадой подумал, что при встрече надо высказать Шидаю всё, что он думает о воспитании мальчишки. Даже не попрощался! Раздражённо дёрнув дверь на себя, мужчина посторонился, уступая место на полу грохнувшемуся Мадишу. Парень мгновенно собрался и, вскочив на корточки, совершенно звериным взглядом уставился на Дагрена. Даже оскалиться посмел, наглец! Никакого воспитания у молодёжи!

– Живы, идут на поправку! – рявкнул он парню. – Если не будешь дурака валять, то через неделю сможешь в гости к ним сходить.

Приподнятая губа опустилась, и Мадиш обрадованно улыбнулся. Но не успел он от души порадоваться, как горло его захлестнул воротник и Дагрен за шиворот выволок его в коридор. Дверь захлопнулась, и Милим с досадой посмотрел на неё. Он и сам был не прочь намылить шею засранцу.

Захлопнув окно за ушедшим хареном, мужчина устало вздохнул и прижался лбом к стеклу. Голубые разводы тут же украсили прозрачную поверхность и заискрились на солнце. Милим попытался уверить себя, что всё прекрасно. Ему вполне достаточно просто знать, что в ней всё в порядке. Но зверь внутри остервенело щёлкал клювом и хлопал крыльями, требуя, чтобы его выпустили на волю. Он-то уж точно притащит свою законную добычу в гнездо, и неважно, что гнезда пока нет. Гнездо будет. Своё гнездо.

Милим тряхнул головой и усилием воли задавил терзавшего его зверя. Второй раз ту же ошибку он повторять не намерен. Пусть он больше не наследник рода Кийши, но позволить себе опять показать чувства к человечке не может. Горячо обожаемые родичи только и ждут шанса, чтобы отплатить ему за его «справедливость».

Отстранившись от стекла, Милим дыхнул на него и вывел на помутневшем клочке одно слово: «Месть». Внимательно вгляделся в него и стёр. Справедливость? Изгнанник рода Кийши, бывший наследник, отлучённый от семьи из-за своего переходящего все границы чувства справедливости… Иногда ему было даже смешно слышать подобное, но чаще всего внутри вскипала злость, не желавшая утихать и спустя почти полтора века. Справедливость? Милим стиснул зубы. Ему было плевать на справедливость. Он просто мстил. Мстил высокородным тварям, посчитавшим безродную человечку слишком унизительной партией для блистательного наследника прославленного рода Кийши. Тварям, решившим спасти честь семьи и честь брата, одурманенного похотью к очаровательной простушке. Разве столь низкая девушка способна вызывать что-то, кроме похоти?

Перед глазами мелькнули залитые кровью комнаты, растерзанное тело могучего мужчины, который до последнего пытался защитить свою жену и дочь от четырёх оборотней, изломанная фигура задушенной женщины и краешек голубого подола, выглядывающего из-за угла. Милим рывком выдернул себя из воспоминаний, так и не позволив заглянуть за угол. Затуманенный жаждой крови разум прояснился, и мужчина широко раскрытыми глазами уставился на слепящую белизну снега.

Нет, о справедливости он точно не думал. Если бы не Хеш Вотый, то от семей «спасителей» никого бы не осталось. Милим и сейчас считал, что было бы очень неплохо избавиться от них. Незачем жить тем, кто не смог достойно воспитать своих сыновей. За последние три года эти мысли всё чаще и чаще посещали его.

Перед глазами встала уже другая девушка. Строгая, серьёзная, с тяжёлым тёмным взглядом. Совершенно не милая, не очаровательная, слишком взрослая для своего возраста и чересчур суровая. Её даже нельзя было назвать очень красивой, но Милиму почему-то она казалась прекрасной. А он ведь ей даже не понравился при первой встрече.

Мастер окинул недовольным взглядом первогодок, безошибочно определив будущих смутьянов и лентяев. Последних было больше, чем первых. Глаза зацепились за недовольную девчонку, которая, как нахохлившийся воробей, сторонилась скачущих вокруг наглых ворон, забившись в самый дальний угол аудитории. Одежонка потрёпанная, писчие принадлежности самые дешёвые, зато осанка прямая, а взгляд кристально ясный, не замутнённый юношеской безалаберностью. Ну из этой ещё, может, выйдет какой-то толк.

– Ты, – Милим пальцем поманил девчонку. – Как тебя зовут?

Та неохотно встала и представилась:

– Амайярида Мыйм.

Брови мастера удивлённо приподнялись. Что за странное имя дали этому ребёнку?

– Подойди сюда, – велел он. – Вместе с вещами.

На лице ученицы появилось замешательство, но она всё же сгребла свои вещи и подошла к учителю. Тот приобнял её за плечи и окинул класс острым взором.

– Так, с кем бы тебя посадить?

Девчонка дёрнулась, и Милим, бросив взгляд на её лицо, на мгновение опешил, увидев в её глазах страх и ярость. Ученица быстро опустила голову, но неприязнь словно бы повисла в воздухе, и Милим невольно ощутил себя несправедливо обиженным. Он же ей ещё ничего не сделал? Решив не заострять внимание на непонятной реакции, мастер опять вкинул голову и уставился на высокого золотоволосого парня, занявшего стол в первом ряду у самого окна.

– Как звать?

– Виидаш Ишый! – бодро отрапортовался оборотень, даже не пытаясь сдержать шкодливую улыбку.

– Подвинься, она с тобой сядет, – Милим подтолкнул девчонку в спину и с досадой отметил, что она даже посмела воспротивиться и замерла, не спеша знакомиться с будущим соседом.

Парень, даже не подумав подвинуться, вскочил и галантным жестом предложил девушке занять место ближе к окну. Та недовольно искривила губы и всё-таки пошла занимать предложенное место. Едва она уселась, как Виидаш плюхнулся рядом и, нагло улыбаясь, придвинулся, прижимая её к подоконнику.

– Привет, бука. Будем дружить? – лучезарной улыбке не хватало только игриво мотающегося хвоста.

Девушка живо напомнила Милиму мышку, загнанную обаятельным золотистым котярой в угол. Зубастую мышку.

– Не прижимайтесь ко мне, господин, – холодно потребовала она, и класс прыснул, услышав её «господин».

– Да ладно, чего ты так жмёшься? – мурчал наглец. – Не съем я тебя. Даже не покусаю. И не поцарапаю.

– Сейчас я кое-кого съем, – с намёком протянул мастер Милим, и Виидаш не очень охотно отодвинулся от одноклассницы. Но недалеко и ненадолго.

К концу занятия у Амайяриды был такой затравленный и ошалевший вид, что Милиму даже стало её немного жаль.

Открытая неприязнь Майяри почти полгода ставила Милима в тупик. Он всё никак не мог понять причины, даже заподозрил, что она имеет какое-то отношение к его семье, с которой он был в просто отвратительных отношениях. Но причина неприязни оказалась даже забавной.

Ошарашенно уставившись на прокушенную ладонь, Милим непонимающе уставился на не менее ошеломлённую Майяри, губы которой были измазаны в крови. Он всего-то хотел отдёрнуть её в сторону, чтобы дерущиеся парни не зацепили её. Виидаш и Мадиш, секунду назад сосредоточенно мутузившие друг друга, замерли, продолжая держать друг друга за грудки.

Девушка торопливо сложила ладони на поясе и степенно поклонилась.

– Простите, мастер, – покаянно произнесла она. – Я не специально. Это само собой вышло.

– Так, меня это достало, – Милим, и так разозлённый идиотизмом драчунов, разъярённо уставился на согнувшуюся девушку. – Я уже давно чувствую, что не нравлюсь тебе. Имеешь какие-то претензии, так говори в лицо!

Майяри подняла голову и виновато посмотрела на него.

– Видят боги, мастер, я ничего против вас не имею.

– Тогда какого Тёмного?!

Девушка замешкалась и стрельнула глазами по сторонам, словно выискивая пути к отступлению.

– Поймаю, – поставил точку в её метаниях мрачный преподаватель.

И она сдалась.

– Я не очень птиц люблю, – тихо призналась она.

– Птиц не любишь? – поразился Милим.

– Да, – неохотно подтвердила девушка. – Больших птиц.

– И хищных, – добавил ухмыляющийся Виидаш.

Отпустив Мадиша, парень поднялся и, помешкав, протянул тому руку. Помощь тот проигнорировал, но, встав, бросил на недавнего соперника уважительный взгляд, мол, ты ничего так. Виидаш ответил тем же, типа и ты тоже.

– Боится и не любит, – заложил подругу Виидаш. – Поэтому вы для неё что-то вроде пугала.

– Виидаш! – мгновенно разъярилась девчонка.

Тем же вечером Милим без стука вошёл в комнату Майяри и плюхнул на стол перед удивлённой девушкой прямо поверх учебников ястреба.

– Вот, выбрал из школьных посланников самого крупного, – мастер с достоинством отряхнул рукав и ещё раз оценил полукруглые отпечатки зубов на своей ладони. – Гладь его и отучайся бояться.

– Вы думаете, что, трогая его, я научусь птиц любить? – возмутилась Майяри, едва удерживаясь от того, чтобы на стуле не отъехать подальше от стола.

– Ты их сперва бояться отучись, балда, а потом уже любить попробуешь, – Милим не удержался от лёгкого подзатыльника.

Майяри напряжённо уставилась на объект страха, и тот, словно ощущая её «любовь», угрожающе щёлкнул клювом. Характер у посланника был тот ещё, но если поладит с этим, то и с остальными тоже проблем не будет.

– Общайтесь.

Милим развернулся и направился прочь. Уже у двери до его слуха донёсся грозный клёкот, а затем и мрачное обещание:

– Ещё раз попытаешься меня клюнуть, и я тебе хвост выдеру.

Обернувшись, Милим увидел, что Майяри и ястреб, одинаково нахохлившись и прищурившись, смотрят друг на друга и, казалось, готовятся к драке.

– Посланника вернуть в целости и сохранности, – сказав это, артефактчик оставил девушку разбираться со своими страхами.

Когда он вернулся спустя полчаса, то понял, что разборки были очень рьяными. По комнате летали перья, разгоняемые дующим в открытое окно ветром, ястреб, негодующе клекоча, сидел на шкафу, а мрачная Майяри, выставив перед собой подушку, пыталась испепелить его взглядом из дальнего угла на кровати.

Воспоминания потянулись одно за другим. Они успокаивали и вызывали улыбку на лице и тепло в груди.

Майяри отшатнулась от бросившегося на неё мелкого, всего-то до её колена, ящерка и врезалась в мастера Милима, но отстраняться не поспешила. Наоборот, смерив преподавателя взглядом, обтёрлась об него телом, перетекая за его спину. Милим даже не попытался сдержать усмешку.

– Майяри, мы на практике или где? – провокационно спросил он.

– А мы разве пришли сюда не печати чертить? – разочарованно протянула девушка. – Этими тварями нам вроде мастер Лодар грозился.

Тяжело вздохнув, Майяри всё же отлепилась от спины мастера и зашарила по округе взглядом, выискивая подходящую палку, чтобы отбиться от острозубой рептилии.

– Да пошутил я, – сжалился над ней Милим, и обрадованная девушка тут же шагнула за его спину и уже из-за неё ехидно взглянула на скалящегося ящерка, который по неведомой причине опасался приближаться к артефактчику.

– Эй, Майяри, ты что там делаешь? – возмутился появившийся Виидаш.

– Укрываюсь, – девчонка насмешливо приподняла брови.

– За мастером?!

– Надо уметь выбирать укрытия, – с достоинством отозвалась та.

– А так можно было? – Виидаш перевёл взгляд уже на улыбающегося преподавателя.

– Ну если ты сумеешь до меня добраться… – Милим многозначительно кивнул на ещё двух ящерков, вынырнувших из кустов.

– Ох, ё…

А он ведь был уверен, что эти двое никогда не смогут стать чем-то большим, нежели друзьями.

– Класс, тихо! – гаркнул вскочивший на стол Виидаш.

– Эй, ты чего себе позволяешь! – рявкнул мастер Милим. – У нас урок.

Парень, словно и не слыша его, вовсю мощь лёгких провопил:

– Мы с Майяри решили пожениться!

Его вопль потонул в ликующих криках, сквозь которые едва-едва пробился голос смущённой Майяри. Плюхнувшись на стул, Виидаш притянул девушку к себе и, лучась широкой улыбкой, заявил:

– Как только закончим учиться, сразу сыграем свадьбу!

– Или позже, – мстительно прошипела красная как мак Майяри.

– Ты издеваешься надо мной, что ли? – возмутился Виидаш, и одноклассники оглушительно расхохотались.

А Милим почувствовал дыхание бездны, разверзшей пасть у его ног. Внутри всколыхнулась ненависть, дикая, всепоглощающая, сжирающая заживо. Захотелось выклевать глаза этому ублюдку, разорвать его грудь когтями, поднять высоко в небо и уронить где-нибудь в горах. Захотелось убить его за то, что он осмелился любить простую человечку. За то, что он сделал то, что побоялся сделать сам Милим.

Милим с трудом вырвал себя из воспоминаний, которые опять начали опасно заволакивать разум кровавой пеленой. Тяжело дыша, он снова прижался лбом к стеклу и уставился на слепяще яркое солнце.

Видимо, судьба у него такая – любить только человечек.

Глава 6. Жизнь для других

Разбудил Шидая горестный всхлип госпожи Ярены. Женщина стояла в дверях его спальни и, комкая в пальцах платок, плакала.

– Он… собрался куда-то, – с трудом выдавила она.

Лекарь пару раз моргнул, пытаясь прогнать из головы какой-то прилипчивый, как и любой бред, сон, и зашарил рукой по полу, выискивая сапоги.

Зайдя в спальню больного, мужчина обнаружил, что Виидаш, глядя перед собой безжизненным взглядом, стоит рядом с постелью и смотрит в сторону дверей на террасу, за стеклами которых всё сильнее и сильнее падал снег. Итар, опасающийся слишком сильно давить на изломанное тело сына, пытался уговорить его вернуться в постель, ненавязчиво подпихивая в нужную сторону.

– Виидаш, тебе пока нельзя вставать. Ложись, полежи, – густым басом уговаривал отец.

Шидай тяжело вздохнул. Так-то действительно вставать парню было ещё очень рано, но это первый его поступок, который был более-менее похож на осознанное действие. Такое нужно поощрить.

– Отпусти, пусть идёт, – велел он Итару.

Тот с сомнением взглянул на лекаря, но потом всё же отошёл с дороги, и Виидаш медленно, пошатываясь, побрёл в сторону террасы.

Подозрительно оглянувшись на дверь (не прибежала ли на всхлипывания госпожи Ярены вездесущая Майяри), Шидай знаком велел Итару оставаться на месте и, подхватив одеяло, сам направился следом за парнем и даже открыл ему дверь. Тот, слепо выставив руки перед собой, зашаркал дальше и, схватившись за перила, наконец остановился. Подошедший Шидай молча набросил на его плечи одеяло и встал рядом, облокотившись на каменный бортик.

Сквозь густую пелену снегопада едва-едва можно было различить тёмные очертания древесных стволов и лохматые холмики кустов. А стену, что окружала поместье, настолько сильно запорошил снег, что она словно бы исчезла и глаз видел бескрайнюю снежную равнину.

Шидай искоса посмотрел на бледного парня и слегка сдвинул брови на переносице. Раны Виидаша после совместных усилий двух лекарей потихоньку начали заживать, и тело приходило в норму, но вот душевное состояние оборотня не изменилось ни на йоту. Всё тот же безжизненный серовато-голубой взгляд и безучастное выражение лица. Лучше бы уж он мебель ломал. Достучаться до того, кто выливает свои страдания наружу, куда проще, чем до того, кто заперся изнутри.

– Где её похоронили? – неожиданно спросил парень.

Шидай чуть удивлённо взглянул на него.

– Урну с пеплом положили в ваш семейный склеп, – помедлив, ответил он. – Арон там же, рядом с ней. Так как у них не было других родственников, оба тела отдали твоей семье.

– Благодарю, – тихо прошептал Виидаш.

– За что? – Шидай взмахнул рукой, зачерпывая в горсть падающий снег.

– Преступникам не полагаются такие почести, но вы позволили.

– У нас были на то причины. Истину знают только пятеро: мы с тобой, Майяри, твой отец и харен. Для всех остальных Арон и Рена – невинные жертвы чужого злодеяния, – лекарь стряхнул воду с ладони. – Это не благодарность за спасение Майяри. Хотя, может быть, и она тоже…

С губ Виидаша сорвался прерывистый вздох, но Шидай даже не обернулся, опасаясь слишком пристальным взглядом спугнуть вылезшего из внутреннего заточения парня. Расширенными от ужаса глазами Виидаш смотрел на свои дрожащие ладони и дышал всё тяжелее и тяжелее.

– Невинные жертвы… – повторил он. – Это ведь я убил её… я…

Парень дёрнулся, и одеяло сползло с его плеч. Шидай помедлил, прежде чем неспешно склониться и опять набросить поднятое одеяло на дрожащего Виидаша.

– Она умерла потому, что я её убил…

– Поверь, даже если бы её убил не ты, ты бы всё равно чувствовал себя так, словно сам поднял топор палача.

Резко вскинув голову, Виидаш уставился на лекаря с испугом и удивлением. Шидай не торопился продолжать. Глубоко вздохнув, он выдохнул облако пара и невесело улыбнулся.

– Когда-то я пережил что-то подобное, – признался он. – Только потерь было две. И ещё пожирающее осознание того, что тебя предали и что ты сам предал.

У Виидаша подкосились ноги, и он что есть сил вцепился в перила. Шидай слегка приблизился, ненавязчиво подпирая его, и продолжил, каждым словом словно бы вливая в вены парня каплю яда.

– Ты никогда не сможешь себя простить, – спокойно заявил Шидай, чувствуя, как тяжелеет тело оборотня. – Никогда. И прежним уже никогда не станешь. Со временем боль станет терпимее, но не уйдёт. Даже если захочешь забыть, не забудешь.

Виидаш подался вперёд, с хрипом выталкивая из себя воздух.

– Я не смогу это вынести, – простонал он. – Не смогу…

– Придётся, – голос Шидая звучал равнодушно. – Придётся жить дальше.

– Это невозможно, – прошептал Виидаш. – Как можно…

– Помни Рену.

Шидаю пришлось придержать Виидаша за локоть, чтобы его обессилевшее тело не свалилось вниз.

– Помни её и помни, какие страдания тебе принесла её смерть, – безжалостно продолжал лекарь. – Помни эту боль, всегда помни. И не забывай: у тебя есть мать, отец, Майяри, которые испытают такую же боль, если умрёшь ты.

Глаза Виидаша распахнулись от ужаса.

– Ты живёшь не только ради себя. Просто помни это.

Шидай разжал пальцы и опять перевёл взгляд на заснеженный парк.

– Первое время будет очень тяжело, поэтому просто помни это. Боль иногда, очень редко, может дать силу.

Наступила тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом падающего снега. Виидаш широко распахнутыми глазами смотрел куда-то вниз. Взгляд его опять будто бы остекленел, но на лице застыла растерянность.

Прошла почти четверть часа, когда Шидай решил, что они уже вдоволь наморозились и уже хотел завести Виидаша внутрь, как тот вдруг разомкнул губы и тихо произнёс:

– Я ведь действительно её любил. Я верю в то, что любил её.

Шидай посмотрел на светловолосую голову и подумал, что выслушать парня важнее. Простуду лечить проще, чем душевные раны.

– Я ведь не просто хотел её, – голос Виидаша задрожал. – Нет, Майяри я тоже хотел, но я терпел. Я мог терпеть это. Но Рена вошла в моё сердце иначе, чем Майяри. Тогда я переживал из-за исчезновения Майяри, так боялся, что с ней что-то случится, и ни с кем не мог поделиться своими переживаниями. Рена поддержала меня, просто сказала, что верит в невиновность Майяри, сказала, что всё образуется. Мне не хочется верить, что она не была искренней!

– Думаю, она всё же была честна в тот момент, – попытался утешить его Шидай. – Она же знала, что Майяри действительно невиновна.

Виидаш словно бы и не слышал его, продолжая дрожащим голосом изливать всё, что кипело внутри.

– Я полюбил её не сразу. Разве уже это не говорит о том, что я действительно её любил? Когда говорят о любви с первого взгляда, то чаще всего это плотское влечение, вспыхнувшее не настолько явно, чтобы отличить его от сердечных метаний. Но я ведь сперва испытал сердечные метания! Неужели то, что я полюбил на самом деле, ложь?

– Не думаю, – отозвался Шидай.

– Рена всегда выглядела такой испуганной, всегда чего-то боялась, но никогда в этом не признавалась, – продолжил лихорадочно шептать Виидаш. – Я так переживал за неё, не знал, чем помочь. Она же была такой слабой, хрупкой, маленькой. Кто угодно мог причинить ей вред. Я так хотел защитить её, а сам… – голос его сорвался, и по щекам потекли слёзы. – Я не могу объяснить, почему Рену я полюбил сильнее, чем Майяри. Майяри я тоже хотел защищать, но я выбрал Рену. А потом…

– Скажи, Виидаш, – тихо начал Шидай, прислушиваясь к судорожному дыханию парня, – если бы Майяри и Рена поменялись местами, кого бы ты убил? Если бы это Майяри была преступницей и убивала Рену, кого бы ты спас?

Виидаш задохнулся и закусил губы.

– Я убил бы… Майяри, – ему потребовалось почти две минуты, чтобы осмыслить и сказать это.

– И сейчас чувствовал бы себя так же. И Майяри, и Рену ты любил одинаково. Просто по-разному. Любовь – самое сложное чувство на свете. Даже прожив века, ты порой не можешь быть уверенным, что правильно понимаешь то, что чувствуешь. У любви множество граней, она может подарить блаженство, а может доставить страдания. И те, кто говорят, что прекрасно понимают то, что чувствуют, безбожно лгут себе и часто невольно становятся причиной страданий для остальных. Так же, как и те, кто путается в своих чувствах.

– Тогда… лучше не любить, – выдохнул Виидаш.

– Нет, – Шидай усмехнулся и покачал головой, – не лучше. Тебя-то любить будут, и ты станешь причиной чужих страданий. Люби, Виидаш. Лучше страдать самому, чем заставлять страдать других. Проверь, это проще.

Холодный ветер подул сильнее, и лекарь поёжился.

– Пойдём внутрь, тут что-то становится не очень уютно.

Обхватив Виидаша за талию, мужчина осторожно повёл его к дверям.

– Как с этим справились вы? – едва слышно спросил Виидаш. – Вы же тоже теряли.

– О, меня в качестве примера лучше не брать, – Шидай сощурил глаза в улыбке. – Я не справился, – и в ответ на чуть удивлённый взгляд Виидаша добавил: – Два века я просто топил своё горе в вине. Пьянствовал и искал проблем на свою шкуру. И находил. А потом в один день мне не дали опохмелиться и всунули в руки младенца. И в жизни появился новый смысл. Так что люби, Виидаш. Всё равно сюда, – он постучал пальцем по груди парня, – кто-нибудь заберётся и останется жить навсегда. Фух, как холодно! – вздрогнувший лекарь поспешил затащить притихшего парня в тёплую комнату.

Увидев заплаканное лицо Виидаша, Итар едва сдержал вздох облегчения и поспешил на помощь. Уже в одиночку с лёгкостью дотащил ослабевшего сына до постели и несколько грубовато с непривычки запихнул его под одеяло. Госпожа Ярена бросилась отогревать стопы своего ребёнка руками: на террасу он вышел босиком. Сердце её продолжало тоскливо сжиматься, но больной, уже не пустой взгляд Виидаша давал ей надежду, что всё образуется.

– Пойду я проведаю Майяри, а вы тут поешьте, – распорядился Шидай и, почёсывая замёрзшую спину, потопал на выход.