История о краже. Защитник. Том 2

– Нравится? – вкрадчиво поинтересовался лекарь.

Рыжий вздрогнул и с опаской посмотрел на него.

– Кто?

– Майяри, – пропел Шидай.

– Ну… да, – неохотно выдавил парень.

На самом деле новенькая ему категорически не нравилась, но признаваться в этом рыжий почему-то не рискнул.

– Надеюсь, ты серьёзный парень? – лекарь сурово сдвинул брови.

– К-конечно. Но это ведь не имеет значения. У Майяри же есть жених, – оборотень с облегчением ухватился за эту причину.

Шидай презрительно фыркнул.

– Скажу тебе по секрету, харену его брат совсем не нравится, и он не уверен, что тот будет хорошим мужем. А харен – опекун Майяри. Если ты продемонстрируешь ему, что ты серьёзный дельный парень, то харен может порекомендовать Майяри обратить внимание на тебя.

– Вот как? – ужаснулся рыжий.

– Не робей, вперёд! – Шидай ободряюще похлопал его по плечу и отошёл.

Ну что ж, этот сморчок теперь близко к Майяри не подойдёт! И, может, разболтает среди парней, что Викан-де не в милости. А уж другие красавчики потреплют нервы Ранхашу…

Посмеивающийся лекарь совершенно не обратил внимание на сероволосого парня, проводившего его пристальным взглядом, а затем обратившего своё внимание на топчущуюся рядом с хареном Майяри.

– … его перестроили в прошлом году и теперь никто не знает, что с ним делать.

Ранхаш внимательно слушал мастера Игдана, рассказывающего, какие изменения постигли школу после прошлогоднего ремонта, и не сразу обратил внимание, что к Майяри кто-то подошёл. Высокий сероволосый парень замер за её спиной, недовольно шевельнул ноздрями и, стянув со своей головы шапку, натянул её на голову девушки. Та вздрогнула и резко обернулась к нему.

– Как у тебя только уши на таком морозе не отвалились, – проворчал оборотень и, засунув руки в карманы, пошёл прочь под удивлённым взглядом девчонки.

Мир неожиданно потемнел, и в нём остались только удаляющийся оборотень, Майяри и сам Ранхаш.

Жуть обрела форму. Вытянулась вверх, отрастила длинные когтистые лапы и обзавелась зубастой пастью. Ранхаш почувствовал, как она наваливается на его плечи и сливается с ним, щедро делясь той тёмной яростью, что клокотала в ней.

«Она ему нравится, – жарко простонала жуть ему на уши. – Нра-а-а-вится!»

– Госпожа Майяри, у вас нет шапки? – холодно поинтересовался Ранхаш.

– А? – та удивлённо воззрилась на него, а затем задумчиво прищурилась. – Есть… вроде… Но зачем шапка, если есть шарф?

Харен медленно опустил взгляд и уставился на её ворот. Девушка тоже посмотрела туда и смутилась.

– Ну… сегодня я его забыла.

– Да, я видел. На дереве.

– У него кора треснула. Эй, Род! – девушка стянула с головы шапку и протянула её подошедшему блондину. – Передай этому… ну, с серыми волосами… И скажи спасибо и что я не мёрзну.

– Ладно, давай, – мальчишка неохотно взял шапку и потопал догонять одноклассника.

Ранхаш почувствовал, что его всё сильнее захлёстывает ярость. Но Майяри же совсем не виновата в его злости. Она просто слишком добрая…

«Не виновата… не виновата… – согласилась с ним жуть. – Это всё он!»

Мужчина всмотрелся в удаляющуюся спину, запоминая этого… с серыми волосами, и потянулся к своему воротнику. Медленно, один за другим он вытащил концы своего шарфа и, когда Майяри обернулась, стащил его со своей шеи. Не успела девушка опомниться, как ткань была наброшена на её голову.

– Пожалуйста, больше не забывайте его, – прохладно попросил харен.

– Я постараюсь, – с опаской отозвалась Майяри.

Род, возвращающаяся после выполнения поручения, споткнулась, увидев, как харен завязывает шарф на шее подруги. Обернувшись, она пихнула в спину Лирку и, одними губами прошептав «Смотри-смотри!», ткнула в заботливого опекуна и его воспитанницу. Лирка изумлённо пискнула и тут же закрыла рот ладонью.

Мастер Резвер, заметивший своего друга и зашедший на полигон, чтобы перекинуться с ним парой слов, замер, увидев свою новую подопечную. Оценивающе смерив взглядом харена, мастер опять посмотрел на Майяри и расцвёл в довольной улыбке.

Глава 46. Столкновение с прошлым

Всё время, пока они шли к экипажу, Ранхаш вёл себя странно. Не так, как обычно. Не в его правилах было поддаваться сиюминутным порывам и совершать поступки, нужные лишь ему одному. Он всегда тщательно обдумывал каждое своё действие и в этих размышлениях очень редко учитывал собственные желания. Личных желаний у него, в общем-то, всегда было мало. Но именно сейчас Ранхаш делал то, что хотел.

Пока они шли к воротам, Ранхаш держал Майяри рядом с собой. Уходя с полигона, он не подал ей свой локоть, как того требовали приличия. Он просто взял её за ладонь и повёл за собой. Харен специально выбрал самый длинный путь и пошёл по самым многолюдным местам школы. Как бывший ученик, он знал их. А у ворот вместо того, чтобы просто посадить девушку в экипаж уже привычным способом, он, встав спиной к карете, сперва подхватил Майяри под мышки, поднял и только после этого медленно развернулся и усадил её в нутро экипажа.

И он мог объяснить себе, зачем сделал это. Жуть объяснила.

«Пусть все-все видят! – злорадно шипела она. – Она нам нравится, очень нравится! Пусть видят и боятся…»

Ранхаш был так зол из-за этой глупой истории с шапкой, что неистово сильно хотел показать, что он тоже может заботиться о Майяри и никакая другая забота ей уже не нужна. Он так сильно хотел показать это, что не смог удержаться от такого эгоистичного поступка.

Ранхаш даже не представлял, что быть влюблённым так ужасно. Объявшая его жуть сметала все разумные и правильные мысли, барьеров же из выдержки и контроля для неё просто не существовало. Она сносила их и заполняла голову чёрным дымом эгоистичных желаний. «Я хочу! Мне нужно!». Ранхаш за десять лет своей жизни не сталкивался с подобными мыслями так часто, как за последние несколько минут.

– Господин Ранхаш, вы на меня за что-то злитесь?

Мужчина вздрогнул и перевёл взгляд на подозрительно прищурившуюся девушку. Шарф уже сполз с её головы и закрывал разрумянившееся на морозе лицо до самого носа.

– Нет, не злюсь, – ответ прозвучал холодно, да и выглядел харен несколько отстранённым.

Ну, может, его что-то другое раздосадовало? Тот же господин Шидай. Майяри взглянула на отчего-то очень радостного лекаря и почти уверилась в своём предположении. Наверное, все нервы истрепал харену. И поездка в школу, вероятно, его идея. А ещё жалуется, что больные у него непослушные!

Атмосфера в экипаже почему-то показалась Майяри несколько накалённой, и она попыталась её разрядить.

– Вы в сыск так и не ездили? – поинтересовалась девушка у харена.

– Нет, – скупо отозвался тот, даже не посмотрев на неё. Всё внимание мужчины было сосредоточенно на домах, проплывающих мимо окна.

– Но из сыска ездили к нему, – заметил господин Шидай. – Йожиру перевели в другое место содержания, скоро должны состояться суд и казнь. Ну и куча других дел, которые ожидают решения главы сыска, а он дома прохлаждается.

– Если бы кое-кто на рожон не лез, он бы сейчас ответственно трудился, – заступилась за харена Майяри и с осуждением взглянула на лекаря.

– Ну как всегда, я виноват, – поморщился Шидай. – Ты мне лучше расскажи, кто этот парнишка с окрасом, как у Вотых?

– А? – Майяри с изумлением воззрилась на него и не заметила, как напрягся господин Ранхаш и каким взглядом он одарил лекаря. – Вы о ком?

Её недоумение было таким искренним, что улыбка сползла с лица Шидая, сменившись досадой.

– Тот, который шапку тебе одолжил.

– Ах, он… – смущение, мелькнувшее на лице Майяри, живо заинтересовало Шидая. – Неудобно признаться, но я даже имени его не знаю. Надо у Рода, что ли, спросить…

– Майяри, ты до сих пор не познакомилась с одноклассниками? – возмущённо и разочарованно выдохнул лекарь.

– Господин, их сорок! – в свою очередь возмутилась девушка. – А я третий день в школе!

– Тридцать девять незнакомых парней! – Шидай негодующе уставился на неё, но Майяри почудилось в этом негодовании что-то неискреннее. – Присмотрелась бы, может, кто-то из них тебе приглянется, замуж выйдешь.

– Что?! – вскипела Майяри. – Какое замужество?! Я вообще не собираюсь замуж! Мы тут решаем серьёзные проблемы, а вы… вы… про парней.

– Какие проблемы? – мгновенно заинтересовался Шидай.

На секунду Майяри застыла от пронзившего её молнией страха. Словно бы её опять поймали или раскрыли план её очередного побега до его осуществления. Оцепенение спало быстро, и девушка, остро позавидовав потрясающей выдержке харена, нашлась с ответом:

– А ваше отравление не было проблемой? И вы не забыли, что у меня сейчас серьёзная работа в сыске?

– Одно другому не мешает. Ты же молоденькая девочка, тебе бы влюбляться и влюбляться. Хоть каждый день в нового парня.

– Зачем? – Майяри хлопнула глазами с искренним недоумением.

Господин Шидай как-то странно посмотрел сперва на неё, а затем на харена, продолжавшего равнодушно любоваться домами.

– К тому же у меня есть жених, – напомнила Майяри.

– Жених – не муж, всегда можно поменять, – припомнил известную поговорку Шидай. – И ты не забывай: мы-то знаем, что за «жених» Викан.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Господин Шидай, вы сейчас какую-то чепуху говорите. Мне даже кажется, что вы хотите добиться от меня чего-то, но я что-то совсем не понимаю, чего именно, – Майяри сложила руки на груди и прищурилась. – В ближайшие пятьдесят лет, а может, и сто я замуж точно не собираюсь.

– Фу, Майяри, – Шидай сморщил нос, – тебе всего двадцать девять лет, а ты уже как старушка.

– Тридцать, – педантично поправила Майяри.

– Ты же говорил, ей двадцать девять? – Шидай с недоумением посмотрел на Ранхаша, и тот соизволил взглянуть на девушку.

Под двумя пристальными взглядами Майяри почувствовала себя неуютно и поспешила признаться:

– Ну я же расту, то есть взрослею с каждым днём. Было двадцать девять, стало тридцать.

– Как стало? – теперь на лице лекаря появилось самое правдивое удивление. – Ты же не говорила.

Поочерёдно посмотрев сперва на спокойного харена, а потом на удивлённо-возмущённого лекаря, Майяри слегка поморщилась.

– Я родилась в ночь Обновления года, – призналась она. – Если честно, не понимаю, зачем обсуждать такие мелочи и даже праздновать день появления на свет.

Шидай не успел что-то ответить.

– В этот день родились вы, и это счастье для всех, кому вы дороги, – тихо произнёс Ранхаш.

Девушка изумлённо посмотрела на него, но мужчина уже отвёл взгляд к окну. Её рот открылся, чтобы спросить, кому же радоваться её рождению, но ответ пришёл сам. Перед глазами предстали безбашенный Мадиш, весело улыбающийся Лирой и добродушный Эдар. Может, и господину Шидаю она хотя бы немного дорога? Майяри посмотрела на лекаря, но тот со странной полуулыбкой глядел на харена.

Прижав к груди рыдающего Ранхаша, Шидай погладил мальчика по мягким волосам и успокаивающе замурлыкал что-то невнятное ему на ухо, но успокоить ребёнка после визита этой суки было не так просто. Шидая самого продолжало потряхивать от бешенства. Хотелось догнать и свернуть тощую шею высокородной высокомерной твари.

– Почему… почему госпожа мать так меня не любит? – Ранхаш захлёбывался слезами и, выдавив вопрос, разрыдался пуще прежнего. – Зачем я родился, если… если… – он прерывисто вздохнул, захлебнулся и уткнулся личиком в рубашку Шидая.

Тот крепко-крепко обвил его руками и прошептал:

– Я очень счастлив, что ты родился. И дедушка Шерех, и бабушка… Твоё рождение сделало счастливыми нас.

Он запомнил. Шидай криво улыбнулся. Некогда острое и болезненное воспоминание, неизменно вызывавшее обиду за горе маленького Ранхаша, впервые отозвалось радостью. Он запомнил…

Экипаж тряхнуло и снесло в сторону. Майяри швырнуло на харена, Шидай сочно выругался, дико заржали кони, раздался оглушающий хруст, и карета, завалившись набок, впечаталась в стену ближайшего дома. Всё это произошло за какие-то несколько секунд, Майяри даже не успела испугаться, только сердце заполошно скакнуло и мелькнула мысль о щите. В следующий миг она поняла, что лежит на харене, обнимающем её обеими руками, а сверху над ними нависает господин Шидай. Мужчины одинаково настороженно прислушались, затем лекарь, лежащий сверху, распрямился и распахнул дверцу, ставшую люком в «потолке». Наружу он выскользнул так стремительно, словно и не валялся всю прошлую ночь в бреду, и через пару десятков секунд опять свесился внутрь, чтобы подхватить Майяри под мышки и вытащить из экипажа. Господин Ранхаш вылез и, ступив на мостовую, пристально осмотрелся. Майяри запоздало испугалась и невольно шагнула за спину господина Шидая.

Перепуганные кони уносились прочь по улице, волоча за собой выломанные оглобли. С мостовой, ругаясь на чём свет стоит, поднимался изрядно помятый кучер. Сам экипаж лежал за их спинами без одного из передних колёс и с треснувшей крышей. Местечко было какое-то глухое: узкая улица и ряды плотно прижатых друг к другу домов, часть из которых стояли к улице «спиной». И ни души. В окнах светились огонёчки, но, похоже, из-за мороза и уже темнеющего неба горожане предпочитали отсиживаться рядом с тёплыми очагами. Впрочем, с крыш и из проулков начали выскальзывать тёмные силуэты. Они сперва изрядно напугали Майяри, но потом она узнала среди них Рладая.

– Что здесь было? – тут же обратился к нему харен.

– Мы не знаем, господин, – оборотень выглядел обескураженным. – Ваш экипаж почему-то снесло в сторону, перевернуло и протащило. Мы никого не видели.

Никого не видели? Майяри похолодела, наконец-то почувствовав то, что игнорировать было просто нереально: силу. Чужую. Могучую. Тёмную. Вздрогнув, девушка медленно развернулась и уставилась на утопленный во тьме проход между домами.

– Майяри? – Шидай настороженно уставился туда же и принюхался.

Тьма шевельнулась, словно клубы дыма, разошедшиеся под порывом ветра, и от стены дома отделилась высокая фигура, облачённая в длиннополый кожаный плащ с капюшоном. Во рту пересохло, внутри было вскинулся ужас, но Майяри задавила его и заставила себя остаться на месте. Хаги. Перед ней был хаги. Её всё-таки нашли.

– Назад, – услышала она голос харена и бездумно повиновалась, отступив. И замерла.

Майяри словно заново увидела окружающих её оборотней, харена и господина Шидая. Осознала, что в домах рядом с ними кто-то живёт. И что эта тесная улица сейчас станет полем боя. Её «семья» никогда не думала об осторожности.

Девушка медленно выступила вперёд, поравнявшись с хареном и господином Шидаем.

– Тебе сказали назад! – прорычал лекарь, не отводя взгляда от противника.

– Это хаги. Он пришёл за мной.

Мужчины одновременно посмотрели на неё, а затем опять на мужчину – ширина плеч не давала усомниться в его поле, – остановившегося в половине сажени от стены, с которой ранее сливался.

– Ты уверена? – засомневался Шидай.

Майяри не ответила. Что ещё могло понадобиться хаги от них?

Едва уловимую дрожь она почувствовала раньше всех. Точнее, она почувствовала спущенную лавину силы, мгновенно заполонившую весь воздух и проникнувшую в землю. И выставила щит.

Тишина разорвалась странным гулом, словно бы столкнулись две волны и, отхлынув, увлекли всех присутствующих в водные глубины. В ушах зашумело и забулькало, воздух дрогнул и помутнел, и оборотни попадали наземь. Устояли только Майяри и хаги. Девушка ошарашенно моргнула. Такого сильного хаги она ещё никогда не встречала. Его сила ужасала, в какой-то миг Майяри даже подумала, что щит не выдержит, и мелькнула предательская мысль, что ей не спастись. Но её быстро вытеснила другая – им не спастись.

Бросив взгляд на напряжённо ссутулившихся господина Ранхаша и господина Шидая, Майяри быстро начертила носком сапога печать Безволия и призвала силы. Оборотней как ветром сдуло. Всех. Неумолимая сила хаги стащила их в одну кучу, кто-то из мужчин закричал, но большинство просто выругались, тут же вскочили на ноги и было бросились вперёд, но их окружила мутная, почти непрозрачная стена, на поверхности которой то тут, то там вспыхивали дымчато-алые символы.

Ранхаш сбросил с себя кого-то и метнулся к стене. Та упруго спружинила под его ладонями, но не пропустила. Мужчина в ярости застучал по ней кулаками и заорал:

– Майяри!

Сомнений в том, кто именно упёк их в эту ловушку, а точнее схрон, у него не было.

Шидай оказался рядом и сразу же начал прощупывать стену, но под его пальцами она даже не пружинилась и казалась каменно-твёрдой.

– Засранка! – не удержался лекарь и, развернувшись к остальным оборотням, спросил: – Маг есть?

Один из мужчин неуверенно поднял руку.

– Но у меня очень мало сил, – предупредил он.

– Сейчас любой сгодится, – сквозь зубы процедил Шидай. – Иди сюда.

Майяри не стала оборачиваться и смотреть на схрон, за стенами которого метались размазанные силуэты. Всё её внимание сосредоточилось на противнике.

Тот склонил голову, словно бы оценивая девушку, и та неспешно сбросила с плеч шубу. Хаги, чтобы управлять своими силами, совсем необязательно двигаться, но она же ещё и маг, и знает кое-что из хаггаресского арсенала. Пусть она слабее, но возможностей у неё больше.

Выйдя на середину улицы, чтобы за спиной не было домов, и переместив схрон, чтобы он не оказался на поле боя, Майяри замерла, выжидательно смотря на хаги. Противник немного подумал и шагнул следом за ней, словно бы принимая намечающиеся правила боя. Едва он сделал последний шаг, разворачиваясь к девушке, как брусчатка всколыхнулась и, разбрасывая снег и лёд, широкой волной взметнулась к Майяри. За миг до того, как взбесившаяся мостовая добралась до неё, девушка выставила перед собой руку и мягко будто бы прикоснулась пальцами к воздуху. Волна словно со стеной столкнулась и подобно прибою разбилась об неё.

Не успели вывороченные из мостовой камни опасть, как они опять взметнулись в воздух, но уже по желанию Майяри, и со свистом полетели в мужчину, чтобы опять столкнуться с невидимой стеной. Но девушка уже сделала следующий шаг. Ногой она быстро начертила печать Дрожи, землю так тряхнуло, что с крыш посыпался снег. Противник покачнулся, Майяри торопливо нарисовала в воздухе хаггаресский знак Цепей.

Этого хаги точно не ожидал. Попытавшись отступить, он лишь завалился набок, не в силах шевельнуть ни ногой, ни рукой. Но голову поднять смог, и Майяри показалось, что из-под капюшона на неё уставился пронзительный взгляд.

Мир сотрясся, и девушка, не устояв, грохнулась наземь. Недолго её Цепи продержались. Хаги медленно встал в вихре камней и промёрзлой земли и наконец показал всю свою силу. Майяри просто прижало к земле, по стенам ближайших домов побежали трещины, и девушка едва успела обратиться к своим силам, чтобы не позволить противнику погрести и её, и жителей под руинами. Уже обеими руками она нарисовала на земле хаггаресские символы Жара и Ярости и щедро добавила к силам мира и свои. Земля под ногами хаги затлела, но он просто набросил на неё собственную силу, туша ею, как водой, занимающийся пожар.

Но он отвлёкся, и Майяри смогла подняться на ноги. Брошенная карета взмыла в воздух и с грохотом обрушилась на то место, где мгновение назад стоял хаги. Мелкие осколки злым роем впились в его плащ, но мужчина раздражённо отмахнулся от них, и «осы» уже пылающими огоньками устремились к Майяри. Земля под ногами той натужно застонала, взбугрилась, и в воздух, с хрустом ломая промёрзшие слои, взмыл огромный ком. Искры-огонёчки безвредной трухой осыпались с него, но девушка не торопилась с ответным шагом.

Напряжённый противник ожидал удара с любой стороны, но скрытая за висящей в воздухе глыбой Майяри словно бы вовсе исчезла.

Ранхаш в очередной раз ударился о стену в тщетной попытке пробиться наружу. Стена мялась, но не выпускала. Шидай вместе с магом пытались что-то делать, но попытки были откровенно неудачными. Лекарь злился всё сильнее, а под ногами дрожала земля, из-за стен доносился жуткий грохот. Даже рассмотреть ничего нельзя было, и это злило ещё больше.

В стену прилетело что-то тяжелое, и от удара та дрогнула и пошла волнами, ненадолго прояснившими её поверхность и открывшими взглядам жуткую картину сражения: висящие в воздухе камни, вздыбленная земля, огонь, летящий в хаги экипаж и мрачная Майяри, под ногами которой угрожающе бугрились остатки мостовой.

– Они весь город разнесут! – прошипел Рладай.

Ранхаш опять бросился к стене. Страх заставлял его раз за разом повторять бесплодные попытки. И меньше всего он думал о сохранности города. Печати на груди запекло так сильно, словно к коже прикоснулись калёным железом, но Ранхаш не обратил на это внимания. Ему показалось, что стена поддалась ещё чуть-чуть, и он налёг сильнее, чувствуя, что действительно проваливается в вязкую густоту зачарованного воздуха. Слуха коснулся потрясённый вздох Шидая, и Ранхаш наконец-то вывалился наружу.

– Господин! – Рладай придержал покачнувшегося лекаря, и тот обессиленно навалился на него.

– Моя магия… – просипел он, – всё подчистую…

Выпав наружу, Ранхаш бухнулся на колени, но вскакивать на ноги не поспешил.

Майяри стояла под прикрытием огромной глыбы мёрзлой земли, на поверхности которой что-то очень торопливо чертила. К появлению харена девушка уже почти закончила и, нанеся последние символы, легонько толкнула глыбу вперёд. Та сорвалась с места так стремительно, словно бы её спустили с крутого склона, но хаги даже не шелохнулся. В первые несколько секунд.

Снаряд, несущий на себе несколько хаггаресских символов, легко прошил все его щиты, и мужчина всё же шарахнулся. Но поздно. Глыба рванула, будто бы её начинили взрывным порошком, и в воздух взметнулись обломки и туча пыли, на которую распался снаряд. Майяри не стала дожидаться, пока та рассеется, и топнула ногой. Дрожь в очередной раз всколыхнула покорёженную землю, но не успела она преодолеть и половины пути, как замерла, и в следующий момент Майяри просто отшвырнуло.

Девушка кувыркнулась по земле, но почти сразу же вскочила на ноги, сверкая глазами, как разъярённая кошка, и сплёвывая кровь. Ранхаш огромным усилием воли задавил страстное желание броситься к ней и перевёл взгляд на её противника, всё ещё скрытого туманом пыли. В голове начал выстраиваться план. Пока Майяри отвлекает хаги, ему, Ранхашу, нужно подобраться к нему ближе.

Пыль развеял резкий порыв ветра. Мужчина уже стоял на ногах. Плащ его был изодран осколками, а капюшон слетел с головы, открыв взорам всклоченную голову с тёмно-русыми волосами до плеч. Пряди были обрезаны очень неровно и выглядели крайне небрежно, но вряд ли бы кто-нибудь когда-нибудь обращал на это внимание. Лицо их обладателя затмевало всё.

Первая мысль, мелькнувшая в голове Майяри, когда она увидела левую половину лица противника, вызвала волну облегчения: этот посланник не от её «семьи». Они никогда бы не обратились за помощью к тем, кого презирают. По скуле мужчины к уху и дальше ниже по челюсти, прямо по очертаниям костей, тянулась светло-голубая блестящая полоса. Майяри охватила испуганная оторопь. Мужчина окончательно выпрямился и тяжело посмотрел на неё. На лбу тускло блеснуло голубоватое пятно, заползающее на бровь и вроде бы глаз: Майяри показалось, что ресницы у хаги на внешнем уголке левого глаза светлее.

Тёмный хаги.

Она ещё никогда не видела никого, похожего на него.

Чудовищная, жуткая, тёмная сила… необъятная сила! Страшная сила…

Девушка с трудом оторвала взгляд от пятен окаменевшей плоти на лице противника и вгляделась в мужчину. Сердце тяжело шевельнулась, и Майяри накрыло странное чувство узнавания. Она была уверена, что не встречала этого хаги раньше, но в его лице определённо было что-то знакомое. Высокий лоб, прямой тонкий нос, решительный подбородок, тёмно-карие глаза… Глаза!

Мужчина склонил голову набок в отчётливо знакомом жесте, и сердце Майяри ухнуло вниз.

– Тихо-тихо, – шептал брат.

Девочка знала, что если их поймают, то брату очень сильно влетит, но обережные монетки на платке позвякивали против её воли.

Тёмный коридор сменился тупиком с небольшой нишей на высоте чуть более половины сажени. Брат отдал маленький светильник сестре и, уцепившись за край ниши и помогая себе ногами, кое-как туда забрался. Несколько минут дрожащая от страха девочка слышала только неясные шорохи и вздрогнула, когда раздался скрежет. Вниз, сияя улыбкой, свесился брат. Короткие, всего-то до плеч, волосы словно платком укрыли его лицо.

– Иди сюда, – тихо позвал он.

Обхватив сестрёнку под мышками, мальчик, сопя от усилий, с трудом затащил её в нишу, едва не кувыркнувшись вниз, и в лицо детям пахнул холодный воздух. Ничего не говоря, брат потащил сестричку наружу, и они оказались на небольшом уступе, овеваемом ледяным ветром.

Ночное небо оказалось так неожиданно близко, что до звёзд, казалось, можно было дотянуться, а волчий месяц и луна были такими огромными, что дух захватывало.

– Ух ты! – восторженно выдохнула девочка и тихо пискнула, когда брат потянул её вниз, усаживая.

– Здорово, да? – на лице брата сияла широкая улыбка. – Я вчера это место нашёл и сразу решил показать тебе, но дед наказал, – он досадливо поморщился.

– Болит? – сочувственно спросила сестрёнка.

– Конечно, нет, – беспечно отмахнулся мальчик. – У меня тут кое-что есть.

Он порылся в карманах и достал два яйца. Быстренько очистив одно из них, он протянул его сестре, и та с готовностью запихнула угощение в рот. Глаза сами зажмурились от удовольствия. Почему-то всё, чем угощал её брат, было невероятно вкусным.

Мальчик очистил второе яйцо и, покрошив вниз скорлупу – угощение горным духам, – притиснул сестрёнку к себе. Некоторое время они молчали, жуя и беспечно болтая ногами над пропастью, на дне которой грохотала река.

– Вот бы нам всегда быть вместе, – тихонечко вздохнула девочка, вытирая пальчики о юбку.

– А мы и будем вместе.

– Но дедушка что-то говорил о каком-то женихе.

Улыбка брата на какое-то мгновение дрогнула, но всё же осталась на лице.

– Пока ты маленькая, замуж тебя никто не отдаст, – ободрил он приунывшую сестрёнку. – Но я достигну возраста зрелости раньше тебя и уже никому не отдам. Честное слово, не отдам!

Он подмигнул и, весело смотря на свою младшую сестру, склонил голову набок.

Все нити, удерживающие сердце на месте, будто бы оборвались. Мир с грохотом рухнул в пропасть, со дна которой Майяри лишь недавно выбралась. Девушка пошатнулась и, протянув вперёд руку, провела ею перед собой, словно пытаясь стереть стоящего мужчину.

Тот не исчез.

Сумасшествие. Этого быть не может. Не может… Его же больше нет.

– Ёрдел? – едва слышно прошептала Майяри.

Её шёпот эхом разнёсся в испуганной тишине и беспрепятственно достиг ушей хаги. Тот спокойно моргнул, а затем замер, осознав, что именно услышал. Ресницы его дрогнули, в глазах мелькнул страх, и он пристально всмотрелся в лицо Майяри. Всмотрелся и отшатнулся. Ледяная маска треснула, и на его лице мелькнуло что-то дикое, сумасшедшее.

Глава 47. Ужас, которому нет места в мире

Ранхаш замер, не отрывая настороженного взгляда от правой половины лица тёмного. Поразительное сходство с Майяри было сложно не заметить. Перед ним словно стояла её мужская версия.

Дурное предчувствие накрыло харена с головой. Он перевёл взгляд на Майяри, которая широко раскрытыми глазами смотрела на противника. На её лице причудливо перемешались ужас, неверие и отчаянная надежда.

– Ёрдел, – ещё раз повторила она то ли имя, то ли незнакомое Ранхашу слово.

Хаги отшатнулся. В его глазах расцвёл самый настоящий ужас, и в воздух взмыл острый каменный осколок. Майяри даже не попыталась увернуться.

Запущенный рукой Ранхаша камень сбил летящий осколок в локте от лица девушки, а в следующий миг сам оборотень вырос перед ней, прикрывая своим телом. Его мрачный взгляд заставил тёмного отшатнуться. В его движениях появилось что-то нервное, он растерянно и испуганно взглянул на харена и отступил ещё на шаг.

– Ёрдел! – Майяри выбежала из-за мешающего ей харена, и тёмный бросился прочь, спотыкаясь и едва не падая.

– Стой, подожди! – девушка метнулась за ним, но Ранхаш успел обхватить её за талию и притянуть к себе. – Нет-нет, Ёрдел, стой! Пожалуйста! Пожалуйста, стой! Да пустите вы меня, пустите!

Отчаяние придало ей сил, и Майяри извивалась в руках оборотня, пиная его ногами, царапая его запястья ногтями и изо всех сил молотя по ним кулаками.

– Пустите! – огласил улицу визг. – Отпустите меня! Отпустите!

Изловчившись, Ранхаш прикоснулся пальцами к её затылку, мелькнула голубая вспышка, и девушка в его руках безвольно обмякла. Харен поспешил развернуться к тёмному боком, чтобы прикрыть Майяри, и бросил взгляд на хаги. Тот и не подумал остановиться. Только замер ненадолго, с ужасом смотря и на самого оборотня, и на руку девушки, свисающую вниз, набросил на голову капюшон и скрылся в проулке. Сбежал.

Установленная Майяри ловушка распалась, и напирающие на её стены оборотни попадали наземь.

– Харен! – Рладай с облегчением уставился на господина.

– Ранхаш! – успевший прийти в себя Шидай поспешил к воспитаннику.

Тот медленно опустился на развороченную землю, прижимая к груди спящую Майяри, и, прикрыв глаза, попытался отрешиться от боли, что растекалась от горящих огнём печатей.

Грозную тишину улицы наконец разрушили горестные крики, детский плач и почти восхищённое:

– И кто это всё восстанавливать будет?

Лоэзия нервничала и то и дело посматривала на невысокого тонкокостного Юдриша[1], словно ища у него поддержки. Беловолосый, местами седой, Юдриш был одним из немногих, кому Мариш доверял сопровождение госпожи, если сам не мог поехать с ней. Лоэзии он очень нравился. Добрый, весёлый, любит пошутить, а в детстве всегда подбивал её на шалости и его даже наказывали вместе с ней. Как-то они разбили ценнейшее витражное окно, и Мариш их обоих расставил по разным углам подумать о своём поведении. Но болтать им это не мешало, и комната дрожала от смеха.

Но Лоэзия выросла, и беззаботность детства куда-то исчезла. И исчезать она начала, когда на неё наконец обратила внимание маменька. Лоэзии исполнилось двенадцать, и пришла пора подумать о её будущих светских выходах и как она будет там себя вести.

Всё было правильно, Лоэзия же не могла всю жизнь оставаться ребёнком, нужно было взрослеть. Но мир взрослых её разочаровал. Сплошные ограничения и правила, всегда нужно думать о том, что думают о тебе, и делать только то, что может заслужить одобрение в обществе. Слова строгой и безукоризненной матери никогда не подвергались Лоэзией сомнению, но в последнее время девушка начала ощущать в них какую-то неправильность.

– Вот, пожалуйста, – улыбающийся господин Ываший поставил перед смутившейся госпожой дымящуюся чашку. – Господин Юдриш, может быть, вам всё же что-то принести?

– Не нужно, – улыбнулся в ответ Юдриш.

Лоэзия взяла чашку и почувствовала себя ещё более неловко. Узнав, что господин Шидай ранен, Юдриш сразу же сообщил ей об этом и порекомендовал навестить его. Точнее – Лоэзия не обманывала себя – он дал ей возможность, не нарушая приличий, посетить жениха. Нет, ей, конечно же, было очень жаль господина Шидая, и она сильно за него переживала, но от этого чувство неловкости только усиливалось. Девушке казалось, что она использовала чужую боль, чтобы порадовать себя. И очень странно порадовать.

Ведь она так скучала по Майяри…

И это было неправильно. По господину Ранхашу она не скучала вовсе.

Воспоминания о женихе отдавались внутри радостным томлением, харен ей действительно нравился, но появилось что-то ещё. И Лоэзия, пытавшаяся разобраться в своих чувствах уже многие дни, почти отчаялась понять, что же не так. Просто в какой-то момент всё, что было связано с хареном, стало казаться нереальным.

Из холла донеслись сильный шум, топот и возбуждённые голоса. Обеспокоенный господин Ываший поспешил покинуть гостиную, чтобы разобраться, что же там происходит, а Юдриш немного напрягся и переместился так, чтобы оказаться между входом и госпожой.

– Что с госпожой Майяри?! – охнул Ываший, и Лоэзия испуганно подскочила.

Майяри? Что-то с ней? Сердечко томительно сжалось, и девушка бегом припустила к двери, ловко поднырнув под руку не ожидавшего такой прыти от благовоспитанной госпожи Юдриша. Едва не помянув особо неприличного Тёмного и ряд его приспешников, оборотень поспешил за девушкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Лоэзия едва сдержала вскрик, увидев в холле растрёпанного и мрачного харена, несущего на руках завёрнутую в шубы Майяри. В голове тут же промелькнули предупреждения господина Ранхаша, что Майяри постоянно притягивает неприятности, и Лоэзия почувствовала, как её охватывает паника.

– Господин… – её голос задрожал.

Харен посмотрел на невесту, и в его взгляде мелькнуло сильнейшее недоумение. Такое яркое проявление эмоций столь впечатлило Лоэзию, что она даже смогла внятно объяснить причину своего присутствия.

– Я слышала, господин Шидай ранен… – собственно, на этом её объяснения закончились, но хватило и этого.

– Ага, ранен, – мрачно отозвался лекарь, обходя харена и выглядывая в окна. Цвет лица у него был действительно нездоровый, серовато-жёлтый, но двигался мужчина очень даже бодро. – Рладай, гонца за подмогой уже отправили?

– Да, господин, – оборотень отвлёкся от раздачи указаний. – Дом окружён, всем приказано быть наготове. Скоро должны прибыть маги.

– Если явится, толку-то от них… – едва слышно пробормотал Шидай, разворачиваясь.

– Госпожа Лоэзия, вам придётся остаться здесь на ближайшие сутки, – огорошил Лоэзию харен. – Я запретил выпускать кого-либо из дома. И запускать.

– Ма… господину Маришу это не понравится, – покачал головой Юдриш.

– Да когда ему что-то нравилось? – настроение у Шидая было отвратительным, и сдерживать его он не считал нужным.

– А что произошло? Может, мне тоже направить гонца к господину Маришу за подмогой?

В другое время Ранхаша заинтересовало бы, почему это за подмогой нужно обращаться к господину Маришу, а не к сарену, но сейчас все его мысли были сосредоточенны на спящей девушке и бродящем неизвестно где тёмном, от которого не понятно как защищаться. Ранхаш бы даже плюнул на все тайны Майяри и рискнул бы вызвать хаггареса, если бы своими глазами не видел силу тёмного хаги и не понимал – это бесполезно. Невероятная сила! Поражающая и ужасающая.

– А что с госпожой Майяри? – Лоэзия с беспокойством посмотрела на девушку, которую Ранхаш крепко прижимал к своей груди.

– Спит, она перенервничала, – скупо отозвался харен.

– Я могу посидеть с ней, – с горячностью вызвалась невеста.

В глазах Ранхаша мелькнуло сомнение. Он всё ещё помнил, с какой отчаянной силой пыталась вырваться из его рук Майяри. Но ему нужно позаботиться о безопасности.

– Хорошо.

В сопровождении Лоэзии харен стремительно миновал лестницу и направился к комнатам Майяри. В спальне он осторожно выпутал девушку из шуб, стащил с неё сапоги и, уложив на подушки, с замиранием сердца прикоснулся к её лбу. Мелькнула голубая вспышка, Майяри поморщилась, но, к радости Ранхаша, не проснулась.

– Лучше не будите её, – шёпотом посоветовал он Лоэзии, распрямляясь. – Очнувшись, она может повести себя… буйно. Произошедшее было для неё шоком.

В дверях он столкнулся с Юдришем и тихо попросил уже его:

– Пожалуйста, проследите, чтобы госпожа Майяри никуда не вышла.

– Хорошо, господин, – покладисто согласился тот и уже хотел шагнуть в спальню, но кто-то придержал его за локоть.

Обернувшись, оборотень увидел мрачного Шидая и вспомнил о многочисленных предостережениях, которыми Мариш просолил ему все уши насчёт этого Лютого. Склонившись к лицу напрягшегося мужчины, лекарь тихо-тихо пообещал:

– Если хоть царапину на ней оставишь, мы тебя всего переломаем, а потом порвём. Понял?

Юдриш умел отличать угрозы от обещаний и поспешил заверить:

– Конечно, господин.

– Я не хотел! Я правда не хотел!

– Пустите его, пустите!

Девочка рвалась из удерживающих её рук к брату, которого утаскивали всё дальше и дальше от неё к высокой фигуре старейшины. Чья-то сила пригнула её к земле, и она бухнулась на колени, но вырываться не перестала. Ужас душил её. Брат ведь действительно не хотел.

Ёрдела дотащили до старейшины и швырнули на землю перед ним. Посеревший от страха мальчишка поднял голову и дрожащими губами, почти умоляя поверить, прошептал:

– Он сам упал. Я не прикасался к нему…

Старейшина не удостоил его взглядом. Один из мужчин бросился к мальчику и задрал на его руке рукав, обнажая запястье и демонстрируя светящийся камень. На него старейшина посмотрел. Посмотрел и негодующе, с отвращением вскинул брови.

– Тёмный хаги в нашей семье… Какой позор!

– Это случайность… он сам оторвался от ветки… – пролепетал Ёрдел.

– Я видела! – отчаянно закричала сестрёнка. – Он не прикасался к нему!

Её тоже не удостоили взглядом. Взоры всех мужчин были прикованы к дрожащему Ёрделу.

– На площадь его. Послаблений для наследника рода не будет, – тяжело произнёс старейшина.

Глаза Ёрдела расширились от ужаса, и он даже не воспротивился, когда его подхватили под локти и поволокли по улице. Он знал, какая судьба ожидала тёмного.

И сестра знала. Девочка, словно обезумев от охватившего её отчаяния, изо всех сил рванула к брату. Державший её мужчина не ожидал такой силы и упустил её, но сделать она успела всего несколько шагов. Старейшина только посмотрел на неё, и девочку отшвырнуло на руки охранников сада, и они опять вцепились в неё и потащили в сторону площади.

Девочка пыталась кричать, но изо рта не выходило ни звука. Она почти сходила с ума и не могла поверить, что это происходит с ними. Зачем? Зачем они сунулись в сад? Что они сделают с Ёрделом? Они же не могут поступить с ним так? Не могут же…

По щёчкам потекли слёзы, а горло перехватил спазм. Голова закружилась. Словно издали до неё донёсся голос, созывающий жителей на площадь. Проморгавшись, девочка увидела брата, стоящего на коленях посреди площади рядом со старейшиной. Лицо у него было белым-белым, глаза остекленелыми, а губы беззвучно шевелились, словно прося о чём-то. Она опять забилась в удерживающих её руках и расплакалась от бессилия.

– Сегодня этот хаги, – старейшина обратился к собравшимся, – посмел прикоснуться к запретному и стал тёмным.

Толпа загудела, кто-то вскрикнул, увидев «этого хаги», но шум мгновенно затих, стоило старейшине обвести собравшихся холодным взглядом.

– Тёмные – слабость и позор нашей расы, – тяжело бросил он. – Гниль, расползающаяся на наших корнях. Разве может столь могущественный народ позволить разъедать себя этой отраве?

Ответом ему послужила тишина. Только девочка, прижатая чьими-то силами к земле, продолжала отчаянные попытки вырваться.

– Тёмные хаги не могут жить, – продолжил старейшина. – Они сами убивают себя и убивают всех вокруг, и мы должны принять ответственность за наших слабовольных сородичей. Наши законы одинаковы для всех. И для, – он взглянул на оцепеневшего от ужаса мальчика, – и для наследника рода.

Взглянув на мужчин с палками в руках, старейшина приказал:

– Начинайте.

И отошёл.

– Дедушка… – встрепенулся мальчик и умоляюще взглянул на старейшину, но тот даже не обернулся.

Если бы могла, девочка заорала бы в голос, но ей только и оставалось смотреть, как к брату решительно подступают палачи, и мысленно вопить: «Защищайся! Сделай что-нибудь! Сопротивляйся! Ну пожалуйста, Ёрдел, пожалуйста…».

Первый же удар сопроводился хрустом и истошным воплем. Дальнейшее превратилось просто в кошмар. Девочка хотела и не могла отвести взгляд от этого ужаса, ей казалось, что она сходит с ума, она уже не видела ничего из-за застилающих глаза слёз. В какой-то миг душераздирающие крики брата оборвались и глухие удары отзывались только влажными шлепками и хрустом.

Когда палачи разошлись, она уже не могла узнать своего брата. Разум отказался принимать увиденное, и перед глазами расползлось сплошное пятно крови.

– Это послужит уроком для всех нас, – донёсся до неё голос старейшины. – Выбросите тело за стены.

Девочка как заворожённая смотрела на окровавленные волосы брата. Его изломанное тело небрежно закинули на носилки, и он, к её ужасу, не пошевелился. В голову наконец проникла мысль, которую она гнала от себя, – его убили.

– У рода теперь другой наследник, а имя Ёрдела, опозорившего семью своей слабостью, запрещено упоминать.

Провожая носилки взглядом, девочка осознала, что больше никто её не удерживает, и с трудом села. Из горла вырвался сип, и она, дрожа, обхватила себя руками. Ёрдела нет? Его больше нет? Неправда! Он не мог умереть… он же не мог умереть… не мог…

Тихонечко завыв, девочка уткнулась лбом в землю и зарыдала. Отчаяние разрывало ей грудь. Как ей жить без Ёрдела? Какая может быть жизнь без брата? Как может этот мир существовать без её брата?!

– Прекрати, – раздался над её головой холодный голос. – Наследница не может вести себя так отвратительно.

Наследница? Кто? Она?

Девочка с трудом подняла голову и сквозь слёзы уставилась на старейшину. Воспалённое пережитым ужасом воображение раскрасило его седые волосы кровью, и вообще он весь был в ореоле кровавых пятен.

Старейшина смотрел на неё. Смотрел.

Он редко удостаивал её взглядом и если смотрел, то недолго и безразлично. Но сейчас в его взоре появилось что-то новое. Он словно оценивал её.

Она всегда боялась его. Боялась до дрожи. Но сейчас страх испарялся быстрее утренней росы. Испарялся бесследно, и на его месте разливалась удушающая чернота ненависти. Лютая злоба лавой расползлась по телу, заполнив самые сокровенные уголки души и превратив её в сплошной сгусток ярости. Земля под ногами задрожала, и брови старейшины изогнулись в лёгком удивлении.

– Сдохни… – просипела девочка.

Майяри проснулась с воплем на губах и резко села на постели. В голове продолжали кружиться кровавые, сводящие с ума воспоминания прошлого, мир сотрясался, и она опять впала в то отчаяние, что поглотило её тогда, двадцать лет назад.

– Майяри! Майяри!

Девушка вдруг осознала, что кто-то зовёт её, и, обернувшись, с удивлением уставилась на перепуганную среброволосую девчонку. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы узнать в той Лоэзию и осознать, что трясётся не мир, а дом. Из-за неё трясётся.

Сила будто бы не хотела признавать в ней хозяйку, и обуздать её удалось далеко не с первого раза. Но всё же удалось. Стены и пол перестали дрожать, и через несколько секунд воцарившуюся тишину разорвал многоголосый сочный мат.

– Майяри, – осторожно позвала её Лоэзия.

Майяри отползла от неё. Её всё ещё душило отчаяние. Губы её искривились, подбородок задрожал, но она упрямо стиснула губы, свела брови и что есть сил вцепилась пальцами в покрывало. И не выдержала. Лицо её исказилось, и она разрыдалась. Горько, безутешно, страдая от жалости к той девочке, которой она была, и о том мальчике, которым был её брат.

– Майяри, – испуг Лоэзии принял другие очертания, она бросилась к вжавшей голову в плечи девушке и, обхватив её лицо ладонями, порывисто поцеловала ту в щёки. – Моя хорошая… Ну ты чего?

Её искренняя жалость снесла последние ограничения, и Майяри, упав в её объятия, зарыдала уже в голос, воя и судорожно цепляясь пальцами за её платье.

– Майяри, – губы Лоэзии задрожали, и она тоже заплакала. – Ну уже всё хорошо… не плачь…

Она шептала это, чувствуя, как сотрясается от рыданий тело в её объятиях, и понимала, что уже ничего не будет хорошо. И плакала, сочувствуя неизвестному горю, заставившему рыдать такую сильную девушку, как Майяри.

Ранхаш стоял в дверном проёме и не мог даже пошевелиться. Каждый всхлип разносился в его голове подобно эху в громадной пещере. Отражался, шелестел и затихал где-то в её жутких глубинах. Что ему сделать, чтобы она больше никогда так не плакала? Ответа не было. Голова была пустой пещерой, где властвовал плач Майяри.

Неожиданно Ранхаш понял, что слёзы – это ужасно. Всё, что вызывает слёзы Майяри, ужасно. И этому ужасу в мире места нет.

Всё, что заставляет Майяри плакать, должно исчезнуть.

[1] Юдриш – это один из двух оборотней, которых Мариш отправил разобраться с Линялым.

Глава 48. Тревожность

Мариш всё-таки узнал о задержке госпожи и приехал. Пришлось его впустить. Не то чтобы дворецкий настаивал, но отказать почему-то язык не повернулся, и Рладай на свой риск всё же открыл дверь.

– Только выйти вы сегодня отсюда уже не сможете, – счёл своим долгом предупредить оборотень.

Господин дворецкий только исподлобья взглянул на него и молча кивнул. Но Рладай ощутил в этом согласии не смирение или понимание. Казалось, господин Мариш просто показал, что услышал его. Память услужливо выудила всё, что оборотень знал о прошлом главного дворецкого семьи Бодый, и Рладай проводил нежданного гостя прищуренным взглядом.

Мариш сразу же, ориентируясь на запах госпожи, поднялся наверх и, миновав коридор, зашёл в полутёмные покои. Лоэзию он нашёл в спальне рядом со спящей Майяри. Под потолком плавали три тусклых светляка, сияния которых, впрочем, хватало, чтобы рассмотреть заплаканные лица обеих девушек.

– Мариш? – Лоэзия удивлённо посмотрела на мрачного дворецкого и поспешила приложить палец к губам.

Майяри, нарыдавшись, уснула не так давно. Спала беспокойно, бормотала во сне, и Лоэзия очень боялась, что она опять проснётся.

Сама Лоэзия, поплакав, как-то взбодрилась и как раз хотела протереть лицо, шею и руки Майяри влажной тканью. Спящая девушка была вся перемазана землёй и пылью, а в волосах даже попадались камешки. Конечно, оборотницу терзали вопросы, но она так и не рискнула спросить ни у харена, ни у менее страшного господина Шидая, что же произошло.

– Всё хорошо, госпожа? – первым делом поинтересовался Мариш.

– Да, – растерянно отозвалась Лоэзия. – Это Майяри плохо.

Дворецкий бросил вопросительный взгляд на Юдриша, опирающегося плечом на косяк, и тот поморщился, показывая, что дело совсем дрянь.

Похоже, зря он взял с собой так мало оборотней. Может, стоит позвать ещё? Совсем не поздно подать знак в окно. Задумавшись, Мариш хозяйственно поправил на Майяри одеяло и, заметив таз с водой, отловил тряпку. Действовал он скорее невольно, поддавшись многолетней привычке, и спохватился, когда уже почти домыл шею спящей девушки. Подумав, он всё-таки закончил дело и уже не так заботливо плюхнул тряпку на лоб Майяри.

– Вы плакали, – заметил он, пристально смотря на Лоэзию.

– Да это она за компанию, – оправдал её Юдриш. – Тут такое было… Сам едва не присоединился.

Мариш опять посмотрел на спящую девчонку. Как раз именно в этот момент она судорожно вздохнула, что-то прошипела, но не проснулась. Уже через секунду она расслабилась, и сон её потёк более спокойно. Менее всего он мог подумать, что эта девушка способна плакать. Если уж рыдала она, то, вероятно, произошло нечто совсем отвратительное. И будет нехорошо, если Лоэзию это коснётся. Нужно быстрее сделать что-нибудь с помолвкой: вокруг харена скопилось слишком много неприятностей.

– Господин Мариш, – в спальню шагнул Ранхаш.

За его плечом дворецкий различил светящиеся глаза Шидая. Сам лекарь проходить в спальню не спешил, предпочитая стоять за спиной господина. Хотя какой он слуга…

– Прошу прощения, что так ворвался, – Мариш с достоинством склонил голову. – Я переживал за госпожу.

– Ничего страшного, – по лицу мальчишки было сложно хоть что-то прочитать, но дворецкий успел заметить мимолётный взгляд, который тот бросил на спящую девушку. Словно проверял, не нанёс ли ей кто-то вред. – Когда вы шли сюда, вы не заметили кого-нибудь странного?

– О… нет… – Мариш позволил себе побыть растерянным. – Я так торопился, что совсем не смотрел по сторонам.

По сторонам он, конечно же, смотрел и кое-что странное приметил: большое количество охраны и среди них немало магов.

– А ваши оборотни?

Голос Шидая прозвучал ровно, но нотку ехидства Мариш уловил. Их с лекарем взгляды столкнулись, и в комнате повисла недолгая тишина.

– Единственное, что они заметили, – это стражу около вашего дома, – не стал играться дворецкий. – Что произошло, харен?

– Досадная неприятность, – весьма спокойно отозвался он. – Нарвались на тёмного хаги. Майяри почувствовала сильную магию, и мы решили проверить, что происходит.

– Тёмный?

Дело действительно дрянь!

– Вы убили его?

– Нет, он оказался нам не по зубам. Мы его спугнули, но теперь не знаем, где он и что будет делать. Тёмные хаги – сумасшедшие. Кто знает, что взбредёт ему в голову.

– Госпожа выбрала не самый удачный день для визита, – Мариш бросил взгляд на Лоэзию, и та виновато вжала голову в плечики.

– Я бы отпустил вас, но если рядом разгуливает тёмный хаги, то это слишком опасно. Дождёмся утра. Мои подчинённые проверят окрестности и сопроводят вас домой.

– Мне жаль, что мы доставили вам столько проблем. Примите мои извинения, – Мариш склонил голову, но харен остановил его.

– Не стоит, – взгляд мужчины переместился на расстроенную Лоэзию. – Визит госпожи всё же оказался очень своевременным.

Взор его опустился уже на Майяри, но через секунду переместился на Мариша.

– Мы подготовим для вас комнаты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Благодарю, господин.

Бросив ещё один взгляд на девушек, харен развернулся и покинул спальню, мягко прикрыв за собой дверь. Мариш тяжело вздохнул и мрачно посмотрел на Юдриша.

– Опять я виноват?! – шёпотом возмутился в ответ оборотень.

– Не успели вы появиться в городе, как разнесли целую улицу! – грохотал Идрай, наступая на харена.

Тот, нимало не устрашённый, продолжал стоять на прежнем месте – перед парадным входом в дом – и мрачно смотреть на главу городского сыскного отдела. Шидай, наблюдающий за ними из-за занавески, прекрасно знал, что этот взгляд не обещал ничего хорошего. Ничего хорошего для разбушевавшегося господина Идрая.

– Здесь вам не поле, где за разрушенное логово на вас только медведь пожалуется! – продолжал яриться оборотень.

Брови Ранхаша сошлись на переносице, и Шидай хмыкнул, предположив, какие мысли могли возникнуть в голове воспитанника: в поле водятся медведи?

– Господин Идрай, я правильно понимаю, что вы сейчас обвиняете меня в том, что мы пытались остановить тёмного хаги? – едва слышно и очень вкрадчиво уточнил харен.

Тот взглянул на него так, словно поразился наглости начальника: ещё и защищаться смеет?!

– Моя помощница почувствовала сильный всплеск силы и решила проверить, что это. И столкнулась с тёмным хаги. Я надеюсь, вы понимаете, кто такие тёмные хаги?

Господин Идрай молча отступил на шаг, но на лице его продолжало сохраняться непримиримое выражение.

– Мы столкнулись с сумасшедшим, и меня очень, очень сильно волнует вопрос, как могла городская стража пропустить такую опасность через ворота. Но об этом я ещё поговорю с данетием городской стражи. Городу очень повезло, что тёмный столкнулся именно с моей помощницей, которая… – Ранхаш сам шагнул вперёд – Идрай вздрогнул – и, понизив голос, продолжил: – которая наполовину хаги. Ей удалось предотвратить самые страшные разрушения, но теперь неизвестно, когда она сама сможет восстановиться после этого столкновения. И это меня сильно печалит.

Ранхаш отступил и медленно осмотрел слегка присмиревшего господина Идрая, но удовлетворения не почувствовал. Лучше ему, наверное, станет, только если он разберётся с прошлым Майяри. Но чтобы добраться до её прошлого, ему сперва нужно разобраться с самой девушкой. И это нелёгкая задача, особенно если учесть, что он совершенно не хочет настраивать её против себя.

– Тёмный скрылся, и будет плохо, если он где-то в городе. Нужно приложить все силы, чтобы найти его. И это дело я поручаю вам.

– Мне? – неприятно поразился господин Идрай.

– Конечно, – невозмутимо отозвался харен. – Вы же глава городского сыскного отдела, а происшествие произошло именно в городе. На вашей территории. А улицу восстановят, не переживайте. Удачной работы.

Невозмутимо качнув подбородком на прощание, господин Ранхаш развернулся и зашёл в дом. Шидай оторвал взгляд от Идрая, в бессильной злобе сжимающего кулаки, и уставился на вошедшего харена.

– Целого тёмного найти не могут, – недовольно проворчал лекарь. – Хотя, может, и к лучшему… Что с ним таким делать, если всё же найдём? Вон даже Майяри укатал! Знать бы ещё, кто он ей. Так ревела… – оборотень сокрушённо покачал головой. – Что-то, мне кажется, это то самое её неприкосновенное прошлое, но не то, от которого она бежит, а какое-то другое.

– Шидай, – Ранхаш предостерегающе посмотрел на опекуна, напоминая, что у них гости и у этих гостей тонкий слух.

– От этого не скроешься, – Шидай ехидно взглянул в сторону лестницы. – Даже, может, и лучше, если кое-что узнает. Заинтересуется, рыться начнёт, а связи-то у него наверняка обширнее твоих… сплошь законных. Глядишь, и поделится чем-нибудь с женихом госпожи.

– Всё меняется, – сухо отозвался Ранхаш. – Я в кабинет.

– Что меняется? – не понял Шидай.

– Законность связей, – едва слышно прошептал Рладай, проходя мимо следом за господином.

– Что? – лекарь с недоумением взглянул на их спины и недовольно прищурился. – Я чего-то не знаю?

Лучистые пятнышки звёзд сияли остро и холодно, а тончайший серпик луны казался слепящей прорезью на ночном небе. Полный диск волчьего месяца, покрытый тёмными пятнами-разрывами туч, напротив, был похож на тяжёлый шар, пришитый к бархатно-чёрной ткани. Ранхаш полной грудью вдохнул морозный воздух и закрыл окно. Звёздное небо скрылось за покрытым инеем стеклом, а тиканье настенных часов стало ещё громче.

В доме царила тишина.

Ушёл спать Ываший, разошлись по комнатам гости, а Шидай отправился проведать Майяри и так и не вернулся из её комнаты.

Меньше всего Ранхаш хотел спать. Перед глазами продолжали мелькать вызывающие дрожь картины недавнего боя и ещё более ужасные сцены отчаяния Майяри.

В его душе тоже шевелилось отчаяние, но пока его вполне успешно давила злость. Впервые увидев, насколько всё же сильна Майяри – и, возможно, её враги, – Ранхаш ощутил растерянность и что-то очень похожее на ощущение собственного бессилия: что можно противопоставить такой дикой кошмарной силе? Только такую же ужасающую силу.

Или хитрость.

Ранхаш склонил голову набок, наблюдая за бегущей стрелкой часов.

Ему нужно хорошенько подумать. А пока… Он вскинул подбородок.

Если сила Майяри и её противника заставляли Ранхаша чувствовать себя беспомощным, то слёзы девушки злили его. Разобраться бы наконец с её прошлым, чтобы оно больше никогда не касалось Майяри, но её молчание… Интуиция подсказывала ему, что даже произошедшее сегодня не вынудит девушку стать более откровенной, скорее уж наоборот.

Похоже, всё же пришла пора обратиться за помощью к деду Шереху. У него самые лучшие ищейки в Салее, а Ранхаш больше не может позволить себе быть в неведении.

Из коридора донёсся тихий шорох, и Ранхаш подозрительно вскинулся. Выглянув за дверь, он успел заметить край коричневой юбки, взметнувшейся из-за угла. Служанка. Её тихие шаги лёгким топотком отозвались на ступеньках и стихли. Опять наступила тишина.

Что-то Шидая долго нет. Внезапное беспокойство овладело хареном. Он вновь вспомнил, в каком состоянии была Майяри, и заволновался. Воображение ярко нарисовало распростёртого на полу лекаря, распахнутое окно и выстуженную пустую комнату.

Опасения оказались напрасными.

Ранхаш замер на пороге, смотря на Майяри, лежащую на постели между спящими Шидаем и Лоэзией, которые во сне сжимали её безвольные ладони в своих. Сама девушка лежала на спине и смотрела в потолок.

Пребывая в собственных воспоминаниях, Майяри и не заметила харена. Она продолжала прокручивать в голове события, которые бы вовсе хотела забыть. Раз за разом перед её глазами представала казнь брата и его изломанное тело. Майяри скользила взглядом по созданной её воображением картинке, пытаясь понять, как же Ёрдел смог выжить после такого.

Когда она пришла в себя на следующий день после казни, то узнала, что тело брата исчезло. Видимо, звери за ночь растерзали. Но Майяри не поверила. В ней горела отчаянная детская надежда на чудо, девочка просто не хотела верить, что её обожаемый брат умер. И многие годы эту яростную надежду никто разрушить не мог. С возрастом червячок сомнений всё же зародился в ней, но даже после побега она пусть и слабо, но надеялась найти брата.

За два года бродяжничества Майяри смогла оценить, насколько велик мир и как легко в нём затеряться. Даже если брат выжил, как его найти? Нет, если бы он выжил, то обязательно вернулся за ней. Но он же не вернулся. Да и с возрастом Майяри научилась не тешить себя иллюзиями и принимать реальность: кто бы смог выжить после того, как в его теле переломали почти все кости? Ещё и выброшенный в таком состоянии на горный склон под палящие лучи солнца.

Но… В горле встал ком. Она же действительно видела Ёрдела?

Майяри не могла позволить себе поверить в это. Последний раз она видела брата, когда ему было четырнадцать, и от того мальчишки, которого она помнила, во встреченном сегодня мужчине были только глаза. Может, она обозналась?

Вспомнилось ошеломлённое лицо тёмного, и Майяри закусила губу. Он испугался, когда она позвала его по имени, значит, оно ему знакомо. Было бы странно, если бы она встретила ещё одного хаги, названного Ёрделом. И брату, и ей самой дали древние имена, которые помнят только летописи: наследник и дочь правящего рода не могли быть названы как обычные простолюдины.

Ёрдел. Могучий праведник. Это имя очень подходило брату. Он родился сильным и был сильнее её самой. Из него растили будущего правителя всех хаги – могучего, непреклонного, рассудительного и чтящего древние традиции предков. Но он всегда был очень добр к ней. На Майяри никто и никогда не обращал особого внимания. Слуги заботились о ней, но в их заботе не было ни сердечности, ни доброты. Они просто исполняли свои обязанности. Но ей никто, кроме Ёрдела, и не был нужен. Каждую свободную минуту брат проводил с ней, его даже порой наказывали за это. Он заботился о ней, учил тому, чему учили его. Майяри потом очень пригодились эти знания, когда она стала наследницей вместо него и её начали поспешно обучать всему, что должен уметь и знать будущий правитель.

Брат был всем её миром. А потом этот мир у неё отобрали. Не сломали, не изменили, а полностью отобрали, и Майяри словно очутилась в пустоте. Она, жившая в ярком сиянии своего доброго брата, оказалась в холодной и жуткой темноте. Разом исчезло всё, абсолютно всё, что имело для неё значение. Ей пришлось научиться жить без цели и смысла. Без связи с миром. Без корней. Просто жить. Жить и раз за разом бороться, постепенно находя новые смыслы. Для Майяри была ценна её жизнь сама по себе. Наверное, это было оттого, что она видела, с какой лёгкостью и безжалостностью убили Ёрдела. Его смерть забросила её в совершенно другой мир, и Майяри особенно остро осознала важность одной-единственной небольшой жизни.

Её жизнь важна, и стоит жить только хотя бы ради этого.

И в то же время она не настолько важна, чтобы жить в угоду своим врагам.

– Госпожа Майяри, – тихо позвал харен.

Девушка медленно оторвала взгляд от потолка и посмотрела на мужчину. Рядом шевельнулся господин Шидай, чей чуткий слух, конечно, уловил звук голоса. Сонно посмотрев на Ранхаша, измождённый оборотень опять закрыл глаза и опустил голову на подушку.

– Не спится?

Майяри едва заметно качнула подбородком.

– Хотите поговорить?

В комнате повисла тишина. Майяри не хотела говорить, но несложно было понять, с чего харен предложил побеседовать. Из-за Ёрдела. Страх шевельнулся внутри, и девушка осторожно села, стараясь не разбудить Шидая и Лоэзию.

– Хочу, – едва слышно отозвалась она.

Уж лучше они прояснят всё как можно скорее.

Харен молча развернулся и покинул спальню.

Майяри потратила несколько минут, чтобы освободить свои ладони и тихонечко сползти с кровати. Господин Шидай вроде открыл один раз глаза, но останавливать её не стал, и девушка вышла в гостиную, где её ожидал харен. Вместе они направились в его кабинет.

Пока господин Ранхаш развешивал на двери амулеты от слишком чутких ушей, Майяри устало опустилась в кресло и взглянула на тикающие часы. Почти два часа ночи. Так поздно… Неожиданно она почувствовала себя ужасно разбитой и уставшей, и её посетила минутная слабость. Не хотелось бороться. Хотелось спрятаться в тёмном углу и закрыть голову руками. Шевельнулась робкая, даже испуганная мысль, что харен очень сильный, он мог бы… Но Майяри качнула головой. Не мог бы.

– Это был ваш брат-близнец? – прямо спросил Ранхаш, присаживаясь на край стола перед девушкой.

Майяри удивлённо посмотрела на него, но мужчина был совершенно серьёзен. Вопрос откровенно её огорошил.

– Нет, – наконец ответила она.

Ответила не очень охотно, всё-таки рассказывать о брате не хотелось. Почему-то казалось, что каждое слово может нанести вред Ёрделу. Но Майяри всё же пересилила себя.

– Это мой старший брат, – и зачем-то добавила: – Единственный брат.

Доверие, успевшее зародиться в ней в отношении харена, исчезло, и вернулась привычная настороженность. Она могла доверить господину Ранхашу себя, но не брата. Они с Ёрделом разнесли почти всю улицу, и вряд ли харен оставит это без внимания и скажет: «Со всеми бывает. Забудем». Нет. Внутреннее чутьё нашёптывало Майяри, что в лице харена у брата появился враг. Враг сильный и могущественный. С таким не справиться, даже если убить его. Тем более если убить его. Его смерть принесёт ещё больше проблем, и Майяри отчаянно надеялась, что Ёрделу не взбредёт эта дурная идея в голову.

Брат… Это ведь точно был её брат? Ёрдел…

В мысли опять вернулся хаос неверия. До сих пор было сложно осознать, что она действительно видела именно Ёрдела, а теперь душу разъедал страх, что она всего лишь обманулась.

– До вас добрались те, кто преследовал вас в прошлом? – холодно уточнил господин Ранхаш.

Предположение, что Ёрдел имеет отношение к её «семье», так уязвило Майяри, что она вскочила на ноги.

– Нет! – яростно выдохнула девушка и невольно отшатнулась, столкнувшись с ледяным взглядом харена. Проснувшийся рассудок шепнул, что оборотень не может знать, что почти оскорбил её. – Он не может быть с ними связан, – уже тише добавила Майяри, опять опускаясь в кресло. – Они… они убили его.

Ранхаш промолчал, продолжая пристально наблюдать, как лицо Майяри искажается от ярости и омерзения, а в её глазах вспыхивает отчаяние. Что ж, он и сам предполагал, что тёмный пришёл не по просьбе людей из мрачного прошлого Майяри: ошеломление и страх на лице хаги были слишком явными. Он точно не ожидал увидеть сестру и даже не узнал её сразу.

Но, узнав, попытался убить.

– Вы очень похожи, – прервал молчание оборотень. – Расскажите мне о своём брате.

– Простите, но нет, – тёмные глаза настороженно сверкнули.

– Госпожа Майяри… – устало начал было Ранхаш, но та его перебила.

– Каждое моё слово будет использовано против него, ведь так?

Их взгляды скрестились, словно лезвия двух кинжалов, и в кабинете повисла гнетущая тишина. Ранхаш, конечно, предполагал, что разговор будет тяжёлым. Он уже знал, с какой отчаянной решимостью Майяри защищала тех, кто был дорог ей. И в своём заступничестве она нередко была глуха к голосу разума.

– Он разнёс целую улицу, – напомнил Ранхаш. – Ваш брат очень опасен, и нам…

– Я ничего не скажу! – сквозь зубы упрямо процедила Майяри.

Тихо вдохнув, харен встал и, подойдя к окну, уставился на заснеженный сад.

– Когда вы последний раз его видели?

– Двадцать лет назад, – немного замешкавшись, ответила девушка.

– Он уже тогда был… таким?

– Нет, – ответ прозвучал едва слышно.

Ранхаш опустил глаза, сквозь иней всматриваясь в тёмные фигуры охранников под окном.

– То есть двадцать лет назад он не был тёмным?

Майяри промолчала.

– Вы ведь знаете, кто такие тёмные. Вас саму такая участь очень пугает, – напомнил харен. – Рано или поздно тёмные сходят с ума от своей жажды, а потом теряют все желания. В какой стадии ваш брат сейчас? Он сумасшедший или ему уже плевать на весь мир? Мне показалось, что он ближе к первой стадии.

– Прекратите! – прошипела девушка. – Это мой брат! Я не позволю причинить ему вред.

– Госпожа Майяри, ваш брат даже не задумался о чужих жизнях, пытаясь разворотить дома. Чудо, что никто серьёзно не пострадал, но люди остались без крова.

– Мне всё равно. Это. Мой. Брат. Я очень любила его и продолжаю любить! Если вы посмеете его тронуть, то город разносить буду уже я. И меня-то уж точно никто не остановит!

– Глупая девчонка! – харен резко развернулся к ней и, яростно сверкнув глазами, шагнул вперёд. – Прошло двадцать лет. Двадцать. Он больше не тот брат, которого ты знала. Ты понимаешь, что он мог измениться? Необратимо измениться.

– Понимаю, – губы Майяри задрожали, – но он мой брат.

Кулаки её решительно сжались, всё тело напряглось, но вот в глазах плескалась отчаянная мольба. Ранхаш не удержался и шевельнул губами, поминая Тёмного.

– Вам понравится, если ваш брат станет похож на тех, кто остался в вашем прошлом?

Девушка вздрогнула, и Ранхаш безжалостно продолжил:

– Он может стать таким. Если его жизнь была жестокой, то и он мог стать жестоким. И что вы тогда будете делать?

Мольба сменилась ужасом, и Ранхаш всё же почувствовал слабость. Он не хотел её пугать.

– Ваш брат скрылся. Но если он объявится и продолжит бесчинствовать, то придётся принять решение.

– Я… я верю в него, – девушка с трудом сглотнула. – Вы обещаете, что не тронете его?

– Не обещаю, – неподкупно отозвался харен и стойко выдержал негодующий взгляд. – Вы, наверное, забыли, но он приходил за вами. Если его послали не ваши преследователи из прошлого, то кто? И придёт ли он ещё раз?

– Я… не знаю, – Майяри неловко пожала плечами. – Но мне показалось, что он удивился, узнав меня. Он не знал, что я… это я.

Ранхаш вздохнул.

– Мне тоже так показалось… Госпожа Майяри, пришло время рассказать о прошлом.

– Нужно оно вам… – девушка нервно облизнула губы.

– Оно не даёт мне покоя, – откровенно признался Ранхаш. – И оно не даёт покоя и вам, и тем, кто вас окружает. Я готов разобраться с вашим прошлым, но мне нужно хотя бы его знать.

– Я не могу просить вас о чём-то столь опасном.

– Тогда я буду вынужден искать ответы сам, – мужчина проникновенно посмотрел на вскинувшуюся девушку. – У рода Вотых много возможностей, ради вас я не постесняюсь использовать их все.

– Ваши поиски могут подставить меня под удар, – устало заметила Майяри.

– Сегодняшнее происшествие может поставить вас под удар. Вы же не очень сдерживали свои силы? Как думаете, кто-то из проживающих в Жаанидые хаги мог не заметить такой всплеск?

Девушка закусила губу.

– Надеюсь, вы сейчас не думаете о вашем излюбленном способе решения проблем? – подозрительно уточнил Ранхаш.

Ответом ему послужил искренне недоумевающий взгляд Майяри, вскоре сменившийся досадливой гримасой. Разве может она сбежать после того, как встретила брата?

– Порой мне хочется подлить вам какое-нибудь зелье, чтобы язык развязался, – мрачно признался оборотень. – Но мы же партнёры, это будет нечестно.

В другое время Майяри, наверное, устыдилась бы, но сейчас ощутила лишь глухую тоску, словно в её жизни опять что-то исчезло.

– Мне не хочется больше с вами говорить, – в свою очередь устало призналась девушка. – Я пойду спать, поздно.

Ранхаш не стал её останавливать, только проводил взглядом до двери и, когда Майяри уже взялась за ручку, сказал:

– Он пытался убить вас.

Повернув голову, девушка спокойно посмотрела на него и невозмутимо ответила:

– Он мог подумать так же, как и вы.

Ранхаш непонимающе нахмурился.

– Прошло двадцать лет. Я больше не та сестра, которую он знал. Я могла безвозвратно измениться.

Сказав это, Майяри отвернулась и шагнула в коридор. Пошатнулась, схватилась за стену, но всё же выправилась и медленно побрела к своим комнатам.

Она почти нос к носу столкнулась с выходящим из её покоев Маришем, несущем на руках спящую Лоэзию. Майяри кольнула досада. Ей так не хотелось оставаться в одиночестве, но она всё же посторонилась и пропустила дворецкого. Уже в спальне она с облегчением осознала, что господин Шидай-то остался, и, едва сдерживая слёзы, забралась на постель и крепко-крепко прижалась к нему, утыкаясь лицом в его грудь. Потревоженный лекарь сонно заворочался, но, облапав девушку за бёдра, опять успокоился и расслабился.

Почему-то Майяри стало чуточку легче.

Упрямая и глупая.

Ранхаш злился. Хоть он и знал заранее, что ничего хорошего от этого разговора ждать не стоит, но почему-то всё равно чувствовал себя неудовлетворённым и обеспокоенным.

Было тревожно.

И волновал его не брат Майяри, не её туманное прошлое, не преступники, которым она была нужна. Волновала сама Майяри, её мысли и её возможные поступки.

Отчего-то никак не пропадало ощущение, будто он что-то потерял.

Мрачно посмотрев в окно, Ранхаш всё же отвернулся от него и похромал к выходу.

Всё равно уснуть не получится, может, хотя бы успокоиться удастся.

Глава 49. Побочные эффекты

– Наворотили мы в очередной раз, – несколько смущённо признался Шидай, рассматривая татуировку на груди Ранхаша.

Тот, сняв рубашку, смирно сидел на табурете и позволял лекарю разбираться с причинами, благодаря которым он смог преодолеть стену ловушки Майяри. Шидай предположил, что это из-за изменений, которые он внёс в татуировку. И Ранхаш напомнил ему об этом.

– Не мы, а ты.

– Если бы ты вёл себя нормально, то я и не подумал бы её трогать, – огрызнулся Шидай, зачарованно рассматривая переплетения линий и символов и сверяя их по одной из книг.

Книгами был устелен весь пол вокруг табурета, завалены стол, ближайшее кресло и пуфик, переехавший в покои харена из спальни лекаря. «Подставка для больной ноги. Не смей выбрасывать! Мне его Шерех подарил. В детстве ты на нём как на кроватке спал. Представь, какая древность!»

– М-х-х, – лоб Шидая мученически сморщился. – Вот эта пара соприкасается, – он пальцем обозначил два символа, – а вот эти три линии, пересёкшись, образовали что-то похожее на символ Непокорности. Ещё один побочный эффект, – мужчина застонал.

А вот Ранхаш наконец проявил интерес. Обычно всё, что не нравилось Шидаю в его татуировках, самого Ранхаша очень даже устраивало.

– И что в целом вышло? – полюбопытствовал харен.

– Ну… – не очень уверенно протянул лекарь, поднимаясь и заходя ему за спину, – похоже, у тебя появилась маленькая защита против магии. Не очень сильная, но в какие-то моменты она, вероятно, будет позволять тебе не попадать под влияние магии. Ну там, например, под обманчивое действие амулетов попадать не будешь… Защитка так себе, слабая, но, похоже, может тянуть магию из меня, – судя по изменившемуся голосу Шидая, именно это ему и не нравилось. – Подчистую всё слизала! Вот понадобилось бы кого-нибудь вылечить, а у меня даже сил нет. Лопатки разведи. Да ссутулься!

Ранхаш покорно ссутулился, и лекарь, перебросив его косу со спины на грудь, склонился над второй татуировкой.

– В последнее время я постоянно чувствую настоящий запах Майяри, побочный эффект может быть причиной этому? Я думал, что мне чудится.

– Если учесть, что ты в неё влюблён, то, может, и чудится, – пожал плечами Шидай. – Проведём потом эксперимент. Я надену амулет, и мы посмотрим, почувствуешь ли ты мой настоящий запах.

– И я не смог поверить, что передо мной настоящая Майяри, когда активировал кристалл ложного облика.

– Какой именно кристалл? – мгновенно заинтересовался лекарь.

– Развратницу, – спокойно признался Ранхаш. – Я пытался разобраться со своим влечением к Майяри.

– Ну ты даёшь! Рядом с тобой живая девушка, а ты с обманками развлекаешься. Кукла, кристаллы…

Говорить, что куклу ему подарил ребёнок, Ранхаш не стал. Он же мог отказаться от подарка, но почему-то не захотел. Нет, сейчас он понимал почему. Ему просто хотелось иметь что-то, что напоминало бы ему о Майяри. Странно, что это простое объяснение не пришло ему в голову сразу.

– Вроде бы других побочек нет, – Шидай подозрительно прищурился и грозно взглянул на татуировку, но та не испугалась и каяться не поспешила. – Перебить бы всё это заново с учётом прежних ошибок, но…

Ранхаш тут же натянул лежащую на коленях рубашку, наглядно демонстрируя «но». Татуировки были набиты, когда ему исполнилось всего шесть месяцев. В то время ещё не было создано ничего подобного, Шидаю пришлось стать первооткрывателем, и, как и любая вещь-прародитель, печати имели много недостатков. Со временем Шидай дополнял их, исправлял, чтобы они эффективнее исполняли свою основную функцию, но из-за внесения новых символов и линий и сохранения старых и ненужных стали проявляться побочные действия. Было бы лучше свести старые татуировки и нанести уже полностью доработанный вариант, но Ранхаш не позволял. И это глупое – как считал Шидай – упрямство ужасно злило лекаря.

– Идиот, – беззлобно обозвал его Шидай и, аккуратно переступая через книги, направился к окну посмотреть, всё ли в порядке со стражей под окнами Майяри.

Оборотни были на месте, и лекарь немного расслабился.

– Не сбежала, – сообщил он.

Ранхаш лишь недовольно свёл брови. Он считал, что побег Майяри – всего лишь вопрос времени. Девчонка без ума от своего брата и вряд ли захочет сидеть на одном месте в надежде, что тот опять придёт за ней. А с её силами сбежать не так уж и сложно.

– Вот не будь ты таким букой, возможно, она бы влюбилась в тебя и осталась бы с нами, – с укором произнёс Шидай.

– Прекрати, – Ранхаш поморщился.

Думать о внезапно осознанных чувствах было больно и неприятно. Главным образом оттого, что оборотень понимал – Майяри не отвечает ему взаимностью, а после недавних событий и не ответит. Из-за своего брата. После их не очень приятного разговора Ранхаш отчасти смог понять её чувства – представил на месте этого Ёрдела Шидая, – но самого отношения к тёмному это не изменило. Он ему не нравился. Как бы горячо Майяри ни любила своего брата, но он пытался её убить, и Ранхаш не мог его простить.

Майяри могла умереть.

От одной этой мысли жуть внутри разрасталась, заполняла весь мир и сливалась с сами Ранхашем, становилась им.

Глава 49. Побочные эффекты

– Наворотили мы в очередной раз, – несколько смущённо признался Шидай, рассматривая татуировку на груди Ранхаша.

Тот, сняв рубашку, смирно сидел на табурете и позволял лекарю разбираться с причинами, благодаря которым он смог преодолеть стену ловушки Майяри. Шидай предположил, что это из-за изменений, которые он внёс в татуировку. И Ранхаш напомнил ему об этом.

– Не мы, а ты.

– Если бы ты вёл себя нормально, то я и не подумал бы её трогать, – огрызнулся Шидай, зачарованно рассматривая переплетения линий и символов и сверяя их по одной из книг.

Книгами был устелен весь пол вокруг табурета, завалены стол, ближайшее кресло и пуфик, переехавший в покои харена из спальни лекаря. «Подставка для больной ноги. Не смей выбрасывать! Мне его Шерех подарил. В детстве ты на нём как на кроватке спал. Представь, какая древность!»

– М-х-х, – лоб Шидая мученически сморщился. – Вот эта пара соприкасается, – он пальцем обозначил два символа, – а вот эти три линии, пересёкшись, образовали что-то похожее на символ Непокорности. Ещё один побочный эффект, – мужчина застонал.

А вот Ранхаш наконец проявил интерес. Обычно всё, что не нравилось Шидаю в его татуировках, самого Ранхаша очень даже устраивало.

– И что в целом вышло? – полюбопытствовал харен.

– Ну… – не очень уверенно протянул лекарь, поднимаясь и заходя ему за спину, – похоже, у тебя появилась маленькая защита против магии. Не очень сильная, но в какие-то моменты она, вероятно, будет позволять тебе не попадать под влияние магии. Ну там, например, под обманчивое действие амулетов попадать не будешь… Защитка так себе, слабая, но, похоже, может тянуть магию из меня, – судя по изменившемуся голосу Шидая, именно это ему и не нравилось. – Подчистую всё слизала! Вот понадобилось бы кого-нибудь вылечить, а у меня даже сил нет. Лопатки разведи. Да ссутулься!

Ранхаш покорно ссутулился, и лекарь, перебросив его косу со спины на грудь, склонился над второй татуировкой.

– В последнее время я постоянно чувствую настоящий запах Майяри, побочный эффект может быть причиной этому? Я думал, что мне чудится.

– Если учесть, что ты в неё влюблён, то, может, и чудится, – пожал плечами Шидай. – Проведём потом эксперимент. Я надену амулет, и мы посмотрим, почувствуешь ли ты мой настоящий запах.

– И я не смог поверить, что передо мной настоящая Майяри, когда активировал кристалл ложного облика.

– Какой именно кристалл? – мгновенно заинтересовался лекарь.

– Развратницу, – спокойно признался Ранхаш. – Я пытался разобраться со своим влечением к Майяри.

– Ну ты даёшь! Рядом с тобой живая девушка, а ты с обманками развлекаешься. Кукла, кристаллы…

Говорить, что куклу ему подарил ребёнок, Ранхаш не стал. Он же мог отказаться от подарка, но почему-то не захотел. Нет, сейчас он понимал почему. Ему просто хотелось иметь что-то, что напоминало бы ему о Майяри. Странно, что это простое объяснение не пришло ему в голову сразу.

– Вроде бы других побочек нет, – Шидай подозрительно прищурился и грозно взглянул на татуировку, но та не испугалась и каяться не поспешила. – Перебить бы всё это заново с учётом прежних ошибок, но…

Ранхаш тут же натянул лежащую на коленях рубашку, наглядно демонстрируя «но». Татуировки были набиты, когда ему исполнилось всего шесть месяцев. В то время ещё не было создано ничего подобного, Шидаю пришлось стать первооткрывателем, и, как и любая вещь-прародитель, печати имели много недостатков. Со временем Шидай дополнял их, исправлял, чтобы они эффективнее исполняли свою основную функцию, но из-за внесения новых символов и линий и сохранения старых и ненужных стали проявляться побочные действия. Было бы лучше свести старые татуировки и нанести уже полностью доработанный вариант, но Ранхаш не позволял. И это глупое – как считал Шидай – упрямство ужасно злило лекаря.

– Идиот, – беззлобно обозвал его Шидай и, аккуратно переступая через книги, направился к окну посмотреть, всё ли в порядке со стражей под окнами Майяри.

Оборотни были на месте, и лекарь немного расслабился.

– Не сбежала, – сообщил он.

Ранхаш лишь недовольно свёл брови. Он считал, что побег Майяри – всего лишь вопрос времени. Девчонка без ума от своего брата и вряд ли захочет сидеть на одном месте в надежде, что тот опять придёт за ней. А с её силами сбежать не так уж и сложно.

– Вот не будь ты таким букой, возможно, она бы влюбилась в тебя и осталась бы с нами, – с укором произнёс Шидай.

– Прекрати, – Ранхаш поморщился.

Думать о внезапно осознанных чувствах было больно и неприятно. Главным образом оттого, что оборотень понимал – Майяри не отвечает ему взаимностью, а после недавних событий и не ответит. Из-за своего брата. После их не очень приятного разговора Ранхаш отчасти смог понять её чувства – представил на месте этого Ёрдела Шидая, – но самого отношения к тёмному это не изменило. Он ему не нравился. Как бы горячо Майяри ни любила своего брата, но он пытался её убить, и Ранхаш не мог его простить.

Майяри могла умереть.

От одной этой мысли жуть внутри разрасталась, заполняла весь мир и сливалась с сами Ранхашем, становилась им.

Майяри должна быть живой. Улыбающейся. Возможно, даже счастливой.

С ним счастливой. Но последнее уже было коварным нашёптыванием жути.

Ночное занятие позволило Ранхашу успокоиться, обрести хрупкое равновесие, и привычное хладнокровие вернулось к нему. А вместе с ним и интуиция, которая говорила ему, что брата Майяри в городе уже нет. Тени и городская стража всю ночь и утро прочёсывали город, но следов тёмного не нашли. И эта же интуиция утверждала, что Майяри вряд ли обрадует новость, что её брата нет в городе. Скорее напугает: вдруг она опять его потеряла?

– Не буду я молчать, – нагло заявил Шидай. – Видел бы своё лицо утром, когда в спальню Майяри зашёл.

Ранхашу хватило ощущений. Когда он увидел спящих в обнимку лекаря и Майяри, то испытал весьма противоречивые чувства. С одной стороны, ему очень и очень не понравилось увиденное: будь на месте Шидая кто-то другой, он вылетел бы в окно. Но рядом с Майяри лежал Шидай, и Ранхаш ощутил что-то похожее на обиду – эмоция, посещавшая его последний раз, наверное, в далёкие сорок лет.

– Мне даже показалось, что ты меня убьёшь, – лекарь испытующе посмотрел на воспитанника.

– Я очень хотел, – мрачно признался Ранхаш.

– Да ладно тебе, я же чисто по-отечески.

– Одна рука под юбкой, вторая на груди, – сухо напомнил харен детали увиденного.

– Это привычка, – нашёлся с объяснениями лекарь. – Я же нормальный вежливый мужчина и должен показать лежащей рядом женщине, что она любима, привлекательна и не одинока. Майяри, между прочим, больше всех нуждается в этом, но обнимаю её только я. И Лоэзия.

Напомнив о невесте, Шидай коварно прищурился и с удовольствием отметил слегка сузившиеся глаза Ранхаша.

– Это очень хорошо, что девочка так замечательно относится к Майяри. Они явно подружились, и после женитьбы на Лоэзии ты сможешь видеть Майяри очень часто.

– Прекрати, – сквозь зубы попросил Ранхаш.

– Не нравится? – наигранно удивился Шидай.

Ранхаш промолчал, но перед глазами опять встала утренняя сцена прощания. Госпожа Лоэзия никак не хотела уходить, обнимала Майяри, целовала её в щёки и просила не расстраиваться. Майяри невпопад кивала и отсутствующим взглядом смотрела на расстроенную девушку. Может быть, Ранхаша и не зацепила бы эта сцена, но Лоэзия попрощалась только с Майяри. Не то чтобы его расстроило безразличие невесты к нему самому, скорее его насторожило излишнее внимание девушки к Майяри. Даже волк посчитал, что этот птенец слишком уж рьяно хлопает своими редкими пёрышками над головой Майяри. А когда Лоэзия, целуя безразличную девушку в щёки, вдруг чмокнула её в губы и испытующе уставилась на её лицо, Ранхашу и вовсе стало как-то неприятно. Даже жуть – чувство ревности, которое мужчина никак не мог осознать как часть себя и упорно представлял как что-то совершенно обособленное, – и та возмущённо всколыхнулась. А уж как поразились остальные… Мариш тут же поспешил попрощаться и утащить слегка упирающуюся госпожу, а Шидай чуть ли не насильно сопроводил Майяри наверх отдыхать.

Шидай ещё несколько секунд выжидающе смотрел на воспитанника и, не дождавшись ответа, опять перевёл взгляд в окно. И расплылся в широкой улыбке. Утром, когда Ываший заговорщицким шёпотом сказал ему: «Иди посмотри, чем наш господин всю ночь занимался», он даже глазам своим не поверил, увидев обёрнутые соломой рябиновые стволики и усыпанный трухой снег. Вид у сада теперь был весьма неряшливый, но глаз всё равно радовался. Теперь-то уж точно кое-кто не будет забывать свои шарфы на деревьях.

Кто-то с грохотом растянулся в коридоре, и мужчины настороженно обернулись к двери. Ранхаш, на ходу застёгивая пуговицы, поспешил посмотреть, что там творится, и увидел Редия, пытающегося встать.

– Господин, там такое… – едва смог прохрипеть он, распахивая глаза в священном ужасе.

Глава 50. Мать

Вилка звякнула о край тарелки и упала на стол, а Майяри пристально уставилась на дрожащий жёлтый глаз яичницы. На языке таял и неохотно исчезал горьковатый вкус желтка. Неприятный. Вызывающий тошноту. Есть и без того не хотелось, а теперь кусок просто в горле застрянет.

Отодвинув тарелку, Майяри осмотрелась. В гостиной уже успели навести порядок, и все следы пребывания гостей исчезли. Почему-то это усиливало чувство одиночества. Майяри казалось, что она уже забыла, каково это – быть одинокой, но…

После казни брата почти шесть лет она страдала от осознания, что у неё нет никого в этом мире. Потом Майяри привыкла жить только с собой, одиночество покинуло её и впервые проявилось после того, как она была вынуждена расстаться с Виидашем. Но и тогда оно не было таким сильным. После встречи с братом это тоскливое чувство так обострилось, что Майяри было физически больно оставаться одной.

И тревожно.

Где брат сейчас? Что с ним? Вдруг харен нашёл его и теперь скрывает от неё?

По комнате расползся запах жареных яиц, и находиться в ней стало просто невыносимо.

– Госпожа! – Редий и Аший одновременно отделились от стены и выжидательно, но в то же время настороженно уставились на показавшуюся в коридоре Майяри.

Та молча прошла мимо и завернула в особую гостиную, закрыв дверь прямо перед носами оборотней. Разом исчезло ощущение собственной силы, и к страху и одиночеству прибавилась пустота. Но она почему-то подействовала успокаивающе.

Распахнув окно, Майяри облокотилась на подоконник и с лёгким недоумением воззрилась на укутанные соломой рябины. Это ещё что такое? Потом уже её внимание привлекли дружелюбно улыбающиеся оборотни, вытаптывающие дорожку под окнами. Судя по тому, как они напряглись, когда девушка почти до пояса высунулась из окна, стерегли они именно её. Харен бдит. Что ж. Это её не удивляет. Ведь она в самом деле думает о побеге, но сомневается.

Закрыв глаза, Майяри глубоко вдохнула морозный воздух и выдохнула облако белёсого пара. Встреть она брата хотя бы двумя месяцами ранее… нет тремя месяцами ранее, то даже не задумалась бы. Вновь найти и обрети Ёрдела было важнее. Но сейчас она мешкала: терять тех, кого она успела обрести, было страшно. Бежать и искать брата или остаться?

Майяри вспомнила лицо Ёрдела, его голубовато блестящую каменную кожу и опустила голову. Ей нужно найти брата, иначе она будет сожалеть об этом всю свою жизнь. Он нуждается в помощи. Если харен окажется прав, то рано или поздно Ёрдел погубит себя сам или его убьют другие. Он тёмный. Он не просто, как она сама, встал на путь тёмного. Он олицетворение этого пути.

Её бедный брат. Старейшина, чьё место Ёрдел должен был когда-нибудь занять, всегда говорил, что боги даровали её брату прекраснейшую судьбу, что его ждёт славное будущее, в котором он станет опорой и предводителем своего народа, поведёт его из тьмы в свет и водворит традиции предков в ослабевшие от бесконтролия общины.

Эту судьбу Ёрдел обрёл в ритуале Предназначения, ритуале сложном и затратном по силам. Проводили его только для будущих глав семьи, дед тоже когда-то проходил его. Несколько самых сильных хаги вместе со старейшиной взывали к богам и просили наделить будущего наследника самой славной из возможных судьбой. После взывающие месяц не были ни на что способны.

Всё, что происходило во время ритуала, было сокровенной тайной, но Ёрдел рассказал ей. Тогда его глаза горели восхищением и восторгом.

«Я видел множество белых рук, – едва слышно прошептал он. – Слышал гул голосов. Каждая из этих рук прикоснулась к моему лбу, и я увидел такие прекрасные картины… Неужели всё это произойдёт со мной на самом деле?»

Не произошло. Дарованную ему судьбу с лёгкостью сломали.

Майяри тоже пытались наградить славной судьбой. При воспоминании уголки её губ дёрнулись в усмешке. Тогда ей было двенадцать, и она яростно ненавидела всё, что было связано с общиной и тем более наследованием, и на ритуал её тащили, как жертву на заклание.

Девушка прикрыла глаза, уплывая в воспоминания.

Её визг разносился по всей общине. Любой, кто видел, как наследницу тащат под руки в храм, спешил скрыться, и вскоре улица стала полностью пуста.

– Подавитесь своей радужной судьбой, твари! – девчонка пнула одного из мужчин в голень, и её телохранитель, светловолосый красавец Борий, язвительно расхохотался.

Сам он тащить свою малолетнюю госпожу не помогал, предпочитая ограничиваться ехидными советами, которые одинаково бесили и девчонку, и волочивших её мужчин.

Впереди показался храм, и мужчины ступили на лестницу, ведущую к входу. Каждая ступенька давалась им с боем. Упрямая госпожа, рыча подобно зверю, вырывалась с таким отчаянием, словно они тащили её на казнь. Красный платок слетел с её головы, и множество косичек в беспорядке рассыпались по её спине и груди. Один раз они все вместе скатились вниз, и девочка даже смогла вырваться, но убежать далеко не получилось: коварный телохранитель подставил подножку.

В конце концов один из мужчин с руганью взвалил извивающуюся девчонку на плечо и, получив ногой прямо в пах, со стоном перебросил опасную ношу товарищу. Тот поспешил прикрыть уязвимое место ладонью, но на теле оставалось ещё много болевых точек. Колено девчонки со всей дури въехало ему в солнечное сплетение, её пальцы вцепились в волосы мужчины, и он, тряхнув госпожу, почти тут же взвыл: малолетняя гадина вырвала целый пук волос. Повиснув вниз головой, девочка боднула мужчину лбом в спину, а затем яростно вцепилась в неё зубами, прокусывая чуть ли не до ребра. Вопя, мужчина, перескакивая через ступеньки, нёсся к входу, героически снося всё. А госпожа, поправ все приличия, спустила с него штаны и впилась ногтями в ягодицы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Борий отстал от них на середине лестнице, сдавшись на милость безудержного хохота.

В храм её просто зашвырнули и с грохотом захлопнули дверь. После освещённой солнцем улицы здесь показалось слишком темно, и девочка на мгновение растерялась. Этого мгновения жрецу хватило, чтобы за шиворот протащить её в центр огромного зала и впихнуть в круг, по краям которого стояли самые сильные хаги общины. Спохватившаяся девочка попыталась выскочить из него, но прямо перед её лицом вспыхнула светящаяся стена, и её отбросило на пол. Мир перед глазами померк, а затем вспыхнул ослепительной белизной.

Эта белизна не ела глаза и была везде, куда бы ни смотрела девочка. Она нервно огляделась, но в окружающем её мире не было ничего, кроме света. Вдруг раздался гул голосов. Сперва он был тихим и вкрадчивым, словно бы сомневающимся. Потом усилился, в нём послышалось что-то яростное, протестующее, но протест был задавлен ласковым журчанием, и белизна преобразилась, вытянулась и превратилась во множество рук.

Девочка завизжала и отшатнулась.

– Я не хочу! Не трогайте! Не трогайте меня, твари! Не смейте прикасаться!

Руки замерли. Неожиданно одна из них подалась назад, и вместо неё вперёд выплыло лицо. Несколько мгновений оно с недоумением взирало на оторопевшую от страха девчонку, а затем, подозрительно сведя бровные дуги, подалось ещё ближе. Внутри всплеснулась, напоминая о себе, ярость, и девочка плюнула в лицо. Его рот изумлённо распахнулся, и в следующую секунду все руки и оно само исчезли. Раздался громогласный торжествующий хохот, и перед девочкой появились огромные чёрные когтистые ладони. Не давая себе возможности одуматься, та крепко зажмурилась и, вцепившись в протёртые к ней руки, с силой потянула их на себя.

Перед глазами за один миг пронеслось столько картин, что девочка не смогла разобрать и запомнить даже хотя бы одну из них. Когтистые ладони с лёгкостью вывернулись из её судорожно сжатых пальцев, и она очутилась на каменных плитах храма.

Почти минуту она лежала, прижимаясь лбом к холодному полу, а затем подняла голову и посмотрела на взывающих. На лицах их был ужас, и это так повеселило её, что она нервно рассмеялась и пообещала:

– Я приведу вас всех к гибели.

Майяри открыла глаза и, облокотившись на подоконник, уставилась на несколько обеспокоенных охранников.

Вряд ли судьба, которую она вытянула тогда, могла быть хуже той, которая досталась ей по праву рождения. Но всё же любопытно, в кого она тогда плюнула?

Беспокойство охраны усилилось, и Майяри поняла, что относится оно не к ней. В небе над садом кружила большая белая птица. Ещё немного покрасовавшись и понервировав мужчин, она начала медленно спускаться, и теперь уже беспокойство овладело не такой остроглазой, как оборотни, Майяри: к распахнутому окну летела большая белая сова.

Белая сова. Род хайнеса.

Девушка отшатнулась от окна и отступила в центр комнаты, чувствуя, как струнами внутри натягиваются нервы. Сова влетела в гостиную в клубах смахнутого с внешнего подоконника снега и, взметнув вихрь ледяного ветра, опустилась на пол. Не успела ошеломлённая Майяри как следует её рассмотреть или хотя бы придумать оправдание для появления здесь члена правящего рода, как раздался хруст и тело птицы начало стремительно меняться. Девушка опасливо отступила ещё на шаг, напряжённо наблюдая, как лапы совы вытягиваются и округляются в соблазнительные ноги, крылья превращаются в тонкие изящные руки, перья исчезают, а из головы стремительно вырастают густые белые локоны.

Уже через пару минут спиной к ней лежала обнажённая женщина. Стройная, с длинными, умопомрачительно красивыми ногами, соблазнительными ягодицами и роскошными, опускающимися ниже пояса снежно-белыми локонами. Женщина неспешно опёрлась дрожащими руками на пол, грациозно поднялась на ноги и, развернувшись, окинула Майяри холодным презрительным взглядом.

Спереди она оказалась ещё прекраснее, чем сзади. Белая, как молоко, кожа, красивая упругая грудь с нежно-розовыми сосками, нежная точёная шея и лицо. Какое это было лицо! Оно могло бы принадлежать богине. Наверное, именно с таких женщин и делают статуи для храмов. Выразительные и правильные черты, чувственные полные губы, тонкий изящный нос, миндалевидные серо-зелёные глаза и такие же белые, как волосы, брови и ресницы. На мгновение Майяри показалось, что она встретилась с одним из снежных духов, которых так любили упоминать сумеречники. Но только на мгновение.

– Так ты и есть та девка, что пытается соблазнить моего сына? – брезгливо уточнила непрошеная гостья.

Майяри нахмурилась и вернулась к реальности. Сына? Первая мысль была о Викане, всё же он её «жених», но с его родителями она знакома. Родителей друзей она тоже знала. Неужели эта женщина – мать… харена?

В голове зазвучал голосок Рены.

«Хвалёное чутьё? Да, наверное, это всё дар сов».

Понимание волной накатило на Майяри. Так вот как он её всегда находил! Тёмные, как же проста оказалась разгадка, а ведь Рена даже дала ей подсказку! Мать харена из рода белых сов. Он просто унаследовал дар, присущий этим оборотням.

Белые совы, или снежные совы, относились к демонам-зверям и, как все демоны, имели свои таланты, которые передались и оборотням этого вида. Про сов говорят, что они найдут что угодно, если очень сильно этого захотят, добьются любой цели, найдут дорогу к её достижению. От них не скрыться и не спрятаться. Они те, кто всегда знают верный путь. Возможно, поэтому именно белые совы заняли трон хайнеса.

Ошеломление так ярко отразилось на лице Майяри, что женщина приняла это на свой счёт.

– Думала, что можешь спокойно прибрать моего сына к рукам и тебе никто не помешает? – на её холёном лице появилась кривая улыбка, ничуть не красящая её.

Майяри вздрогнула и, вырвавшись из своих раздумий, с недоумением посмотрела на оборотницу.

– Госпожа, а вы чья мать? – на всякий случай уточнила она. Может, птичка просто окном ошиблась?

– Не делай мне тут непонимающее лицо, сука! – ноздри красавицы яростно раздулись. – Я мать Ранхаша Вотого!

Брови Майяри приподнялись в искреннем удивлении, и она поражённо выдохнула:

– И вы думаете, я в это поверю?

Искренняя ярость на лице женщины разбавилась удивлением и непониманием, ярко отразившимся в её прекрасных глазах.

– Господин Ранхаш принадлежит к высшему обществу, – надменно заявила девушка, – а вы не похожи на благородную госпожу.

Поражённо хлопнув глазами, оборотница хрипло рассмеялась.

– Да как ты смеешь, блудливая тварь?

– Всем известно, госпожа, что представители высшего общества благородны, отличаются изяществом манер и уж точно не позволяют себе поведения, подобного вашему. Да и с чего вы решили, что я хочу прибрать к рукам господина Ранхаша?

Нет, действительно, почему она сталкивается с этим обвинением уже не первый раз? Разве можно заподозрить такого оборотня, как харен, в неверности невесте? Да это даже звучит неправдоподобно.

– Закрой рот, приживалка, – холодно бросила женщина. – Об этом весь город судачит.

В другое время Майяри, может быть, постаралась вести себя помягче, всё же мать харена, но она и так была расстроена неопределёнными мыслями о брате и воспоминаниями о своей прежней жизни, кроме этого чувствовала себя ужасно уставшей, и ей очень хотелось немного выпустить скопившееся напряжение.

Сложив руки на груди, Майяри холодно улыбнулась и издевательски протянула:

– О-о-о, так вы примчались сюда из-за слухов? Госпожа, после подобного заявления утверждать, что вы мать господина Ранхаша, даже наивно. Вы никак не можете быть благородной госпожой. И, – она плавно шагнула вперёд и проникновенно спросила, – знаете почему? Потому что благородная госпожа дорожит своей репутацией. Она бы никогда не опозорила себя разборками только из-за каких-то слухов. Слухи придумывают простолюдины. И верят в них тоже только простолюдины. А благородная госпожа никогда не доверит свою честь слухам. Она всё проверит, и только после того, как мерзкие домыслы станут фактами, позволит себе снизойти до праведного гнева. Вы же, – Майяри окинула застывшую оборотницу снисходительным взглядом, – ничего не проверили, иначе знали бы, что у меня есть жених и это не господин Ранхаш.

– Я слышала, что ты нахалка, но не думала, что твоя наглость настолько безмерна, – в голосе гостьи даже мелькнуло восхищение. – И глупость. Ты даже представить не можешь, что я могу сделать с тобой. Ещё раз посмеешь меня поучать, и от тебя даже имени не останется, тварь. А теперь выметайся из этого дома, пока я тебя сама не вышвырнула!

Майяри всё-таки овладела злость, и она вспомнила о своём происхождении. Эта высокомерная крикливая барышня наверняка даже помыслить не может о том, чтобы дотянуться до той высоты, на которой находится проклятый род Майяри. Вероятно, происходит она не напрямую из семьи хайнеса, а из рода, в который когда-то вышла замуж одна из хайрени[1], и белую сову она унаследовала только по воле судьбы. Если бы кто-то из Вотых женился именно на хайрени, Майяри бы это знала.

– Следи за языком, невоспитанная дрянь! – в бешенстве прошипела она.

Рот оборотницы изумлённо распахнулся.

– Ведёшь себя как дочь конюха, выросшая в дешёвом притоне! Услышав тебя, я даже решила, что у кого-то из рисов есть внебрачный ребёнок от дворцовой служанки, настолько грязно ты себя ведёшь. Позоришь и сына, и всю семью своими плебейскими манерами. Как смеешь ты быть такой высокомерной, если ведёшь себя как обычная девка?

Лицо женщины исказилось от ярости, и она, подскочив ближе, замахнулась для пощёчины. Майяри перехватила её руку и безжалостно вывернула до отчаянного болезненного вскрика, заставив оборотницу согнуться. Рывком подтащив её ближе, девушка хладнокровно прошептала прямо в лицо женщине:

– Ещё раз посмеешь поднять на меня руку, и я вырву обе твои руки и засуну их в твою хорошенькую задницу. И мне за этого ничего не будет. Поняла?

В глазах оборотницы впервые за весь разговор появился страх. Майяри ещё немного крутанула её руку, чисто в воспитательных целях, и отшвырнула от себя.

– И оденься, – женщина слегка вздрогнула от холодного взгляда, скользнувшего по её телу. – Не в бордель прилетела.

От двери донёсся какой-то странный звук – то ли кашель, то ли поперхнулся кто-то, – и Майяри с оборотницей обернулись. У самого порога стояли мрачные как тучи господин Шидай и господин Ранхаш. Майяри нахмурилась. И как много они успели услышать? Хотя, может, и к лучшему. Вдруг харен, разозлившись, сам вышвырнет её за порог.

Гостья отчего-то не поспешила жаловаться мужчинам на Майяри. Вместо этого она почему-то напряглась, а затем вскинула подбородок и, ничуть не стесняясь своей наготы, полностью развернулась. Майяри даже показалось, что она намеренно демонстрировала своё тело, но ни Ранхаш, ни Шидай не опустили взглядов ниже её лица.

– Майяри, – лекарь посмотрел на девушку и улыбнулся ей. Как-то натянуто улыбнулся. – Давай-ка мы с тобой прогуляемся. Ты же ещё не видела теплицу Ывашия? Она достойна внимания.

Майяри подозрительно взглянула сперва на него, а потом на харена и едва не вздрогнула. Тот смотрел на мать с такой непробиваемой холодностью, что девушка невольно вспомнила их беседу в тюремной башне. И поняла, что на неё почему-то злиться не собираются, и даже малость расстроилась.

– Да, конечно.

Она шагнула к лекарю и позволила ему вывести себя из гостиной. Жадного взгляда женщины, направленного на спину Шидая, она уже не заметила.

Едва дверь закрылась, как невозмутимость оборотницы пошатнулась, и она без лишней спешки, но всё же скрылась за спинкой кресла, закрывая тело от взора сына.

– Госпожа Менвиа, я, кажется, говорил, что не желаю видеть вас ни в одном из моих домов, – холодно напомнил харен. – Я пошёл вам на уступки, а вы обещали больше не лезть в мою жизнь.

– Ну неужели ты выгонишь свою мать? – усмехнулась оборотница. Несмотря на кажущуюся уверенность, в её глазах мелькнула нервозность. Она опасалась такого сына.

– Выгоню, – спокойно отозвался Ранхаш. – Тем более мне нечего предложить вам из одежды.

[1] Хайрѐн (хайрѐни) – титул детей хайнеса. Даётся только детям хайнеса. Остальные родственники до пятого колена почтительно величаются рисами – «потомками сильнейшего».

Глава 51. Прошлое господина Шидая и господина Ранхаша

– Господин Шидай, – Майяри окликнула лекаря, который продолжал целеустремлённо тащить её куда-то.

Они уже пересекли холл, где оборотень подхватил с вешалок их верхнюю одежду, и свернули куда-то вглубь дома. Выглядел при этом мужчина неважно: брови нахмурены, губы поджаты, и, казалось, он весь ушёл в себя. Нет, госпожа Менвиа – неприятная женщина, но Майяри почему-то чудилось, что лекарь не хотел видеть её не только по этой причине. Оставил харена наедине с ней, хотя обычно господина Шидая не выгонишь: он был готов поддержать господина Ранхаша даже тогда, когда тот не хотел никакой поддержки.

– А? – оборотень выплыл из своих раздумий и растерянно уставился на девушку.

– Куда мы? Вы меня действительно тащите в теплицу?

Лекарь остановился и вперился в стену невидящим взглядом. Пальцы его сильнее сжались на руке девушки, стало больно, но Майяри не пожаловалась. Только обеспокоенно нахмурилась.

– Я повела себя несколько невежливо с матерью харена. Вы злитесь на меня?

– Что? – Шидай взглянул на неё с искренним удивлением. – Конечно же, нет! Госпожа Менвиа… м-м-м… ну это госпожа Менвиа. Ранхаш сейчас попросит её уйти, и она потом как минимум недели две сунуться не посмеет. Хотя обещала в принципе больше не соваться… – последнее мужчина добавил едва слышно.

Майяри озадачилась. Своих родителей она никогда не знала: они погибли под обвалом, когда ей не было и года. Разгневанные горы не щадят и детей земли. Но, пожив в Салее, она успела убедиться, что родителей здесь любят, уважают, а те любят и берегут своих детей. Откровенно говоря, она думала, что родители харена мертвы, иначе она не могла объяснить себе, почему отцом он называл господина Шидая. Из родословной семьи Вотый она знала только представителей основной ветви и некоторых других наиболее ярких.

– То есть харен не будет на меня злиться? – всё ещё недоверчиво уточнила Майяри.

– Тогда бы ему пришлось в первую очередь злиться на меня, – хмыкнул Шидай. – Наши встречи с Менвиа редко проходят гладко. Слишком уж она меня за живое цепляет.

Майяри наконец поняла, что направляются они к чёрному выходу.

– Мы в теплицу? – ещё раз уточнила она.

Лекарь резко остановился – Майяри даже вошла лицом в его плечо – и крепко задумался.

– А пошли-ка мы с тобой кое-куда сходим, – решил он наконец и протянул ей шубку.

– Сходим? А это не опасно? То есть я хотела сказать, господин Ранхаш не рассердится? – спохватилась девушка, одновременно с этим торопливо натягивая одежду.

– Рассердится, – спокойно признал Шидай, – но нам с тобой сейчас лучше уйти отсюда. Кто его знает, сколько времени потребуется, чтобы выпроводить её… Но мы же с охраной пойдём и совсем-совсем недалеко. Давай-давай, одевайся, – лекарь поспешно засунул руки в рукава тёплого плаща и, даже не подумав застегнуться, начал торопливо помогать девушке с одеванием. – Принесла же её нелёгкая…

Да что происходит? Всё более и более теряющаяся Майяри покорно позволила вытащить себя в сад, где в очередной раз едва не вошла в спину господина Шидая. И ошеломлённо замерла, уставившись на десяток мужчин в чёрном, неодобрительно глядящих на лекаря.

– Так, мужики, нам срочно нужно смыться отсюда до ближайшей таверны. Собирайтесь с нами и зовите остальных.

Неодобрение исчезло с лиц охранников, сменившись недоумением, но один из них всё же шагнул в сторону и коротко свистнул.

Ранхаш буквально скатился с лестницы, обеспокоенно принюхиваясь, но всё ещё надеясь, что ослабевание двух очень важных запахов ему почудилось. А он ведь только проследил, что госпожа Менвиа действительно улетела и не вернулась кружным путём: выгнать её никто, кроме него самого и Шидая, не посмеет, но Шидая она не больно-то и слушалась.

В холле он столкнулся с Ывашием, который что-то недовольно ворчал под нос. Прислушавшись, Ранхаш различил:

–… перья свои…

Увидев господина, старик осёкся и растянул губы в улыбке.

– Госпожа уже удалилась? – вежливо вопросил он.

– Да, – Ранхаш хмуро осмотрелся.

– Как жаль, – на лице домоправителя расцвело облегчение.

– Где Шидай и Майяри?

– Этот старый паскудник потащил невинную девочку в таверну! – поспешил пожаловаться Ываший.

– Он с ума сошёл?! – рассерженно прошипел Ранхаш. – За ней охотится тёмный, а он её из дома вытащил?

– Ну они не одни пошли. Всю охрану с собой увели. Всю-всю! – в голосе старика прозвучал укор. – Никого не оставили вам. Приходи кто хочешь, режь господина…

Так уж и всю? Что-то Ранхаш сомневался, что ему никого не оставили, и хитрый взгляд домоправителя только убедил его в этом.

– Куда именно они пошли? – спросил он, стягивая с вешалки плащ.

– Да вы не торопитесь, они недалеко, – Ываший почему-то вцепился в плащ с другой стороны и мягко потянул на себя. – Пусть они немного поболтают, девочка успокоится, Шидай ей байки потравит…

Ранхаш с недоумением воззрился на старика, и тот добродушно улыбнулся.

– Ну, среди своих новости быстро расползаются. А госпожа ещё так убивалась прошлой ночью. Ясно, что произошло нечто совсем плохонькое, а вы, уж простите, господин, утешать или договариваться совсем не умеете. Нет-нет, я ничего не слышал! – поспешил добавить домоправитель. – Просто видел, какой расстроенной была девочка, когда выходила из вашего кабинета. А Шидай – тот ещё интриган. И успокоит, и убедит, и нужные слова найдёт… Пусть поболтают. Глядишь, кое-какие проблемы сами собой исчезнут.

Исчезнут? Ранхаш вспомнил мрачное лицо Майяри, её умоляющий взгляд и решительно поджатые губы. Внутри опять зашевелилось опасение, ставшее почти убеждением – сбежит. И мужчина медленно разжал пальцы, выпуская одежду.

– Вот и славно, – Ываший повесил плащ на место и с улыбкой посмотрел на господина. – Отварчику? С малюсенькой капелькой настоечки. Даже не почуете.

Подумав, Ранхаш всё же кивнул головой.

– Хорошо. Только без настойки.

Лучше уж не рисковать.

Таверна оказалась почти пустой. Полуденное время прошло, вечернее ещё не подошло, и хозяин встретил их несколько удивлённым взглядом. Путники в этой части города не останавливались, и посетителями были больше жители ближайших улиц, многих из которых он знал в лицо. Но вошедший господин мало того что был незнаком, так ещё и привёл за собой настороженно осматривающуюся хорошо одетую девочку. Приличную такую, сразу видно, что не из дарительниц утех.

Выбрав чистенький аккуратный стол у самой стенки, Шидай помог Майяри избавиться от шубы и поманил к себе пышнобёдрую подавальщицу.

– Скажи, красавица, чем у вас сегодня почуют?

– Из горячего остались ещё грибная похлёбка и каша с мясом. Если господин хочет что-то испить, наша таверна славится лучшими винами в округе, да и из холодной снеди можем поставить всё, что душе угодно.

– Ну принеси нам тогда похлёбку и кашу с мясом, а ещё кувшин самого душистого и сладкого вина для девушки и что-то покрепче для меня. Дика есть?

– Как не быть? – гордо подбоченилась девушка.

– Тогда её и неси. И закуски. Копчёности там, солёности, мясо, рыбу… – Шидай положил на столешницу тяжело звякнувший кошелёк, и смекалистая подавальщица поняла, что тащить можно всё.

Прислушивающийся к разговору хозяин сразу подобрел, но всё же отметил, что надо бы присмотреть за парочкой, а то, может, господин из ушлых людей. Напоит сейчас девочку и сотворит какое-нибудь беспутство. Дверь опять открылась, и хозяину пришлось отвлечься на компанию из трёх оборотней, облачённых в чёрное.

Майяри проводила взглядом усевшихся недалеко от них охранников и испытующе посмотрела на лекаря. Тот крутил головой с искренним любопытством и благожелательно улыбался.

– Последний раз я в этом местечке бывал года три назад. С тех пор тут и хозяин сменился, и обстановка стала более приличной. Очень и очень неплохо.

– Господину Ранхашу не понравится, – попробовала урезонить его Майяри, но мужчина лишь досадливо поморщился.

– Ему постоянно что-то не нравится. Успокойся. Посидим, поедим, поболтаем, выпьем… Хорошо проведём время.

– Я не буду пить, – девушка чопорно поджала губы.

В неадекватном состоянии она всегда становилась чересчур болтливой, а потом ещё и не помнила, о чём болтала. Пить ей точно не стоило.