История о краже. Защитник. Том 2

Майяри дёрнула заявки на рубашке и замерла, неожиданно озарённая неприятной догадкой. В горле встал ком, и девушка приложила руку к груди. Мысли суетливо заскакали, пытаясь опровергнуть догадку, но она лишь крепчала. Лихорадочно завязав ворот рубашки, девушка принялась застёгивать пуговички и почти бегом бросилась из комнаты.

Давно у него не было такого плохого настроения. Впервые за многие годы Ранхашу так сильно хотелось убить преступника во время допроса. Йожира, ничуть не боясь, в перерывах между вопросами вспомнила Майяри. «Олау, какая забавная девочка!». «Вы уж поосторожнее, господин, такие женщины, как мы – я и ваша… ха-ха-ха… помощница, – очень быстро могут стать опасными». «О, если я выйду, то обязательно навещу эту малышку. Компанию приведу. По-моему, господин, ей не хватает мужского внимания».

Если бы не Рладай, то женщина бы точно не вышла из допросной. Ранхаш почти ступил за грань своего терпения и был готов нарушить определяемый законом порядок.

Взгляд упал на фарфоровые зубочистки. Осторожно вытянув одну из них, Ранхаш поднёс её к глазам. Закон он всё же нарушит, но вот никаких сомнений по поводу правильности задуманного у него не было.

В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, распахнули её. На пороге появилась взволнованная Майяри.

– Харен, я тут подумала и кое-что вспомнила, – девушка плотно закрыла дверь, нервно отёрла лоб и заметалась по кабинету. – Я правда хотела вам сказать раньше. Даже господин Шидай об этом знает, и я обещала, что скажу вам, но постоянно что-то происходило и я забывала. Я кое о чём умолчала! Я не думала, что это так важно… Всё же там уже было перекрестье… два таких сильных в одном месте… Я не думала, что они могут быть связаны…

Ранхаш нехорошо прищурился. Пальцы сжались на фарфоровой зубочистке, но мужчина, вспомнив о её хрупкости, вовремя ослабил хватку.

– Я не сомневаюсь, что вы о многом умолчали, – холодно заявил он.

– Не о многом, – девушка сглотнула. – По ограблению я не раскрыла только один момент. Но я его даже не видела, я даже не представляю, как он выглядит… – она опять сбилась и начала говорить очень запутанно и сбивчиво.

– По ограблению? – брови мужчины многозначительно вскинулись.

– Всё остальное не столь важно, – Майяри на мгновение обрела прежнюю уверенность, глаза её холодно блеснули. Но только на мгновение. Волнение вновь овладело ею, и Ранхаш неожиданно понял, что она боится. – Я не хотела, чтобы всё так вышло… Я правда не хотела, чтобы так вышло…

Очень нехорошее предчувствие накрыло Ранхаша. Чего она так боится? Боится так сильно, что даже не пытается скрыть это? Он пристально вгляделся в черты её лица, скользнул по искусанным от волнения губам и попытался поймать мечущийся тёмный взгляд. В конце концов она сама посмотрела ему в глаза и Ранхаш увидел в её взоре мольбу. Она словно просила прощения.

Майяри дрожащими пальцами прикоснулась к пуговкам на своём платье и начала быстро их расстёгивать. Решительно рванула корсаж платья в стороны, казалось, она боялась передумать. Ранхаш изумился, не понимая, что она творит. Но когда девушка распустила тесёмки нижней рубахи и прикоснулась к кружеву ворота, кабинет на мгновение покачнулся перед его глазами, а во рту пересохло. Сердце дёрнулось словно бы в испуге.

Девушка повела плечами, сбрасывая с них платье, и развела края ворота рубашки в стороны. Ранхаш замер, прикипев взглядом к яркому светящемуся пятну, расположенному чуть выше солнечного сплетения девушки и слегка слева, почти над сердцем. Брови мужчины изогнулись в недоумении.

– Я не хотела этого, – губы Майяри задрожали. – Я была испугана и просто запихнула мешочек с артефактами за пазуху. Я не думала… я не знала, что их два… Я не видела, что мешочков два!

Рубашка соскользнула с её левого плеча, полностью обнажая грудь, и фарфоровая зубочистка в пальцах Ранхаша хрустнула.

Глава 40. Самая ужасная ночь

Очертания кабинета поплыли перед глазами, всё смазалось. Всё. Кроме испуганного лица Майяри и белоснежно-нежной груди с розоватым соском. Кровь ударила в голову, и Ранхаш качнулся вперёд, опираясь локтями на столешницу и закрывая лицо ладонями. Возбуждение пожаром вспыхнуло в груди и с коварной быстротой поползло вниз. Словно огонь растёкся до самых колен. Острое желание накалило все чувства…

Ранхаш медленно поднял голову и уставился на девушку. Она уже успела поправить сползшую рубашку и теперь нервно мяла кружевной ворот. Мяла своими нежными розовыми пальчиками. Захотелось слегка прикусить их подушечки, а затем осторожно отвести ткань в сторону и опять изучить мягкие и нежные очертания соблазна, который так поспешно от него скрыли.

– Господин Ахрелий просто впихнул их мне в руки, а я так торопилась, что даже не посмотрела, – дрожащий голос девчонки прорвался через пелену окутывающего его безумия, и Ранхаш попытался в него вслушаться. Слов он почти не различал, но неожиданно отметил воистину чарующие нотки в её речи. – А потом я почувствовала, что что-то выскальзывает, и меня охватил сильный жар. Один из мешочков оказался неплотно завязан, а я его ещё вверх ногами засунула. Клянусь вам, я не хотела этого!

Всё сильнее темнеющий взгляд харена очень пугал. А он ещё и молчал, продолжая пристально смотреть на её грудь с таким видом, словно хотел вырвать вросший в неё камень голыми руками.

– Я даже не знаю, что там. Могу только сказать, что камень был большим, почти с мой кулак, и сильным. Мне первое время было очень плохо, слияние шло тяжело… У меня своих сил много, телу понадобилось время, чтобы привыкнуть к их увеличению. Помните, я говорила, что у каждого материала есть свои ограничения? – Майяри будто бы пыталась оттянуть время, заговорить мужчину. – У живых тел тоже есть свои ограничения, но они могут привыкнуть.

Ограничения… Камень? Ранхаш с большим трудом вспомнил светящееся пятно. Сейчас его видно не было, но воображение нарисовало лёгкое сияние, вытекающее из-за кромки ворота. Да, камень… артефакт… До мужчины постепенно стала доходить суть сказанного, но в ушах продолжала стучать кровь.

– Харен, я не говорю, что поглотила именно часть «Смерти хайнеса». Я, право, не знаю, что там было, и сказать это может теперь только Деший. Но, вы знаете, эта дурнота… она похожа на то, что со мной было, когда я только поглотила камень. Может быть, если носитель является частью того, что теперь во мне, я воспринимаю его как новую часть себя, и мне плохо, оттого что сил опять стало слишком много. Я только предполагаю… я совершенно не уверена, что это так…

Ранхаш медленно встал. Майяри испуганно умолкла, и в тишине жутковато проскрежетало по полу отодвигаемое кресло. Мужчина обогнул стол, неспешно подошёл к девушке и, подняв руки, ухватился за тесёмки её рубашки. Потянул за них, Майяри невольно шагнула к нему. Перекинул одну ленту через другую и затянул. Аккуратно сложил одну шёлковую завязку кольцом, потом другую и невыносимо медленно, словно бы с большим трудом, завязал бант.

– Что случится, если вы поглотите и носитель? – тихо спросил оборотень, с жутковатой заботой оправляя кружевной воротник.

Майяри сглотнула.

– Он мне не нужен, – почти неслышно выдохнула она. – Во мне сил в сотни раз больше, чем в нём.

– А надпись? – харен принялся застёгивать пуговички на платье. Одну за другой. Казалось, ему очень тяжело даётся это незатейливое занятие. Майяри подумала, что он едва сдерживается, чтобы не придушить её.

– Её можно вырезать и на мне. Нужен только ключ и…

Пальцы мужчины вцепились в так и не застёгнутый до конца ворот и подтянули девушку ближе. Сам харен склонился ниже и почти ей в губы прошептал:

– Вы больше никогда и никому об этом не расскажете. Я забуду то, что видел. И вы забудете. Ясно?

– Спасибо… – Майяри не могла поверить своим ушам.

Он мог убить её. Если она действительно поглотила «Смерть хайнеса», то именно она теперь этой смертью и является. Он мог убить её ради общего блага, ради спокойствия всей страны. Но он велел просто забыть.

– Спасибо… – опять прошептала она и замерла.

Горячие мужские пальцы огладили её шею, поднимаясь вверх, к вспыхнувшим огнём ушам. В глазах потемнело. Но не от страха. Нет, это было что-то другое…

– А теперь, – серебристые ресницы слегка затемнили жёлтые глаза, – теперь, госпожа Майяри, пожалуйста… я вас очень прошу… идите спать.

И он отпустил её, даже слегка оттолкнув от себя. Ещё несколько секунд Майяри ошарашенно смотрела на него, а затем выметнулась за дверь. Она уже не увидела, как мужчина дёрнулся за ней, но всё же остался стоять.

Дверь мягко клацнула, оставляя Ранхаша наедине с проснувшимся безумием.

Развернувшись, оборотень деревянной походкой дошёл до стола и, склонившись, опёрся на него. Тишину нарушил треск дерева: когти и пальцы сминали столешницу. Но этого оказалось мало, чтобы выплеснуть возбуждение и напряжение, что распирали его.

Он видел её обнажённой. Видел не раз. Мог даже в деталях вспомнить мягкие очертания низа её живота и каждый символ кошмарной татуировки. Мог по памяти нарисовать её ноги. Беспрепятственно мог вообразить плавный и изящный изгиб её спины, рельеф мышц и очертания позвонков и рёбер. Так почему он раньше не испытывал ничего подобного? Почему именно сейчас его накрыла такая тяжёлая волна плотского желания? Что изменилось? Что изменилось в нём самом?

Ранхаш не был склонен врать себе и искать оправдания. Что-то произошло именно с ним. Его не соблазняли, его не приманивали ни чарами, ни зельями. Причина желания где-то глубоко внутри него. Майяри привлекает его как женщина и привлекает с такой силой, что он невольно вспоминал себя в двадцать-тридцать лет, когда он, юнец, совершенно не мог себя контролировать. Что он увидел в ней, раз едва не сошёл с ума несколькими минутами ранее?

Перед глазами опять предстала Майяри. Строгая, смотрящая уверенно и с упрямством. Отстранённая, словно бы и недосягаемая. Загадочная… нет, не загадочная! Прячущаяся. Внутри себя она скрывает множество других Майяри, с которыми он не знаком. Рассудительная и в то же время взбалмошная. Жёсткая, но порой такая мягкая, что и не тронуть. Одетая.

На этом связные размышления прервались. Платье с воображаемой Майяри просто упало, и память услужливо нарисовала её худенькое тело. Ранхаш невольно подумал, что сейчас она наверняка выглядит несколько иначе. Благодаря усилиям домоправителей и Шидая девушка немного поправилась. Но всё же он видел женщин более соблазнительных, так почему сейчас ему кажется, что тело госпожи Майяри невероятно пленительно?

В дверь постучали, и Ранхаш похолодел, вообразив, что в коридоре опять стоит Майяри – его мучение.

– Господин, – раздался тихий голос Рладая, – мне можно войти?

– Да, – харен вытащил пальцы из стола, с облегчением отмечая, что спокойствие возвращается к нему. Возбуждение и напряжение продолжали гореть в груди и паху, но мириться с ними было уже проще.

Переступив через порог, помощник тщательно прикрыл за собой дверь и коротко отрапортовал:

– Мы его нашли.

– Отлично. Веди, – Ранхаш стремительно развернулся и направился к двери.

Глазам Рладая открылся покорёженный стол, и оборотень с недоумением воззрился на него. Господин уже переступил порог кабинета, когда до него дошло, что столешницу покрывают борозды от когтей.

– Харен, – обеспокоенно позвал он.

Ранхаш остановился и холодно взглянул на помощника.

– Живо пошёл вперёд, – сквозь зубы скомандовал он, и Рладай рванул прочь из кабинета.

Сквозь грубо сколоченный пол доносились звуки гулянки, развернувшейся на первом этаже трактира, но в самой комнате стояла угнетающая тишина. На одном из двух стульев за покосившимся столом беспокойно вертелся щуплый мужичок довольно отталкивающей наружности. На тонкой шее сидела маленькая голова, щёки покрывала редкая щетина, один глаз закрывала мутная плёнка, а второй имел блекло-голубой цвет, светлые волосы были стрижены так коротко, что сидящий казался лысым. Вид у него был несколько измождённым, тело – худым, костлявым, с сильно выделяющимися суставами. Одет же мужичок был в какое-то тряпьё и драный полушубок.

У окна и двери стояли ещё двое мужчин, куда более крепких и хорошо одетых, с мрачной решимостью смотрящих на мужичка за столом. Тот сильно нервничал и переводил испуганный взгляд с окна на дверь и обратно, впрочем, не брезгуя украдкой осмотреть и пол с потолком. Последний вызывал у него даже больший интерес, но охранники делали вид, что не замечают этого.

– Музыки, моз, договолимся? – в очередной раз попытал удачу пленник. – Я з заплатю. Скока хотите заплатю.

Те делали вид, что южносалейского не понимают. Особенно в таком косноязычном виде. Но мужичок не сдавался. Вскочив, он замахал руками и заговорил быстро-быстро, плюясь слюной и проглатывая окончания слов:

– Хотьте камни? Длагоцен камни? Не, вы откасыватесь. Я сичас схозу и принес их, а…

– Сядь, – тяжело велел тот охранник, что стоял у окна, и мужичок послушно плюхнулся на стул.

В дверь раздался стук и после небольшой паузы повторился ещё раз. Мужчина у двери открыл затвор, и внутрь, слегка хромая, зашёл невысокий мужчина с капюшоном на голове. Следом за ним зашёл более высокий оборотень, но плюгавый бросил на него только мимолётный взгляд, безошибочно определив главного. И не ошибся. Первый мужчина сел на стул напротив него и скинул капюшон с головы. На пленника уставились холодные жёлтые глаза, и тот посерел. Единственный его зрячий глаз вытаращился в уже непритворном страхе и изумлении.

– Доброй ночи, – спокойно пожелал харен. – Сюсюкающий Лой, верно?

– Ба, да со таким вазным лисам нузно от таки мелково как я? – изумился Лой. – Ишли не осыпаюсь, сам клава сыска?

– Рад встрече, – холодно отозвался Ранхаш. Он понимал, что после назначения его каждая собака в городе будет знать, но такая известность его не очень радовала. – Рладай, останься, остальные выйдите.

Лой дождался, когда охрана выйдет, и поинтересовался:

– И со нузно увазаемому госпосину?

– Что может быть нужно главе жаанидыйского сыска от самого известного вора в этом городе?

– Ну со вы? Какой вол?! – заюлил Лой. – Это всё недлуги влут!

– Я изначально хотел поручить вашу поимку одному из подчинённых, но после наглого ограбления банка на главной торговой улице, – Лой возмущённо округлил глаза, мол, при чём тут я, – решил, что мои собственные оборотни быстрее найдут возможность с вами познакомиться, а то жаанидыйским сыскарям уже седьмой год это не удаётся.

– Да если пы я знал, со они заздут знакомсва со мною, то сам пы присол! Но какие оглабления, о тём вы?

– Господин Лой, не будем кружить, – у Ранхаша действительно не было настроения на долгие разговоры. – Я могу весьма надолго отправить вас на каторгу или даже на плаху. Но думаю, каторга в компании знакомого вам Дроя Резвыша будет куда лучше.

Лой посерел и заискивающее улыбнулся.

– Ню-ню, хален, к тему такие нелвы! Мозет, мы договолимся?

Ранхаш Вотый был известен своей неподкупностью и непредвзятостью, но Лой всё же чувствовал, что не просто так их первая встреча состоялась в таверне, а не в тюремных застенках.

– Может, и договоримся, – косноязычие вора оказалось заразным, и Ранхаш едва сам не перешёл на сюсюканье. Вовремя опомнился, но произнёс слова так чётко, словно издеваясь. – Нужна мне от тебя одна услуга.

– Дя холосего госпосина всё, со уготно.

– Мне нужно, чтобы ты украл из жаанидыйской сокровищницы две вещички, – прямо заявил харен.

Лой шипяще присвистнул, а Рладай уставился на господина с непередаваемым изумлением.

– Я готов предоставить всё, что тебе для этого потребуется, и потом дать месяц форы, чтобы ты убрался из столицы и, возможно, вообще из страны.

– Холосенькое дельце, – одобрительно протянул Лой. – Как пы мне хоселось знать, затем вам это, но…

– Но, – голос харена посуровел. – Так ты возьмёшься?

Мужичок с сомнением посмотрел на него. Испуг и нервная дрожь сменились деловитой задумчивостью, которая, кстати, более подходила его лицу. Несмотря на убогий внешний вид, он больше не вызывал брезгливую жалость и не производил впечатление униженного создания. Притворяться жалким, слабым и убогим порой очень удобно. И вообще всегда удобно, когда тебя недооценивают.

Браться за дело, за которое тебе даже не заплатят, было, конечно, обидно. Но попасть на каторгу к Дрою Резвышу, который обещал при следующей встрече выбить ему единственный зрячий глаз, тоже не очень хотелось.

– Со нузно в сокловиснице увазаемому госпосину?

– Перекрестье Хведа и Тумарианский бриллиант.

– Ню вы самахнулись! – качнул головой Лой.

Сам он не раз подумывал о Тумарианском бриллианте – огромном камне редкой красоты и прозрачности. Но вот покупателя на такую дорогую цацку поди ещё найди.

– Пелекьестье какое ис? Их зе стуки тли тока в сокловиснице.

А всего известно около семи перекрестий, сделанных самим Хведом для его самых преданных учеников.

– Самое целое. Его нужно будет подменить. Перекрестье на замену тебе передадут через три дня.

У Лоя так и чесался язык спросить, зачем подменять одно перекрестье Хведа другим. Цена у него бросовая, в сокровищнице-то место занимает только как историческая ценность и важность имеет только для чудаков-коллекционеров, готовых выбрасывать огромные деньги на вещи, которые того не стоят.

– Через пять дней эти артефакты должны быть у меня.

Вор не возмутился, только задумчиво поскрёб щетинистый подбородок. В сокровищнице он уже как-то бывал, проворачивал одно дельце. Умудрился даже без огласки, хранители до сих пор пропажи не хватились. А прошло уж года три.

– И должны объявить только о пропаже бриллианта, – харен проникновенно посмотрел на вора. – Если пропадёт что-то ещё – до каторги ты не доживёшь.

– Э-э-э, госпосин, – Лой застенчиво потёр ладошки, – как пить дать не доситаются сего-то. Сами умыкнут, да и я там бывал узе…

– Что именно?

– Блос Аухии, лубин Сумелечный Закат и эглет хайнеси Одиваи… ну, блоска такая на голову.

Судя по пристальному взгляду харена, он прекрасно понимал, что вор приврал, добавив кое-что в список «ранее украденного», но оценил скромность выбора и сделал вид, что поверил. Лой не был дураком и сообразил, что в такой своеобразной манере всё же получил оплату за свой труд.

– Через пять дней я тебя жду. И даже не надейся смыться с украденным, – Ранхаш поднялся.

– Со вы, со вы! – Лой замахал руками. – Я покупаселей не потвозу.

Харен отвернулся и, не прощаясь, направился к двери.

– Госпосин, а неузели вы не боисись, со я могу кому-то наболтась о вас?

Лой спросил и почти тут же пожалел о своих словах. Но удача вскружила ему голову, и он на мгновение забыл, что перед ним не очередной трясущийся богатенький коллекционер или скупщик краденного. По спине прошёлся холодок, когда глава жаанидыйского сыска развернулся и сухо ответил:

– Нет, не боюсь.

Дверь за ним закрылась, и Лой подумал, что члену семьи Вотый действительно можно не бояться.

Переступив через порог, Ранхаш замер и осмотрелся. Внутри тлела нерешительность, он не был уверен, что ему стоило приходить сюда. Но возбуждение и острое желание продолжали мучить его, и он никак не мог сосредоточиться на более важных мыслях. Подумав, он всё же окунулся в табачный дым и облако разнообразных духов и вмиг оказался окружён шумом: смехом, гулом голосов, ленивым поигрыванием на музыкальных инструментах, звоном бокалов… На многочисленных диванах сидели мужчины в окружении ярко и нескромно одетых женщин.

– Господин что-то хочет? – из белёсого облака курева выплыла высокая, выше самого Ранхаша, женщина с длинными белокурыми волосами и несколько грубоватым, но всё же приятным лицом.

– Да, – скупо ответил Ранхаш.

– Я не видела вас раньше… Вы уже определились с выбором? Может быть, вы здесь по совету друга?

Харен отрицательно мотнул головой.

– Нет. Покажите мне ваших девушек.

Женщина с загадочной улыбкой опять удалилась в туман, и Ранхаш последовал за ней к длинной стойке, за которой на стульях сидели скучающие девушки. Увидев посетителя, они мгновенно расцвели улыбками, поспешили развернуться к нему и повели плечами, ненавязчиво, а кто-то и навязчиво демонстрируя свои груди.

– Выбирайте, господин. Каждая из них доставит вам неземное удовольствие.

Пропустив последнюю фразу мимо ушей, Ранхаш внимательно осмотрел каждую из девушек и невольно задержал взгляд на одной из них: худенькой, кареглазой, с тёмно-русыми волосами. Внутри всё отозвалось предвкушением.

– Эта? – женщина внимательно следила за взглядом гостя и безошибочно угадала объект его внимания. Девушка кокетливо стрельнула глазами и томно улыбнулась.

И Ранхашу стало неприятно. Неприятно от самого себя. На какой-то миг он подумал, что собирается использовать облик Майяри для удовлетворения своих самых низменных желаний. Так гадко, словно изнасилование замыслил. И оборотень кивнул на другую девушку – рыженькую и оттого весьма примечательную.

– Эту.

Та улыбнулась и с торжеством уставилась на своих товарок.

– Следуйте за мной, господин, – девушка соскочила со стула и зашагала к лестнице.

Они поднялись на второй этаж и зашли в одну из многочисленных комнат. Уши неприятно резали возбуждённые стоны, доносившиеся из-за стен. Из-за этого Ранхаш и не любил бордели, предпочитая при необходимости вызывать женщин в съёмные комнаты. Но сейчас ему была нужна разрядка как можно скорее.

Девушка жестом пригласила гостя сесть на кровать, а сама встала перед ним и потянулась к завязкам на своей шее. Платье с лёгкостью соскользнуло по её телу вниз, открывая взору золотистую кожу, упругие, задорно торчащие груди, плавную линию бёдер и соблазнительную мягкость низа живота. Ранхаш мог бы признать, что эта девушка куда красивее и соблазнительнее Майяри и явно знала толк в плотских удовольствиях, но почему-то не захотел. Возбуждение никуда не исчезло, но в голове вдруг прояснилось и в мыслях появилась кристальная чёткость. Вернулась способность здраво мыслить. Ранхаш ярко представил, как накрывает собой это ухоженное тело, вообразил, как девушка стонет и извивается… Это волновало, но всё же чего-то не хватало.

– Простите меня, госпожа, – оборотень встал и склонил голову. – Я зря вас побеспокоил. У меня всё же нет подходящего настроения. Я заплачу за всю ночь. Хороших снов.

Глаза той широко распахнулись, и она проводила гостях возмущённым и удивлённым взглядом. Она же видела, что он возбуждён. Что такое? Губки её обиженно задрожали.

Кабинет встретил Ранхаша темнотой. В окно вливался блеклый свет волчьего месяца, потускневший ещё больше от покрывающего стекло инея. Опять ударил мороз, зима никак не хотела сдаваться и отдавать власть весне. Ранхаш медленно прошёл внутрь и замер по центру комнаты.

Он ощущал растерянность. У него появилась проблема, которую он не мог решить. Точнее, решение он нашёл, но легче ему не стало. От игнорирования желание никуда не исчезло.

Несколько секунд он смотрел на размытую лунную дорожку, зыбко стелющуюся по полу, а затем прошёл в угол, опустился на корточки и, нажав на стену в трёх местах, открыл тайник под половицами. Вытащил короб, покрытый хаггаресскими знаками, и поднял крышку. Будучи в несколько растрёпанных чувствах, он выскочил из дома вместе с камнем-носителем в кармане. Очень безрассудно, особенно если вспомнить, с кем у него была встреча.

Выложив в короб камень, Ранхаш уже хотел закрыть его, когда взгляд зацепился за блеснувший тёмный бок. Помедлив, он протянул руку и вытащил кристалл ложного облика. Тот самый, что положил в его сейф в Санарише Шидай. Развратница.

Кристалл выскользнул из его ладони, но не бухнулся на пол. Перед мужчиной выросла фальшивая Майяри.

– Мой господин, – её губы медленно разошлись в чувственной улыбке.

Ранхаш поднялся. Он сам не мог понять, зачем активировал обманку, и чувствовал замешательство.

– Мой господин что-то хочет? – девушка лукаво воззрилась на него.

Хочет? Очень хочет…

– Поцелуй меня, – велел Ранхаш.

Обманка охотно подалась вперёд и, опёршись ладонями на плечи мужчины, прильнула к его губам в горячем поцелуе. Ранхаш просто стоял и смотрел прямо перед собой.

Он ничего не чувствовал.

Губы словно ветер холодил, и девушка казалась бесплотной. Ментальная магия была не в силах внушить ему, что перед ним живой человек.

Мужчина щёлкнул пальцами, и шар бухнулся на пол.

Не то.

В кабинете он пробыл ещё около получаса, после чего решил, что всё же стоит попытаться уснуть. Проходя мимо комнаты Майяри, Ранхаш замер и почти минуту смотрел на дверь, прежде чем шагнуть к ней и осторожно отворить.

Гостиная была пуста. Он уже хотел идти дальше, но понял, что совершенно не удовлетворён увиденным, и неслышно прошёл через комнату к следующей двери. Потянул на себя створку и застыл, уставившись на разобранную кровать.

Одеяло зашуршало, и Майяри, приподнявшись на локтях, обеспокоенно посмотрела на него. Она не задала ни единого вопроса, но в её молчании отчётливо ощущался страх. Харен продолжал смотреть на неё, ничуть не обеспокоенный тем, что его визит не остался незамеченным.

Он хорошо видел её в темноте. Распущенные волосы, блестящие глаза и рубашка с кружевным воротником. Воздух был напоён ароматом жаркой степи, что в сочетании с покрытыми инеем окнами вызывало странные ощущения. Очень хотелось войти в эту залитую бледным лунным светом спальню, окунуться в летний запах и сесть в кресло перед кроватью. Да, этого было бы почти достаточно. Он бы смотрел на девчонку долго-долго, пока она сама бы не слезла с постели и не пересела к нему на колени. Она бы прижалась к его груди и подняла голову, а он бы склонился и…

Ранхаш медленно отступил назад и закрыл за собой дверь.

Именно то, что нужно. И то, что нельзя.

Глава 41. Майяри учится

Майяри плюхнулась в кресло и забралась в него с ногами. Уснуть она так и не смогла и теперь чувствовала себя несколько разбитой. Да и страх никак не желал уходить. Ночной визит харена здорово её напугал. Она уж подумала, что он всё же решил её убить. Может, так и было? И он действительно убил бы её, если бы она спала. А так посмотрел в глаза и передумал. Пожалел.

Она знала, что стала неотъемлемой частью истории об ограблении сокровищницы уже в тот момент, когда запихнула артефакты за пазуху. Но она даже не представляла, что настолько неотъемлемой. Главная проблема тогда для неё заключалась именно в том, что она никогда бы не смогла вернуть в санаришскую сокровищницу украденное хотя бы потому, что кое-что навсегда останется при ней. Кто поверит ей, что она сделала это не специально? Но…

Устало потерев лоб, Майяри перевела взгляд в окно. Ещё не светало, но утро уже наступило, и на наружном подоконнике вяло копошились птички, выклёвывая из снега нападавшие ягоды рябины. Что, если она действительно поглотила часть того проклятого артефакта? Девушка прикрыла глаза, припоминая тут ночь. Возможно, если бы не жар и дурнота от поглощённого камня, она бы поступила иначе. Не сбежала бы, нашла бы другой выход, смогла бы оправдаться… Да нет, не смогла бы. Вздох сорвался с губ.

Харен, видимо, ночью куда-то спрятал носитель (Майяри предполагала, что в короб к другим артефактам), и дурнота больше её не мучила. Но во рту всё равно присутствовал тошнотворный привкус от воспоминаний

Мимо двери кто-то прошёл, и Майяри напряжённо замерла, а затем встала и, осторожно подобравшись к двери, приоткрыла её. Она успела заметить спину харена, завернувшего к лестнице. В глаза бросилось, что он опять начал сильно хромать, и девушка недовольно закусила губу. Она продолжала бояться господина Ранхаша и в то же время испытывать к нему сильнейшую благодарность. Всё же какой он правильный. Сказал, что защитит, и вот продолжает защищать, даже узнав такое.

Не выдержав, Майяри босиком преодолела коридор, завернула на лестницу и, миновав один пролёт, тихо позвала харена:

– Господин Ранхаш!

Тот замер посреди холла, обернулся и неодобрительно свёл брови. Наверное, не понравилось, что она в одной рубашке. Всё-таки тут как-то прохладно.

– Простите, как ваша нога? Я заметила, что вы опять сильно хромаете. Мы пропустили уже несколько дней и не лечили ваше бедро. Может, вы задержитесь, и я займусь им? Боюсь, если мы пропустим ещё хотя бы день, то придётся начинать заново.

– Забудьте, – холодно отозвался харен. – И меньше слушайте Шидая. Процедур больше не будет.

Несколько секунд Майяри озадаченно смотрела на удаляющегося оборотня, а затем почувствовала лёгкое раздражение. Совсем лёгкое, всё же господин Ранхаш был так добр к ней. И призвала силы.

Ранхаш словно в стену упёрся. Дёрнувшись, мужчина почувствовал, что его тело будто бы сковано.

– Простите, – раздался за его спиной виноватый голос девчонки. – Я только полечу вашу ногу, и вы сможете дальше бежать в свой сыск. На улице такой страшенный мороз, что ваша небольшая проблемка всё равно долго не проживёт.

Она обогнула застывшего мужчину и под его холодным взглядом медленно опустилась на колени.

– Я в восторге от вашей смелости, – сквозь зубы процедил Ранхаш, одаривая её пристальным промораживающим взглядом.

Майяри в ответ улыбнулась, но и это не понравилось харену.

– Не улыбайтесь, стоя на коленях, – суховато попросил он.

– Одному моему знакомому из прошлого тоже не нравилось, когда я, стоя на коленях, смела улыбаться, – улыбка на лице девушки превратилась в злорадную ухмылку.

Ранхаш почти не спал прошлую ночь. Уснул только под самое утро, и приснился ему сон, где он спал рядом с обнажённой Майяри. Успокоения ему это не принесло. А теперь эта глупая девчонка стояла перед ним на коленях и, чуть ли не прижимаясь лицом к его бедру, ощупывала его ногу. Мужчина поймал себя на мысли, что не уверен, что смог бы устоять от искушения, если бы был свободен.

– А что с укусом господина Шидая? Я могу помочь и с ним.

– Шидай всегда кусает в одно и то же место.

– Это я уже знаю. Так что?

– Госпожа Майяри, штаны перед вами я снимать точно не буду.

Закусив губу, Майяри решила не предлагать свою помощь в раздевании.

Следующие пятнадцать минут превратились для застывшего харена в сущее мучение. Волна жара уже целенаправленно устремилась вниз живота и свернулась там болезненно-приятным напряжением. В голову бросилась кровь, и Ранхаш не мог оторвать взгляд от розовых пяток девушки, выглядывающих из-под её рубашки. Было проще просто смотреть на них, чем пытаться отвлечь себя от чутких пальцев, которые, словно подразнивая, проминали его мышцы.

Закончив, девушка поспешно встала и с виноватым взглядом отступила к лестнице.

– Прошу меня простить, господин. Я знаю, что вы мне ничего не сделаете, но всё равно боюсь. Так что я сперва уйду, а потом вас освобожу. Я быстро.

Подтверждая свои слова, она проворно взбежала по лестнице, и Ранхаш наконец-то почувствовал, что может шевелиться. Круто развернувшись, он обнаружил, что девушка действительно уже скрылась, и невольно ощутил досаду, но всё же смог пересилить себя и шагнуть в сторону выхода.

Он совсем не был уверен, что ничего бы ей не сделал. Совсем.

– Что?! Этот поганец опять укатил в свой сыск?!

Услышав рык господина Шидая, Майяри на секунду замерла, а затем с ещё большим энтузиазмом приступила к яичнице из шести яиц. Пока не отобрали.

– Ему работать надо, – умиротворяюще пропел господин Ываший. – Только-только стал главой сыска, ему нужно завоевать расположение подчинённых. Зато Майяри здесь.

– Ну хоть девчонку с собой не потащил, – судя по голосу, наличие Майяри его успокоило мало.

Когда лекарь распахнул дверь и в расстёгнутой рубашке зашёл в трапезную, на тарелке перед Майяри лежало всего три желтка в ореоле покусанного белка.

– Майяри, тебе не стыдно? – с порога напустился на неё мужчина. – Почему ты позволила Ранхашу уехать так далеко и без меня?

Девушка с изумлением посмотрела на него.

– А почему я должна была что-то ему запрещать? Мне едва удалось уговорить его взять меня с собой. И вообще вы сами виноваты, нечего было так напиваться.

– Хватит орать на девочку, – Ываший зашёл следом за Шидаем, неся две тарелки. Одну с «четырёхглазой» яичницей, а вторую с какой-то зеленью. – Ешь давай и шуруй к нему, раз так переживаешь!

Недовольно взглянув на домоправителя, Шидай всё же сел и, взглянув на свою яичницу, подозрительно воззрился на тарелку Майяри.

– Сколько?

– Четыре, – не моргнув глазом соврала девчонка.

Ываший промолчал. Давий в письмах предупредил его о сложных отношениях между Майяри, Шидаем и яйцами.

– Ываший, не давай ей так много яиц. Она их так любит, что точно найдёт способ съесть ещё парочку. Дурно же станет.

– Да где ж она найдёт? – изумился домоправитель. – На завтрак точно опоздает, а на обед у них там яйца подавать не принято.

Девушка же с непониманием разглядывала вторую тарелку, на которой с горкой лежали какие-то зелёные стручки.

– Это что?

Ываший отвлёкся от перепалки с лекарем и благостно улыбнулся.

– Фасоль. Зелёная. Кушай, очень полезно.

Девушка подцепила вилкой одну фасолину и с изумлением воззрилась на неё. Такого она ещё не ела! И такая свежая! Как они её хранят?

– У Ывашия целый погреб всякой зеленухи, – Шидай всё ещё не пришёл в благожелательное расположение духа, и его фраза прозвучала так, словно он обвинял домоправителя в наличии этой «зеленухи». – Кучу денег угрохали на особый погребок.

– Не твои деньги, не считай! – обиделся старик и, гордо вскинув подбородок, удалился из трапезной.

На лице лекаря появилось виноватое выражение, и Майяри поспешила этим воспользоваться.

– Господин Шидай, вам не стыдно ворчать на меня с утра пораньше? – девушка прищурилась. – Я, между прочим, утром, рискуя своей жизнью, поймала харена в ловушку, чтобы полечить его ногу. Босиком за ним бежала. Думала, он потом ко мне в комнату заявится и придушит. За такие волнения… – Майяри перегнулась через стол, взяла тарелку лекаря и, вилкой отделив от его порции два желтка, сгребла их на свою тарелку, – я заслужила добавку.

Шидай молча смерил взглядом увеличившуюся порцию девушки, а затем свою, весьма скромную для такого крупного мужчины, как он. Но наглость оценил, да и жертвенность во имя здоровья харена тоже.

– Но господин Ранхаш сам виноват, – Майяри деловито подцепила вилкой кусок яичницы и отправила его в рот. – Нечево быво от меня бевать, – прожевав, девушка добавила: – Пусть теперь едет на работу со своей деликатной проблемой.

– С какой проблемой? – насторожился Шидай.

– Ну этой… вашей, мужской, – Майяри многозначительно поиграла бровями, и лекарь медленно отложил вилку.

– Так, – протянул мужчина. – И как давно ты знаешь об этой проблеме? И откуда?

Неужели Ранхаш сам ей об этом поведал? Если это так, что, Тёмные побери, здесь произошло, пока он пил и выл?

– Узнала день на четвёртый лечения. Вообще-то сложно не заметить, – Майяри подцепила с тарелки стручок и смерила его взглядом. – У него же там не фасолина, – и осторожно захрустела неведомым деликатесом.

Брови её удивлённо взмыли вверх, и она поспешила сгрести почти половину фасоли на свою тарелку, совершенно не замечая слегка изумлённого выражения лица господина Шидая.

– Кажется, я опоздала в школу, – довольно протянула девушка, обмакивая фасолину в растёкшийся желток.

– Кхм… Ну не фасолина… А Ранхаш в курсе, что ты… заметила? – осторожно уточнил лекарь.

– Да, я говорила ему, что ничего страшного не происходит и это обычная мужская реакция, но он, кажется, не особо меня слушал.

Воцарилось молчание. Шидай окончательно позабыл о собственном завтраке, наблюдая, как Майяри с аппетитом уплетает свою порцию, и игнорируя её хищные взгляды, направленные на его яичницу.

– Порой ты такая странная, – наконец выдохнул мужчина и заслужил удивлённый взгляд девушки. – С ума сведёшь сама того не желая.

На занятия Майяри действительно опоздала. Почти на четверть часа. Преподаватель встретил её недовольным взглядом и, игнорируя извинения, кивнул на пустое место рядом с Родом. Та пихнула её локтем в бок и разгневанно повела бровями, мол, ты чего творишь? Второй день в школе, а уже позволяешь себе опаздывать.

– Работала, – скупо соврала Майяри, и удивлённая девчонка отстала от неё.

Настроение было просто отличным. Душу грела и успокаивала мысль, что она наконец-то рассказала харену о впиявившемся в неё артефакте. Но ещё больше её радовало то, как харен отреагировал. Новость и её предположение его явно не порадовали, но он не стал выбирать очевидное решение проблемы. Майяри всегда учили, что наметившиеся сложности нужно вырубать на корню. Она эту науку не любила, но понимала тех, кто следует её советам. Всё же мёртвый враг лучше живого. То же самое и с проблемами: достаточно убить саму Майяри, и планы заговорщиков против хайнеса накроются дырявым корытом. Если, конечно, нужный артефакт сидит в ней.

Но харен поступил иначе. Майяри продолжала твердить, что не стоит так доверять оборотню. Возможно, он изменит свои планы. Но не доверяла она скорее по привычке. И оттого была весела. Всё же в глубине души зрела уверенность, что господин Ранхаш не из тех, кто выбирает простые пути решения проблем.

Хорошего настроения добавлял и сытный завтрак. Господин Шидай всё же уступил ей свою порцию и засобирался в сыск. Так что утро началось просто бесподобно!

– Что значит работала? – Род придвинулась к ней сразу же, как закончился урок и преподаватель покинул кабинет.

– То и значит, – уклончиво ответила Майяри.

Слухи о том, что она отирается в сыске, наверняка доберутся и до школы, но девушка всё равно не была уверена, что ей стоит распространяться о своей «подработке».

– Эй, Род, не жмись так к новенькой, а то ещё решат, что ты покушаешься на невесту Вотого!

Весёлый выкрик был встречен громовым хохотом, и Род мгновенно вскинулась, с прищуром уставившись на весельчака. Майяри тоже с интересом взглянула на него. Парень среднего роста, веснушчатый и рыжий. Сидел он в компании ещё трёх одноклассников, но Майяри подумала, что главный среди них не он. Больше выделялся оборотень высокого роста с растрёпанными серыми волосами (на мгновение мелькнуло подозрение, что ещё один Вотый, но вряд ли в его присутствии посмели бы так пошутить). Телосложение у него было не такое крепкое, как у рыжего, но харен тоже не выглядел сильным. То, что главный он, девушка решила из-за взгляда. Светло-зелёные глаза смотрели на неё спокойно, с лёгкими интересом, Майяри бы даже сказала изучающе.

– Подобное только такой идиот, как ты, подумает! – вспылила Род.

– Ах да, прости, – рыжий покаянно покачал головой. – Кто ж, глядя на тебя, заподозрит, что ты вообще до женщин охоч?

Запальчиво закусив губу, Род вскочила, а рыжий с готовностью выступил ей навстречу. Майяри, опершись подбородком на кулак, с интересом их осмотрела и затем вкрадчиво поинтересовалась:

– Господин, а вы уверены, что ваш собственный вид говорит о любви к женщинам? Ну, о том, что вы до них охочи.

Рыжий удивлённо воззрился на неё, и одноклассники затаили дыхание, прислушиваясь к первой стычке с новенькой.

– А что, не говорит? – рыжий нагло ухмыльнулся и повёл плечами, явно красуясь.

Девушка с ленивой благосклонностью скользнула взглядом по его напрягшимся под рубашкой мускулам и с лёгким сожалением ответила:

– Нет. Если мужчина интересуется женщинами, то определённо в первую очередь он обратит внимание именно на женщину. Но объектом вашего первого внимания стала не я, – уголки губ Майяри слегка опустились в наигранной печали, – а господин Род.

Класс закашлял и затрясся от сдерживаемого смеха, а рыжий возмущённо выпучил глаза и оглянулся на товарищей за поддержкой, но те, за исключением сероволосого, беззастенчиво хохотали.

– Майяри! – возмутилась Род.

– Я советую тебе быть осторожнее, – девушка с почти искренним беспокойством посмотрела на неё. – Я слышала, что среди мужчин встречается такое. Один из моих друзей, – Майяри не стала уточнять, что это Лирой, – даже как-то подвергся преследованию одного такого поклонника.

Щёки Род покрылись розовыми пятнами, а рыжий побелел от ярости.

– Ой, ещё одна выискалась! Знаток мужчин! – презрительно протянул он.

– Вы мне льстите, – Майяри застенчиво улыбнулась. – Мужчин я почти не знаю, но совершенно точно представляю, как ведёт себя тот, кто ищет внимания женщины. Ведь я невеста Викана Вотого. Вряд ли здесь кто-то сможет сравниться с ним в любви к женщинам. Ну кроме господина Рода. Он не отходит от меня.

Судя по озадаченному молчанию, никто здесь не думал, что сможет стать достойным соперником Викану Вотому. А может, ещё и вспомнили, что Род, едва появившись в классе, сразу начал пытаться познакомиться с единственной девушкой.

– Подлизывается, – не захотел уступать словесное поле боя рыжий.

– Что?! – Род тут же вспылила и развернулась к нему.

Рыжий охотно шагнул ей навстречу, желая дракой затмить не очень удачную полемику с новенькой, но Майяри одной рукой быстро начертила на столе печать, а второй вцепилась в пояс Род. Стол за спиной рыжего шевельнулся, и парень охнул, схватившись за задницу: острый угол впился прямо в ягодицы.

– Ты… – он безошибочно определил виновника и уставился на Майяри, но закончить не успел.

– Сел!

Ученики, вздрогнув, с изумлением уставились на вошедшего преподавателя. Высокий худой мужчина с крючковатым носом и длинными русыми волосами обвёл класс недовольным прищуром и остановился на Майяри.

– Амайярида? – предположил он и, дождавшись, когда та кивнёт, заметил: – Вижу, домашнее задание вы сделали. К доске!

Майяри быстро стрельнула в раскрытые записи Род, встала и с достоинством зашагала к доске.

А что было задано-то? Неужто та печать, которую она на столе вывела?

Библиотека, как и в первый раз, когда Майяри пришла сюда за учебниками, произвела неизгладимое впечатление своими размерами. Высокий куполообразный потолок, множество арочных окон и стеллажи, стеллажи…

– И чего ты тут забыла? – Род с тоской обвела взглядом просторное помещение.

– Кое-что по артефактологии нужно, – Майяри нерешительно осмотрелась, не зная, куда направить свои стопы. – Не забывай, мне кучу экзаменов надо сдать.

– И мне… – девчонка скривилась. – Ну, не так много, как тебе, но всё же… Даже не представляю, как сдавать.

Майяри едва удержалась от удивлённого взгляда, напоминая себе, что всё в порядке. Раньше её очень удивляло, что кто-то не может спокойно подготовиться к экзамену. Их не так-то много, учить тоже немного, неужели нельзя постараться? Экзамены сдают всего два раза в год. Но дружба с Виидашем, Мадишем, Лироем и Эдаром заставила её относиться к чужим странностям с большим пониманием.

Глаза её наконец зацепились за табличку, указывающую, где какой отдел, и девушка смело нырнула в лабиринт стеллажей. Род следовала за ней как привязанная, но после очередного поворота отстала, чем-то привлечённая.

Отдел артефактологии вызвал у Майяри детский восторг. Столько книг по этому ремеслу она не видела даже в общине. Мелькнула мысль, что нужные книги придётся искать и искать, но девушка отмахнулась от неё.

На самом деле она хотела найти книги по составным артефактам. Освежить память и, может быть, найти новенькую информацию, ранее ей неизвестную. Нет, Майяри сомневалась, что найдёт что-то, с достоверностью описывающее причины её тошноты. Но надеялась. И надеялась, что её предположение не оправдается.

Спустя четверть часа нужных книг она так и не нашла, зато набрала внушительную стопку других, очень её заинтересовавших. Осмотревшись и не обнаружив Род, Майяри в одиночестве направилась обратно, решив срезать путь через другие залы.

В зале художественной литературы она спугнула пару девчонок. Увидев её, те почему-то перепугались и бросились бежать. Майяри пришлось отшатнуться, чтобы они её не сбили. Тяжёлая стопка неожиданно нарушила баланс, и девушка плечом врезалась в полку, сбив на пол две плохо поставленные книги.

– Ну и… – Майяри помянула паникёрш тихим недобрым словом и, поставив свою ношу, подобрала упавшие книги.

Одна из них распахнулась, и взгляд девушки невольно скользнул по строкам. Лицо её скривилось. Майяри откровенно не понимала художественную литературу и не понимала тех, кто её читает и пишет. Эти книги не несли в себе никаких знаний: сплошная трата времени. Она уже хотела захлопнуть том, но…

«… это всего лишь желания моего тела!»

Майяри задумчиво перевернула книгу, чтобы посмотреть на обложку, прочитала название – «Страсть вопреки» – и уже с большим интересом, опёршись плечом на шкаф, вчиталась в текст.

«…это всего лишь желания моего тела! – запальчиво выкрикнула юная Рэйза. – Да, каждый раз, когда вы приближаетесь ко мне, в моей груди вспыхивает огонь, в животе возникает томление, а ноги подкашиваются!»

Как любопытно! Майяри с ещё большим интересом перевернула страницу.

«– Но это всего лишь тело! Все те же чувства во мне может вызвать любой красивый мужчина.

Эрый мучительно скривился, а девушка, даже не представляя, какие страдания приносят мужчине её слова, с горячностью продолжила:

– Но моё сердце глухо к вам. Без любви моё влечение быстро исчезнет. О, поверьте мне! От него не останется и следа! Но, вы знаете, я всё же благодарна вам. Именно благодаря вам моя чувственность наконец-то пробудилась, и я могу наслаждаться своей юностью.

– Оно не исчезнет, – глухо пообещал мужчина и решительно шагнул к ней…»

Вот оно что! Чувственность! В ней проснулась чувственность! Тёмные, так вот, значит, о чём шептались девчонки в школе, когда говорили о своих избранниках? А Майяри всё никак не могла понять, с чего это у них «душа трепещет», «голова кругом идёт» и «до умопомрачения хочется упасть в объятия возлюбленного». Ей тоже нравилось, когда её обнимал Виидаш, но разум от этого она не теряла, поэтому всегда считала, что девчонки сдуру что-то придумывают.

Майяри с приятным удивлением посмотрела на книгу. Оказывается, и в такой литературе есть кое-что полезное! Теперь-то она совершенно точно понимает, что именно происходит, когда Викан подходит к ней слишком близко. Это всё из-за её тела, из-за того, что оно проснулось. Ух, как же странно, что физическая оболочка способна на такие сильные чувства. Майяри всегда думала, что на такое способна только душа, и искала причины смятения именно в ней. Но душа-то совсем не при чём.

Радость её слегка померкла, когда она вспомнила, что не только Викан волновал её тело. Стало как-то неловко. Это точно проходит? Лучше бы прошло, а то перед хареном неудобно.

На глаза девушке попалась табличка с названием отдела, и она озадачилась.

«Женские романы».

Почему женские? Может, эта литература – своеобразное просвещение для юных дев? О, ей бы точно не помешало узнать о любви и вообще о влечении тел чуть больше, а то она почти ничего не знает. Её знания ограничиваются лишь самим физиологическим процессом. Ей его частенько описывали.

Внимательно присмотревшись к полкам, Майяри отобрала ещё парочку романов с красноречивыми названиями «Роковое влечение» и «Соблазнение невинной». Ну теперь-то она во всём разберётся!

– Быстрей, быстрей! – подгоняла её Род. – Мастер Резвер терпеть не может опоздавших, а ты ещё и девушка.

Не очень-то её это пугало. Майяри припомнила мастера Лодара, который к женщинам в целом относился очень и очень хорошо, но был убеждён, что в сражениях бабам места нет. И это его убеждение доставляло Майяри много неприятностей на его уроках.

Впереди замаячили ворота одного из малых полигонов, и Род припустила вперёд ещё быстрее. Майяри же, пользуясь тем, что её никто не подгоняет, перешла на степенный шаг. На полигоне уже мялись Мадиш, Эдар, Лирой и больше десятка незнакомых парней, воззрившихся на Майяри с живейшим интересом. Девушка заподозрила, что друзья уже успели что-то про неё наговорить. Осталось узнать что.

– Майяри! – заорал Мадиш, размахивая руками. – Топай к нам!

Девушка не очень охотно пошла на зов. Стоять особняком не хотелось, а Род уже присоединилась к её друзьям, словно всегда рядом с ними ошивалась. И когда только успели так сдружиться?

– Ух, мастеру Резверу ты не понравишься! – с каким-то нездоровым предвкушением протянул белобрысый друг, окидывая её взглядом.

Майяри на всякий случай тоже осмотрела себя, но придраться могла только к юбке, все остальные-то были в штанах. А так она была одета очень удобно: короткий полушубок, заправленный за воротник шарф, варежки, плотное тёмное платье и неубиваемые сапоги, славно служащие ей уже седьмой год.

– Эй, Мадиш, это и есть твоя подружка? – один из незнакомых парней с любопытством окинул девушку взглядом.

Интересно, а они с какого отделения? Тоже боевые маги? В Жаанидыйской школе магии была своя система назначения кураторов. Мастера набирали в свои группы учеников разных возрастов и годов обучения с тех отделений, к которым имели хоть какое-то отношение. Настолько знала Майяри, мастера с лекарского отделения могли набирать учеников со всех без исключения специализаций, но у мастера Резвера был более узкий круг, девушка только не знала, что насколько узкий.

– Подруга, – оскорблённо поправил одногруппника Мадиш, нагло приобняв поморщившуюся девушку за плечи. – Поаккуратнее со словами, Эрген. Майяри – девушка воспитанная и ценит деликатные манеры.

– Тогда чего это она с тобой дружит? – лохматый рыжеволосый парень захохотал, и его заразительный смех подхватили остальные.

– А я ей по наследству достался, – расхохотался в ответ Мадиш и натужно закашлял, получив от подруги локтем в живот.

– Построились! – рявкнул кто-то, и ученики, вздрогнув, бросились строиться в одну линию.

Майяри утащила за собой в самый конец строя Род. Там девушки и встали: Род самая последняя, а Майяри предпоследняя. И только после этого Майяри с интересом уставилась на приближающегося мастера.

Мастер Резвер оказался мужчиной ростом чуть выше среднего, с широкими плечами, крепким телосложением и хорошо развитыми мышцами: штаны на бёдрах сидели почти в облипку. Лицо в одно и то же время производило приятное впечатление и несколько настораживало: крепкий, чуть выдающийся вперёд подбородок, резкие черты, сильно выделяющиеся скулы, нос, схожий с птичьим клювом (Майяри напряглась), серые, слегка раскосые глаза и тонкие, но чутко изогнутые губы. Очень мужское суровое и решительное лицо. Привлекательное, но и вызывающее опасения. Волосы его имели какой-то странный цвет – серовато-белый, опускались чуть ниже лопаток и были так растрёпаны, словно мужчина расчёсывал их пальцами и ладно, если каждый день.

Окинув суровым прищуренным взглядом настороженно посматривающих на него учеников, мастер вздохнул, угрюмо полюбовался на облачко пара и наконец тяжело посмотрел на Майяри, опустившись взором по её фигуре вниз. Девушка опустила глаза и тоже уставилась на свою юбку.

– На мои занятия приходить только в штанах, – мрачно процедил мастер Резвер, встретившись глазами с ученицей.

Майяри молча задрала юбку – парни охнули от предвкушения и почти тут же разочарованно застонали – и продемонстрировала собственно штаны. Она подготовилась. Мастер почему-то задержался взглядом на её сапогах.

– Без. Юбки, – членораздельно добавил оборотень. – Мы будем много тренироваться, и платье вам только помешает.

Прям ностальгия накатила. Майяри припомнила, как она воевала с мастером Лодаром за право посещать занятия в платье. И вот опыт этого противостояния очень ей пригодился.

– Мастер Резвер, – она с достоинством склонила голову, – думаю, что мне лучше заниматься именно в платье, ведь я женщина.

Левая бровь мужчины слегка приподнялась, а глаза прищурились ещё сильнее.

– Если я буду тренироваться только в штанах, то буду не готова к реальности. Вы же понимаете, что большую часть времени я хожу именно в юбке. И враг не будет ждать, пока я натяну штаны.

– О, – мягко выдохнул мастер Резвер, уголки его губ слегка приподнялись, а на лице появилось выражение «Я так и знал!». – Хорошо, посмотрим, как справишься. Если плохо – снимешь эту тряпку.

Майяри решила, что правильнее прояснить всё сразу.

– При всём моём уважении к вам, мастер, не сниму.

Парни уставились на неё с видом «Ты самоубийца?!», а Род едва сдержала горделивую улыбку.

– Так. Здесь ты слушаешь меня, – в голосе мастера зазвенел металл. – Глупого упрямства не потерплю.

– Прошу прощения, мастер, здесь я буду вынуждена настаивать, – спокойно отозвалась Майяри. – Хоть я и мечтала когда-нибудь попасть на обучение к вам, всё же именно сейчас я оказалась в вашей группе против своего желания. Поэтому даже моё глубокое почтение не вынудит меня пойти на уступки.

Мастер мрачно уставился на неё. Немного помолчал, затем прикрыл глаза и с досадой прошипел:

– Тихая милая девочка! Пугливая, как оленёнок… Старый обманщик!! Ещё друг называется! Подсунул мне… – он запнулся и красноречиво осмотрел девушку.

Та подумала и печально подсказала:

– Последний раз меня Тёмным духом обозвали.

– Польстили, – резковато ответил преподаватель.

– Ну вы, конечно, тоже нашли кому верить, – с лёгким осуждением заметила девушка, и мужчина скривился.

Впрочем, особо удивлённым или сильно раздосадованным он не выглядел. Видимо, и так подозревал подставу со стороны господина Шидая. Просто отказать старому другу не смог.

– Жених есть? – неожиданно спросил он, и Майяри растерялась.

– Она невеста Викана Вотого, – ответила за неё Род.

– Викана? – на выразительном лице оборотня отразилась широкая гамма сомнений.

– Ты серьёзно за него замуж собралась?! – поразился Мадиш.

– Пока женщина невеста, она может стать и сестрой, – сорвалась с губ южносалейская поговорка.

Мастер досадливо скривился и оценивающе взглянул на парней. Майяри показалось, что он мысленно подставляет каждого из них к ней, но ему всё время что-то не нравилось. Последним его внимания удостоилась Род, и оборотень, окончательно опечалившись, скомандовал:

– Развернулись и пять кругов по территории школы. Для начала…

Парни скривились, и Майяри едва не последовала их примеру, припомнив размеры территории. Теперь они почему-то восторга не вызывали.

Глава 42. Хитрость Род

– Я же говорил, мастер Резвер – зверь, – Род с тяжёлым вздохом плюхнулась на парковую скамейку и со стоном вытянула ноги.

Майяри присела рядом куда аккуратнее, но у неё тоже гудело всё тело. Если пробежку она выдержала с достоинством – даже мастер Лодар благосклонно высказывался о её выносливости и скорости, – то отработка боя на шестах прошла менее удачно. Мастер Резвер не был склонен к жалости и поставил её против Мадиша, у которого есть сила, а вот здравого смысла кот наплакал. Но Род не повезло ещё больше: ей достался Эдар…

– Почему ты вообще с этими идиотами дружишь? – возмутилась Род.

– Ты теперь с ними тоже дружишь, – огрызнулась Майяри.

– Я?! – искренне поразилась девчонка. – Да они никогда моими друзьями не станут!

Майяри хмыкнула и, повеселев, заметила:

– И я так думала. Но если они выберут тебя в качестве друга, то тебе только и останется смириться.

– В жизни не буду дружить с такими идиотами! – запальчиво ответила Род, но Майяри отчего-то показалось, что девочка не совсем честна с собой.

Порой она видела, какое удовольствие вспыхивало в глазах Род, когда Мадиш, Лирой и Эдар обращались к ней. Майяри невольно вспомнила себя. Она совершенно определённо не хотела дружить с этой троицей, но их внимание и поддержка были приятны, хотя она этого и не признавала.

– Видела, как мастер Резвер смотрел на тебя?

Майяри кивнула. Видеть-то видела, но какой-то особой ненависти к женскому полу, о которой говорила Род, не заметила. Но она подозревала, что куратор придерживался тех же взглядов, что и мастер Лодар.

– А как он на других парней после посмотрел? Как пить дать жениха тебе подыскивает! – Род бухнула кулаком по скамье.

– Да нужно ему это, – лениво отмахнулась Майяри.

– Но ему никто из них не понравился, – Род словно бы и не слышала её. – Понимает, что ни один из этих лоботрясов тебя не проймёт.

Майяри деликатно промолчала, что Род сама входит в число этих лоботрясов.

– Он точно хочет выжить тебя из боевиков! – уверенно подытожила Род. – Или ты не согласна со мной?

Майяри неопределённо промычала. Тело ныло, и спорить совсем не хотелось. Хотелось спихнуть Род со скамейки и растянуться, чтобы хоть чуть-чуть отдохнуть перед последним уроком. И кто додумался после занятий с куратором поставить физподготовку?

– Но мы ему ещё покажем! – девчонка задиристо тряхнула головой, и Майяри вяло, особо не вслушиваясь, кивнула. – В конце второго месяца зимы начнутся общешкольные состязания и будут идти до самого лета. Мы запишемся в участники и всем покажем.

– Нет, я не буду участвовать, – Майяри мгновенно выплыла из сонного состояния.

– Что?! – Род с негодованием уставилась на неё. – Ты не хочешь показать этим проклятым женоненавистникам, что женщина может уделать их? Где твоя гордость?!

– Меня вполне устраивает, когда меня недооценивают.

– Майяри, но я уже записала нас! – девчонка была так возмущена, что даже забыла, кем притворяется.

– В смысле записала? – девушка выпрямилась и тяжело уставилась на Род. Та поёжилась.

– Ну я была уверена, что ты согласишься, и записала тебя и Лирку. Мы командой будем выступать.

Кто такая Лирка, Майяри вспомнила не сразу. Потом уже в памяти всплыл образ нелюдимой одноклассницы, и девушка всерьёз разозлилась.

– Ты нормальная вообще?! – разъярённо прошипела она, надвигаясь на Род. – Людей спрашивать нужно, перед тем как втягивать их в свои авантюры.

– Прости, – Род поникла и виновато посмотрела на неё.

Голубые глазищи были полны такой печали, что Майяри даже слегка успокоилась. Стало понятно, как Род удаётся вить верёвки из своего папочки. Но Майяри-то была закалена четырьмя друзьями-оболтусами, да и в принципе никогда не отличалась особой снисходительностью к чужой глупости.

– Сегодня же идёшь и вычёркиваешь нас из списка! – решительно отчеканила Майяри.

– Но Майяри…

– Никаких но! – девушка дала понять, что она точно не мастер Дагрен. – Не вычеркнешь, и я точно пойду жаловаться твоему отцу.

Род аж глаза выпучила от удивления. Так ей явно никто не угрожал. Майяри, конечно, могла бы пригрозить, что расскажет всем о её маленьком секрете, но это было как-то мерзко. А мастер Дагрен мужик разумный, хоть и позволяет дочери слишком многое. Но он, наверное, просто… любит её. Как господин Шидай господина Ранхаша: тоже позволяет ему слишком многое и всегда прощает. Майяри поймала себя на мысли, что и ей бы хотелось, чтобы её так любили.

– Доставляешь своему отцу столько проблем, – с досадой пробормотала она, выбрасывая неожиданную блажь из головы. – И чего тебе взбрендило парнем притворяться? В школу и девушек принимают.

– А то ты сама не знаешь? – недовольно пробурчала Род. – К девушкам-боевикам никто серьёзно не относится. На занятиях их жалеют, одноклассники посмеиваются, а посторонние считают, что девчонки на такие отделения поступают, чтобы поскорее замуж выскочить.

– Трудности закаляют, – флегматично отозвалась Майяри, и Род вспыхнула и закусила губу. Видимо, так на эту проблему она никогда не смотрела.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Чего?!

Девушки разом вздрогнули и порывисто развернулись. Позади скамейки с варежками Майяри в руках стоял Мадиш. На его белом лице разгневанно полыхали глаза, и, казалось, парень едва сдерживается от вопля.

– Мадиш! – Род испуганно подскочила, и парень отшатнулся от неё, как от прокажённой.

– Ты! – он направил на неё дрожащий палец и беззвучно открыл и закрыл рот. – Я всем расскажу, – наконец выдохнул он и, круто развернувшись, почти бегом бросился прочь.

– Мадиш, стой! Майяри! – Род уставилась на девушку несчастными глазами.

– Чего стоишь? За ним! Нужно успокоить его, он же расстроился, – Майяри вскочила на ноги.

– Ему-то чего расстраиваться? – чуть ли не плача, спросила Род.

– Он девчонок не бьёт! – сквозь зубы процедила Майяри. – И теперь очень-очень зол на тебя.

– Но тебя он сегодня бил!

– Если бы Мадиш считал меня девчонкой, мы бы не дружили! – прошипела Майяри.

– Мадиш, давай мы спокойно поговорим, – миролюбиво протянула Майяри и присела на корточки перед висящим вниз головой другом.

Тот ответил разгневанным мычанием – пришлось нарисовать на его щеке печать Молчания – и задергался. Род опасливо посмотрела вниз. Перехватили парня они уже на крыше школы – пятиэтажного здания. Видимо, Мадиш хотел отсюда воззвать ко всем ученикам и преподавателям и с позором обличить волка, в облике овцы закравшегося в стадо баранов. Но подруги поймали его раньше.

– Я сама узнала, только когда встретилась с Род здесь, и тоже была очень-очень возмущена, – Майяри немного приврала, чтобы расположить друга к себе. – Но мы же с тобой куда старше неё и должны быть снисходительнее к её глупости.

Дёрганья Мадиша слегка ослабли, зато Род выпучила глаза от возмущения.

– К тому же причина, по которой Род притворяется, всё же понятна и даже достойна уважения, – продолжала заливаться соловьём Майяри. – Ты же не будешь спорить, что к девушкам-боевикам относятся очень предвзято. Не будем вспоминать о пренебрежении и насмешках: они закаляют дух. Но ведь нас ещё и жалеют! Преподаватели не нагружают нас должным образом, считая, что мы не способны быть такими же сильными, как мужчины. Знаешь, как это оскорбляет? – Майяри обиженно искривила губы.

– И… – начала было Род, но под гневным взглядом Майяри поперхнулась воздухом.

– Молчи! – процедила сквозь зубы подруга и перевела взгляд на Мадиша.

Друг подозрительно щурился, похоже, понимая, что ему крутят уши, но вёл себя уже спокойнее. Майяри даже рискнула переместить его крышу и опустить на нападавший снег. Род, не скрываясь, облегчённо вздохнула. Всё-таки пять этажей до земли…

Мадиш сел, яростно оправился, старательно отводя взгляд от девчонок, мол, вы недостойны моего внимания, и порывисто похлопал себя по горлу. Майяри быстро мазнула по его щеке, убирая действие печати.

– Дуры! – прохрипел он. – Он же хлипче любого парня! – Мадиш разъярённо махнул в сторону Род. – А если я бы в какой-то из наших с ним… с ней потасовок перестарался и что-нибудь ей сломал? Или не я, а кто-то другой? Она же постоянно на неприятности нарывается!

– Я за ней прослежу, – пообещала Майяри.

– Я сам за вами прослежу! – Мадиш запальчиво поочерёдно ткнул в них пальцем. – Как твои родители вообще это позволили?! – он с возмущением уставился на Род.

– Кхм… у неё есть только папа, – осторожно ответила за подругу Майяри, – и это мастер Дагрен.

Парень сперва смутился, испугался, что ткнул в самое болезненное – смерть матери, – но, услышав, кто отец, опять взбеленился:

– Да он вообще нормальный?!

– Эй! – обиженно вскинулась Род.

– Он нормальный, просто она, – Майяри указала на девчонку, – из него верёвки вьёт.

– Подкаблучник! – презрительно протянул Мадиш, и Майяри пришлось обхватить Род, чтобы та не бросилась на парня с кулаками.

– Так, мир! – повысила голос Майяри.

– Я всё равно молчать не буду, – упрямо заявил друг. – Раз она девчонка, то пусть и живёт как девчонка, а не воображает из себя невесть что.

– Но мы так хотели поучаствовать в состязаниях, – неожиданно расстроенным голосом протянула Род.

– Так участвуйте, – раздражённо отозвался Мадиш. – Девчонкам не запрещено.

– Ага, чисто женским командам участвовать в состязаниях нельзя, – Род расстроенно опустила голову, и Майяри с изумлением воззрилась на неё.

– Да без мужика вас там в лепёшку раскатают! Майяри, я думал, ты умная! Как ты могла на это подписаться?

Та даже не успела ответить, что она ни на что не подписывалась, как парень вскочил на ноги и решительно зашагал к гребню крыши, явно намереваясь закончить начатое.

– Мадиш! – девушка упала на колени и, дождавшись, когда раздражённый друг обернётся, дрожащим голосом прошептала: – Умоляю, прости нашу глупость и будь снисходителен. Ты же мужчина…

Мольба в стиле сумеречниц оказалась невероятно эффективной. Правда, Майяри надеялась на другой результат. Обалдевший Мадиш неожиданно споткнулся и, бухнувшись, вместе с пластом снега поехал вниз. Испуганно вскрикнувшие девушки едва успели схватить его за руки и оттащить подальше от края крыши.

– Мать вашу, – едва слышно прошептал Мадиш и скорбно посмотрел на виноватых подруг. – Вы меня теперь живым не отпустите, да?

– Ага, – тут же расплылась в ухмылке главная обманщица.

– Род! – Майяри укоризненно на неё посмотрела.

– Эй, вы там что творите?!

Громогласный рык откуда-то с земли заставился друзей испуганно вскинуться и прижаться друг к другу.

– Мастер Резвер, – помертвевшими губами прошептал Мадиш и принял единственное верное в данное ситуации стратегическое решение: – Валим!

– Он точно никому не расскажет? – на бегу обеспокоенно спросила Род.

– Расскажет, – не стала врать Майяри. – Лироя и Эдара он обязательно предупредит.

– Ну если только их…

Они наконец добрались до тренировочного полигона, где перед высоким стройным светловолосым мужчиной уже выстроились их одноклассники.

– Мастер Игдан, приносим свои извинения! – на одном духу выпалила Род.

Мужчина обернулся и встретил их ослепительной весёлой улыбкой.

– О, новенькая! – обрадовался он, осматривая Майяри с ног до головы лучистыми серыми глазами.

Майяри поневоле испытала к преподавателю расположение. Такой радостный…

– Мастер Лодар писал мне о тебе.

– Что? – девушка не сразу поняла, о чём он, совсем не ожидая услышать имя своего прежнего учителя.

– Трапезная уже знаешь где? – серые глаза сощурились в улыбке. – Вот и топай туда.

Девушка растерянно хлопнула глазами, и в себя её привёл смешок Род, крайне неудачно замаскированный под кашель.

– Но мастер… – попробовала она возмутиться.

– Не надо со мной спорить, – мужчина подмигнул ей.

– А как я потом вам всё сдавать буду? – не сдержала негодование Майяри.

– Один зачёт на твой выбор я поставлю тебе просто так, – оборотень опять ей подмигнул и кивнул в сторону выхода.

– Можно я хотя бы просто посижу здесь? – сдалась девушка.

– Можешь и посидеть, – пожав плечами, мастер обернулся к выстроившимся ученикам. – Так, разбились по парам! Будет бег с нагрузкой.

Род торопливо сбросила полушубок, расстелила его на снегу и, показав Майяри, чтобы она села на него, метнулась в строй. Усевшись поудобнее, Майяри подняла глаза и увидела, что светящаяся от ликования девчонка тащит за собой растерянную Лирку.

– Эй, новенькая, – Майяри недовольно обернулась на зов и увидела того рыжего парня, с которым успела поцапаться ещё утром. – Раз всё равно сидишь, не хочешь со мной в паре выйти? Делать тебе всё равно ничего не нужно.

Глаза его весело горели, и он широко-широко улыбался.

– Что, Рирай, решил самое лёгкое себе выбрать? – съехидничал кто-то.

– Самое лёгкое здесь Род, – не растерялся рыжий и опять обратился к Майяри. – Так что?

– Спасибо за приглашение, господин, – церемонно поблагодарила Майяри, – но я уже смирилась с ролью зрителя.

– Так, что за разговоры?! – гаркнул мастер. – Рирай, побежишь с Дебрием, – мужчина ткнул пальцем в черноволосого верзилу, который деланно печально взирал на разбегающихся от него одноклассников. – И ты будешь за лошадку!

– Мастер! – задохнулся от ужаса Рирай, а верзила широко ухмыльнулся.

До Майяри начало доходить, что значит бег с нагрузкой. Мастер Лодар тоже практиковал такое, но в нагрузку он давал гружённые железом мешки, а здесь в качестве нагрузки, видимо, выступали сами ученики. Предположение подтвердилось, когда первая пара подступила к колышкам, которыми была размечена дорожка, и один из парней под смех и улюлюканье одноклассников взгромоздился на спину другого.

– Пять кругов по полигону!

Род с энтузиазмом поволокла Лирку к дорожке, но там случилось то, что она не могла предвидеть. Одноклассница неожиданно опередила её, ударила под колени и, едва Род начала падать, поймала её на свою спину и бросилась бежать. Судя по гоготу парней, именно этого они и ожидали. Майяри не смогла, да и не пыталась удержаться от одобрительной улыбки.

Со смехом, стонами и проклятиями ученики разобрались на «всадников» и «лошадок» и неохотно начали наматывать круги по полигону.

– Активнее, активнее! – подбадривал их мастер. – Лирка бежит лучше всех вас вместе взятых!

– Так у неё самый лёгкий вес! – потратил кто-то дыхание на ответ.

– Так она и сама не особо тяжёлая! – парировал мастер Игдан. – Рирай, что такое? Ты б ещё на четвереньки встал!

Бедняга Рирай согнулся под весом своего «всадника» чуть ли не до земли, но, надо отдать должное, всё же бежал. Отвечать мастеру он посчитал ниже своего достоинства. Ну или просто дыхание поберёг.

Первой с заданием справилась Лирка. Закончив, девушка бесцеремонно стряхнула Род со спины, и та едва удержалась на ногах. Майяри попыталась представить, что будет делать подруга. Вот она бы упала перед Лиркой на колени и выразила свой восторг. Хотя нет, так поступил бы Мадиш, а она бы не позволила взвалить себя на спину. А вот Род наверняка вскипит и рассердится. Она такая вспыльчивая.

Но Род удивила её. Схватив уже приготовившуюся смыться одноклассницу за руку, девчонка потащила её к Майяри. При этом лицо её горело таким ликованием, что не знай Майяри о её истинном поле, то решила бы, что та нашла любовь всей своей жизни.

– Майяри, вот это у неё силища! Ты видела, видела, как она меня несла? Круто, да?

Подтолкнув Лирку к подруге, Род слегка не рассчитала силы, и девушка просто влетела в объятия сидящей Майяри. Та, конечно же, галантно её придержала и успокаивающе улыбнулась, глядя в настороженные чёрные глаза.

– Прости его, он порой несносен.

Род плюхнулась на расстеленный полушубок, стянула окончательно растерявшуюся одноклассницу с колен Майяри и зажала её между собой и подругой.

– Вот ты нам и нужна!

– Чего? – прохрипела Лирка, опасливо отстраняясь от горящей энтузиазмом Род к более адекватной Майяри.

– Ты же знаешь про состязания?

Майяри закатила глаза. Всё же эта девчонка очень хитрая. Сперва ляпнула Мадишу, что они, мол, хотят поучаствовать в соревнованиях чисто женской командой, а теперь вот обрабатывает Лирку. Неудивительно, что она из мастера Дагрена верёвки вьёт. Какой талант всё-таки!

– Так вот, нам с Майяри в команду нужна именно ты!

– Я не буду участвовать! – заартачилась Лирка.

Майяри взглянула на неё с одобрением.

– Почему? Участие в состязаниях освобождает от большинства зачётов по физподготовке и некоторым другим предметам!

Майяри заинтересовалась. По физподготовке? Это уже любопытно…

– Да чего ты ко мне привязался! – Лирка попыталась встать, но Род дёрнула её назад.

– Нравишься ты ему! – пошутил кто-то из одноклассников, но прежде, чем остальные начали хохотать, Род отозвалась:

– И что с того?! – и опять умоляюще посмотрела на Лирку. – Ну пожалуйста! Если хочешь, я помогу тебе с защитой, я её хорошо знаю.

Ну ещё бы она не знала защиту с отцом, который преподаёт этот предмет.

– А Майяри просто звезда в артефактологии!

Майяри уже даже возмущаться не хотелось.

– В состязаниях не могут участвовать те, у кого есть несданные экзамены или зачёты! – огрызнулась Лирка. – А я два экзамена завалила. Пусти меня!

Но Род только крепче вцепилась в неё.

– Так и у нас с Майяри не всё сдано!

Точнее, у Майяри не сдано всё.

– Нам тоже нужно будет сперва всё сдать. Вот вместе и подготовимся!

Лирка закусила губу и с опаской посмотрела на выжидательно пялящуюся на неё Род. Видимо, сдать экзамены она очень хотела. Тихонечко вздохнув, она опустила голову и едва слышно призналась:

– Я не сдала защиту и артефактологию.

– Можешь считать, что уже сдала! – ликующая Род приобняла её за плечи.

Глава 43. Связь

Встретившие Майяри у ворот охранники показались девушке несколько мрачноватыми.

– Что-то случилось? – опасливо уточнила она.

Ответ Редия её озадачил.

– Господин Шидай условное слово придумал.

– И это достойно такой печали?

– Знали бы вы, что он придумал… – тоскливо протянул охранник, распахивая перед ней дверцу экипажа.

Девушка посчитала, что так он показывает нежелание говорить, что же именно придумал господин Шидай, и забралась внутрь. В конце концов, и у неё было кое-что, о чём она совсем не хотела говорить. Прекрасное утреннее настроение успело смениться глубочайшими унынием, и Майяри в очередной раз вспомнила короткий разговор с Мадишем, который состоялся между ними, пока они наматывали круги по территории школы.

– Виидаш писал?

– Неа, – парень досадливо поморщился. – Мы стребовали с него обещание, что он напишет сразу, как доберётся до родственников. Уже должен был доехать. Но, может, письмо просто не успело дойти?

Майяри промолчала. Пернатые посланники летали быстро.

– Да ты не переживай, он напишет, – убеждённо заявил Мадиш и шкодливо улыбнулся. – Я ему уже написал и пообещал, что если он не ответит в ближайшее время, то мы заявился к нему в гости всей ватагой. Даже Рода для компании прихватим. И устроим ему такое… Так что ответит. Очень быстро ответит.

Майяри бы тоже хотела написать Виидашу, но боялась. Боялась, что её внимание будет для него болезненным, боялась, что не ответит… И просто боялась сближаться с другом даже в переписке. Ей казалось, что её враги, зная её слабые места, опять попытаются навредить Виидашу, а он и так пострадал.

Перед глазами вновь предстала Рена. Не такой, какой Майяри видела её в ту ужасную ночь. Она опять увидела девчонку, которая своим телом прикрывает обнажённого мужа. Они так хорошо смотрелись друг с другом. Майяри почему-то именно сейчас смогла это оценить. Высокий светловолосый Виидаш, весёлый и шебутной, и маленькая рыженькая Рена, тихая и нежная. Если бы её голова не была забита мыслями о мести, любила бы она в действительности Виидаша? Или, может, она его действительно любила? Но неужели любовь способна приносить такую боль?

Майяри было очень больно, когда она узнала, что Виидаш женился на другой. Но даже эта боль была несравнима с той, которую она испытала из-за смерти Рены, а к ней она никогда не относилась с такой теплотой, как к Виидашу. Так что же должен был перенести Виидаш, который свою жену любил?

Всё ещё свежая рана опять раскрылась и закровоточила. Невыносимо остро захотелось чем-нибудь отвлечься, чтобы забыть, перестать думать. К счастью, в этот момент экипаж остановился, Редий распахнул дверцу, и Майяри поспешила выбраться наружу, чтобы уже в сопровождении охранников зашагать к сыску.

Уже на крыльце девушка столкнулась со смутно знакомым оборотнем – наверное, вместе участвовали в облаве, – и тот удивлённо на неё посмотрел.

– Госпожа Майяри, вы сегодня опять к нам?

– Добрый вечер, господин, – девушка вежливо кивнула. – Я буду часто здесь появляться.

– Просто я думал, что сегодня-то вы поспешите домой. Или вы ещё не слышали, что господин Шидай ранен?

– Как ранен? – сердце ухнуло вниз.

– Они с хареном ездили в городскую тюрьму и оказались там как раз в тот момент, когда Йожира вздумала бежать. До чего ж хитроумная баба! – оборотень покачал головой с восхищением и сожалением на лице. – С десяток охраны положила, разжилась ихним оружием, но господин Шидай её всё же скрутил. Но царапнуть его она успела, а вы ж знаете это тюремное оружие.

Майяри не знала, но волна плохого предчувствия накрыла её с головой.

– Оно ж травлёное всё. Да хитроумно так травлёное!

Отравленное?

– Харен господина домой повёз, но, я думаю, всё хорошо будет. Это ж сам Шидай Итыший! – глаза мужчины загорелись от восторга. – Мы и не знали, что он покровительствует харену. Это ж легенда сыска…

Но Майяри его уже не слушала. Подобрав юбку, она бегом устремилась обратно к экипажу.

В холле взволнованная девушка столкнулась с домоправителем, который с тазом в руках как раз собирался наверх. Старик выглядел необыкновенно взволнованным и казался рассеянным. Он словно бы не совсем понимал, что ему нужно делать, или понимал, но сильно сомневался в правильности решения.

– Как господин Шидай? – бросилась к домоправителю Майяри.

– Шидай? М-м-м… – господин Ываший задумчиво поджал губы. – Он… немного навеселе. Но это пройдёт, он же сам лекарь. Выпил уже что-то, щас отпустит…

Ответ показался Майяри слишком расплывчатым. Навеселе… что-то выпил…

– А где господин Ранхаш?

Может, он будет более рассудительным.

– Харен? Вроде бы в сыск уехал.

Майяри сперва не поверила своим ушам. Уехал в сыск в то время, как Шидаю плохо? Ярость вскипела внутри, и девушка едва ли не силой вырвала у домоправителя таз.

– Я сама! – прорычала она и почти бегом преодолела ступеньки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Неблагодарный! Господин Шидай умирает, а он ходит неизвестно где! Да пусть хромает до конца дней своих! И пусть к хромоте у него прибавится ещё что-нибудь!

Уже у двери в комнаты лекаря Майяри торопливо сбросила верхнюю одежду и сапоги и тихонечко прошла в гостиную, а уже оттуда шагнула в спальню.

Господин Шидай не спал. В одних портках он стоял у окна и, слегка покачиваясь, бормотал что-то себе под нос. Услышав звук открываемой двери, мужчина порывисто обернулся и едва не упал. Майяри сама едва не упала, увидев сероватый цвет его лица и запавшие, лихорадочно блестящие глаза.

– Господин Шидай, – позвала она.

Оборотень покачнулся и задумчиво прищурился, но потом всё же вспомнил.

– А, Майяри, – прохрипел он. – Я… прости, сейчас плохо соображаю.

– Почему вы стоите? Ложитесь, давайте я вам помогу.

Девушка поставила таз на столик и подошла к мужчине.

– Нет, всё хорошо… – отмахнулся тот и неожиданно навалился на неё всем телом.

Охнув, Майяри всё же устояла и потащила лекаря к постели.

– Странно-то как, – сваленный на кровать господин Шидай уставился в потолок затуманенным взором. – Меня так давно не травили… с тех самых пор, как Ранхашику три исполнилось. А, кстати, где он? – мужчина опёрся на дрожащие руки и попытался приподняться, но Майяри придавила его сверху одеялом, и под его тяжестью оборотень опять опустился на подушки.

– Он скоро придёт, – нашла в себе силы соврать девушка. – Вы отдохните, а я пока посмотрю, что с вами. Как только мы закончим, – она отловила плавающую в тазу тряпку и, тщательно отжав её, положила на лоб зажмурившегося лекаря, – господин Ранхаш вернётся.

– А, он же сказал… – по лицу господина Шидая скользнула тень печали, и Майяри почти возненавидела господина Ранхаша.

Ей казалось, что господин Шидай имеет для него значение, но в самый ответственный и важный момент харена нет рядом. А если господину Шидаю станет хуже? Он, конечно, прекрасный лекарь, но все ошибаются. Вдруг он ошибся именно сейчас, когда лечил самого себя? Майяри почувствовала, что от накатившей паники у неё начинают дрожать руки, и постаралась прийти в себя. Так, кто-нибудь додумался позвать лекаря или все тут надеются на могущество господина Шидая?

Сама она в ядах разбиралась постольку-поскольку. Знала, какие противоядия готовить к некоторым самым распространённым ядам и даже могла сделать три сложносоставных противоядия – как-то помогала лекарю, в лавке которого помощницей работала. Но вот определить, чем именно отравили… Это бы она не смогла сделать при всём желании.

Майяри осторожно погладила мужчину по влажным от пота мягким волосам и вдруг с тоскливой нежностью отметила, что морщинки вокруг его глаз стали заметнее. Господин Шидай был уже далеко не молод, она знала это, но он всегда был таким бодрым и активным, что казался едва ли не юным. Но сейчас его возраст стал куда заметнее, и девушка со страхом подумала, что он уже не такой крепкий и сильный.

Что ей нужно сделать? Как помочь? Майяри дрожащими пальцами ощупала повязку на правом плече мужчины, слегка пропитавшуюся кровью. Может, всё же попробовать определить состав яда?

– Ой, – господин Шидай поморщился и перевернулся набок. – Как-то мне дурно…

На глаза Майяри попалось ведёрко, видимо, оставленное здесь в помощь больному, и она поспешила подтащить его к кровати, но тошнота откатила и лекарь опять перевернулся на спину, растерянно осматриваясь.

– Где мой ребёнок? – тихо спросил он.

Ребёнок?

– Мой малыш, – повторил мужчина.

Майяри стало совсем страшно. Господин Шидай бредил. Она сама, столько раз впадавшая в это состояние после травм и побоев, прекрасно видела, что сознание мужчины уже было далеко отсюда. Вряд ли он видел даже её. Но о каком ребёнке он говорит? Она не знала, что у него есть дети. Но подозревала, что могли когда-то быть. Стало жутко.

Что он видит там, в своём мире? Боги, пожалуйста, пусть харен одумается и вернётся! Пожалуйста…

– Где мой мальчик? – продолжал вопрошать господин Шидай, обводя комнату невидящим взором.

– Он… он пошёл гулять, – едва слышно ответила Майяри.

Лекарь переместил взгляд на неё и нахмурился. Кто сейчас перед его глазами?

– Шерех, я надеюсь, его не Менвиа забрала?

На каких-то пару секунд девушка оторопела, но потом торопливо отозвалась:

– Нет-нет, ты что!

– Какой-то ты больно нервный, – господин Шидай подозрительно прищурился. – Мне же вернут его? Смотри, я же и украду. Ещё одну разлуку я просто не вынесу.

– Конечно, вернут! – Майяри начала подозревать, что разговор идёт о харене.

– Ну да, вернёте… – недоверчиво протянул лекарь и, перевернувшись набок, затих.

Майяри осторожно подошла ближе и поправила сползший компресс.

– Из-за вас он перестал называть меня так, как раньше, – едва слышно прошептал господин Шидай.

В его голосе звучала такая боль, что девушка не удержалась от извинений:

– Прости.

– Никогда не прощу… – прерывисто отозвался мужчина, – никогда не смогу себя простить…

Тело его сотрясла дрожь, а из горла вырвались сухие рыдания.

– Никогда… никогда…

– О боги, господин… – Майяри порывисто прижалась к горячей спине мужчины и крепко-крепко обняла его.

Господин Шидай смог уснуть только через полчаса. Майяри очень надеялась, что это действительно только сон, а не ступень к смерти. Нервы её были настолько взвинчены, что она подскакивала от любого звука, бдительно прислушиваясь, и вздрагивала каждый раз, когда лекарь шевелился. Всё тело было напряжено, а выдержка уже щетинилась оборванными струнами, гудящими от любого «дуновения». Поэтому когда со стороны лестницы донёсся приветственный голос домоправителя – Майяри предусмотрительно оставила все двери приоткрытыми, – девушка подхватила таз, в котором уже нужно было сменить воду, и выметнулась за порог с проворством разъярённой драконихи, на территорию которой посмела сунуться наглая соперница.

С хареном Майяри столкнулась в самом низу лестницы, и тот, увидев её обозлённое лицо, невольно отшатнулся.

– Неблагодарный недоносок! – чуть ли не плюясь слюной, прошептала девушка, наступая на несколько обескураженного мужчину. – Господину Шидаю плохо, а вы шляетесь на своей работе! У вас ничего дороже неё нет?! – и, не давая оборотню возможность ответить, продолжила: – Сердца у вас! И чувств никаких! Господин Шидай вас любит и заботится о вас, а вы его даже в такой момент поддержать не можете! А он ведь только о вас в бреду и говорит, только о вас и думает! Зовёт вас! У-у-у… – Майяри была так зла, что не удержалась и пнула харена в голень. Её благоразумия хватила только на то, чтобы пнуть здоровую ногу. – Живо к нему! – приказ был отдан звенящим шёпотом, всё же господин Шидай спал. – И только посмейте уйти! Я вас убью, а господину Шидаю все воспоминания о вас, неблагодарном, сотру!

Она круто развернулась, обогнула застывшего оборотня и, разбрызгивая воду в разные стороны, направилась в сторону кухни. Уже почти нырнув в коридор, девушка остановилась и отдала ещё один приказ:

– И назовите уже его так же, как раньше называли! Он из-за этого даже плакал!

И, негодующе сверкнув глазами, удалилась.

– Охо-хо-хонюшки, – застывший в тени господин Ываший проводил девушку поражённым взглядом. – Как госпожа расстроилась-то…

Поражённый взбучкой Ранхаш едва смог отвести взгляд от коридора, в котором скрылась злая девушка, и, тряхнув головой, всё же направился наверх.

Шидай спал. Спал, свернувшись калачиком и подложив под щёку уголок одеяла. Выглядел он ещё более измождённым, чем когда Ранхаш уходил. Морщины стали ещё глубже, волосы будто бы потускнели, а грудь поднималась тяжело и прерывисто. Беспокойство, всё это время снедающее Ранхаша, только усилилось. Но он вроде бы успел, хотя думал, что с ума сойдёт в ожидании, пока приготовят противоядие.

– Шидай, – тихо позвал Ранхаш, опускаясь на постель. – Проснись, я принёс противоядие.

Лекарь поморщился, но глаза не открыл.

– Шидай, – харен осторожно потряс его за плечо, но мужчина лишь сильнее подтянул колени к груди. – Шидай.

И назовите уже его так же, как раньше называли!

Ранхаш замер. В душе шевельнулся застарелый страх. Все причины бояться уже давно исчезли: он же больше не беспомощный ребёнок. Но всё же внутри словно стоял какой-то барьер. Нахлынули воспоминания… хорошие воспоминания… От них потеплело в груди, а губы дрогнули в едва уловимой улыбке. Они были так счастливы тогда.

Но счастье это было запретно.

В детстве Ранхаш был убеждён в этом, и это убеждение перекочевало с ним во взрослую жизнь. Возможно, именно это и позволяло старому страху продолжать жить.

Но он уже не ребёнок.

Задумчиво осмотрев спящего Шидая, Ранхаш опустил ресницы, прислушиваясь к далёким воспоминаниям детства. Очень счастливого детства. Проникнувшись теми старыми, далёкими, но такими правильными эмоциями и мыслями, он склонился над лекарем и тихо-тихо позвал:

– Папа.

Шидай вздрогнул и обеспокоенно завозился.

– Отец, просыпайся, – почему-то стало радостно.

Лекарь наконец распахнул веки и воззрился на харена с удивлением и испугом.

– Я противоядие принёс.

Раздался плеск, и Ранхаш резко повернул голову. У двери с тазом в руках стояла обомлевшая Майяри. Столкнувшись взглядом с хареном, девушка вздрогнула, метнулась к постели и, поставив таз на столик, опять бросилась к двери. У порога она задержалась всего на мгновение, чтобы затереть собственной юбкой мокрое пятно, и стрелой вылетела в гостиную. Уже там она, прижавшись спиной к стене, сползла на пол и прижала ладони к груди, где быстро-быстро стучало сердце.

До неё продолжали доноситься голоса.

– Выпей. Ну же, пей.

– Повтори…

– Пей.

– Нет, повтори!

Харен отозвался почти после десятисекундного молчания:

– Ты всегда удивлялся, в какого я такой. Так в тебя же. Пей… отец.

Майяри крепко-крепко зажмурилась и замолотила кулаками по своей голове. Дура! Какая же она всё-таки дура!

В очередной раз девушка переступила порог, только когда Шидай, выпив противоядие, уснул. Ранхаш сидел рядом, смотрел на его расслабленное лицо и чувствовал, что впервые за последние часы начал расслабляться. Или впервые за много лет? На душе царила лёгкость, и виновато сгорбившуюся Майяри он встретил весьма благодушно. Да и за что на неё злиться? Она же сама так испугалась.

Подойдя ближе, девушка сложила ладони на груди, медленно склонилась в поклоне, а затем, быстро опустившись на корточки, обняла харена за колени и прижалась к ним лбом.

– Простите меня, господин, я поторопилась вас обвинять.

Ранхаш даже не удивился. Похоже, он начинал привыкать к тому, что Майяри всегда ведёт себя странно.

– Что это вам вздумалось извиняться передо мной на коленях… почти на коленях? – добродушно спросил он.

Девушка опасливо приподняла лицо, и сердце Ранхаша неожиданно ёкнуло, когда на него посмотрели тёмные, влажно блестящие глаза.

– Я очень перед вами виновата, – горячее дыхание коснулось его кожи через ткань штанов. – А так просят прощения у меня на родине.

Она опять опустила лицо, прижавшись к его коленям.

– На вас совершенно невозможно злиться, госпожа Майяри, – мягко отозвался Ранхаш. – Совсем, – его ладонь легла на её голову, и он медленно погладил девушку по волосам. – Даже когда вы творите очевидные глупости, я не могу сердиться на вас. Только давайте вы не будете этим пользоваться.

Майяри показалось, что в голосе харена звучит улыбка, и она опять подняла голову. Руки её ослабли, и она, раскрыв рот от изумления, осела на пол.

Харен улыбался. На его лице сияла широкая светлая улыбка, отражающаяся игривыми ямочками на щеках.

Сердце застучало в ушах, а воздух просто исчез из лёгких.

Оказывается, харен такой красивый… невероятно прекрасный…

– Что с вами? – Ранхаш склонил голову, продолжая улыбаться. На душе всё также царили лёгкость и радость, а искреннее ошеломление девчонки добавляло веселья.

– У вас есть… ямочки, – с придыханием отозвалась та.

– Ямочки? – Ранхаш прикрыл глаза и рассмеялся, чем окончательно поверг Майяри в изумление.

– И вы умеете смеяться! – девушка не могла поверить своим ушам и совершенно честно добавила: – Вы такой красивый, когда весёлый.

Смех оборвался, и Ранхаш взглянул на неё с удивлением. Майяри осознала, что ляпнула, и нервно осмотрелась. Её смущение было так очевидно, что харен не смог удержаться от улыбки и от ответного признания:

– Вы тоже очень милая. Когда извиняетесь. Ради такого иногда даже можно побыть несправедливо виноватым.

Его слова разрядили накалившийся было неловкостью воздух, и Майяри, весело фыркнув, рискнула вновь посмотреть на оборотня. И столкнулась с ним взглядом.

У Майяри появилось ощущение, что она впервые встретилась с этим мужчиной. Какое-то время она даже не могла вспомнить, каким он был раньше. Такой улыбающийся харен ей очень понравился. Она призналась себе в этом легко и без терзаний. Его улыбка, а пуще того эти ямочки выбивали дыхание из груди, и хотелось веселиться без причины. И он казался таким близким…

Красивый… Ранхаш смотрел на растрёпанную, чуть смущённую девушку и думал о том, что она даже не представляет, что значит настоящая красота. Такая, когда даже красный след от ногтей на щеке кажется упоительно очаровательным.

За спиной спящий Шидай натужно прохрипел:

– Стреляй в них… стреляй…

Глава 44. Признание

– Ляг, – Ранхаш сурово посмотрел на уже опустившего с кровати ноги Шидая, и тот закатил глаза к потолку, но всё же плюхнулся обратно на постель и небрежно набросил угол одеяла на живот.

– Ранхаш, ну какой смысл мне лежать? – попробовал достучаться до харена больной. – Чувствую я себя замечательно. Я же лекарь и могу с уверенностью сказать, что всё со мной хорошо.

Но Ранхаш был непреклонен и лишь недовольно нахмурился. Шидай, вечно жалующийся на непослушность своих пациентов, сам болел просто отвратительно. Прикрываясь тем, что он, видите ли, лекарь, этот хитрец позволял себе всё, что другим в тех же условиях запрещал. Ранхаш считал, что вредные больные – это наказание Шидая за его собственную несознательность. Уже ранним утром он поймал лекаря на пороге комнаты. Получасом ранее оборотень отнёс задремавшую Майяри в её комнату, и вот сам на какой-то миг прикрыл глаза. А когда открыл их, то увидел спину Шидая, который в одних портках осторожно крался к выходу.

– А ты в сыск собираешься? – невинным тоном осведомился лекарь.

Ранхаш показательно холодно посмотрел на его всклоченную голову и отчеканил:

– Нет.

– Ты что?! Решил пропустить работу? – Шидай с не очень искренним укором покачал головой. – Только-только приступил к своим обязанностям и уже отлыниваешь. Что о тебе подумают подчинённые? Да и смысл тебе здесь сидеть?

– Смысл? – харен приподнял брови. – Мне нужно присмотреть за одним великовозрастным обалдуем, который прекрасно заботится о других, но совершенно не в состоянии подумать о себе. Какого Тёмного ты вообще полез в эту свару?

Шидай смущённо кхекнул и виновато улыбнулся, но недовольную складку на лбу воспитанника его улыбка не разгладила.

– Молодёжь стало жалко, она же их как щенят резала. Всё же какая женщина… – Шидай сокрушённо покачал головой и, спохватившись, поправился: – Была бы женщиной, а так стала… – он опять умолк. – Она ведь с северо-запада. Слышал её «олау»? Любимый возглас северозападников.

Ранхаш кивнул.

– Я тут вспомнил, что лет четыреста назад прежний хайнес там серьёзно пошумел. Везде отметился, поганец… – не постеснялся похвалить прежнего правителя Шидай. – Он как раз овдовел и присматривался к дочери одного из северо-западных саренов, я уж и не помню, какого именно. Но вот имя дочери помню. Йожирея. Неистовая, палящая, – перевёл оборотень с северосалейского. – Отказала она нашему светлейшему и сильнейшему. С тех пор я ничего про неё не слышал.

Правление прежнего хайнеса закончилось более трёхсот пятидесяти лет назад, а вот последствия его деяний до сих пор аукались. Оборотни, жившие во время его правления и потерявшие близких или попавшие в опалу по его милости, нередко уходили в глухое противостояние. И со сменой хайнеса далеко не все из них вышли из этого противостояния. Их шайки разбивали и рассеивали, но опытные и смекалистые главари частенько ускользали и со временем собирали новые банды, а порой и преемников воспитывали. Ранхашу иногда казалось, что они рубят одну голову, чтобы на её месте выросло ещё несколько. Пятьдесят лет неразумного и жесткого правления, а страна до сих пор кипит и трясётся от недовольства.

Из коридора донеслись грохот и сдержанное упоминание Тёмного и кого-то ещё. Ранхаш выплыл из своих размышлений и заинтересованно прислушался.

– Собирается? – Шидай благодушно улыбнулся. – Если будет так спешить, то переломает ноги на лестнице и никуда не пойдёт.

– Опаздывает, – Ранхашу почему-то захотелось оправдать Майяри.

Ему пришлось постараться, чтобы уговорить её поехать в школу. В двух сиделках Шидай точно не нуждался. Но Майяри сомневалась и мялась. Решающим аргументом стало, что ей и без того сдавать кучу экзаменов. Не хватало ещё отчитываться по пропущенным урокам.

Дверь распахнулась, и в комнату заглянула раскрасневшаяся и слегка встрёпанная Майяри.

– Может, мне остаться? – в его глазах светилась мольба.

– Иди уже! – махнул на неё Шидай. – Мне и одного надсмотрщика вот так, – он провёл пальцем над головой.

– Господин Ранхаш, следите за ним, – распорядилась девушка, и харен совершенно серьёзно кивнул.

Дверь закрылась, и через несколько секунд до слуха мужчин донёсся грохот сапог по ступенькам.

– Ранхаш, а ты помнишь, какая она была, когда мы её первый раз встретили? – с улыбкой поинтересовался Шидай.

Ранхаш поймался себя на мысли, что пытается вспомнить, но почему-то это давалось с трудом. Он видел перед собой прежнюю, более скрытную Майяри, но сейчас он мог объяснить причины почти любого её поступка, и от этого та, прежняя Майяри, казалась такой же, как нынешняя.

– Этакий зверёк. Всегда чего-то боялась, не доверяла… Улыбки даже дождаться нельзя было. А сейчас расцвела… м-м-м… Такая заботливая прелесть стала!

– Да, прелесть, – согласился с ним Ранхаш, поднимаясь и подходя к окну.

На улице было очень светло. В школу Майяри уже сильно опоздала и, может быть, успеет только к третьему уроку. Но Ранхаш хотел, чтобы она ушла хотя бы ненадолго. Ему нужно было подумать, а её присутствие смущало его мысли и уводило их в другую сторону.

– Эй, Ранхаш, – голос Шидая почему-то прозвучал тихо и как-то робко. – Я кое-что слышал в своём бреду и вот понять не могу, привиделось или нет…

– Не привиделось, – успокоил его Ранхаш, продолжая смотреть на дорожку, вьющуюся к воротам.

– Да… ох… я… Ранхаш… – лекарь пришёл в небывалое возбуждение и нервно отёр лицо ладонями.

– Ты рад, я знаю.

Спокойное заявление воспитанника одновременно рассмешило Шидая и раздразнило.

– Да что ты знаешь? – мужчина вытащил из-за спины подушку и запустил её в стену правее Ранхаша.

Тот даже не обернулся. Решение, так взволновавшее Ранхаша ночью, сейчас казалось правильным и нужным. Внутри что-то поменялось, словно спокойную и ровную льдистую гладь окрасил искрами солнечный свет, и жизнь стала ярче и понятнее, а мир вдруг похорошел. И внутреннее спокойствие стало не просто равнодушием, а именно спокойствием. Будто бы замёрзшие на одной отметке внутренние весы оттаяли и теперь держали баланс не благодаря сковывающему их ранее льду, а из-за того, что вес старых проблем лёг на их чаши правильно.

– Это из-за Майяри, – неожиданно добавил Ранхаш. – Она вчера так за тебя испугалась, что наорала на меня.

Улыбка Шидая стало донельзя довольной. Всё-таки девочка превзошла все его ожидания. Ранхаш не только тает, но и признаёт это правильным.

– И она совершенно не боялась показать свою привязанность к тебе, – заметил харен. – Была такой смелой и искренней… – мужчина ненадолго умолк и продолжил: – А ведь у меня тоже больше нет причин бояться и скрывать. Я уже давно не тот мальчик, который был зависим от других. Уже никто не может заставить меня сделать то, чего я не хочу. Никто не может что-то забрать у меня просто так. И никто не может назвать тебя слугой и отослать прочь. Те цепи давно сгнили и распались, а я продолжал чувствовать себя скованным.

– Это моя вина, Ранхаш, – уголки губ Шидая печально опустились. – Я тоже боялся. Боялся, что тебя опять заберут, старался не вмешиваться, а ведь тебе была нужна поддержка. Ты был всего лишь ребёнком, а я-то… Мне следовало быть решительнее. Порой я думаю, что лучше бы я тебя украл и увёз в другую страну. Мне кажется, мы были бы счастливы.

– Да, – на губах Ранхаша появилась едва уловимая улыбка, – нам бы понравилась такая жизнь.

Повисла тишина, но она не была тягостной. Мужчины вспоминали всё то прошлое, что связывало их. Но сейчас сожаление, что частенько сопровождало их в воспоминаниях, превратилось в надежду. Прежние страхи истаяли, и, хоть всё ещё ощущалась некая скованность и сдержанность, они почувствовали себя свободнее.

– Если хочешь, можешь официально представляться моим опекуном, а не лекарем, – предложил Ранхаш.

– А ты хочешь называть меня… так? – Шидай искоса взглянул на харена. Он не смог сказать, как именно, но Ранхаш его понял.

– Хочу, – спокойно признался он, – но мне пока сложно. Нужно привыкнуть.

Шидай не смог сдержать ликующую улыбку и закрутил головой, пытаясь скрыть хотя бы счастливый взгляд. Привыкнуть нужно было не только Ранхашу.

– Надо сказать спасибо Майяри.

– Она меня пнула, – почему-то пожаловался Ранхаш.

– Ну иди я тебя пожалею! – хохотнул Шидай.

Воспитанник фыркнул, но подходить не стал. На дорожке наконец-то появилась Майяри, и мужчина уставился на неё. Девушка торопливо наматывала одной рукой шарф – вторая была занята саквояжем – и бежала к ожидающему её экипажу.

Когда Майяри заснула, забравшись с ногами в кресло, Ранхаш не сразу отнёс её в комнату на постель. Он смотрел на неё. Смотрел на её освещённое волчьим месяцем расслабленное лицо, короткие пряди волос, завивающиеся на висках, тонкие пальцы… На неё было приятно смотреть. Все проблемы исчезали, а мир сужался до размеров комнаты, где спала Майяри и разговаривал во сне Шидай, а по половицам разливалось бледное сияние ночного светила. Ранхаш поймал себя на мысли, что он хотел бы сидеть так вечно.

Он так и не смог объяснить себе причину, по которой любовался девушкой. Было в этом желании что-то нелогичное… или, наоборот, что-то правильное? Он никак не мог понять.

В конце концов Ранхаш понял, что присутствие девушки мешает ему думать, и решил отнести её в спальню. Это оказалось своеобразным испытанием. Едва он поднял Майяри на руки, как осознал, что лёгкое тёплое девичье тело его сильно волнует. Плотское желание, о котором он почти позабыл, зашевелилось и тягучей горячей волной потекло по телу. Но это было уже не то одуряющее желание, накрывшее Ранхаша в кабинете. Оно было мягким, вкрадчивым и кружило голову похлеще самого забористого вина. Но оказалось более послушным воле своего хозяина.

Уложив Майяри, Ранхаш стянул с неё домашние туфли и даже хотел помочь с платьем, но, расстегнув первые три пуговицы, понял, что не стоит. В голове уже начали мелькать соблазнительные мысли о нежных ключицах. Мужчина едва успел опомниться и отдёрнуть пальцы, почти соприкоснувшиеся с тёплой кожей. Мысли же о чулках и вовсе заставили его пошатнуться и облизнуть пересохшие губы. Пытаясь хоть как-то привести себя в чувство, Ранхаш старался подумать о чём-то другом, но в голову упорно лезли эти чулки. Его воображение уже нарисовало разгорячённую Майяри, просыпающуюся из-за его рук, скользящим по её ногам. Спросонок девушка не могла понять, что с ней происходит, и то неловко сжимала колени, то, наоборот, слегка разводила их, поддаваясь растёкшемуся по телу желанию.

Ранхашу казалось, что спасло его только воспоминание о фиолетовых чулках. Мелькнула в памяти картинка, где вместе с хлопьями снега в воздухе подобно змее вился фиолетовый чулок. Он до сих пор был у Ранхаша. Почему-то он так и не вернул его Майяри. И зачем он вообще держит его в схроне? Если какой-то вор изловчится добраться до его тайника, то очень удивится содержимому.

Интересно, а девушка сохранила второй чулок? Ранхаш зачем-то пошёл в её гардеробную и там, повинуясь шёпоту интуиции, быстро разыскал под стопкой нижних рубашек второй чулок. И положил его в карман. К списку вопросов прибавилось ещё одно «Зачем?».

Пробегая мимо рябинок, Майяри почему-то нервно оглянулась на них и, остановившись уже у ворот, опять обернулась. Её словно что-то терзало. Махнув рукой охранникам, девушка бросила у ворот саквояж и метнулась обратно к деревьям. Стянув с шеи шарф, она начала поспешно обматывать им ствол одной из рябин. Ранхаш непонимающе моргнул. Что она делает?

Закончив утеплять дерево, Майяри завязала бахрому на шарфе бантом и, подняв воротник – мороз всё-таки стоял страшенный, – опять побежала к воротам. Ранхаш продолжал смотреть на коричневый шарф, так тепло и уютно обвивающий рябину. Что-то внутри надломилось, и душу наполнил целый хаос эмоций.

– Мне кажется, я в неё влюблён, – тихо произнёс Ранхаш, провожая девушку взглядом.

– В кого? – Шидай был так сильно погружён в собственные радостные мысли, что не сразу понял, какие именно слова сказал его воспитанник.

– В Майяри, – спокойно отозвался харен. – Хотя нет, не кажется. Я почти уверен.

Признание далось очень легко. На все странные вопросы сразу же нашёлся ответ: в нём зародилось нелогичное, несерьёзное и не поддающееся здравому осмыслению чувство.

– Если тебе будет лучше, съездим вечером забрать её из школы? – спросил Ранхаш у Шидая.

Тот почему-то не ответил, и Ранхаш обернулся. И увидел ошеломлённое лицо и распахнутый в немом изумлении рот.

– О, прости, тебе же сейчас нельзя волноваться, – запоздало сообразил Ранхаш.

Глава 45. Осознание грядущих неприятностей

– Может, тебе не стоило ехать? – Ранхаш с беспокойством посмотрел на бледного Шидая, сидящего напротив него.

Тот раздражённо отмахнулся, показывая, чтобы ему не мешали думать ненужной заботой. Точнее не думать, а укладывать в голове неожиданную новость.

В голове она укладываться не хотела. Шидай промаялся до самого вечера, но так и не смог до конца поверить, что услышанное – не плод его отравленной фантазии.

Ранхаша беспокоила непривычная молчаливость лекаря и, более того, ошеломлённый взгляд. Так долго удивляться вообще нормально?

– Ранхаш, давай разберёмся, – Шидай отчаялся уложить признание воспитанника в голове и мрачно уставился на него. – С чего ты взял, что влюбился? Нет, я буду очень рад, если это действительно так. И Майяри мне очень нравится.

Да чему уж тут радоваться…

– Ты ни разу не влюблялся, почему ты решил, что это именно любовь?

– По косвенным признакам.

Шидай застонал и хлопнул себя по лбу.

– Боги, Ранхаш, не своди меня с ума! Давай конкретнее.

– Мне хочется делать неразумные и несерьёзные поступки, – Шидай так яростно сверкнул глазами, что Ранхаш продолжил уже без понуканий: – Я не могу на неё злиться, когда она виновата, и даже не могу наказать. Она действительно заслужила наказание при облаве, но мне почему-то захотелось её простить.

– Ну ты к ней привязываешься, такое можно испытывать и в отношении друзей, – заметил лекарь.

– Я не хочу, чтобы она расстраивалась, и разрешаю то, что мне не нравится и что я считаю неразумным, – добавил харен.

– Это возможно и в отношении друзей, – уже не так уверенно протянул Шидай.

– Мне нравится наблюдать за ней вне зависимости от того, чем она занята.

– Вот как… – опекун растерянно почесал затылок. – Но вот мне тоже нравится за тобой наблюдать.

Ранхаш недовольно посмотрел на него, помрачнел и отвёл взгляд в окно. Через почти минуту он с некоторым трудом признался:

– Я дракона ей купил.

В экипаже повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь цокотом копыт и стуком колёс.

– Того санаришского, на котором она сбежала, – зачем-то добавил Ранхаш, продолжая смотреть в окно. Отчего-то в покупке ящера признаваться было очень неловко. – Я написал письмо два дня назад, ответ ещё не пришёл, но, думаю, проблем не будет и недели через две дракон прилетит сюда.

– Зачем? – наконец выдохнул поражённый Шидай. – Тебе же не понравилось, как она летает!

– Не понравилось, – признался Ранхаш.

– Но дракона ты ей купил?

– Купил.

Опять повисла тишина, но в этот раз она была почти трагической.

– М-да, – в некотором затруднении протянул Шидай, потирая лоб. – Наверное, ты всё-таки не ошибся… Ну дракона мы как-нибудь переживём, а что ты теперь делать будешь?

– Я? – Ранхаш удивлённо посмотрел на него.

– А кто здесь влюблён? Ты!

Под пристальным взглядом Шидая Ранхаш откинулся на спинку, всё ещё продолжая недоумевать.

– Это моя личная проблема, я её как-нибудь решу.

Нехорошее предчувствие кольнуло Шидая, и он подозрительно прищурился.

– Ты не собираешься ничего говорить Майяри! – внезапно понял он.

– А зачем? – в глазах харена было искреннее непонимание. – Я уже дал обещание другой женщине. Со своими чувствами к Майяри я разберусь. Я слышал, это может пройти.

– Твою мать, я всё ещё лежу в бреду и мне всё это снится! – рявкнул Шидай и, бухнув кулаком по сиденью, резко подался вперёд, к самому лицу Ранхаша. – Ты слышишь, что мелешь? Здесь, – он пальцем постучал по лбу вздрогнувшего харена, – мозги есть? Порой мне кажется, что у тебя там механизм, настроенный решать только определённые проблемы. Ты ещё не представляешь, что тебя ждёт! Да, любовь может пройти, но вот здесь, – он постучал уже по груди Ранхаша, – останется огромная яма, из которой постоянно будут вылезать боль и другие Тёмные духи! Представь на мгновение, что Майяри, прелестная влекущая Майяри выйдет замуж. Конечно, не за тебя, ты же дал обещание другой женщине! Выйдет за другого, каждую ночь будет лежать в его объятиях, а потом родит ему ребёнка. А ты каждую ночь будешь спать с другой женщиной, не с Майяри.

Ранхаш попытался представить, и лицо Шидая смазалось, карета, а может, и сам мир, покачнулась, и внутри зашевелилось что-то жуткое, тёмное, пугающее… А Шидай продолжал:

– От твоего «дал обещание» несёт таким эгоизмом! Ты сделаешь несчастным себя и Лоэзию. Это честно?

Усилием воли Ранхаш выдернул себя из лап овладевшей им жути и сквозь зубы спросил:

– А будет честно взять своё слово назад?

– Может, и не очень честно, – не стал спросить Шидай, – но и жениться на Лоэзии, когда ты влюблён в другую, тоже нечестно. И это более нечестно, чем нарушить своё обещание!

Ранхаш ощутил растерянность. Шидай, заметив это, сменил тон и зашёл с другой стороны.

– Ты же ей даже дракона купил! Дракона! – оборотень воздел палец к потолку. – Мне рассказывали, что ты, увидев самостоятельный полёт Майяри, едва в обморок не уплыл, как нежная барышня. Но ты всё равно купил ей этого долбанного ящера!

Растерянность всё возрастала. Ранхаш представил, что он мог бы жениться на Майяри… что она могла бы стать его женой… И совсем растерялся. Он мог бы это сделать?

Жуть внутри радостно всколыхнулась.

Ему было сложно представить, что он мог бы сделать что-то такое для себя. Ему ведь будет от этого хорошо… только ему.

– Но я не нравлюсь госпоже Майяри, – вдруг к своему огромному разочарованию осознал Ранхаш. – И вряд ли ей понравится такой… – он запнулся, подбирая слово, – сухарь, как я.

– Ранхаш, вот честно, – Шидай тяжело на него посмотрел, – не был бы ты моим сыном, я бы тебе голову проломил. Чисто из интереса, посмотреть, что у тебя там есть. Мягкий хлеб хорош к супу, а мужик должен хрустеть на зубах! – рявкнул он.

– Зачем? – Ранхаш уставился на него с искренним недоумением.

– О-йо, – Шидай горестно закрыл глаза ладонью.

Всю оставшуюся дорогу Шидай мрачно молчал, что-то сосредоточенно обдумывая. Около учебного корпуса они выяснили, что боевики-четверогодки сейчас на физподготовке на малом западном полигоне. Туда мужчины и направились и подоспели как раз к окончанию занятия.

– Харен? Господин Шидай? Что вы здесь делаете? – удивлённая Майяри бросилась к ним.

– Да вот решили посмотреть, как ты учишься, – лекарь подмигнул ей и нарвался на осуждающий взгляд.

– Вам нужно лежать! – категорично заявила девушка.

– В одиночку лежать скучно, – с намёком протянул мужчина, но Майяри его не поняла.

– С вами был харен.

Шидай аж поперхнулся.

– Ну он не совсем то общество, о котором я мечтал…

– А вчера вы только его и звали, – напомнила девушка.

Прислушивающиеся к их разговору парни тихо, но довольно глумливо засмеялись.

– О, господин Ранхаш, господин Шидай, – мастер Игдан приветливо улыбнулся мужчинам, и смешки мгновенно оборвались. – Пришли проведать вашу подопечную?

– Да, забрать приехали, – спокойно отозвался Ранхаш. – Она себя хорошо ведёт?

– Ершится! – преподаватель аж расцвёл от удовольствия.

– Ничего я не ершусь, – недовольно буркнула Майяри.

Она нервно отиралась рядом с мастером и хареном и настороженно на них посматривала, словно ожидая, что кто-то из них сболтнёт что-то лишнее. Шидай, оставив их, осмотрелся, немного прогулялся и остановился рядом с рыжим парнем, который не сводил с Майяри нехорошо прищуренного взгляда.