История о краже. Защитник. Том 2

Странно только, что с Виидашем никогда ничего подобного не было. Его поцелуи и объятия всегда были очень приятны, но они не лишали её разума. Может, это оттого, что тогда она спала как женщина? Боги, и почему всё так сложно?

Сокрушённо покачав головой, Майяри опять углубилась в чтение, нетерпеливо перелистывая страницу за страницей в надежде найти ответы на свои вопросы.

Вынырнула девушка из чтения, когда почувствовала, что ход кареты замедлился. Настороженно выглянув в окошко, Майяри вздрогнула и едва не выбила дверь своими силами. Еле сдержалась.

– Тёмные! – выплюнула она и укоризненно уставилась на открывшего дверь лекаря. – Господин Шидай, я вас едва дверью не приложила.

– Хорошая реакция, – похвалил её улыбающийся мужчина.

– Что вы здесь делаете?

– Решил тебя встретить, – ответил лекарь, усаживаясь напротив, – а то Ранхаш смылся от меня вместе с Рладаем по каким-то загадочным делам, и никто не хочет говорить, где они. Я подумал, может, ты знаешь?

– Мне-то откуда знать? – нахмурилась девушка. – Харен мне ещё меньше вашего рассказывает.

– Серьёзно? – господин Шидай весело приподнял брови.

– Я правда не знаю.

Глаза у Майяри были таким честными и виноватыми одновременно, что Шидай против воли поверил ей.

– Поганец, – тоскливо вздохнул оборотень. – А ты что это сегодня в сыск не явилась? Тебя там очень ждали. Столько любопытных…

– К экзаменам готовилась. Мне, если помните, за первое полугодие кучу всего сдавать.

– Ну и смысл так мучиться? Пошла бы с осени.

– Зачем с осени, если можно и сейчас? – не поняла Майяри. – Сдавать не так уж и много, про кучу это я так, для красного слова добавила.

– Не так уж много? – брови лекаря задумчиво взмыли вверх.

– За две недели сдам. Сложности только с физподготовкой возникнут. Меня, кстати, до сих пор на неё не допускают, – пожаловалась девушка.

– Ну я не могу их осудить, – Шидай красноречиво её осмотрел.

– Зато мастер Резвер гоняет так, что впору после его занятий на погребальный костёр ложиться.

– Вот же… Я же просил его! – с досадой выдохнул оборотень.

– Да? – на губах Майяри расцвела ехидная улыбочка. – Значит, он мстит вам через меня.

– Друг… – Шидай фыркнул и наконец обратил внимание на книгу, лежащую на коленях девушки. – Что читаешь? На учебник не похоже.

Не успела Майяри отреагировать, как мужчина стащил с её колен роман и удивлением воззрился на название.

– «Страсть вопреки»? – брови лекаря приподнялись. – Что это?

– Познавательная литература, – бесстрастно ответила девушка. – Мне нужно разобраться в одном вопросе.

– В каком это? – Шидай наугад открыл книгу, вчитался и поражённо уставился на Майяри.

Та спокойно попыталась вытащить роман из его пальцев.

– А почему тебя интересует такое? – оборотень подозрительно прищурился.

– Я уже ответила. Верните книгу.

– Можешь оставить её мне? Мне тоже кое-что нужно узнать, – Шидай потянул роман на себя.

– В вашем возрасте уже стыдно что-то об этом не знать, – не уступила Майяри. – Мне нужнее, – и выдернула книгу из его пальцев.

Мужчина проводил взглядом томик, который опять спрятали в саквояж, и осторожно, с опаской поинтересовался:

– Майяри, тебе кто-то понравился?

Пальцы девушки соскользнули с застёжки, и это не укрылось от Шидая.

– Я пока ещё не поняла, – честно призналась она. – Надеюсь, что нет.

– А кто это? – насторожился мужчина.

– Да вы его не знаете.

Майяри отвела взгляд в окно.

У Шидая словно опору из-под ног выбили. Словно он сам был влюблён и сейчас узнал, что возлюбленной нравится другой. Мужчина медленно откинулся на спинку, не сводя взгляда с девушки.

– Но ты же познакомишь меня с ним? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Нет, – Майяри удивлённо посмотрела на него. – Зачем?

– Ну вдруг он нехороший оборотень…

– Не переживайте, я сама с этим разберусь.

Шидай нервно облизнул пересохшие губы. Как тут не переживать?

В этот раз ожидание было куда приятнее. Сюсюкающий Лой с блаженным видом отпил вина и отсалютовал стоящим у двери и окна оборотням. Те продолжали смотреть так, словно вора рядом и не было, но настроение Лою это ничуть не испортило. Под дощатым полом на первом этаже таверны нарастало веселье, кто-то затеял драку, и теперь вопли перемежались с треском ломающихся столов и лавок. Просто музыка! Вор расслабленно прикрыл глаза.

Раздавшийся в дверь условный стук вывел его из блаженной истомы, и мужичок, встрепенувшись, принял более приличную позу, убрав ноги со стола и отставив стакан.

– Доблой носи, хален, – радостно поприветствовал вошедшего Лой.

– Доброй ночи, господин Лой, – холодно отозвался тот и знаком отпустил охрану.

Те вышли, оставив его и Рладая наедине с вором.

Ранхаш уселся напротив мужичка, проигнорировал подготовленный для него стакан и вопросительно уставился на вора. Тот тут же засуетился, но в суете этой чувствовалось что-то наигранное, мол, смотрите, господин, я так вас боюсь и уважаю, вы уж не будьте ко мне слишком внимательны.

– Справились?

– Обисаете! – деланно оскорбился Лой. – Там такая охлана, со дети мохут тасить сё, со сахосят. Вот.

На стол лёг небольшой мешочек, и мужичок торопливо расшнуровал его и раскрыл. В скудном свете тускло сверкнул многогранный бок большого, с кулак мужчины, алмаза. Ранхаш вытащил его, повертел, всматриваясь в глубинную игру света, и, прикоснувшись к его поверхности, пустил крошечную искру магии. Она со струнным звоном рассыпалась на множество светящихся пылинок, так и не проникнув в камень. Удовлетворившись осмотром, харен положил алмаз на место и нащупал на дне мешочка перекрестье.

Выглядело оно, как и описывала Майяри: кончики перекладин заострённые, а центре блестел огранённый в форме кабошона горный хрусталь. Этот артефакт Ранхаш изучал куда придирчивее. В случае с алмазом ему было важно, чтобы тот действительно был алмазом, а перекрестье Хведа должно быть действительно перекрестьем Хведа, чтобы ни у кого не возникло никаких подозрений.

Лой терпеливо ждал, пока заказчик закончит осмотр. Переживать у него причин не было: он бы не рискнул обмануть такого серьёзного господина. Но волнение всё же его раздирало.

– Отлично, – наконец сказал харен и, завязав мешочек, спрятал его в нагрудный карман.

Лой по привычке проследил, куда прячут ценности, и тут же смущённо заулыбался.

– Тебя проводят из города, – добавил Ранхаш. – Советую не терять время даром и убраться как можно дальше.

– Васы оболотни не пликопают се меня? – со смешком уточнил Лой.

– Я держу свои обещания, – поднимаясь, ответил харен. – Хорошей дороги.

– Удаси, хален.

Проводив главу жаанидыского сыска, Лой с сияющей улыбкой встретил вернувшуюся охрану.

– Со, музыки? Плогуляемся?

Глава 59. Преступные намерения в благих целях

Дверь отворилась совершенно бесшумно, и Ранхаш замер, сразу же увидев Майяри. Девушка сидела за столом в гостиной, обложившись книгами, и что-то очень сосредоточенно чертила. Перо быстро и уверенно порхало над бумагой, добавляя всё новые и новые штрихи к уже нарисованной пятиугольной печати.

Скорее почувствовав чужой взгляд, чем услышав шаги харена, Майяри вздрогнула и настороженно вскинула голову.

– Простите, мне следовало постучаться, – повинился Ранхаш. – Вы не спите в такой поздний час?

Настороженность сменилась удивлением. Зачем харен пришёл, если думал, что она спит?

– Я хочу закончить сегодня подготовку к экзамену по одному из предметов, – девушка кивнула на книги. – Уже неделя прошла.

– Мне придётся вас прервать. Зайдите ко мне в кабинет, – оборотень слегка склонил голову и отступил в полутёмный коридор.

И что ему нужно ночью? Майяри поспешила припомнить, что такого, ну кроме пьянки, она могла сотворить. В голове всплыл образ брата, и девушка, едва не опрокинув стол, поспешила за мужчиной.

В коридоре харена уже не было, Майяри обнаружила его в кабинете занавешивающим окна.

– Присаживайтесь, – господин Ранхаш кивнул на свой стол, с которого было убрано абсолютно всё. – Я сейчас закончу, и мы приступим.

Недоумевающая девушка осторожно опустилась на стул. Харен тем временем закончил с окнами и, подойдя к двери, закрыл её на ключ. Замок щёлкнул несколько угрожающе. Звякнули повешенные на ручку амулеты.

Всё ещё ничего не объясняя, мужчина прошёл в дальний от Майяри угол комнаты, присел и, похоже, что-то нажал: девушка услышала щелчок, но спина оборотня закрывала ей обзор. Вернулся господин Ранхаш к столу со знакомым коробом в руках. До Майяри начала доходить возможная причина их ночного собрания.

Рядом с коробом на столешницу лёг кожаный чехол, подобный тому, в котором держали писчие принадлежности, и мешочек. Девушка запоздало услышала каменную песню и невольно отпрянула. Последними харен выложил перчатки.

– Мы достали подходящий материал для носителя, – с этими словами господин Ранхаш развязал мешочек, и Майяри увидела блеснувший множеством граней очень крупный алмаз.

Рот её непроизвольно приоткрылся, и девушка подалась вперёд, с интересом рассматривая столь редкий образец.

– Не жалко? – наконец спросила она. – Он больше, мне придётся отколоть лишнее.

– Главное, чтобы вы смогли это сделать, – спокойно отозвался харен. – Здесь, – он ткнул в чехол, – инструменты ювелира. Сколько времени вам потребуется на работу?

– Ну… – Майяри окинула крышку короба и, обнаружив там носитель, с которого и требовалось сотворить подделку, взялась уже за чехол. – С силами хаги это можно сделать довольно быстро, имея необходимый опыт. У меня же его хоть отбавляй: драгоценные камни часто являются составной частью артефактов, а артефактчик я неплохой. Но работы много. Мне потребуется ночь. И, может быть, даже чуть больше. У нас есть столько времени?

– Есть, но лучше закончить до утра. Мы не знаем, где сейчас наши общие враги и что они задумали, возможно, именно сейчас они готовят нападение на дом. Чем быстрее мы обезопасим это место, тем лучше.

– Пока я с вами, здесь безопаснее не станет, – заметила Майяри, натягивая перчатки.

– Они не знают, что один из артефактов теперь вы, – руки девушки дрогнули, и она едва не выронила чехол. – Мы передадим привезённые из Санариша предметы хайнесу. То, что теперь в вашей груди, в списке украденного не значится. Преступники могут подумать, что и мы не стали указывать этот артефакт в списке переданного, осознав его важность.

– И решат поинтересоваться у нас, передали ли мы его хайнесу, – Майяри знаком поспросила харена подать ей висящую на спинке стула скатерть и аккуратно расстелила её на столе. – Не полезут же они в схрон к правителю, чтобы проверить, насколько мы с вами честны?

– Поверьте, госпожа Майяри, порой проще и безопаснее залезть в государственную сокровищницу, чем трогать сыскаря, занятого твоими поисками. Или вас, – оборотень прищурился, и девушка неожиданно смутилась.

– А как же… – начала было Майяри, но стоило ей вытащить алмаз из мешочка и ответ нашёлся сам.

С пальцев харена сорвалась пятёрка ослепительно белых светляков, и по перекладинам амулета до самых кончиков покатило сияние.

– Это замена, – ответил на невысказанный вопрос господин Ранхаш, – настоящее перекрестье Хведа. Осталось только подготовить замену носителю. Надеюсь на вас.

– Вы ведь не покупали их? – осторожно уточнила Майяри.

В чехле нашлись все необходимые инструменты, но девушку главным образом интересовали молоточки. Ох, за то, что она собиралась сделать, её бы, наверное, убил любой ювелир.

– Нет, – скупо ответил харен.

Ну, конечно же! Если бы он купил где-то камень такой потрясающей величины, то об этом прошли бы слухи и преступники насторожились бы.

– Их украли, – неожиданно признался оборотень, и Майяри поражённо уставилась на него. Мужчина ответил ей предельно спокойным и ничуть несмущённым взглядом. – Как бывший ловец, а теперь и сыскарь я знаю всех выдающихся воров и знаю, кто из них точно будет держать язык за зубами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Вы уверены? – Майяри нахмурилась. Она бы точно не стала доверять даже самому надёжному вору хотя бы потому, что он вор.

– У меня есть причины быть уверенным, – девушка могла бы поклясться, что уголки губ господина Ранхаша едва заметно приподнялись.

Украли. Ну харен даёт! Такого она от него точно не ожидала.

– А откуда украли-то? – рискнула поинтересоваться она.

– Из городской сокровищницы.

Майяри ошеломлённо уставилась на возмутительно спокойного оборотня.

– Вы теперь моя сообщница, – теперь губы харена точно изогнулись в лёгкой улыбке. Глаза прищурились, а на щеках едва заметно наметились очаровательные ямочки.

Нервно сглотнув, девушка поспешила вернуть своё внимание камню и прошептать:

– Это и так понятно, мы же напарники.

Разговор оборвался, и Майяри полностью сосредоточилась на камне. Осматривала его, слегка простукивала, один раз даже поднесла к уху и послушала. Всё-таки у хаги была слегка странноватая манера работы.

– Безупречный камень, – наконец сказала девушка и пристально посмотрела на харена. – Точно не жалко? Алмазы такой величины и потрясающей чистоты встречаются редко, и в основном их находят хаги. Даже наш носитель не так чист.

– Искать другой времени нет.

– Как скажите.

Майяри пожала плечами и, проложив внутри камня «доспех» из нитей собственных сил, безжалостно ударила по нему молотком. И ничего не произошло. Впрочем, девушку это не обескуражило, наоборот, она одобрительно покачала головой и ударила ещё раз. И сбила довольно крупный кусок.

– Ювелиры обычно долго изучают камень, чтобы понять, как он расколется, – Майяри было неловко просто сидеть под пристальным взглядом харена, – но мы, хаги, делаем это быстрее. Изнутри по структуре барьеры протягиваем, чтобы он весь не поломался.

– Не думал, что алмаз так легко разбить, – харен проследил, как опускается молоточек и откалывает ещё два куска поменьше.

– Он твёрдый, но не плотный, – рассеяно отозвалась девушка, осматривая новый скол. – Сапфир, к примеру, куда плотнее. Фух, боги! – раздражённо выдохнула она. – Я уж думала неправильно барьер протянула. Ху-у-у…

Через четверть часа, Майяри наконец отложила молоточек, оценивающе осмотрела кучу мелких обломков и, улыбнувшись, продемонстрировала харену покорёженный камень.

– Вот теперь я чувствую себя настоящей преступницей!

– А я, глядя на это, всё больше и больше чувствую себя законником, – признался оборотень.

Улыбка девушки померкла.

Едва оказавшись в кабинете, Шидай подозрительно осмотрелся и задержал свой взгляд на коробе длиною чуть больше локтя и семи бархатных мешочках, лежащих в одной кучке. И малость озадачился.

Ещё утром, узнав от Ывашия, что его дорогой сын вместе с Майяри с ночи сидят в кабинете, лекарь почуял неладное. Он ничуть не сомневался, что эти двое что-то замышляют. Ранхаш тот ещё любитель лезть в авантюры – настоящий Вотый! – Майяри же девочка хоть и осторожная, но голова у неё бедовая, а натура увлекающаяся. Заманить её в неприятности под благовидным предлогом не так уж и сложно: Шидай в очередной раз убедился в этом после попойки в таверне. Так эта парочка ещё и носа не казала из своего убежища до самого обеда и игнорировала все стуки и требования открыть дверь! Раздосадованный лекарь уже сочинил обвинительную речь («Ранхаш, негодник, как ты мог всю ночь провести наедине с Майяри?! Ты понимаешь, как хрупка девичья честь? Теперь тебе за это нести ответственность!»), но после полудня в коридор вывалилась девушка и выглядела она так измотанно, что язык не повернулся пошутить насчёт блудодейства. Скорее уж поинтересоваться у Ранхаша, нет ли у него тайного хода в сказочные поля, которые всю ночь вспахивала Майяри.

Но мальчишка сам пригласил его для разговора. И теперь Шидай в недоумении рассматривал вещи на столе, гадая, не пытаются ли отвлечь его внимание от чего-то важного. Острый взор скользнул по кабинету, отметил кожаный чехол на стуле, белый узелок, ранее бывший платком Ранхаша – Шидай различил инициалы, – скатерть на спине кресла, измазанную белёсой пылью, и вмятины на столешнице.

– Ты заставлял Майяри всю ночь артефакты для тебя делать? – предположил оборотень.

– Почти, – Ранхаш проверил амулеты на двери и повернулся к отцу. – Только не заставлял и не для меня, а для нас.

– У-м-м-м, уже есть «для нас»?

– Конечно, это же наше с ней совместное дело. Помнишь, ты предложил мне найти напарника? Я его нашёл.

Взгляд у Ранхаша, как всегда, был спокоен и отличался уверенностью, но Шидай смог различить и ехидный блеск.

– Я же сказал, кого-нибудь рассудительного!

– Рассудительный в нашей паре я.

– Не льсти себе, мальчик! Вместо того, чтобы просто ухаживать за девчонкой, он её в опасную работу втянул. Ума в тебе, как в пальце, – не пожалел лекарь сына. – Так и знал, что вы сговорились! Это по ограблению, да? Учти, Ранхаш, я совсем это не одобряю, и если ты сейчас хочешь попросить о помощи, то зря. Я не позволю влезть вам в это ещё глубже.

– И вытянуть нас из этого дела тоже уже не сможешь, – уверенно заявился Ранхаш. – Ты же знаешь о пятне на груди Майяри.

– Ха, так она всё-таки рассказала тебе?

– И показала.

Брови лекаря взмыли вверх в радостном любопытстве.

– Из санаришской сокровищницы вынесли не шесть артефактов, а семь.

Едва наметившаяся улыбка сползла с лица Шидая.

– Майяри торопилась и засунула их за пазуху. И один из артефактов, какой-то камень, выскочил из мешочка и влился в её грудь. Сам понимаешь, достать его уже нельзя.

Лекарь сжал губы.

– Недавно мы поняли, что «Смерть хайнеса» – составной артефакт. У нас есть ключ, ранее спрятанный в санаришской сокровищнице как перекрестье Хведа…

– Ты серьёзно? – холодно уточнил Шидай. – Вы действительно столкнулись с этим проклятым артефактом?

– … и носитель, – Ранхаш невозмутимо откинул крышку короба, демонстрируя его содержимое.

Шидай тут же склонился над столом, жадно и нетерпеливо всматриваясь в артефакты.

– А самая важная часть, основная – это теперь Майяри.

Выпрямившись, лекарь яростно разворошил пальцами волосы и заметался по кабинету. Вся его обычная весёлость бесследно исчезла, уступив место предельной серьёзности. Тихо выругавшись, мужчина хлопнул себя по лбу и уставился в стену с таким видом, словно пытался что-то выудить из своей памяти.

– Тёмные, неужели действительно нет способа вытянуть из неё эту дрянь?! – лихорадочно прошептал мужчина.

– Ты же знаешь, что нет.

– Замолчи! – довольно резко оборвал Шидай сына. – Я думаю!

Тот смиренно умолк и продолжил спокойно наблюдать за метаниями оборотня. С каждой минутой шаги лекаря становились всё медленнее, а лицо – обречённее.

– Ты мне поэтому и сказал, да? – ноздри Шидая яростно шевельнулись.

– И поэтому тоже. Майяри – неотъемлемая часть этой истории, и просто так отойти в сторону мы уже не можем. В покое её не оставят. Хочешь ты или нет, но мне придётся распутать это дело. Или ты предпочтёшь бросить Майяри?

– Что? – отец оскорблённо воззрился на него.

– Прости, – поспешил покаяться Ранхаш. – Нам сейчас нужна твоя помощь.

В кабинете повисло молчание. Шидай не спешил отвечать, прожигая взбесившего его мальчишку взглядом. Ярость клокотала в нём подобно лаве, вытекающей из жерла уже взорвавшегося вулкана.

– И сколько ты уже от меня это утаиваешь? – негодующе прошипел оборотень.

– Про камень в груди Майяри я узнал недавно, – теперь Ранхаш взглянул на отца с неодобрением. – Мне, видишь ли, никто не торопился об этом рассказать.

Это несколько остудило ярость лекаря, и он смущённо кашлянул.

– Ладно, что от меня требуется?

– Сам понимаешь, их, – харен кивнул на короб, – лучше не оставлять рядом с Майяри.

– Да, очень опасно, – согласился Шидай.

– Я хочу убрать их из дома и прошу тебя найти подходящего хранителя.

Брови лекаря взмыли вверх.

– Ни я, ни Майяри не должны знать, кому ты их отдал.

– Оу, Ранхаш, кто бы мог подумать, что ты выпустишь из своих рук такие важные вещички и доверишь их хранение кому-то другому, – Шидай едва удержался от свиста.

– Я оставляю себе самый беспокойный артефакт, – совершенно серьёзно ответил Ранхаш.

Образ «артефакта», возникший в голове, тут же оскорблённо сверкнул карими глазами.

– Ну я подумаю, к кому можно обратиться с такой просьбой, – Шидай закрыл короб и убрал его под мышку.

– Ты мне только эту шкатулку верни. Она мне ещё нужна.

– Как скажешь. А это что?

Ранхаш перевёл взгляд на мешочки.

– Это украденное. Камень Обана, – палец оборотня уткнулся в бархатную ткань, – ожерелье Сашелии, лобайские браслеты, кольцо Дамма, колье из розового кварца, перекрёстный кулон Хведа – настоящий – и… – Ранхаш постучал по плотно натянутому мешочку, – амулет госпожи Айяшии, который мы забрали у Йожиры. Завтра всё это мы с тобой повезём хайнесу. Я уже отправил письмо.

– Вот как? Хочешь пустить заговорщиков по ложному следу?

– Будет неплохо, если они понервничают. Мне нужна зацепка, хоть какое-то шевеление, – глаза харена хищно сверкнули. – Мне нужно понять, кого я ищу, найти цель. И дорогу я тогда найду.

– Всё же как дивно в тебе переплелись основные качества Вотых, наследственность правящей семьи и мой характер, – Шидай сокрушённо прицокнул. – Вот бы тебе такое стремление и в других делах.

Ранхаш непонимающе посмотрел на него.

– Идиотушка, – ласково протянул лекарь.

Кабинет Шидай покидал без короба и в глубокой задумчивости и не сразу заметил мрачного Редия, в нерешительности мявшегося у стены. Лекарь сперва обеспокоился, не приключилось ли что с Майяри, но потом сообразил, что тогда бы охранник медлить не стал. И с куда большим интересом воззрился на несколько бледного мужчину.

– Я… – начал было оборотень, но осёкся, нервно облизнул сухие губы и кашлянул. Глаза его забегали по сторонам, и лицо мужчины исказилось от муки. – Я… – предпринял он вторую попытку. – Я люблю вас, господин Шидай!

Шидай поперхнулся смехом и широко улыбнулся.

– И я тебя, милый, – кокетливо отозвался он. – Что произошло?

– Господин Викан спрашивает дозволения погулять с госпожой завтра, – мрачно пробурчал Редий. – Нам его вышвырнуть или всё же пустить?

Судя по взгляду охранника, он надеялся на второй вариант.

– Ну зачем же вышвыривать? Ради него вон на какие жертвы пошли! – Редий нехорошо прищурился. – Пусть погуляют. Только следите, чтобы этот пройдоха руки больно не распускал и к родителям своим девочку не таскал.

– Хорошо, – кисло отозвался охранник и уже хотел уходить, но лекарь придержал его за локоть и, доверительно приобняв за плечи, полюбопытствовал:

– А как у Майяри дела в школе? Её никто не обижает? Не пристают?

Всё же Редий не зря служил среди теней и интерес господина Шидая вычислил сразу же.

– Да был тут сегодня случай. Мы уж харену говорить не стали, вряд ли ему такое интересно, да и не будет он так глубоко лезть в дела госпожи.

– Ну не томи!

Редий почему-то оглянулся на дверь кабинета харена и, понизив голос до шёпота, доложил:

– Кажется, госпожа нравится племянничку мастера Дагрена.

Брови Шидая удивлённо приподнялись.

– Этому с воробьиной наружностью?

– Ему-ему. Он сегодня поцеловал госпожу Майяри, а та даже не подумала возмутиться.

– Да ты что!

Шидай поражённо хлопнул глазами и опять представил мальчишку. Неужели Майяри нравится этот ребёнок? А ему сказала, что он-де не знает его. Вот же врушка!

– Зато как возмутился её друг Мадиш! Навешал люлей и госпоже, и Роду. Думается мне, приревновал.

– Вот как… – лекарь отпустил охранника и задумчиво осмотрелся. – Надо бы что-то с этим сделать… Редий, если произойдёт ещё что-то подобное, обязательно сообщи мне. Майяри всё-таки под нашим присмотром, и мы не можем позволить обижать её.

– Конечно, господин.

Похлопав Редия по плечу, Шидай свернул на лестницу, и ступени тихо заскрипели под его быстрыми шагами. А Редий, убедившись, что лекарь точно ушёл, вернулся к двери госпожи Майяри и встал рядом с Ашием.

– В следующий раз условную фразу будешь произносить ты! – прошипел мужчина другу.

– Почему ты не сказал, что Род – девушка? – невозмутимо поинтересовался тот.

– А? – Редий с наигранным изумлением вскинул брови и изогнул губы в довольно мстительной улыбке. – Да откуда ж мне это знать?

Глава 60. Откровение

Ну вот, опять! Майяри раздражённо потёрла виски и, старательно игнорируя чудаковатого хранителя архива, снова уставилась на страницы учебника по защите. Обычно логично выстроенные формулы и печати (правда, логичность эта была скрыта от невнимательных глаз) успокаивали её, но в это раз чувство беспокойства, терзающее с самого утра, никак не желало уходить. Она и проснулась в несусветную рань из-за него.

У неё никогда не было привычки накручивать себя из-за ничего и попусту тревожиться, но причину этого волнения Майяри не понимала. Сперва она было решила, что не хочет оставаться дома одна, и даже напросилась с хареном в сыск, но на выходе из дома тревожность не ушла. Девушка даже вернулась в комнату проверить, не забыла ли она чего, и зачем-то засунула в саквояж медвежье сердце.

По дороге ей взбрело в голову, что где-то рядом брат, и это нервное состояние на самом деле реакция на его скрытые силы. Эту версию ей пришлось с сожалением отвергнуть. Всё же чем сильнее хаги, тем лучше он скрывается. Брат же всегда был очень находчивым, он бы не позволил так просто раскрыть своё присутствие.

Майяри уже вспомнила про «предчувствие плохого», о котором так часто слышала, оказавшись на равнине, но её интуиция обычно начинала шевелиться за несколько мгновений до и то, если были какие-то тревожные предпосылки.

Тревог в последнее время было много, но беспокоило её что-то другое.

– Может быть, ещё один пряничек?

Майяри неохотно оторвала взгляд от печати «Детская тюрьма» – интересно зачем будущим военным магам знать, как запирать ребятишек в отдельно взятом дворе? – и слабо улыбнулась тощему хранителю. Он в принципе ей нравился, такой милый старичок, но очень он уж восторженно отреагировал на просьбу харена позволить его помощнице ознакомиться с работой архива. У неё даже сложилось впечатление, что хранитель давным-давно не видел женщин: он с таким обожанием разглядывал её.

– Нет, спасибо, – Майяри украдкой взглянула на предыдущий пряник, сохранивший на себе весьма чёткий оттиск её зубов (и благо, что не сами зубы), и незаметно надвинула на него исписанный лист. – Скоро обед. Господин Шидай будет недоволен, если я перебью аппетит.

Хотя желудок вряд ли сможет переварить эти прянички, но вот глаз выбить ими вполне возможно. Может, всё-таки взять? Будет чем отбиваться, если ещё раз столкнётся с господином Идраем. С начальником городского сыскного отдела Майяри встретилась на лестнице, когда вслед за хареном поднималась наверх. Оборотень очень спешил, но это не помешало ему полоснуть её таким острым взглядом, словно она что-то у него стащила. Лучше бы уж нормально с хареном поздоровался, а то пробурчал какую-то невнятную ерунду.

О том, что господин Идрай спешил в городскую сокровищницу, чтобы расследовать порученное ему хареном ограбление, Майяри узнала только в кабинете господина Ранхаша. И искренне возмутилась: этот оборотень копает под них, а харен ему ещё помогает! Она даже решила, что именно эту плохую новость и предчувствовала всё утро. Но прошло несколько часов, она успела смириться со странноватым отношением господина Ранхаша к своим врагам, а беспокойство продолжало терзать её с прежней силой. Может, она панталоны наизнанку надела? Майяри тайком попыталась прощупать через две юбки и штаны швы. Да вроде бы в порядке всё…

В кабинете харена её ждал маленький сюрприз: для неё поставили небольшой стол, и теперь она могла сидеть прямо напротив господина Ранхаша. То есть всегда под его взглядом. И её даже ждали дела. По просьбе начальника господин Лиший принёс старые расследования, где привлекались к работе маги и артефактчики. И Майяри нужно было ознакомиться с ними, чтобы иметь представление, как работают настоящие мастера.

Уже через четверть часа девушка поняла, что вряд ли ей доведётся читать что-то скучнее сыскарских отчётов. А уже через час она поймала себя на том, что радуется каждой ошибке: они словно оживляли текст! Совсем невыносимо стало, когда Майяри осознала, что не видит в этой сухой писанине ничего полезного для себя. Но чуть-чуть полегчало, стоило ей заметить, что все принесённые отчёты составлены одним и тем же оборотнем. Может, когда она закончит с этими, ей принесут кого-нибудь поинтереснее?

Закончить она не успела. Не просидев на месте и двух часов, харен куда засобирался вместе с господином Шидаем и на её робкую попытку напроситься с ними ответил решительным отказом. После чего отвёл в подвальные помещения и сдал на руки восхитившемуся щедростью начальника хранителю архива. Нет, старичок был очень мил, и она тоже старалась быть вежливой и заинтересованной. Да и экскурсия по архиву была куда веселее чтения нудных отчётов вековой давности, тем более что господин Аверис рассказывал увлечённо и красочно. Но всё же было любопытно, куда направились господин Ранхаш и… ммм… его отец. Наверняка их отлучка связана с артефактами.

– Вас что-то тревожит? – участливо спросил хранитель.

Неужели так заметно? Майяри досадливо закусила губу и поспешила отмахнуться:

– Да экзамены никак не сдам.

– О, не стоит тосковать об этом! Какие ваши годы, ещё успеете выучиться. Я вот учился и учился… Сперва на лекаря, потом пошёл на отделение по защите… оно тогда только создалось. Затем… Куда же я потом пошёл? – господин Аверис задумчиво нахмурился. – Ах! Я решил выучиться на кузнеца, а потом пойти учиться на артефактчика. Ну ни с тем, ни с тем не сложилось, но зато я попал к знаменитейшему в то время каллиграфу и долгое время зарабатывал этим искусством.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Ого, – поражённо выдохнула Майяри.

– Но ничто из этого всего так и не стало делом всей моей жизни. Так что, госпожа, мой совет: не упорствуйте в учёбе, больше смотрите по сторонам. Пока вы сосредоточенны на чём-то одном, остальное находится за пределами вашей видимости.

Похоже, сомнение очень уж ярко отразилось на лице девушки, так как оборотень наставительно вскинул палец и запальчиво произнёс:

– Взгляните на меня! Большую часть жизни учился, хватался за всё подряд и только пару веков назад я осознал, что у меня душа поэта! – хранитель трагично прижал руки к груди. – Я родился, чтобы быть сказителем, певцом, глашатаем истории! Но, – голос, возвысившийся до драматичных нот, опять обрёл серьёзность, – всё же я осознал своё предназначение. Вот, госпожа, скажите, вы любите читать книги?

Как-то неловко было признаться в своей нелюбви к художественной литературе, и Майяри смущённо соврала:

– Ну у меня не очень много времени…

– Вот и я всегда так говорил! – голос господина Авериса опять взлетел к потолку, и, казалось, в воздух взметнулась пыль со шкафов. – Сколько драгоценных лет я потерял, теша себя этим оправданием. Знайте, госпожа, этот порок страшнее любви к вину! Правда, – голос оборотня опять понизился, – я ещё очень стыдился своей тяги к определённого рода литературе.

– К какой? – невольно поинтересовалась девушка.

– Вы будете смеяться, но я горжусь тем, чем занимаюсь! Я пишу о любви.

Лицо Майяри шокировано вытянулось.

– Правда?

– Да, и пишу неплохо, я весьма и весьма популярен. Бытует мнение, что мужчина не может чувствовать так же ярко, как женщина, и, следовательно, он не может писать о любви. Враки! Но вас, наверное, не интересует такая литература.

– В последнее время как раз интересует, – поспешила заверить его Майяри, лихорадочно пытаясь припомнить авторов лежащих в её саквояже книг, но ранее ей и в голову не приходило этим заинтересоваться. – Господин Аверис, а то, о чём вы пишите, правда или всё это выдумка? Я про чувства.

– Конечно, правда! – хранитель с обидой и возмущением воззрился на неё. – У меня очень чувствительная душа, я создан для того, чтобы любить. Между прочим, моя дорогая, я был женат семь раз и у меня двенадцать дочерей. В чувствах женщин я разбираюсь, как никто другой!

Надо же. Майяри растерянно уставилась на господина Авериса. Ей-то он показался не очень-то выдающимся как мужчина, но, похоже, другие женщины, более опытные в вопросах отношений, видят в нём достоинств больше, чем она.

– Раз так, – девушка нервно отёрла лоб, – можно мне спросить у вас совет?

– Конечно! О чём речь?

– Я… То есть мне, – Майяри сцепила пальцы, – кое-кто, как мне кажется, нравится. Точнее я волнуюсь, когда он… то есть они рядом. Он не один… их не один… Их несколько! Я слышала, что это может пройти, но как понять, что это может пройти?

– О, это очень просто, но в то же время невероятно сложно! Пройти на самом деле может всё, но какие-то чувства оставят только воспоминания, а некоторые – боль и незаживающие раны. Если вас просто влечёт, то это пройдёт. Вы привыкните, и тяга исчезнет. Это называют влечением тел. Порой оно настолько острое, что его путают с любовью или же любовь вырастает из него. Есть ещё и влечение душ, когда вам приятно и радостно находиться с кем-то рядом. Это даже может быть и женщина, и зверь. А вот когда сочетаются влечение тела и духа, способна появиться любовь. И вот любовь может подарить счастье или оставить глубокие раны. Ах, сколько таких ран нанесено моим сердцу и душе…

Хранитель говорил что-то ещё, но Майяри уже ушла в раздумья, пытаясь примерить рассказ господина Авериса на себя. И тут же испытала облегчение: влечение к Викану должно пройти. Нет, он ей в какой-то мере нравился, был приятен, хоть и докучлив, но почему-то Майяри была уверена, что особой душевной тяги между ними нет. К тому же к Мадишу она расположена больше. По крайней мере друга в окно она не вышвырнет. Ну… наверное.

Но вот мысли о господине Ранхаше заставили её растеряться. Она определённо иногда волнуется рядом с ним. Как рядом с Виканом, но чуть слабее. И харен вызывает у неё куда больше расположения, даже с Мадишем может посоперничать. Но всё же как-то странно подозревать себя в чувствах к выдержанному господину Ранхашу. Но и заявить так же легко, к в случае с Виканом, что всё пройдёт, почему-то тоже не получалось. И от этого было тревожно.

Тёмное, как же всё мутно!

Майяри досадливо поморщилась и попыталась сосредоточиться на хранителе, который рассказывал ей о своей бессердечной первой жене, но уже через мгновение отвлеклась и растерянно приоткрыла рот.

А ведь харен никогда прикасался к ней как Викан, но волнует он её лишь чуть слабее. Что будет, если…

Девушка яростно тряхнула головой, выбрасывая пугающие её мысли, и шокировано выдохнула:

– Кошмар!

– О да, моя дорогая, – горестно всхлипнул хранитель. – Это был самый страшный кошмар в моей жизни!

Глава 61. Тревога обретает форму

Господин Аверис упоённо рассказывал о своей самой первой пробе пера, очень живо передавая те давние эмоции, что владели им, пока он буква за буквой выводил слова заветного текста, как вдруг дверь в архив с грохотом распахнулась и внутрь вошёл, сияя широченной улыбкой, Викан. Майяри даже на мгновение обомлела. Она совсем не ожидала встретиться с «женихом» здесь.

– Это было скромное повествование о драконьем наезднике и его любви к полётам… Что такое? – хранитель возмущённо уставился на нарушителя покоя, но Викан не удостоил его даже взглядом.

Ловко перемахнув через стоящий у входа стол, на который обычно складывали отчёты, мужчина подскочил к Майяри и с весёлым:

– Доброго дня, моя прелесть! – взвалил девушку на плечо.

– Викан! – Майяри ахнула и возмущённо хлопнула его по спине. – Поставь меня немедленно!

– Не могу, дорогая, – расхохотался «жених», – я тебя похищаю.

– Опять?!

– Ну это же так волнующе!

Недовольно зашипев, девушка попыталась ударить оборотня коленом в грудь, но тот крепко прижал её ноги к себе, и ей только и удалось негодующе пошевелить стопами. А Викан, весело мурлыча что-то под нос, бодренько зашагал к двери. Взгляд Майяри упал на обомлевшего хранителя. Старик, не отрывая взгляда от удаляющей парочки, лихорадочно шарил рукой по столу и, нащупав графит, принялся торопливо что-то записывать.

В полутёмном коридоре их уже поджидали мрачный Редий и невозмутимый Аший.

– Эй, сделайте что-нибудь! – потребовала Майяри.

Те лишь поджали губы, а «жених» издевательски расхохотался.

– Э-э-э, нет, любовь моя. Я похищаю тебя вполне законно. Дядя разрешил.

– Какой дядя?! – взбесилась девушка.

– Дядя Шидай. И вообще оцени! Разрешение у дяди спросил, досмотр на входе в сыск прошёл – хотя я сейчас тоже сыскарь – и даже оставил записку Ранхашу! Всех предупредил, все знают, так что спокойнее, милая, спокойнее.

«Милая» уже поняла, что никто помогать ей не будет: на лестнице им попалась парочка сыскарей, которые уставились на лыбящегося Викан с подозрением, но, увидев отмашку от Ашия, мол, всё в порядке, посторонились, хотя продолжали с интересом смотреть им вслед.

– Ладно, ты молодец, – сменила гнев на милость Майяри. Ей опять стало тревожно, и она подумала, какие слухи могут пойти о харене, если сейчас его помощницу увидят разъезжающей на плече его троюродного брата. Мол, сам о порядке радеет, а его родственнички позволяют себе всё, что хотят. Она и без того много проблем господину Ранхашу доставила. – А теперь опусти меня, я сама пойду.

– Так неинтересно, – сразу же отмёл её предложение Викан. – Да ты не переживай, мы совсем-совсем недалеко.

С ноги распахнув дверь, мужчина вывалился из подвальных помещений в ярко освещённый коридор и тут же попал под внимание нескольких десятков глаз. Майяри крепко стиснула зубы, сдерживая стон, и с достоинством выпрямилась, чтобы не демонстрировать откляченные ягодицы.

– Прошу прощения… Посторонитесь… Мы очень-очень спешим, – ловко лавируя между застывшими сыскарями, Викан вывернул в холл и под изумлённым взглядом дежурного с лёгкостью взбежал по ступеням.

– Куда мы? – Майяри подозрительно осмотрелась, отмечая, что именно по этой лестнице она обычно поднималась в кабинет харена, но Викан, добравшись до четвёртого этажа, опять свернул в коридор (в треклятый отдел городского сыска!) и нырнул на куда более узкую лестницу.

– В одно очень-очень романтичное место, – загадочно отозвался оборотень.

– Госпожа, пригнитесь, – едва успел предупредить Редий, и Майяри опять повисла на плече «жениха». Над головой проплыла верхняя часть дверного косяка.

– Я не люблю сюрпризы!

– Привыкай, – Викан звучно чмокнул её через платье в бедро.

Он пробежал ещё четыре этажа и оказался перед небольшой железной лесенкой, упирающейся в потолочный люк.

– Стой-стой, я сама! – забеспокоилась девушка, когда оборотень, вцепившись обеими руками в железные перекладины, начал подниматься наверх.

Крышку люка мужчина открыл головой, и Майяри под юбку забрался прохладный ветерок.

– Ну вот, – Викан ссадил её на край проёма и кивнул на гребень крыши, уже устланный толстой шубой.

Нерешительно посмотрев вниз на не очень довольных охранников, Майяри всё же подтянула ноги из люка и на корточках добралась до подстилки. Викан вылез наружу одним плавным движением и с удовольствием захлопнул крышку, оставив охрану внизу.

– Как тебе? – оборотень с самым довольным выражением лица плюхнулся рядом с девушкой и осмотрелся.

Здание сыска имело больше всего этажей в округе, и его крыша взмывала над кронами самых высоких из деревьев. Майяри не хотелось признавать, но открывшийся вид откровенно завораживал. Было не так уж высоко, как в горах, но всё равно в душе что-то трепетно шевельнулось и раздражение ушло. Что не укрылось от глаз Викана.

– Красиво, да? – оборотень весело прищурился.

Майяри не могла так просто сдать позиции и всё-таки недовольно пробурчала:

– И опасно. Сегодня, если не заметил, оттепель. Слетим вниз – и на погребальный костёр нас положат в мешках.

Черепичная крыша в самом деле была покрыта мокрыми разводами от съехавшего снега, с кромки кровли срывались капли, небо серело пасмурной угрюмостью, а воздух пах влажностью и свежестью. Близость весны здесь, над вершинами деревьев, отчего-то ощущалась особенно остро.

Почему-то вновь кольнула тревожность, позабытая за разговором с хранителем, и Майяри с беспокойством осмотрелась. Взгляду открылись жилые дома, хозпостройки самого сыска, снующий люд на площади и детишки, с воплями играющие в снежки и сражающиеся за недостроенную ледяную крепость. Всё это было укрыто переплетениями заснеженных ветвей, на которых, весело щебеча, копошились птички. Наверное, её волнует само сидение на влажной крыше. За себя-то Майяри не переживала: соскользнёт – уцепится. Всё же она сумеречница, а здание сыска – не отвесный горный склон, где и схватиться не за что. Но вот Викан… С такой высоты и оборотень разобьётся.

Сердце испуганно дрогнуло, когда взор её коснулся довольно большой тёмной фигуры в плаще с капюшоном. Только через несколько секунд Майяри опознала в ней статую Идныи в шапке снега, съехавшего по каменному капюшону плаща, – главную достопримечательность площади Суда. На какое-то мгновение девушке показалось, что там стоит Ёрдел.

– Р-р-р-р-ра-а-а-а-у-у-у… – от громогласного протяжного рычания подскочила не только девушка, но и оборотень, и оба с возмущением взглянули на драконьи ангары.

– И как только местные терпят их?! – с досадой прошипел Викан. – С такими соседями и не поспишь толком.

– Зато сыск и суд рядом. Преступники эту часть города по крутой дуге наверняка обходят.

– Да, эти твари предпочитают леса, – мужчина поморщился и, скатав снежок, бросил его в ближайшее переплетение ветвей.

Ввысь взметнулась возмущённая стайка воробьёв, а с дерева на голову прохожему плюхнулся ком снега.

– Ох, – Майяри узнала в ругающемся оборотне господина Идрая.

– Ой, как не повезло… Но мы-то тут ни причём, – Викан заговорщицки подмигнул «невесте». – Мне тут мои доложили, что этот уважаемый господин посмел дознаваться до твоего прошлого.

– Этот? – девушка чуть удивлённо взглянула на начальника городского отделения сыска.

– Этот. А я жуть какой ревнивый! Служу я, значит, на благо родине, сугробы в дремучих лесах топчу, на разбойные рожи день и ночь любуюсь, а какие-то мужики не первой свежести следят за моей юной невестой.

– Тебя опять отправили в леса? – глаза Майяри весело сверкнули, и «жених» оскорблённо искривил губы.

– Она ещё и радуется! Вчера только вернулся, а мне отец уже докладывает, что в городе двое хаги разнесли целую улицу. Один из них, мол, тёмный, а второй – девчонка-служащая сыска. Девчонок в сыске раньше не было, отца это, конечно, заинтересовало. Сама понимаешь, подозрительно… Проверил, и действительно ты!

Увидев испуганно округлившиеся глаза Майяри, Викан добавил:

– Матери он говорить не стал. Та бы развила бурную деятельность, устроила скандал Ранхашу, пожаловалась бы деду, хайнесу, богам… Короче, сделала бы всё, чтобы ты оказалась под её присмотром. Но с Ранхашем бороться – только нервы тратить, причём нервы всей семьи, так что отец промолчал. Да и Ранхаш сказал, что с тобой всё замечательно. С дядей вон напилась, – оборотень ехидно посмотрел на «невесту», но та не смутилась. – Так из-за чего ты сцепилась с тёмным?

– А тебе не доложили?

– Официальная версия утверждает, что ты случайно почувствовала присутствие бесчинствующего тёмного и пришла городу на помощь.

– А неофициальная?

– А неофициальная молчит. Правда, сплетни и слухи гуляют вовсю, да такие цветистые… Мой брат два дня назад вернулся в город и, послушав их, загорелся желанием с тобой познакомиться, так что тебе придётся приехать в гости. Только ты не очень-то поддавайся чарам этого проныры, – Викан с наигранной строгостью уставился на девушку.

– Мне бы не хотелось с кем-то знакомиться, – честно призналась Майяри.

– Зато с тобой хотят познакомиться многие, – и в ответ на удивлённый взгляд пояснил: – Особенно заинтересованы дедушка Хеш и дедушка Борвид – это брат-близнец родного деда Ранхаша. Им очень-очень любопытно посмотреть на воспитанницу нашей снежной девы. Тебе ещё повезло, что наша единственная сестрица Вианиша гостит сейчас аж в Шаашидаше, иначе бы уже прикатила с тобой знакомиться.

Викан с удовольствием вдохнул свежий воздух и, весело прищурившись, уставился на нахмурившуюся Майяри.

– Боги, ты такая зануда, – тихо рассмеялся он.

– Я ещё ничего не сказала.

– У тебя всё на лице написано. Так не хочешь про тёмного рассказывать? Ну тогда расскажи мне, что нового в твоей жизни произошло? Как дела в школе? Не обижает ли кто? Не пристают ли?

– Всё спокойно.

– Точно? – мужчина подозрительно прищурился. – А мне тут доложили, что ты мне изменяешь, целуешься со всякими мальчишками…

Майяри аж вся встрепенулась и с негодованием уставилась на оборотня.

– Ну с девчонками, – поправился «жених».

– Это ты откуда знаешь?

Викан хитро прищурился и не ответил.

– Но мне даже обидно. Со девчонками целуешься, а со мной не хочешь. А я ведь твой жених.

– Мы оба прекрасно знаем, что это враньё. Замуж за тебя я точно не выйду.

– Ты меня просто убиваешь, – простонал оборотень. – Вот за Виидаша ты замуж хотела, а за меня нет.

– Его я любила, – очень тихо ответила Майяри. Глубоко внутри зашевелилась злость на докучливого «жениха», тронувшего неприятную тему.

– А если меня полюбишь, замуж пойдёшь? – лукаво уточнил Викан.

– Прекрати, – девушка холодно посмотрела на него. – Если полюблю, тем более не пойду.

Брови Викана удивлённо приподнялись, и мужчина развернулся к ней.

– То есть как это не пойдёшь? Вот за Виидаша хотела, а за меня нет? Со мной что-то не так?

Свежий весенний воздух неожиданно перестал быть приятным, и Майяри захотелось скрыться в пыльном и душном архиве.

– Я, может быть, серьёзен, – плутовской взгляд, впрочем, больше говорил о другом.

– Оставим этот разговор, – сухо попросила Майяри.

Ей не хотелось обсуждать то, что оставило такую огромную рану в её душе. Любовь к Виидашу опьянила её, и Майяри решила, что такие чувства способны справиться со всем. Просто невозможно, чтобы это счастье не смогло переломить её прошлого. Она верила, что они с Виидашем справятся. Наверное, она была так наивна из-за того, что любила первый раз. Потребовалось время, чтобы прозреть и вспомнить: брата она тоже любила, но любовь никак им не помогла. Если бы не санаришское ограбление, изменившее всё, то Виидаша, возможно, ждала бы такая же судьба, какая настигла её брата.

– Я была очарована своими чувствами, – слова всё же сорвались с её губ, – и забыла, что моя судьба принадлежит не мне. И есть те, кто способен изменить её так, как угодно им.

– А я не боюсь, – смело заявил Викан.

– Зато я боюсь, – весело прищурилась Майяри. – Я никак не пойму, чего ты добиваешься? Ты ведь не хочешь на мне жениться, так чего с таким отчаянием уши мне крутишь?

– Почему сразу крутишь… – досадливо поморщился Викан и отвёл глаза.

Майяри проследила за его взглядом и увидела, как по соседней улице тянется длинная процессия. Народ в ней был наряжен в праздничные платья, доносились звуки музыки и песен.

– Что это? – удивилась девушка.

– Не знаешь? Сегодня день рождения младших хайрена и хайрени. Им исполняется целых шесть лет. Отец ещё утром подарки во дворец отвёз от нашей семьи. Сегодня гулянья на всех площадях города. Ну, кроме этой, – Викан смерил статую Идныи мрачным взглядом, словно намекая, почему площадь Суда столь неприглядна для веселья.

Майяри растерянно моргнула. Тревожность почему-то опять усилилась, но теперь в ней чудилось что-то знакомое. Это было уже не чувство беспокойства, а что-то не относящееся к эмоциям, что-то такое… Девушка резко подалась вперёд и едва не соскользнула вниз по черепице.

– Ты что творишь?! – Викан едва успел обхватить её за талию.

– Что там? – напряжённая девушка указала на виднеющиеся над кронами тонкие стрельчатые башни и изящные шпили.

– Дворец хайнеса, а что?

Майяри замерла, вслушиваясь в мрачную песню магии. Именно магии, не камней. Её было столько, что девушка могла определить направление и источник. Что-то очень-очень могучее, сильное, потрясающее сильное, похожее на силу земли, которой владела она сама. И, как ей чудилось, плохое.

– Вот как, – девушка постаралась никак не показать овладевшего ею беспокойства. – Ты говорил про подарки. А принимают все подарки? Это не опасно?

– Все дары проверяют маги и артефактчики. Хайрен и хайрени даже не все из них получат сегодня, обычно проверка на месяц растягивается. Но самые исключительные дары, преподнесённые заранее, им всё-таки покажут. Надо ж малышню порадовать.

– А амулеты часто дарят?

– Телегами, – хмыкнул Викан. – Особенно простой народ старается. Присылают всякие охранки, чтобы с детишками хайнеса ничего не случилось. Но их именинники не увидят, амулеты для них делают только придворные артефактчики. Зато видела бы ты, какие игрушки присылают богатые семьи…

Это не её дело. Майяри заставила себя успокоиться. Во дворце есть маги и артефактчики, если что-то не так, то они это обнаружат. Да и зачем ей переживать о хайнесе и его детях? Всё нормально.

Волна недоброжелательной магии накатила ещё сильнее, оставив после себя толпу мурашек, и Майяри опять почувствовала в ней что-то похожее на собственные силы: ей показалось, что заволновалась земля, слегка заколебалась, предупреждающе дрогнула. Во рту пересохло.

– А среди придворных хайнеса есть хаги? – осторожно спросила Майяри.

Викан настороженно посмотрел на неё.

– Только если кто-то скрывается. Отношения с вашей расой всё ещё натянутые, и хайнес предпочитает не рисковать. Может, слышала, но именно его сестру выдали замуж за хаги, который потом разнёс храм и скрылся вместе с хайрени. Сотворил это прежний хайнес – его отец, – но его вину нередко перекладывают на плечи сына.

Майяри стиснула кулаки. Вряд ли в целом Жаанидые она единственный хаги. Наверняка есть и другие, кто-то из них вмешается, сообщит… Девушка замерла: хаги всегда скрываются, они не вмешиваются в чужие дела, но, может, хоть кто-то…

– Всё хорошо? – напряжённо поинтересовался Викан. – Ты побледнела.

Земля глухо зароптала, и Майяри покрылась холодным потом. Столько силы… Откуда столько силы? Последний раз подобное она чувствовала только… Голова закружилась.

Последний раз она ощущала подобное во время боя с братом.

Дыхание сбилось. Но ведь не мог же он приложить к этому руку? Если… если это он и случится что-то плохое, ему этого никогда не простят.

– Ты куда?

Майяри вскочила и, скользя, бросилась к люку. И почти упала на руки охраны.

– Госпожа, он что-то натворил? – грозно нахмурил брови Редий.

– Поставьте меня! – рявкнула Маяйри, и оборотень, поражённый резкостью приказа, поспешил опустить её.

– Майяри! – на лестнице показался Викан, но девушка уже бежала по коридору.

Нагнал её оборотень только у ангара. На загон как раз приземлился отряд сыскарей, и Майяри ринулась к ним.

– Госпожа! – Редий и Аший побежали было за ней, но их тут же отбросила невидимая сила.

– Простите, мне нужно! – девушка беспардонно отпихнула одного из спешившихся мужчин в сторону и, взлетев в седло, просвистела команду.

– Эй! – возмущённо выдохнул сыскарь, но на помощь поспешил ошеломлённый поведением «невесты» Викан.

– Викан Вотый – напарник Амайяриды Мыйм! – торопливо представился он и перехватил поводья одного из драконов. – Харен дал нам срочное задание. Будьте добры уступить зверя.

Прибывший мужчина посторонился, и Викан быстро вскочил в седло, торопясь нагнать уже взмывшую в небо девушку.

– Вот безумная! – с восторгом прошептал он.

Глава 62. Визит во дворец

– Что-то хайнес в сомнениях… – Шидай прищуренным взором проводил проплывшие мимо окна высокие кованые ворота и слегка обеспокоенно посмотрел на Ранхаша.

Выглядел тот невозмутимо, но вот складка губ была жёстче, чем обычно.

– Репутация Вотых. Он знает, что мы предпочитаем вести дела по своим правилам и часто что-то не договариваем.

– Мне особенно не понравилось его сожаление, что мы Майяри не привезли, – лекарь покачал головой.

Передача артефактов в целом прошла благополучно. Хайнес соизволил принять их лично вместе со своими главными магом и артефактчиком и был весьма любезен с новым главой жаанидыйского сыска. Рассказ о том, что главный свидетель ограбления Амайярида Мыйм на самом деле смогла забрать у умирающего хранителя украденное и спрятать от грабителей, он воспринял спокойно, что настораживало ещё больше.

– Он и не должен был принимать наши слова на веру, – заметил Ранхаш. – Его каждый день кто-то пытается обмануть.

– Но меня всё равно это настораживает. Сам понимаешь, правящей семье лучше с Майяри вообще не знакомиться. Если кто-то прознает, что именно сидит у неё в груди, её просто убьют. Хорошо бы дождаться, когда это светящееся пятно полностью исчезнет, тогда поди что-то докажи.

Ранхаш всё же закусил губу. Он сам опасался, что хайнес выразит более конкретное пожелание встретиться с Майяри.

– Драконы? – Шидай нахмурился и склонился к окошку.

Ранхаш тоже невольно бросил взгляд в небо и прищурился.

Серую гладь неба стремительно расчерчивали два драконьих силуэта, держащих направление прямо к дворцу. Ранхаш задержал взгляд на одном из всадников, в котором ему почудилось что-то знакомое: развевающаяся юбка, вьющаяся змеёй коса и лихо мотыляющийся отстёгнутый ремень.

– Мне кажется, или вон там Викан? – Шидай перевёл взгляд на второго всадника и, изменившись в лице, распахнул дверцу экипажа и проорал: – Живо поворачивай назад! Живее-живее!

– Эй, Майяри! Что мы тут делаем? – голос Викана едва-едва доносился до слуха девушки сквозь завихрения ветра. – Нам не позволят опуститься здесь! Обстреляют! И магическая охранка драконов пугает!

Девушка, словно не слыша мужчину, дёрнула поводья, разворачивая дракона так, чтобы поднявшей арбалеты страже было неудобно в него целиться. Пока она летела, недоброжелательная сила всплеснулась ещё пару раз, став мощнее, и теперь Майяри казалось, что ещё несколько минут и будет поздно. Совсем-совсем поздно. Успеет ли она за оставшееся время убедить кого-нибудь, что она не сумасшедшая, и заставить пустить её внутрь?

Внизу в окружении каменных арок и изящных крыш заблестел стеклянный купол. Внимание девушки привлёк, собственно, не он, а удобные для приземления арки, и она свистом направила дракона к ним.

– Майяри! – опять завопил Викан.

Дракон немного заартачился, но девушка просвистела более жёсткую команду. О невидимый щит чиркнули арбалетные болты, ящер дёрнулся, но Майяри натянула поводья, заставляя его всё же приблизиться к одной из арок. Только вот убедить опуститься вредного зверя на неё не удалось. Не помогали ни свист, ни ругательства.

– Ну ладно! – прошипела девушка, оценивая расстояние до арки. – Вот только попробуй дёрнись!

Только она примерилась для прыжка, как дракон испуганно взвизгнул, кувыркнулся в воздухе, и Майяри, уже перекинувшая поводья на одну руку и вытащившая левую ногу из стремени, слетела седла. Пальцы её шкрябнули по жёсткой коже сиденья, и девушка спиной рухнула на застеклённую крышу. С оглушающим звоном, хрустом и треском она провалилась внутрь, вверх взметнулись осколки, и девушка едва успела призвать свои силы. Её ощутимо дёрнуло, связки в плечах вспыхнули острой болью, и она зависла, как ей показалось, в полусажени от пола.

– Ты цела?! – провопил откуда-то сверху Викан. Похоже, он её всё-таки видел, так как тут же проорал: – Ты сумасшедшая!

– Тупая скотина, – дрожащим голосом выдохнула Майяри, имея в виду дракона, и, судорожно сглотнув, отпустила себя.

Высота до пола оказалась не в полсажени, а в полторы. Жёсткое приземление отозвалось болью в коленях, и Майяри, вскрикнув, упала набок.

– Тёмные, – тихонечко выругалась она и, закусив губу, замерла, выжидая, когда мышцы отпустит сковывающая их боль.

Звон падающего стекла замер, и девушку окружила гулкая тишина. Приподняв голову, Майяри осмотрелась и обнаружила, что находится в огромном библиотечном зале в окружении массивных деревянных шкафов. Наверху продолжало трещать пробитое стекло, и в воздухе витали мелкие, похожие на искры осколки.

Майяри встала – с платья и волос осыпалось стеклянное крошево – и осмотрелась, пытаясь понять, в какую сторону двигаться. Сейчас наверняка набежит стража, вряд ли её феерическое проникновение во дворец хоть кто-то пропустил.

– Ты кто такая?

Девушка резко развернулась на голос и замерла, во все глаза смотря на мужчину, показавшегося из-за шкафа.

Воздух загустел от тягостного напряжения, и Майяри медленно отступила назад, утирая засочившуюся из пореза на лице кровь. Перед ней стоял очень высокий молодой мужчина, одетый во всё белое. Крепкого телосложения, с чуть длинноватыми – где-то пряди касались подбородка, – очень небрежно постриженными ослепительно-белыми волосами и ярко-жёлтыми глазами. Белые ресницы слегка опустились, оборотень подозрительно прищурился, и его пальцы сомкнулись на рукоятке кинжала. Лезвие сверкнуло, покидая ножны, и мужчина шагнул к Майяри.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Пшёл вон! – выплюнула девушка, и оборотня просто снесло в сторону и впечатало в шкаф.

Тот с грохотом опрокинулся вместе с мужчиной, на пол посыпались книги. Майяри бросила острый взгляд в стену и развернулась к ней. Тёмную магию она ощущала именно с той стороны: та всё сильнее и сильнее сгущалась, и тревога девушки уже переходила в нервную дрожь.

До слуха донеслись громкие крики и топот, Майяри нервно осмотрелась и обнаружила дверь, за которой и раздавался шум. Несколько секунд ушли на сомнения. Нет, вряд ли ей удастся быстро заставить здесь кого-то выслушать её и поверить или хотя бы проверить ради безопасности хайнеса. Где там этот проклятый источник?

И Майяри шагнула к стене, призывая все силы, что могла контролировать. Мир тут же уподобился реке, в толще которой стояли затонувшие города и плавали многочисленные речные обитатели. Она чувствовала каждое пятнышко жизни, которой бурлил этот огромный дворец-улей, видела каждую стену «затонувшего города».

– Взять её! – раздался приказ за спиной.

Она не стала даже отвлекаться. Стена перед ней взорвалась пылью и мелким крошевом, и Майяри не мешкая скользнула в образовавшуюся дыру. Взвизгнувшая служанка выронила поднос и осела на пол, когда из разорвавшейся прямо перед ней стены выскочила девушка. Та быстро проскользнула мимо неё, а следом за ней через дыру в коридор вывалилась толпа стражников во главе с беловолосым мужчиной. Глаза того холодно и в то же время разъярённо сверкали.

– Избавиться от неё. Живо!

Майяри что есть сил неслась по коридорам дворца, всё сильнее наполняемого испуганными криками и топотом стражи. Приказы сотрясали воздух, но девушка в них даже не вслушивалась, лихорадочно шаря, как щупальцами, своими силами и выискивая дорогу к источнику.

– Вот она!

Несколько арбалетных болтов отскочили от невидимого щита, и Майяри недовольно зыркнула на мешающих ей мужчин. Прямо перед ними грохнулся кусок стены, поднимая в воздух тучу каменной пыли. Воспользовавшись временной заминкой преследователей, девушка лихо съехала по перилам и, приземлившись, тут же подобрала и заправила за пояс полы юбки. Лестница за её спиной пошла трещинами и аккуратненько осыпалась вниз.

– Где маги, когда они нужны?! – взревел чей-то зычный голос.

– Чтобы они вместе с ней дворец до фундамента разнесли?! – рявкнул кто-то в ответ.

– Нарушитель – женщина?!

Майяри едва не зарычала: эти крики так мешали сосредоточиться. Львиную долю внимания занимали собственные силы, которые обшаривали дворец и помогали ей ориентироваться, чтобы не зайти в тупик и не столкнуться с большими отрядами, но нужно было ещё искать источник и наиболее подходящую дорогу к нему.

Потолок вдруг затрещал, и девушка, остро вспомнившая про горные обвалы, отскочила к дверному проёму. Почти тут же вниз плюхнулся огромный кусок. Пыль ещё даже не развеялась, как из неё шагнули трое высоких мужчин. Их лица испещряли морщины, а одежды были вышиты символами, часть из них была даже знакома Майяри. Один из мужчин, самый старый, так быстро начертил что-то в воздухе, что девушка опомнилась, только когда по её щиту распластался горящий голубым символ в виде оскаленной кошачьей головы.

Следующие два символа врезались уже в каменную стену. Потолок обрушился окончательно, и большой кусок упал на ребро прямо перед девушкой, закрыв её собой. Прежде чем маги сделали следующий шаг, пять нарушительниц выбежали сразу с двух сторон обломка и бросились врассыпную.

– Вот хрыгов… – вырвалось у одного из магов.

– Хаггареса зовите, – распорядился второй. – Мы с этой птичкой не договоримся, – и, поморщившись, добавил: – Хаги.

Распустив цветные щиты обманками по разным коридорам, Майяри рванула к лестнице, но с досадой была вынуждена повернуть назад: наверх, громко топая сапогами, бежала стража. Запрыгнув на подоконник ближайшего окна, девушка ногой выбила стекло и быстро перебралась на карниз, словно созданный для того, чтобы по нему ходили. Когда стражник высунулся в окно и осмотрелся, Майяри была уже на другой стороне здания, где, опять выбив ногой стекло, забралась в комнату и была встречена многоголосым женским криком.

– Простите, уважаемые, – повинилась девушка перед оборотницами, испуганно сгрудившимися за столиком с пирожными, и стремительно выскользнула в коридор.

И с досадой отметила, что стража везде, а она в своём глупом стремлении не столкнуться с ними очень сильно удалилась от источника!

– Взять!

Майяри резко обернулась на крик и увидела кряжистого мужчину, почти полностью перегородившего коридор, а за его спиной ещё с десяток оборотней.

– Любой ценой взять, – прошипел глава отряда и, раскинув руки, пошёл навстречу девушке, даже не пытаясь достать оружие.

Та даже растерялась.

– В сторону! – рявкнул уже знакомый голос, и кряжистый покладисто отошёл, уступая дорогу блондину.

Стоило ему сделать шаг вперёд, как Майяри покачнулась. Источник опять забурлил силой, всплеснулся, и земля отозвалась гулом.

– Что это? – один из стражников нервно осмотрелся, но товарищи взглянули на него с недоумением.

– Честное слово, я не причиню зла, – глядя в жёлтые разъярённые глаза, пообещала Майяри, и по полу между ней и блондином пошла трещина.

С ужасающим треском дальний от девушки край пола рухнул вниз, и Майяри, плюхнувшись на задницу, съехала по образовавшейся каменной горке.

– Она внизу! Ловите её! Ловите!

Вскочив на ноги, девушка бросилась бежать по окутанному пылью коридору.

Время стремительно утекало. Майяри пронеслась мимо лестницы, но тут же вернулась назад и через перила сиганула вниз. Колени отозвались острой болью, где-то наверху негодующе завопили, и девушка, посмотрев туда, откатилась в сторону.

Потолок обрушился на лестницу прямо перед носами стражи. Прямоугольный кусок плотно лёг, разрушая перила, на верхнюю площадку лестницы с одной стороны и выступающую узорную лепнину с другой. Прямо на глазах разозлённых оборотней камень вдруг раскалился и намертво спёкся с удерживающими его опорами. Путь по лестнице накрыло словно крышкой.

– К другой лестнице! – распорядился блондин.

Пол сотрясла крупная дрожь, и раздался грохот.

– Живее!

Майяри опять скатилась по образовавшейся горке на нижний этаж и едва не угодила в трепетные объятия стражи.

– Задержать!

За спинами оборотней испуганно разбегались богато наряженные гости, часть мужчин затёрлась в ряды стражи и, выпустив когти, угрожающе скалилась. Девушка отступила, но не побежала. Источник был совсем рядом. Где-то очень близко…

Волна невидимой силы расшвыряла стражу, их помощников и часть не успевших убежать гостей, и Майяри стремительно прошмыгнула между распластавшимися по стенам оборотнями и проскользнула в огромный зал. Перепуганная женщина налетела на её щит, упала на пол и на корточках поползла прочь. Майяри пришлось быстро посторониться, чтобы её не сбил высокий кряжистый мужчина. Грохот, сотрясавший дворец, и стража посеяли панику между высокородными гостями. Не слыша призывов к спокойствию, они бежали прочь и едва не затоптали саму причину паники.

Майяри, лавируя между выбегающими гостями, с большим трудом пробилась в центр большого, сейчас несколько разгромленного зала и сразу же увидела его – источник!

Огромный, усыпанный драгоценными камнями шар на резном треножнике. Он сверкал и сиял, порождая прекрасные иллюзии над собой. В воздухе расцветали цветы, зеленели травы, летали переливающиеся лазоревым драконы, кружили в танце прекрасные девы, кажется, даже музыка звучала – тихая, переливчатая, словно звонкие молоточки стучали по металлическим брусочкам.

Майяри словно заворожённая шагнула к нему, а затем, сбросив пелену очарования, сорвалась в бег и, оказавшись рядом с шаром, начала лихорадочно его осматривать. Взгляд её перескакивал с одного камня на другой, скользил по украшенным узорами бронзовым деталям, но не видел ничего опасного.

– Да что же с тобой не так! – в отчаянии, чуть не плача простонала девушка. – Ну что же, что же…

Голос её оборвался, и Майяри резко присела, во все глаза смотря на нижнюю часть шара. Все камни на нём горели. Все. Кроме четырёх.

Один из них вдруг медленно налился светом. Через тело девушки прошёл ещё один всплеск, и она вздрогнула. Темнота ещё одного камня разбавилась тусклой искрой, которая с ужасающей неотвратимостью налилась ослепительным сиянием. Где-то за спиной раздались грозные крики прорвавшейся внутрь стражи, но Майяри, отчего-то холодея от ужаса, не отрываясь смотрела, как наливается светом третий из камней. Взгляд её переместился к единственному камню, остававшемуся тёмным.

Майяри бросила взгляд на стену, и кусок из неё вынесло вместе с игрушкой, ещё секунду назад стоящей перед ней. Мир словно замер. Девушка видела, как шар вместе с треножником, медленно кувыркаясь в воздухе, всё удаляется и удаляется от неё. В голове мелькнула тревожная мысль: а что, если она ошиблась? Что, если ничего страшного не происходило? А она разнесла дворец хайнеса, напугала гостей, испортила праздник и выбросила на улицу дорогую игрушку.

Летящий шар вспыхнул красным, и волна огня кругом разошлась от него.

Оглушающий грохот взрыва настиг уши чуть позже вместе с плотным потоком воздуха.

Майяри сдуло с места словно пушинку, протащило через весь зал и с такой силой приложило о стену, что в затылке что-то хрустнуло и мир померк.

Удушающая волна расшвыряла всех, грохот перемешался с отчаянным звоном вылетающих стёкол и каменным хрустом стен. Языки пламени, разошедшиеся от взорвавшейся игрушки, с жадностью лизнули стены дворца, но не смогли уцепиться и скользнуть внутрь.

Волна взрыва прокатилась по комнатам и залам и замерла медленно стихающим гулом. Всё ещё слышался звон опадающего стекла, но к нему уже присоединялись редкие пока стоны.

Как только гул стих, наступила недолгая пугающая тишина, неожиданно разорванная треском. По стенам и полу змеились многочисленные трещины.

Майяри с трудом подняла раскалывающуюся голову и осмотрелась. Перед глазами всё плыло и скакало, а затылок разрывался от боли. Девушка подняла руку, чтобы ощупать его, но охнула и схватилась за рёбра.

– Боги… – пискнул кто-то от ужаса. – Сейчас всё развалится.

Развалится? Майяри опустила взгляд и увидела, как под её ладонью расползается трещина. Вскинув гудящую голову, девушка обвела зал прояснившимся взором. По стенам, потолку и полам расходились трещины.

– Я щас умру, – жалобно простонала девушка, опять опускаясь на пол, но силы всё же призвала.

Запах горячего камня, и без того витающий в воздухе, усилился, кто-то закричал от ужаса, обнаружив, что пол под ним накалился, а затем всё прекратилось. Трещины перестали расходиться, а нагревшийся камень начал медленно остывать.

Майяри почти уплыла в бессознание, когда услышала тихий, но стремительный хруст. Приподняв веки, она увидела мутную, быстро движущуюся фигуру с занесённым копьём.

– Нам нельзя умирать, Майяри, – тихо прошептала девушка, опираясь дрожащими ладонями на пол. – Нельзя…

Стражнику наперерез бросился смутно знакомый мужчина. Ловко выбив копьё, нежданный защитник поймал оружие и что есть сил огрел оборотня древком по плечу. Тот повернулся на месте и со стоном рухнул на колени, а защитник замер перед Майяри и угрожающе выставил копьё. Не на неё.

Раздался какой-то шум, треск, на пол полетели ещё двое стражников, и рядом с защитником Майяри встал кто-то ещё. Девушка с трудом приподняла голову и попыталась рассмотреть мужчину перед собой, но различила только сверкнувшую серебром косу. Харен?

– Что всё это значит?!

В зал ввалилась толпа стражи во главе с кряжистым усатым оборотнем, глаза которого разъярённо сверкали.

– Потрудитесь объясниться, господин Вотый!

– Нечего тут объяснять! Взять их! – распорядился кто-то ещё.

– Без моего приказа ничего не делать!

Все замерли и настороженно посмотрели на высокого блондина, шагнувшего в зал.

– Харен, – пронзительно-жёлтые глаза недовольно уставились на замершего перед слабо шевелящейся девушкой оборотня, – потрудитесь отойти.

– Простите, хайрен, – холодно отозвался Ранхаш, – но я думаю, что нам стоит спокойно поговорить. За эту девушку я могу ручаться. Я уверен, у неё есть веская причина для… визита.

– Мы поговорим только тогда, когда она будет заперта в тюремных застенках, – непреклонно прошипел блондин и напряжённо замер, почувствовав, как что-то прикасается к его икрам.

Опустив взгляд, мужчина увидел лежащий на боку пуфик. Не успел он опомниться, как на этот пуфик наступил чей-то сапог, а на его плечи легли чьи-то руки. К шее прикоснулось холодное лезвие кинжала.

– Прошу всех отойти от этой прелестной девушки как можно дальше, – весело пропел очень знакомый голос, – иначе я буду вынужден отрезать голову будущему хайнесу.

– Викан! – разъярённо прошипел Шидай, но его неожиданно прервал Ранхаш.

– Надеюсь, теперь мы можем поговорить? – сухо уточнил он у хайрена, плечи которого нежно и в то же время крепко обнимал Викан.

Хайрен скосил разъярённый взгляд на улыбающегося оборотня и, оскалившись, с жутчайшей ухмылкой пообещал:

– Я вырву зубами твою глотку.

И многообещающе провёл языком по белым клыкам.

Мурашки рассыпались по коже, даже щека нервно дёрнулась, но Викан не позволил себе поддаться подавляющей ауре силы хайрена и, сморщив нос, с наигранной печалью извинился:

– Простите, о главнейший потомок сильнейшего, но если эта девушка пострадает, то меня разорвёт на части родная мать.

Глава 63. Защита

Майяри приподнялась, пытаясь осмотреться. Мутные, плохо различимые силуэты перемещались вокруг, голову всё сильнее заливала острая боль, и не только зрение, но слух начали подводить. По щеке к губам скатилось что-то влажное, девушка невольно облизнулась и скривилась от тошнотворного железистого привкуса. Но зато зрение на какое-то мгновение прояснилось, и Майяри увидела перед собой спины харена и господина Шидая. Всё, что было дальше, сливалось чёрной полосой мельтешащих мошек, но она догадалась, что это. Головой всё же билась часто и даже в таком больше бредовом, чем трезвом состоянии умудрялась сохранять крохи рассудка и памяти.

Она только что разнесла дворец.

Был взрыв.

Дальше показания памяти уже путались, и Майяри затруднялась вспомнить, кто его устроил. Вероятно, она, иначе зачем бы этим «мошкам» кружить рядом. Похоже, они хотели сделать с ней что-то ужасное: не стала бы она просто так разносить чужой дом. Но «мошки» оказались сильнее, и теперь ей только и остаётся сделать так, чтобы победа не показалась им слишком сладкой.

Хайрен Узээриш резко повернул голову, едва услышав тихий шорох камней, и чуть не порезался о кинжал. Викан укоризненно прицокнул и дёрнул наследника за волосы, отстраняя его шею от лезвия. Каменные обломки, выломанные в основном из стен рядом с окнами, зашевелились и с жутковатой неспешностью взмыли над полом. Бросив взгляд на лежащую девушку, хайрен столкнулся с её тёмными, залитыми текущей со лба кровью глазами. Посеревшие от каменной пыли губы едва шевельнулись, и пол дрогнул.

– Хорошо, мы можем поговорить, – не очень охотно выдавил наследник, не сводя пристального взгляда с девушки.

– Прикрой, – коротко бросил Шидай и скользнул за спину Ранхаша к пытающейся подняться девчонке.

Харен тут же переместился чуть в центр и копьё опустить даже не подумал. Так же, как и улыбающийся Викан и не подумал разжать крепкие объятия и освободить наследника. Только подмигивал страже, отчего та отстранялась быстрее, чем ранее от угрозы жизни хайрена.

– Майяри, наша прелестная добрая девочка, – ласково прощебетал Шидай, осторожно склоняясь над пытающейся проморгаться девушкой. – Это я, господин Шидай.

Камни с грохотом обрушились на место, и тихо застонавшая Майяри упёрлась лбом в пол. На лицах некоторых из оборотней мелькнуло облегчение, а хайрен даже соизволил опять обратить своё высочайшее внимание на Викана.

– Мой господин.

Голос, прозвучавший в практически трепетной тишине, заставил напрячься всех. Майяри в том числе, но Шидай быстро коснулся её затылка, и по его пальцам скользнула голубая вспышка. Девушка едва слышно вздохнула и обмякла.

– Мне сказали, здесь хаги.

Высокий худой мужчина с интересом осмотрел некогда прекрасный зал и уставился на девушку. Но над ней навис мрачный Шидай, а харен в дополнение к копью достал ещё и кинжал. Взгляды обоих мужчин давали ясно понять, что хаггаресу прежде придётся пройти по их трупам, и тот сразу же вспомнил, что умения его хороши в борьбе с хаги, а не с оборотнями.

Видимо, ярость хайрена тоже начала утихать, и на хаггареса он взглянул с не меньшей угрозой, чем харен Ранхаш и его лекарь.

– Ваша помощь уже не нужна, можете идти, – бросил он.

– Вы уверены… – начал было мужчина и запнулся, наконец сообразив, что оборотень, стоящий за спиной наследника, не прикрывает его, а угрожает ему.

– Живее, – прошипел хайрен.

Тот с сомнением посмотрел на трещины в полу, на отступившую к стенам стражу и всё же вышел в коридор. Господину лучше знать, как вести переговоры.

– Я надеюсь, вы сможете объяснить, что тут происходит, – прошипел наследник. – Убери ты уже свою игрушку! – оборотень негодующе хлопнул Викана по бедру, и тот ошеломлённо моргнул.

– Дарен… то есть хайрен, это сейчас было прямое домогательство! – возмутился мужчина.

– Ты посмел мне угрожать, – сквозь зубы прошипел хайрен, – за такое тебя не то что казнить… – оборотень запнулся, облизнул пересохшие губы и с мстительным удовольствием продолжил: – Жди мести, пёс.

– Дарен, я не мог поступить иначе. Эта милая дева – мой напарник на сыскном поприще. Не совсем опытный, молчаливый… порой слишком молчаливый, но служит она верно. Она не успела мне рассказать, зачем именно ей так срочно понадобилось во дворец, но я своими глазами видел, как через стену дворца вылетел какой-то сияющий шар, который разнёс тут всё. Я уверен, он вылетел не сам.

Хайрен бросил взгляд на стражу, и некоторые из них – те, что в момент взрыва успели прорваться в зал, – мрачно кивнули.

– Ты был с ней? – Ранхаш требовательно посмотрел на Викана.

– Что? – хайрен со злой усмешкой вскинул брови. – Так вы не знаете, что здесь делает девушка, за которую ручаетесь?

– Это Амайярида Мыйм, – харен оценил настрой стражи и, слегка распрямившись, опустил копьё, но кинжал в ножны не вернул. – Моя воспитанница.

– И моя невеста, – с довольной улыбкой пропел Викан.

– Я не знаю, что она здесь делает, – спокойно признался Ранхаш, – но я уверен в ней. Что произошло? – он опять посмотрел на брата.

– Мы были в сыске… на крыше, когда она вдруг обеспокоилась. А узнав, что сегодня день рождения хайрена и хайрени, совсем разволновалась, начала расспрашивать про подарки и как их проверяют, не опасно ли… Потом ещё несколько минут сидела, губы кусала и вдруг как сорвётся с места! Ничего не объяснила. На дракона вскочила и помчалась штурмовать дворец. Причём так торопилась, что команды путала.

– Что именно взорвалось? – мрачно уточнил хайрен у стражи.

– Шкатулка с живыми сказками.

– Что?! – брови наследника приподнялись, и он подался вперёд, опять едва не порезавшись. – Исключено! – оборотень холодно взглянул на харена. – Только не этот подарок.

– Майяри его не взрывала, – так же холодно ответил Ранхаш. – Если бы она хотела взорвать его, то не выбрасывала бы за пределы дворца. Моя воспитанница – хаги. Она могла спокойно взорвать его здесь и не пострадать. Ей в принципе не нужно было что-то взрывать, она бы и так подняла дворец в воздух.

– Исключительно талантливая девушка! – язвительно прошипел хайрен. – По дороге сюда она неплохо так разнесла стены, мы ещё не знаем о числе пострадавших. Ворвалась во дворец, расшвыряла стражу, повела себя таким образом, что мы не можем её не подозревать.

– Я требую расследования, – холодно бросил Ранхаш, – и пока расследование не завершится, я не позволю отправить её в тюрьму.

– Вы слишком много на себя берёте, харен! – прорычал наследник.

– Мой господин, не забываем, мы пытаемся договориться, – ласково прошептал Викан, слегка нажимая на горло хайрена лезвием. – Мягче-мягче. Если хотите, в тюрьму заместо невесты пойду я. Я совершенно уверен, что моя малышка хотела только добра. Просто её путь к добру… порой сложен.

– Тебя ждёт отдельная кара, – порычал наследник. – Продам в мужской бордель.

Викан, ничуть не устрашённый, добродушно улыбнулся.

– Надеюсь, вы будете часто там меня навещать.

– Викан! – осадил зарвавшегося брата Ранхаш.

– Если её отправить в тюрьму, она умрёт, – мрачно сообщил Шидай. – У неё трещина в затылке, сломано ребро и многочисленные ушибы. Но меня беспокоит именно голова. Господин, – он тяжело посмотрел на Ранхаша, – мне нужно срочно ей заняться.

Ранхаш даже не обернулся, чтобы взглянуть на него, но его лицо почти неуловимо побледнело.

– Хайрен, если этой девушке попытаются причинить вред, я подниму весь род Вотый, все подвластные нам семьи, всех наших друзей и сторонников и приду сюда снова, чтобы спросить с вашей семьи ответ за ваши действия.

Тихие уверенные слова прокатились по разрушенному залу и утонули в напряжённой тишине.

– Угрожаете? – почти спокойно спросил наследник.

– Нет, – тяжело отозвался Ранхаш. – Я перечислил действия, которые предприму в ответ на ваше необдуманное решение. Эта девушка под моей защитой, и я не позволю причинить ей вред. Если она виновата, то я сам её накажу. Но сейчас я. Требую. Расследования.

Хайрен смерил фигуру оборотня оценивающим взглядом. С Ранхашем Вотым раньше он встречался нечасто. Тот без интереса относился к светской жизни, предпочитая ей постоянные походы. Но слышал он о харене много.

Немилосердный.

Стоящий на своём до самого конца.

Невероятно упорный. Сильный…

Достойный потомок Шереха, хоть и не очень на него похожий.

– Хорошо, мы расследуем, – согласился хайрен Узээриш. – Но до окончания расследования ваша воспитанница не покинет дворца.

– Хорошо.

– Но я предупрежу вас. Эту шкатулку подарила хайрени Изаэллая – родная сестра моего отца. Как понимаете, доверие к ней безоговорочное.

– Я буду следить за ходом расследования.

– Не доверяете? – прищурился наследник.

– Не доверяю, – прищурился в ответ харен.

– Прошу прощения, что вмешиваюсь, но мне нужны носилки, – встрял в разговор Шидай. – Её нельзя нести на руках. И ещё мне нужна помощь вашего лекаря.

– Нашего лекаря? – хайрен возмущённо вскинул брови.

– Но-но, дарен, не спешите так гневаться. Вы можете пожалеть о своём немилосердии, если откажете, – пропел Викан.

– Убери свою резалку, фигляр! – рявкнул на него наследник, и оборотень поспешил отстраниться и спрыгнуть с пуфика.

Оказавшись на полу, Викан стал значительно ниже хайрена – чуть выше плеча потомка сильнейшего, – и тот окинул его уничижительным взглядом.

– Ваш брат пойдёт в тюрьму как заложник, – выставил условие наследник.

– Хорошо, – согласился Ранхаш.

– Так отважно рискуете своим братом?

– Моё доверие к госпоже Майяри безоговорочно, – отозвался глава жаанидыйского сыска.

Грохот от разорвавшегося снаряда посеял панику в городе. Жители со страхом и беспокойством смотрели на дворец хайнеса, куда спешно подтягивалась городская стража, и шёпотом строили предположения. Громче боялись – вдруг сбудется. На замершего в тени дома высокого мужчину в сером плаще с капюшоном никто не обращал внимания. До него ли?

Ёрдел опять прислушался к себе. Войдя в город, он сразу же ощутил странные волны магии, идущие от дворца. В них было что-то от силы земли, такой схожестью с силами хаги обладали только сильные взрывные печати или артефакты. Впрочем, мужчину это не взволновало. Чем там занимаются другие люди – не его дело. И он продолжил свой путь к дому сарена Бодыя.

Второй раз он остановился, почувствовал кое-что более интересное: всплеск уже знакомой силы. Силы сестры. Следом за этим всплеском последовал звук всё же разорвавшегося снаряда, и мужчина ощутил волну быстро растекающейся из разорванного артефакта магии. В ближайших домах задрожали стёкла, но Ёрдел не посчитал всплеск сил впечатляющим. Для него с его почти безбрежным морем это был словно слабый нахлёст волны на речной берег.

Несколько минут мужчина стоял в задумчивости, а затем всё же посчитал, что сарена Бодого он может посетить и в другой раз, и направился в сторону дворца. Сестра была жива, он прекрасно чувствовал, как кипят и разливаются её силы, но всё же стоило посмотреть, что там творится. Да и во дворце хайнеса он никогда не был.

Ийлий поёжился и настороженно выглянул в окно. Перебравшись из общины в город, он долгое время привыкал к постоянным слабым всплескам магии, так не похожей на его собственную. Порой и испуганно дёргался, вспоминая страшилки старших о хаггаресах. Но тут что-то совсем странное произошло. Сперва с самого утра какая-то магия расползалась по городу, набиралась сил и немного пугала, а теперь и это…

Странная магия схлопнулась и развеялась вместе со звуком взрыва, но вместо неё появилась другая, более знакомая и невероятно сильная. Ийлий никогда за свою четырёхсотлетнюю жизнь не встречал такого сильного хаги. Может, и не хаги это совсем?

Помявшись в беспокойстве, мужчина всё же торопливо собрался в гости к своему старому знакомому. Вряд ли Рейши знает, что произошло, и сможет объяснить, что это за невероятная сила, но знакомых хаги в городе у него куда больше, чем у самого Ийлия. Вдруг кто-то больше расскажет.

Деший сидел у окна, закутанный в тёплое шерстяное одеяло, и с блаженной улыбкой смотрел на драконов, кружащих над таким далёким дворцом хайнеса. Мысль, что это они – первые плоды его великолепного замысла, грела не хуже хорошо растопленного камина. Как сейчас чувствует себя Иерхарид? В отчаянии? В ужасе от гибели детей? На пороге сумасшествия?

– Ты заслужил это, мой мальчик, заслужил, – прикрыв глаза, прошептал Деший. – Ты потеряешь всё, шаг за шагом.

Удовлетворение будоражащим вином разлилось по венам, и старик, тихо вздохнув, откинулся на спинку кресла.

Торопливые шаги побеспокоили его, и Деший повернул голову к двери в тот момент, когда она с шумом распахнулась. В комнату ввалился высокий широкоплечий рыжий мужчина с окладистой бородой, с ужасом уставившийся на старика. Нехорошее предчувствие кольнуло Дешия.

– Господин, артефакт рванул вне стен дворца, – торопливо выпалил посланник. – Никто не пострадал.

– Что?! – Деший негодующе приподнялся со своего места.

Глава 64. Доверие

Майяри проснулась от головной боли. Просто уже не смогла терпеть и спокойно спать. Да и можно ли назвать спокойным сном кошмары, в которых она убегала от стаи больших хищных птиц?

Голова болела так сильно, что боль отдавала в виски, скулы и зубы. Всё тело колотило от лихорадочной дрожи, было очень холодно, но в то же время в груди словно пожар тлел. Майяри приоткрыла глаза, но вокруг было так темно, что закралась пугающая мысль: уж не ослепла ли она? Но вот девушка различила тонкую щёлку между плотно задёрнутыми шторами, в которую вливался едва заметный ночной свет.

Где она?

– Гос… Ши…ай… – попробовала позвать Майяри.

Сухой хриплый голос поколебал тяжёлую тишину комнаты лишь лёгким скрипом. Никто не поднялся в ответ на зов, никто не шелохнулся. Она одна.

Страх начал медленно овладевать её сознанием. Сквозь терзающую голову боль прорвались воспоминания, и Майяри с ужасом поняла, что её захватили в плен. Что с ней сделали? И что сделают?

С трудом отпихнув в сторону одеяло, девушка попыталась встать, но её резко повело в сторону, и она опять упала на подушки. Охваченное болью и дурнотой сознание постепенно начало воспринимать действительность. Она лежит в кровати, на ней только рубашка с кружевным воротником и, кажется, панталоны. Её раздели. А вдруг… Девушку прошиб холодный пот. А вдруг они видели то, что сидит в её груди?

Эта ужасающая мысль словно придала ей сил, и Майяри смогла, опираясь на стену, подняться и добраться до окна. За шторами оказалась ночь и что-то ярко освещённое огнями. Девушке пришлось проморгаться, прежде чем она различила тянущееся чуть правее длинное и высокое здание, чей самый дальний угол и был так хорошо виден. В сиянии огней можно было с лёгкостью различить покорёженные стены и много-много мужских фигур. Майяри отшатнулась.

Значит, она во дворце. В той его части, что не пострадала от взрыва. Её схватили, но почему она не в тюрьме, а… Майяри беспомощно осмотрелась. Может, они всё-таки поняли, что она не желала зла? Но где харен или господин Шидай? Они бы точно примчались, едва узнав, что произошло. Или они приехали, но их не пустили?

Голова неожиданно закружилась сильнее, и Майяри, чтобы не упасть, уцепилась за штору и, едва не сорвав её, опустилась на пол. Если это так, то нужно отсюда выбираться. За такую помощь её никто не поблагодарит. Выбираться и идти к харену. Или прочь из города. Да, надо уходить отсюда.

Мысли путались, и в голове царил полнейший кавардак. Майяри даже казалось, что она до сих пор спит, такие уж бредовые картины наряду со здравыми рассуждениями всплывали в голове. А боль и холод туманили разум ещё сильнее.

Нужно бежать. Как? Через окно? Девушка посмотрела на свои трясущиеся пальцы и решила, что нет, по стене она спуститься не сможет. Через дверь? Там наверняка стража, много стражи. Усыпить их всех? Это долго, долго… Но куда ей торопиться?

Девушка обвела комнату мутным взором и, различив очертания камина, на четвереньках направилась к нему. Выгребла на пол кучу уже остывающих угольков и принялась дрожащей рукой рисовать печать.

Печать выходила кривой, некрасивой и не очень ладной, как у ребёнка лет шести. Майяри пришлось несколько раз рукавом рубашки стирать откровенно не те линии и символы, один раз она стёрла целый кусок печати коленом, продвинувшись вперёд, чтобы нарисовать верхнюю часть, и заметила это, только попытавшись активировать начерченное.

Ментальные печати и в принципе ментальную магию она не очень любила, но сейчас даже не вспомнила об этом. Исправив испорченное, девушка вдруг решила, что за дверью обязательно должен быть хаггарес, и пририсовала по краям печати ещё четыре загогулины. После чего наконец призвала свои силы и легла на пол в ожидании результата. Таким печатям всегда требовалось много времени, чтобы появился какой-то эффект.

Когда она открыла глаза вновь, тело совсем окоченело от холода, а печать едва уловимо светилась ровным красноватым сиянием. Пора. Но подняться оказалось тем ещё испытанием. Шея занемела от неудобного положения, а в глазах потемнело, уже когда она попыталась сесть. Тошнота и головная боль накинулись на неё, и Майяри, почти ничего не видя, добралась до постели и потянула на себя одеяло. Уходить в одной рубашке холодно. Одеяло почему-то не тянулось, Майяри прошлось даже призвать силы, чтобы оно наконец-то с треском отделилось от кровати и легло на её плечи. А вот добраться до двери оказалось сложнее.

Едва живая, но стоящая на ногах, девушка потянула дверь на себя, сразу бросая на неё самое эффективное отпирающее заклятие – ломающее. Хруст отчего-то вышел очень-очень тихим, – но, может, это у неё что-то со слухом? – и дверь плавно выпала наружу, едва не утянув за собой держащуюся за неё девушку. Спящая в коридоре стража не шелохнулась, продолжая крепко дрыхнуть, привалившись к стенкам. Пошатывающаяся Майяри прошла мимо них, пару раз наступив на чужие ноги и ненадолго замерла напротив сидящего в центре высыпанного мелом круга высокого худого мужчины. Тот тоже спал, склонив голову на грудь. Девушка с детской мстительностью затоптала хаггаресские символы и, круто развернувшись и едва не войдя в стену, опять прошла мимо стражи и нырнула в ярко освещённый коридор.

Стража спала везде. Майяри это, правда, не успокаивало, и она вздрагивала при виде каждого стражника. Какого-то определённого маршрута у неё не было, но её затуманенный разум был уверен, что они совсем-совсем скоро выйдут на улицу и под стопами окажется не холодный каменный пол, а тёплая земля. То, что сейчас ранняя весна и земля потеплеет ещё нескоро, Майяри не вспомнила. Но всё же прогулка слегка просвежила её мозги, по крайней мере глаза стали лучше видеть, а уши – слышать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Завернув в очередной коридор, девушка сперва испуганно попятилась, решив, что столкнулась с толпой не спящих людей, а потом по рамам опознала портреты и с недоумением и разочарованием осмотрела глухую галерею. Взгляд бездумно скользнул по полотнам, обжёгся о свет зажжённых ламп и задержался на портрете одного мужчины. Точнее портрет-то был один, но сильно двоился и даже искажался. Оборотень средних лет с короткими белыми волосами весьма добродушно посматривал на девушку, но лицо его было таким строгим, что Майяри заподозрила его в неискренности, тем более что на задвоившейся картине его голубые глаза блестели очень холодно, а в плотно сжатых губах было что-то злое. Надменно фыркнув, мол, меня не обманешь, Майяри отвернулась и, выйдя из галереи, свернула в другой коридор.

Здесь было уже лучше: куда ни обернись – везде двери. И спящая стража. Много стражи. В душе затеплилась радость от предвкушения свободы, и Майяри потянула на себя ближайшую дверь.

Увы, но за ней оказалась какая-то большая комната, заставленная яркими диванами и заваленная какими-то странными вещами. Майяри с большим недоумением воззрилась на мягкого дракона, сшитого из зелёного бархата, подозревая, что это плод её больного рассудка. Миновав эту комнату, девушка потянула на себя следующую дверь и оказалась в огромной спальне, в которой стояло аж две кровати, но обе были как-то маловаты. Зато по центру комнаты высилось огромное – почти ей по грудь – гнездо. Майяри нахмурилась.

Как ни посмотри, но это было именно гнездо, сплетённое из толстых веток, между которыми торчали клочки мха, сухой травы и белого пуха. Внутри кто-то зашевелился, раздался сонный писк, и над краем поднялась голова большой белой совы. Очень большой, под стать гнездышку. Насыщенно жёлтые глаза недовольно прищурились, заметив непрошенную гостью, и самец – это наверняка был самец – поднялся выше. Майяри слышала, как его когти цепляются за стенки гнезда, и вот он по самую грудь высунулся наружу. И девушка опять решила, что рассудок подшучивает над ней. Грудь птицы была полностью выщипана и розовела нежной кожей.

– Что вы здесь делаете?

Майяри резко обернулась и едва не грохнулась. Мир закружился, и потребовалось время, чтобы он остановился и девушка смогла сфокусировать взгляд на говорившем. Рядом с зелёным дракончиком стоял высокий беловолосый мужчина, отчего-то смутно знакомый, и разъярённо, даже, наверное, испуганно смотрел на неё.

– Отойдите от спальни, – потребовал он. – И живо ко мне.

Если первое требование Майяри была готова исполнить – это всё равно не то, что она искала, – то второе её напугало. И она, плотнее завернувшись в одеяло, обратилась к своим силам.

Хайрен Узээриш напряжённо смотрел на шатающуюся девушку, неизвестно зачем притащившуюся в комнаты его брата и сестры. Взгляд у неё был мутный, лицо серое, под глазами лежали чернющие круги, но выглядела она очень решительно. Осмотрев её полностью, мужчина пришёл в ещё большее недоумение. Босая, в одной рубашке и почему-то укутанная в бордовую штору с золотыми кистями.

В коридоре послышались торопливые шаги, и в дверях появились тяжело дышащие харен и господин Шидай.

– Вот она! – с облегчением выдохнул лекарь и почти с яростью посмотрел на наследника. – Я предупреждал, что рядом с ней нужно оставить нашу охрану. Наших оборотней она хотя бы знает. Или мне хотя бы позволили остаться. Она в таком состоянии дурная на голову, но всё ещё сильная.

Видимо, хайрен это и сам понимал, так как не спешил осадить лекаря и напряжённо следил за девушкой, даже не пытаясь приблизиться к ней.

– Боги, это всё она? – Шидай с возмущением осмотрел бессовестно дрыхнущую стражу. – Дворцу срочно нужна охрана из хаги. Майяри, девочка моя, пойдём отсюда. Видишь, хайнес нервничает, а он с птенчиками.

Майяри, всё ещё не верящая, что господин Ранхаш и господин Шидай не мерещатся ей, обернулась к гнезду и опять посмотрела на недовольную птицу. Гнездо дрогнуло, и над краем появилась рыженькая тоненькая лисичка. Она тут же прижалась к сове, прикрывая своим пушистым тельцем ощипанную грудь могучего хайнеса.

И Майяри вдруг поверила: харен и господин Шидай настоящие. Грудь затопило такое облегчение, что на глазах заблестели слёзы, и девушка мелкими шажками направилась к бледному и напряжённому Ранхашу. Её не оставили, за ней пришли. Она натворила таких дел, но за ней всё равно пришли. Дойдя до харена, она вдруг упёрлась лбом в его грудь и облегчённо выдохнула.

– Простите меня, господин Ранхаш, – тихонько прошептала она, чувствуя, как яростно колотится сердце мужчины. – Я опять доставила вам столько проблем. Я очень виновата.

– Да, вы виноваты, – не стал спорить с ней Ранхаш.

Она виновата в том, что он зол, расстроен и вынужден томиться страхом за её жизнь. Он совершенно не думал о том, что она разгромила дворец, – какой, в сущности, пустяк, – но её беспечное отношение к себе заставляло его кипеть от негодования. Правда, сейчас, когда она сама подошла к нему – к нему, а не к Шидаю! – и прижалась лицом к его груди, он был готов слегка её простить.

– Мне так плохо, – неожиданно плаксиво пожаловалась девчонка. – Болит всё, особенно голова. И тошнит. Заберите меня, пожалуйста. Отнесите меня спать.

Сердце ухнуло вниз живота. Мог ли он представить, что когда-нибудь услышит от неё подобное? Вся злость, всё негодование испарились, и Ранхаш простил эту глупую девочку.

Осторожно обняв её (какая она тонкая!), мужчина склонился и, подхватив девушку под коленями, с лёгкостью поднял её. Майяри тут же обвила его плечи руками и уткнулась носом в его шею, отчего Ранхаш на мгновение замер, а затем, совладав с собой, шагнул прочь из покоев маленьких хайрена и хайрени.

Слегка удивлённый поведением Майяри (такого с ней даже в бреду ранее не бывало), Шидай последовал за сыном. Хайрен тоже решил проводить «гостей», справедливо опасаясь, что девушка что-то учудит.

– Когда я дышу вами, мне становится легче, – Майяри прижалась носом к шее Ранхаша и с шумом выдохнула и вдохнула. Её дыхание разлилось по коже мужчины огнём, и он, не удержавшись, прижался щекой к её голове. – Я так рада, что вы пришли за мной. Очень-очень рада. Спасибо вам.

Сердце в груди дрогнуло и застучало ещё сильнее.

– Эй, Ран… – Шидай косо взглянул на следующего за ними хайрена Узээриша, – господин, полегче. Ей совсем недавно ребро срастили.

– Я совсем не хотела всё так разрушать, – тело девушки задрожало. – Я просто побоялась, что это он, – губы её прижались к уху Ранхаша, и Майяри горячо прошептала, – мой брат. Я просто не хотела, чтобы кто-то погиб. Если бы кто-то умер, то ему бы этого никогда не простили. Никогда…

– Это не он, – ухо огнём пылало, и Ранхаш был готов сказать девушке что угодно, лишь бы она продолжала шептать.

– Да? Тогда всё зря?

– Нет, не зря, – оборотень невольно чуть крепче прижал девушку к себе.

– Но я вам столько проблем принесла… я не хотела так… – виновато шептала Майяри. – Но я так рада, что вы пришли за мной. Никто никогда за мной не приходил, я всегда сама уходила. Но мне было очень страшно, – влажные ресницы коснулись уха Ранхаша, и он похолодел. – Я проснулась, а никого нет. Я думала, меня поймали. Я… испугалась… Так страшно, больно, холодно… Как хорошо, что вы пришли. Как хорошо…

Ранхаш покачнулся и почувствовал, как в груди разливается полузабытая и слегка пугающая нежность к этой худенькой перепуганной девочке, решившей спрятаться именно на его руках. Так доверчиво жмущейся к нему. Нежность поглотила его, и харен мягкосердечно простил ей всё.

– Вам нечего бояться, – прошептал он. – Помните, я говорил: ваш единственный кошмар – это я. От остальных кошмаров я смогу вас защитить.

– И я буду вас защищать. Не нужны мне другие кошмары.

– Боги, – почти восхищённо протянул Шидай, – Майяри, ты, конечно, жутко проблемная в таком состоянии, но зато такая честная.

Та только сильнее обняла харена. И вообще казалось, что она пытается обвиться вокруг него всем телом.

Стража в коридоре перед комнатой, выделенной под содержание девушки, встретила их громовым храпом.

– Очень устрашающе, – не удержался от ехидства Шидай, и наследник недовольно поморщился. – О боги, дверь! Ну ты коза! – лекарь недовольно уставился на макушку уютненько устроившейся Майяри и присел перед выломанной дверью на корточки. – Вот спи теперь на сквозняке!

Эти слова, впрочем, Майяри уже не услышала. Харен занёс её в комнату, и наследник, подобно тени следующий за ними, развернулся и направился на поиски главы дворцовой стражи.

Ёрдел, не видимый и не слышимый никем, стоял в нише и смотрел вслед оборотню, который бережно нёс на руках его сестру. В ушах продолжали зудеть горькие слова: «Никто никогда за мной не приходил…». Зубы его плотно сжались. Он тоже не пришёл.

Ещё некоторое время он стоял, прислушивался к беззлобному ворчанию лекаря, ставящего дверь на место, и к всё усиливающемуся топоту: заснувшая стража наконец открыла очи. Подняв с пола за цепочку маленький фонарик, отдалённо напоминающий тифрити, мужчина неспешно направился прочь. Уже пройдя мимо спящего хаггареса, тёмный вернулся назад и тщательно стёр символ, нарисованный на стене прямо за шеей мужчины.

Хаггарес тут же встрепенулся, распахнул глаза и суматошно осмотрелся, но так никого и не увидел.

Глава 65. Доверие пускает корни

Ранхаш осторожно опустил девушку на постель и ненадолго замер, нависнув над ней. Усталый, полный боли взгляд девчонки почему-то горел надеждой, но мужчина так и не смог понять, что же она так хочет.

А Майяри на краткое мгновение нестерпимо остро захотелось, чтобы харен обнял её. В его объятиях наверняка было бы тепло и спокойно. И боль бы ушла. Но оборотень отстранился и аккуратно стащил с неё штору.

– Давай её сюда, – потребовал Шидай. – Над входом прибью, чтоб меньше дуло, а то тут такие сквозняки гуляют.

Вопреки угрозам, морозить девчонку лекарь не хотел.

Пока Ранхаш заворачивал слабо шевелящуюся и морщащуюся девушку в одеяло и разжигал потухший камин, Шидай приладил, как смог, дверь на место и завесил вход шторой. Сразу стало уютнее. Комната, залитая ровным бледным светом волчьего месяца и отблесками огней, которые до сих пор полыхали в разрушенной части дворца, кажется, даже стала теплее. В камине, потрескивая, вспыхнул огонь, причудливыми и совсем нестрашными тенями заплясав по стенам, и Майяри, почувствовав дикую усталость, сонно прикрыла глаза.

– Так, что тут у нас? – над ней навис недовольный Шидай.

Пальцы его проворно скользнули под голову девушки и ощупали её затылок. Та зажмурилась, ожидая чудовищной боли, но всколыхнулась только дурнота.

– Тут всё нормально…

– Точно? – засомневался Ранхаш.

– Винеш по спинам и головам лучший во всей Салее. И тяп-ляп свою работу он никогда не делал. Не отвлекли бы, может, ещё и кое-какие последствия сотрясения убрал бы. Но у хайнеса нервный срыв, и он когтями слуг подрал. Ещё бы! Перепуганные дети ревут, успокаиваться не хотят… Тут любой бы зверь с родительскими инстинктами с ума сошёл бы.

– А рёбра?

– Ребро. Одно, – дотошно поправил Шидай. – Я его сам залечил, ну… по понятным причинам. Мы же не хотим показывать грудь незнакомым дядям, да? – лекарь улыбнулся Майяри, и та, ответив неуверенной улыбкой, едва заметно отрицательно качнула подбородком. – А сколько мы связок растянули… Майяри, ну неужели нельзя было быть аккуратнее? Хотя бы с коленками. Видела бы ты, как они у тебя распухли. Спасительница, мать твою… Ещё и стражу усыпила. Тебе теперь от родства с Вотыми никак не отвертеться: вместе с ними будешь записана в ряды тех, кого хайнесу стоит больше всего опасаться. И как только умудрилась, а? Мы, пока от разрушенного крыла бежали, ни одного бодрствующего оборотня не встретили.

Заметив кривую печать, Ранхаш присмотрелся к ней и малость озадачился.

– Шидай… – голос харена прозвучал напряжённо. – Взгляни-ка.

Лекарь разогнулся и, вытянув шею, присмотрелся к начерченному. Брови его слегка приподнялись, и он подошёл ближе.

– И зачем ей печать детской тюрьмы? – на лице Шидая отразилось искреннее недоумение. – Да ещё и такая кривая… А это чьи портреты?

Мужчина носком сапога коснулся одного из четырёх знаков, украшавших печать по краям. Больше всего они были похожи на смутно знакомые, почему-то рогатые рожи.

– И чё ей там в её бреду-то видится? – с искренним любопытством выдохнул оборотень.

– У меня бред?

Мужчины слегка настороженно посмотрели на приподнявшуюся на локтях девушку. Запавшие глаза девчонки испуганно блестели, а губы дрожали, и смотрела она только на харена.

– Вы же не уйдёте? – тихо-тихо спросила Майяри.

Ставшее таким чувствительным сердце Ранхаша сжалось от томительной жалости. В голосе девушки слышался – а может, ему только казалось, что слышится, – страх. Подхватив стул, оборотень направился к постели и сел совсем рядом с Майяри. На лице той отразилось облегчение, но испуг всё ещё продолжал блестеть в её глазах.

– Не уходите, пожалуйста, – попросила она. – Я могу опять всё забыть. Проснусь и… а… нет вас. И я не вспомню, что вы здесь были.

– Я буду здесь, когда проснётесь, – пообещал Ранхаш. – Спите спокойно.

– Вы злы на меня, да? – харен не успел ответить, как Майяри торопливо, глотая слова, продолжила: – … только не уходите… Вы накажите… потом… но…

– Я не злюсь, – голос мужчины прозвучал ровно, его глаза в темноте светились мягко, да и в теле его не было никакого напряжения. – И наказывать вас не буду.

– Зато я злюсь, – Майяри перевела испуганный взгляд на Шидая. – Идиотка! Штурмовать дворец на драконе, свалиться через крышу внутрь, поднять на уши всю стражу, едва не размазаться по стене… Могла бы, раз такая сильная, прикрыться нормальным щитом от взрыва!

– Но это же мой взрыв…

– Ранхаш! – лекарь напряжённо посмотрел на сына.

– Бредит, – спокойно отозвался тот. – Ты пришёл как раз в тот момент, когда мы закончили исследовать остатки артефакта и определяли свои дальнейшие действия.

– Надеюсь, я не сильно тебя отвлёк? Всё успели решить? – обеспокоился Шидай.

После того, как его выставили за порог, не позволив остаться с «подозреваемой», лекарь сразу же направился за Ранхашем, чтобы тот донёс до хайрена Узээриша их возмущение. Отлучился вроде бы ненадолго, но Майяри этого времени вполне хватило.

– Почти всё. Внутри шкатулки, в футляре с механизмом, обнаружили взрывную печать. Очень сложную, ещё будут разбираться, как она работает и почему при проверке маги и артефактчики ничего не обнаружили. Они проверяли шкатулку несколько раз, запускали и просматривали сказки до самого конца, но шкатулка отработала без нареканий. Завтра будут вести беседу уже с хайреном: что и как они сделали и почему что-то не сделали.

– То есть Майяри не угрожает месть хайнеса за разгромленный дворец?

– Нужно ещё послушать причину, по которой она прилетела сюда. Как она поняла, что происходит что-то нехорошее. Здесь все очень подозрительные. Но, – Ранхаш посмотрел на сонно моргающую девушку, – думаю, можно уже не опасаться. Она никого не убила, под обломками разнесённых ею стен никто не погиб. Отделались ссадинами, ушибами и испугом. А вот взрыв разнёс бы треть дворца и ещё треть пошла бы трещинами. Про жертвы можно не говорить.

– А сейчас они есть? Шкатулка вылетела в дворцовый парк.

– Пара слуг и дворцовая стража отделались сильными ожогами. Гуляющих в парке не было, в этот момент как раз поздравляли именинников, и все собрались в зале. И ещё у одной престарелой сарены не выдержало сердце, когда в её спальне вышибло взрывом окна. Единственное, меня беспокоит, что шкатулка была подарком от сестры хайнеса. Отношения между ними прекрасные, вряд ли кто-то посчитает возможным подозревать хайрени Изаэллаю. Скорее уж кто-то хотел внести разлад в семью хайнеса. И тогда подозрительными могут стать все, кто оказался замешанным в эту историю, – Ранхаш опять посмотрел на девушку, но та уже спала, обеспокоенно хмуря во сне брови.

– Умеет она искать неприятности, самые интересные выбирает. Можно сказать, отборные, – Шидай укоризненно вздохнул и осмотрелся. – Пойду раздобуду ещё один стул или кресло.

Лекарь тихо покинул комнату и что-то спросил у стражи в коридоре. Те отозвались недовольным бурчанием.

Все звуки в комнате затихли, кроме треска поленьев в камине и размеренного сопения девушки. Ранхаш смотрел на её лицо, но мыслями витал в воспоминаниях. Уши обжигал горячечный шёпот Майяри, сердце замирало и пускалось вскачь. «Никто и никогда приходил за мной…». Сильная и такая упрямая, но на самом деле совсем слабая и очень пугливая. Или же всё-таки сильная? Какой твёрдостью духа нужно обладать, чтобы раз за разом делать то, что страшно? Бороться даже тогда, когда руки трясутся, а мысли путаются?

«Никто и никогда не приходил за мной…». Ранхаш попробовал представить свою жизнь, если бы он был совсем один. Никто бы не мог за него заступиться, никто бы не пришёл к нему, никто бы не помог. За многие годы он успел убедить себя, что чья-то помощь ему не нужна. Но он не мог отрицать, что рядом всегда были те, кто помогал: Шидай, деды… семья. Каким бы странным они его ни считали, они всегда были готовы его поддержать. Кто-то обязательно бы пришёл, если бы он оказался в беде.

В голове яркой вспышкой расцвело воспоминание, даже слабо зашевелились чувства, испытанные им тогда. Сколько ему было? Пятьдесят три? Пятьдесят шесть? Тогда он ещё не обрёл то спокойствие духа, которое было с ним сейчас… ещё несколько месяцев назад. Он был ещё юн, почти как Викан, и ему впервые доверили самостоятельное преследование известного вольного, притащившегося из Давриданской империи и решившего вернуться обратно через Рирейские горы. Ранхаш в пылу погони потерял свой отряд, свалился в трещину и сломал ногу. Лежа на дне провала после многочисленных неудачных попыток выбраться наверх, он терзался отчаянием и глубокой обидой, виня насмешницу-судьбу в произошедшем. Его, конечно же, нашёл Шидай. И вот теперь Ранхаш попробовал вообразить на своём месте, на дне той трещины со сломанной ногой, Майяри. Попытался почувствовать её отчаяние, боль и страх. И понимание, что за ней никто не придёт и выбраться она может только сама. И если не справится – а ведь так больно и страшно и кажется, что сил не хватит, – то умрёт в этой ловушке.

Никто и никогда не придёт.

Взгляд скользнул по напряжённому лицу Майяри. Даже во сне она чего-то боялась, из-за чего-то переживала. Ранхаш осторожно подался вперёд и мягко, неуверенно провёл пальцем по хмурой складке между её бровями, разглаживая и пытаясь принести успокоение. Погладил брови и, чувствуя, как расслабляются мышцы, уже увереннее коснулся пальцами занемевших от напряжения скул и с силой провёл по ним, двигаясь к ушам. Девушка облегчённо вздохнула и слегка приоткрыла губы.

На нижней губе была маленькая трещинка, хорошо видимая в отсвете огня, пляшущего в камине. Она темнела прямо посередине, словно ранка на мягком боку сливы. Ранхаш сглотнул. Каково это – целовать эти губы? Кровь бросилась ему в голову. Вот бы медленно склониться и прижаться ртом к ним. Они, наверное, очень нежны и чуть-чуть шершавы из-за трещинки. Вкус их не сладкий, но терпкий и сочный, как травяной сок, с едва ощутимым привкусом крови, опять же из-за ранки. Её губы горячие, мягкие, не очень ловкие, но отзывчивые. Не такие, как у обманки-Развратницы.

Ранхаш вздрогнул, услышав тихий шорох, и неожиданно осознал, что уже почти исполнил желаемое: его губы были так близко к губам Майяри, что он ощущал их тепло. Судорожно сглотнув, мужчина отстранился и обернулся. Шидай, пытающийся опять тихо ускользнуть в коридор, раздражённо прошипел:

– Я уже почти ушёл!

Но опомнившийся сын плюхнулся на стул и дрожащей рукой потёр лоб.

– Знал бы – до утра бы не заходил! – Шидай передумал и вернулся в комнату, затаскивая с собой стул. – Что, ломает? Не можешь больше терпеть?

– Могу, – тяжело отозвался Ранхаш.

– Это ненадолго, – мстительно предрёк лекарь, усаживаясь рядом. – Женщины в минуты слабости порой становятся очень привлекательными. Ну ты посмотри на эту полудохлую птичку! Забраться бы к ней под одеяло, чтобы согреть и утешить.

Шидай украдкой посмотрел на харена и, заметив лихорадочно блестящий взгляд, едва сдержал мстительную улыбку.

– Она такая худая, что должна дико мёрзнуть, – продолжил коварный оборотень.