История о краже. Защитник. Том 2

– Она испугается, – прошептал Ранхаш.

Отец удивлённо посмотрел на него.

– Она очень сильно боится. Как дикий зверёныш, затравленный и всеми брошенный.

– Вот как, – Шидай почему-то усмехнулся. – Я помню, ты тоже таким был. После нашей разлуки. Я тебя тогда так баловал. А приближаться боялся. Боишься подойти, так хоть побалуй.

Ранхаш непонимающе уставился на него.

– Ну принеси ей что-нибудь, что она любит. Книги, побрякушки… угощение какое-нибудь. Ей сейчас много есть нельзя, но небольшое баловство я позволю. Хотя лучше объятий всё равно ничего не будет! Но… – лекарь окинул харена взглядом, полным сомнения, – от тебя объятий хрен дождёшься.

Второй раз Майяри проснулась от тихого хруста и шуршания. Повернув голову набок, девушка почти сразу – в первые секунды сердце всё же испуганно дрогнуло – узнала в чёрной фигуре на стуле у кровати харена. По комнате разливался запах варёных яиц, которые господин Ранхаш шелушил и аккуратно складывал в тарелку. Там уже высилась целая горка. В голове, против обыкновения, очень ярко вспыхнули воспоминания прошлого пробуждения и шатания по дворцу, но сил испытывать сожаления не было.

– Харен, – хрипло позвала она.

Тот поднял голову и посмотрел на неё слегка светящимися глазами.

– Проснулись? Помните меня?

– Да… помню… Простите за доставленные проблемы.

Голос девушки звучал устало и чувствовалось, что она уже не бредит.

– Поспите ещё немного, – посоветовал Ранхаш и взял одно из трёх оставшихся яиц.

– Что вы делаете? – не удержалась от вопроса Майяри.

– Шидай сказал, что немного можно.

В темноте девушка не могла различить, сколько же яиц уже успел очистить мужчина, но, судя по горке, не «немного».

По полу шкрябнула отодвигаемая дверь, и в комнату протиснулся господин Шидай.

– О, проснулась! – обрадовался он и тут же велел: – Спи дальше. Мать твою, Ранхаш, это что?! Ты с ума сошёл! Какие яйца в её состоянии?! Я думал, ты ей пирожное притащишь. Да ещё и в таком количестве!! Забирай свою тарелку и марш отсюда! – рассерженный оборотень пересыпал уже очищенные яйца в чашу, где совсем недавно лежало два неочищенных яйца, и оставил только одно. – Этого ей вполне хватит. И вообще иди спать. Тебе ещё завтра предстоит вытянуть эту идиотку из цепких лапок хайрена Узээриша. Он, кстати, распорядился выделить для нас покои недалеко отсюда. Пошли я тебя провожу. Вставай-вставай! Я вместе с этими обалдуями за ней прослежу.

Харен словно в сомнении посмотрел на девушку – в темноте она не могла различить выражение его лица – и всё же поднялся. Но не последовал за Шидаем. Вместо этого он склонился над Майяри и зачем-то поправил её подушку.

– Спокойной ночи, госпожа Майяри, – пожелал Ранхаш и направился на выход.

– Вот это можешь съесть, – Шидай поставил на придвинутый столик чашу с одиноким яйцом и поспешил за хареном.

Майяри посмотрела на оставленное угощение без радости. После боя с братом один запах яиц вызывал у неё тошноту, а тут и без этого было плохо. Она повернулась набок и под головой что-то захрустело. На какое-то мгновение она испугалась, что это её голова, но потом всё же засунула руку под подушку и вытащила два потрескавшихся яйца.

Почти полминуты Майяри просто на них смотрела, а затем губы её задрожали, в горле встал ком, и девушка неожиданно для себя расплакалась. Плакала так, как не плакала никогда. Плакала от радости и облегчения, от удушающего чувства благодарности. Размазывая слёзы по щекам, она принялась торопливо очищать яйца и запихивать их в рот. Она давилась и угощением, и слезами, и ей казалось, что ничего вкуснее она никогда не ела.

– Майяри, ты чего? – взволнованный Шидай ворвался в комнату и замер.

Оценив яичную скорлупу на одеяле, оборотень восторженно выдохнул:

– Вот же хитрый щенок! Дедушка его Шерех! Ну а ты чего ревёшь?

Майяри в ответ всхлипнула сильнее прежнего и ладонями растёрла слёзы по щекам.

– Ну-ну, будет тебе, – Шидай вытер её лицо собственным рукавом. – Хочешь вот ещё одно? – он достал из тарелки яичко, и девушка, ничего не говоря, просто запихнула его в рот. – А это что у тебя такое тёмное? – лекарь мазнул пальцем по пятну на щеке Майяри – вдруг кровь – и попробовал на язык. И тут же заплевался. – В саже, что ли, возилась? Боги, а какие у тебя руки грязнющие! Так, я за водой, будь умничкой. Вот, – мужчина порылся в карманах и всё же нашёл платок, – высморкайся. Если что, за дверью Редий и Аший, мы их пока не прибили за недосмотр. Я быстро. Ну, мелкая, чего разнюнилась? – Шидай добродушно, но очень аккуратно погладил Майяри по травмированной голове. – Всё хорошо, а Ранхаш, как всегда, всё спустит тебе с рук. Давай сметём скорлупу.

Лекарь смахнул мусор в тарелку и, чмокнув Майяри в солёную и пахнущую дымом щеку, торопливо направился на выход.

Девушка глубоко и прерывисто вздохнула и почувствовала, что успокаивается. От рыданий опять разболелась голова, да и тошнота усилилась, но на душе стало легче.

Дверь опять шкрябнула по полу, и в комнату заглянул Редий.

– Эй, госпожа, вы как? – сочувствующе спросил оборотень. – Болит?

– Немножко, – Майяри решила побыть честной.

– Ну вы не плачьте. Хотите, мы с Ашием слазим в лабораторию дворцового лекаря и стащим вам зелье от боли? У нас это ловко получается, – похвастался Редий. – Мы с Ашием до того, как к харену попали, в ворах ходили.

– Нет, не нужно, – девушка слабо улыбнулась, а на душе стало ещё светлее. – Вас как сюда пустили?

– А нас не пускали. Мы тени, – раздался из-за двери голос спокойного Ашия.

Ему вторило недовольное ворчание дворцовой стражи.

– Госпожа, вы только, когда следующий раз всех усыплять будете, нас пожалейте, – шёпотом попросил Редий. – А то мы в тот момент как раз тайный ход нашли, созданный, наверное, для девочек-подростков, и пока спали, едва ли не намертво там застряли.

Майяри прыснула от смеха, а почти сразу же застонала от боли, пронзившей шею и затылок, но веселья это пресечь не смогло. Так и смеялась, постанывая от боли.

В третий раз девушка проснулась от шевеления перины и, открыв глаза, испуганно приподнялась на локтях, во все глаза смотря на огромного волка. Тот потянулся к ней носом, придирчиво обнюхал и облизнулся. Сердце ухнуло в пятки, и Майяри осторожно осмотрелась. Господин Шидай спал, вытянув ноги на соседний стул, и даже не думал просыпаться. Мерное гудение голосов охранников доносилось из коридора, и они не собирались бросаться ей на помощь.

До девушки наконец дошло, что морда у волка знакомая, и она осторожно предположила:

– Харен?

Зверь шумно выдохнул и, плюхнувшись на постель, положил тяжёлую башку на живот девушки, заставив её опять опуститься на подушки.

– Вы зачем в таком виде пришли? – шёпотом спросила поражённая Майяри, но волк лишь лениво хлопнул хвостом по одеялу и сомкнул веки.

Девушка поняла, что харена здесь нет. Есть его вторая половина – своевольный зверь, которому неизвестно что нужно. Но господин Ранхаш вряд ли будет доволен, когда придёт в себя.

– Иди отсюда, – попыталась она прогнать зверя. – Твой хозяин будет недоволен. Давай, шевели лапами.

Волк пошевелил только ушами, словно отмахиваясь от неё.

– Я вообще-то диких зверей боюсь, – предприняла ещё одну попытку Майяри, но животное широко зевнуло, и девушка, глядя на его зубы, вспомнила, что действительно боится. – Ну ладно, спи.

От мощного мохнатого тела ощутимо тянуло теплом, да и тяжесть волчьей головы была приятна. Даже лёгкий запах псины и тот оказывал умиротворяющее воздействие. Майяри, поддавшись неожиданно появившемуся желанию пощупать шерсть волка, осторожно прикоснулась к его шее, с замиранием ожидая, что сейчас зверь резко повернёт башку и откусит ей руку. Но тот даже не пошевелился, и пальцы погрузились в жестковатый мех.

Шидай опять опустил веки и продолжил притворяться спящим, одновременно с этим успокаивая своего ревниво вскинувшегося волка.

«Ну-ну, Лютый, не ерепенься. Щенка пора пристроить в надёжные лапы».

Посетитель, явившийся уже к утру, Майяри не разбудил. Стражники бесшумно отодвинули дверь, освобождая путь своему господину, и хайрен Узээриш вошёл в спальню. Шидай сразу же распахнул глаза, а лежащий на постели волк приподнял тяжёлую башку. Девушка же продолжила спать, как спала: на спине и возложив руки на подушки.

Волк не стал рычать, только беззвучно оскалился, но Узээриш правильно оценил опасность и остановился.

– Я хотел узнать, как себя чувствует госпожа Амайярида, – хайрен повернулся к лекарю.

– Уже лучше, – бодро отозвался тот, – больше не бредит, так что мы все в безопасности.

– А харен? – наследник посмотрел на медленно поднимающего на лапы волка. Судя по пристальному взгляду, тот готовился напасть.

– Немного переволновался, – Шидай благодушно улыбнулся, – но скоро придёт в себя.

– Что ж, не буду волновать его ещё больше, – наследник напоследок задержал взгляд на лице девушки, болезненно-сером, и тихо покинул спальню.

Волк лёг так же бесшумно, как и встал, и опять устроил голову на животе Майяри.

– Решил стать таким же зловредным, как я? – беззлобно подначил его Шидай.

И тихо рассмеялся, отметив не по-звериному разумный взгляд волка.

Глава 66. Гроза миновала

Главный маг хайнеса казался мужчиной совершенно уверенным в себе, спокойным и выдержанным. Высокий, несколько худоватый и с безупречной выправкой, выдающей бывшего военного, оборотень с почти полностью седой головой и окладистой бородой, самой примечательной частью которой были усы: длиннее самой бороды и с тонкими, аккуратно постриженными кончиками. Выглядел господин Рийван очень и очень солидно, даже впечатляюще. Но в серых глазах едва заметно вспыхивало беспокойство.

А вот главный артефактчик хайнеса, господин Олеш, даже не пытался выглядеть невозмутимо. Невысокий худощавый мужчина с чёрными волосами смотрел мрачно, бледный цвет лица и тёмные круги говорили о бессонной ночи, в голубых глубоко посаженных глазах горела самая настоящая злость, а тонкие губы нервно подёргивались.

– Мы проверили подарок хайрени Изаэллаи, следуя всем предписаниям, – артефактчик шипел сквозь зубы, но раздражала его не сама необходимость отчитываться, а причина. – Согласно им артефакты, сложность изготовления которых не позволяет полностью разобрать их без ущерба для механизма, проверяются другими возможными способами и разбираются, если при проверке всё же возникнут какие-то подозрения. Мы запускали шкатулку пять раз. И просматривали до конца. Я присутствовал при этом лично. И господин Рийван тоже.

– Да, я был там во время всех проверок, – степенно кивнул маг. – Моё присутствие, впрочем, было необязательно: работа с артефактами – это вотчина Олеша. Но уж больно любопытна была шкатулка. Потрясающее магическое мастерство и изумительная тонкость работы. Я изучил все её доступные места, но ничего подозрительного не нашёл.

Хайрен Узээриш нахмурился и бросил взгляд на харена Ранхаша, сидевшего в кресле по правую руку от него. Разговор проходил в просторном кабинете самого наследника, но не за столом, а рядом с длинным, во всю стену, книжным стеллажом, где хайрен распорядился поставить кресла, чтобы вести более обстоятельные беседы. Рийван и Олеш, впрочем, предпочли остаться на ногах: первый, несмотря на невозмутимость, был слишком напряжён, а второй – слишком раздражён и предпочёл присесть на край подоконника.

– Где определяется количество проверок? Это прописано? – поинтересовался харен.

Господин Ранхаш выглядел возмутительно свежо, хотя вместе с хайреном, господином Рийваном и господином Олешем полночи провёл, разбираясь с последствиями взрыва, а потом ещё нянчась со своей дурной воспитанницей. Хотя по дворцу уже поползли слухи, что, мол, и не воспитанница она ему. Харен к своим годам даже ученика не завёл, хотя был дареном теней, а тут воспитанница, да ещё бывшая подозреваемой по делу, а потом ставшая невестой его брата. Скорее уж охраняет законную добычу братца, Вотые вообще на невесток жадные.

– Нигде, – мрачно ответил артефактчик. – Количество проверок всегда определяю я перед началом. И я никогда никому не говорю, сколько раз буду запускать артефакт.

Ранхаш задумчиво опустил ресницы. Значит, версия, что разрушительное действие артефакта должно было запуститься после определённого количества раз проигрывания шкатулки, отпадает.

– Моя воспитанница утверждает, что в городе почувствовала плохую магию. Испугавшись, даже решила, что это тёмный хаги. Дворцовые маги ничего не ощутили?

– Увы, господин, но мы не хаги, – Рийван с сожалением покачал головой. – Мы чувствуем магию, но понять, что она… м-м-м… плохая, не можем. Увы и увы. Говорят, у хайрена Игренаэша были какие-то методы… – маг осёкся и с опаской посмотрел на наследника.

Тот недовольно нахмурился, но в ответ на вопросительный взгляд Ранхаша пояснил:

– Отец рассказывал, что его дядя, хайрен Игренаэш, действительно мог что-то подобное. В его время магическая защита дворца была на высоте.

Ранхаш знал это. Хайрен Игренаэш был знаменитейшим магом и артефактчиком, оснастившим дворец такой защитой, что в других магах правящая семья просто перестала нуждаться. Но после смерти хайрена, не успевшего оставить преемника и хотя бы записи, в которых бы он поведал о тайне своих изобретений, эта защита пришла в упадок. И дворцовые маги до сих пор не могли восстановить её на достойном уровне или придумать что-то похожее.

– Хайнес не думал обратиться к хаги, к наиболее расположенным к его власти общинам, за помощью? – осторожно утонил Ранхаш.

– Это невозможно до тех пор, пока они упорствуют и отказываются выдать местонахождение его сестры, – Узээриш поджал губы.

Поднятая тема ему явно не понравилась. В принципе многие темы, связанные с правлением прежнего хайнеса, во дворце были под негласным запретом.

– Хайрени Изаэллая уже что-то сказала?

С сестрой хайнеса Ранхаш столкнулся ещё ранним утром. Женщина, не замечая никого, бежала по коридорам дворца в сторону покоев хайнеса. Прекрасное её лицо искажал ужас, а щёки покрывали красные, уже знакомые Ранхашу пятна.

– Она ничего не знала. Заказала шкатулку у мастеров-артефактчиков, а после получения велела своим магам проверить, что работа выполнена на совесть. Как я уже говорил, доверие к хайрени Изаэллае безоговорочное, – Узээриш тяжело посмотрел на Ранхаша. – Мы думаем, что кто-то хотел специально навести подозрения на неё. Тётя вчера отлучилась с праздника и в момент взрыва её не было во дворце. Её сын упал со взбесившегося дракона и сломал обе ноги.

– И всё же её причастность нужно проверить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Харен, мы не поручаем это дело сыску, – наследник холодно воззрился на Ранхаша. – Наша семья сама проведёт расследование. И я прошу вас не вмешиваться в наши дела. Ваша воспитанница появилась очень вовремя, и мы благодарны ей, но с остальным мы разберёмся сами.

– Ваше право, – не стал настаивать Ранхаш. – Когда я могу забрать свою воспитанницу?

– Если пожелаете, сегодня. После разговора, конечно же.

– Разумеется. Вы побеседуете с ней сегодня.

– Ну мне бы не хотелось беспокоить больную девушку, особенно после такой бурной ночи… – уголки губ хайрена приподнялись в улыбке. Щемяще острый страх за брата и сестру, охвативший его, когда мужчина увидел девушку на пороге детской, уже прошёл, и Узээриш, ещё несколько раз прокрутив ночное происшествие в голове, счёл его даже забавным. Самую чуточку.

– Она побеспокоит вас сама.

Брови наследника изумлённо приподнялись, и Ранхаш пояснил:

– Когда я уходил, госпожа Майяри уже приводила себя в порядок. Она не очень любит задерживаться в чужих домах. Будет лучше для всех, если лечение продолжится уже на знакомой ей территории.

И, несмотря на тревогу за её здоровье, Ранхаш не мог ни осудить, ни укорить девушку. Откровенно говоря, ему самому было бы спокойнее, если бы Майяри вернулась в его дом.

– Поразительно… – не удержался Узээриш. – Мне нечасто доводилось встречать таких сильных женщин, способных сражаться даже в бреду.

– Она просто испугалась, оказавшись в одиночестве в незнакомом месте.

– Надеюсь, госпожа простит нас. Данетий дворцовой стражи – оборотень слишком категоричный и не гибкий, но раньше эти качества казались мне достоинствами. Услышав от лекаря, что госпожа ещё сутки не сможет подняться на ноги, он посчитал, что до утра она обойдётся и компанией стражи.

– Господин Шидай сказал такое? – удивился харен.

– Не он, господин Винеш. Ему позволительно ошибиться, ведь это его первая встреча с вашей воспитанницей. Скажите, харен, как так вышло, что главная подозреваемая по делу об ограблении санаришской сокровищницы вдруг встала вашей воспитанницей? Вы и учеников раньше никогда не брали, хотя эти порой сами заводятся.

Хайрен махнул застывшим магу и артефактчику рукой: те поспешили покинуть кабинет, оставив двух мужчин беседовать.

– Вероятно, это от схожести характеров, – Ранхаш отвёл взгляд от закрывшейся двери. – Госпожа Майяри смогла доказать свою невиновность, несмотря на то, что преступники успели очернить её имя. Меня поразили её сила духа, невозмутимость даже перед лицом опасности и виртуозное умение скрывать правду.

– Что? – изумился наследник.

– Хайнес ещё не успел передать вам наш с ним разговор? – предположил харен. – Госпожа Майяри весьма продолжительное время не доверяла мне и утаивала расположение украденных артефактов. Пришлось постараться, чтобы заслужить её доверие, и мне бы не хотелось бросать её на произвол судьбы. Она сирота, и позаботиться о ней некому. И мы до сих пор не поймали виновных в ограблении сокровищницы. Кроме того, она на редкость талантлива. Жаль, если такой потенциал пропадёт.

– А вы более холодны в своих рассуждениях, чем мне показалось ранее.

Мужчин отвлёк почтительный стук в дверь, и Узээриш, слегка повысив голос, велел:

– Войдите.

За порог шагнул мужчина среднего роста с короткими светлыми волосами и таким кротким лицом, словно бы с храмовых полотен сошёл один из святых. Насколько знал Ранхаш, за помощником хайрена прикрепилось и соответствующее прозвище – Святой при Блудодее. А вот Блудодей…

– Пришли госпожа Амайярида Мыйм и господин Шидай Даший, – доложил помощник.

– Пусть войдут.

Едва помощник посторонился, как в кабинет решительно шагнула Майяри. Так уверенно и спокойно, что нельзя было заподозрить в ней девушку, которая якобы ещё сутки должна быть без сил. Она развернулась к мужчинам – край юбки шурхнул по полу – и с холодным высокомерием воззрилась на хайрена Узээриша, словно перед ней был не будущий правитель всей Салеи, а один из её многочисленных подданных. Бледная, в своём порванном и плохо вычищенном платье – она не согласилась надеть что-то другое, – девушка совершенно не была похожа на жалкую оборванку. Наоборот, будто бы только что вернулась с поля брани и была несколько недовольна, встретив на своём пути отсиживающихся за стенами слуг. А её тёмный, вроде бы спокойный взгляд затягивал не хуже глаз оборотня.

На какой-то миг Узээриш почувствовал, что у него перехватывает дыхание. Опомнившись, наследник понял, что поднялся на ноги. Даже харен встал навстречу девушке не так поспешно.

Остановившись у окна, как раз напротив мужчин, Майяри сложила руки на поясе и согнула колени, приветствуя хайрена. Только вот подбородок она не склонила, и в церемонном ритуале не чувствовалось должного почтения. Будто бы равная приветствует равного.

– Я рада познакомиться с вами, хайрен Узээриш. Позвольте представиться, я Амайярида Мыйм. Я хотела бы принести свои извинения за разрушения, что причинила вашему дому, и понести заслуженное наказание.

Замерший на пороге Шидай аж рот приоткрыл.

– Госпожа… – осторожно позвал он, напряжённо взглянув на ошеломлённое лицо хайрена.

Боги, где она научилась так возмутительно высокомерно приветствовать правящую семью?! Закралось подозрение, что Майяри даже не подозревает о других, более смиренных видах приветствия.

Девушка с достоинством выпрямилась и попала под лучи показавшегося из-за туч солнца. На мгновение её окружённая сиянием фигура стала тёмным силуэтом.

Ранхаш удивлённо моргнул. Ему почудилось что-то невероятно знакомое в этой тени на фоне белой занавески, казавшейся то ли облаком, то ли туманом. Чувство узнавания было настолько острым, что на какую-то секунду ему показалось, что он вспомнит что-то, но… Солнце скрылось за облаком, и тень опять стала девушкой.

– Сложно описать мою радость от нашей встречи в такой спокойной обстановке, – хайрен Узээриш пришёл в себя, и его губы тронула чуть насмешливая улыбка. – Впервые мне даже страшно благодарить своего спасителя.

Майяри присмотрелась к наследнику и едва заметно нахмурилась, заметив в нём что-то знакомое. Узнавание накрыло её чуть ли не в ту же секунду, и девушка ошеломлённо моргнула, сообразив, что видела этого мужчина вчера в библиотеке. Самообладание едва не покинуло её, и она сглотнула. Тёмные! Она зашвырнула в книжный шкаф самого главного потомка сильнейшего. Проломила полки наследником престола. Повела себя очень и очень необходительно с будущим хайнесом.

Девушка ещё раз согнула колени – как же они болели! – и даже опустила подбородок.

– Приношу свои извинения, – голос, впрочем, прозвучал сухо, – я немного торопилась.

– Что вы, я ничуть не злюсь, – так вкрадчиво произнёс наследник, что сомнений не осталось: действительно не злится, но не откажет себе в удовольствии при случае припомнить.

Подняв глаза, Майяри опять взглянула на хайрена. При первой встрече она не потрудилась рассмотреть его и теперь с интересом разглядывала черты представителя правящей семьи, о которой ей так часто рассказывал ещё старейшина.

«Они считают, что правят нами. Но они не в состоянии даже найти нас, чтобы зачитать свои законы».

Хайрен показался ей опасным. Майяри и так не позволяла себе увлечься дедовским презрением, но и сам наследник не давал возможности недооценить его. От одного пронзительного взгляда становилось как-то зябко. Невольно девушка отметила, что будущий хайнес красив, и было в его красоте что-то, делающее его похожим на Викана. Кожа мужчины была бела как снег, волосы, почему-то неровно и небрежно постриженные, сияли ослепительной белизной. В тонких чертах лица виделось нечто птичье: прямой нос с хищной линией ноздрей, длинный разрез глаз, чуть вытянутое лицо, не очень полные, скорее даже тонкие губы, но длинноватые и подвижные, и от этого взгляд постоянно тянулся к ним. Было в его облике что-то безрассудное и серьёзное в одно и то же время, безудержно свободное и потому опасное, словно бы у него границ дозволенного не было.

Майяри отозвала взгляд от насыщенно-жёлтых, обрамлённых белыми ресницами глаз наследника и посмотрела на харена. И взметнувшееся было волнение улеглось. В янтарных глазах господина Ранхаша царило спокойствие, по серебристым ресницам украдкой скользил солнечный луч, и он же своим сиянием придавал холодному лицу харена мягкость и… живость. Девушка поймала себя на мысли, что ей хотелось бы и дальше смотреть на господина Ранхаша, его серебристые волосы, спокойное, кажущееся равнодушным лицо, и неспешно перевела взгляд на хайрена Узээриша, такого белоснежного и сияющего. Да, белоснежного… Майяри неожиданно поняла, что хайрен кажется ей похожим на Снежного духа: красивого, коварного, хитрого и… бесплотного.

– Присаживайтесь, госпожа Амайярида, – имя девушки в устах наследника прозвучало так, будто бы он обласкал его языком. – Какое интересное у вас имя, мне пришлось потренироваться, чтобы не ударить сейчас в грязь лицом.

– Мне очень неловко, что вы так затруднили себя.

Величаво пройдя между мужчинами, Майяри развернулась спиной к креслу и начала медленно опускаться, плавно и грациозно. Тело нещадно ныло, вспыхивало болью, голова кружилась, и больше всего хотелось просто плюхнуться на сиденье. Харен не позволил ей довести это мучение до конца. Подойдя ближе, он совершенно спокойно придержал её за талию, притянул подушку и опустил Майяри на неё.

– Без геройств, хорошо? – попросил оборотень, и девушка растерянно моргнула.

Какие ещё геройства?

Мужчины тоже сели, а господин Шидай встал позади кресла Майяри и положил ладони на её плечи, словно ободряя, а на самом деле помогая держаться в вертикальном положении.

– В целом, мы уже провели расследование и обсудили произошедшее с вашим опекуном. Но мне хотелось бы узнать, как вы поняли, что во дворце происходит что-то отвратительное?

Господин Шидай успел утром проесть Майяри все уши, наставляя её, что и как говорить: в целом правду, но с утайками. Это она умеет.

– Я была… – девушка поджала губы, но всё же продолжила, – на свидании со своим женихом.

– Правда? – деланно удивился наследник. – Харен говорил, вы были в сыске.

– На его крыше, – ноздри Майяри недовольно шевельнулись. – Викан предпочитает не предупреждать о времени и месте наших встреч. И каждый его выбор… несколько оригинален.

Видимо, прозвучало правдоподобно: на лице хайрена мелькнуло разочарование.

– Сперва я не поняла, что чувствую именно магию. Я была встревожена, и мне казалось, что это от плохого настроения. К тому же Викан меня немного разозлил. Но когда воздействие магии усилилось, я всё-таки смогла понять, что мной владеет не пустое волнение. Эта была странная магия, очень похожая на магию тёмных, и я решила, что во дворце находится тёмный хаги.

– И сразу же самоотверженно бросились на помощь?

– Не сразу, – Майяри невольно, сама не осознавая этого, холодно взглянула на наследника. – Когда вспомнила, что харен и господин Шидай отправились во дворец. Скажу откровенно, хайрен, если бы не это, я бы никогда не вмешалась. Так что в моём поступке очень мало героического. Я никого не знаю во дворце и не могла надеяться, что кто-то послушает меня и позволит пройти внутрь достаточно быстро. А время бежало очень стремительно. Надеюсь, никто не пострадал от моих действий?

Майяри пристально уставилась на господина Узээриша, но ответ она знала и так. Она видела каждое пятно жизни на своём пути и достаточно крепко сплавила между собой обломки, чтобы какой-то шальной камень не проломил кому-нибудь голову.

– Вы были очень аккуратны, – улыбнулся хайрен.

В дверь опять постучали, и на пороге возник Святой помощник.

– Господин Викан.

Улыбка тут же стекла с лица господина Узээриша, и её сменили злость и досада.

– Дарен! – Викан выглядел так бодро, словно и не в тюрьме ночевал. – Как я рад видеть вас в добром здравии. А тут мне птичка нащебетала, что моя обожаемая невеста повеселилась ночью. О, Майяри!

Увидев девушку, оборотень бросился к ней, и «невеста» внутренне напряглась, ожидая, что её больное тело будут мять и раскачивать, но Викан бухнулся перед ней на колени и, взяв её ладони, прижался к ним губами.

– Как чувствует себя моя прелесть? – ласково проворковал мужчина.

Майяри даже не пыталась задавить тепло, волной растёкшееся в груди. Господин Шидай успел поведать ей о глупости и самоотверженности «жениха», и она, хоть и не одобряла его действий, была благодарна.

– Господин Узээриш, я готова понести наказание за всё, что произошло. Надеюсь, вы не затаите обиду на моего жениха?

– Госпожа, я не собираюсь наказывать вас за спасение моих брата и сестры: хоть спаситель из вас бедовый, но лучше на треть разрушенный дворец, чем похороны детей. И ваш жених, – хайрен взглянул на сияющего Викана мрачно и обречённо, – тоже прощён. В очередной раз!

– Дарен, вы так милосердны!

– Не хочу даже слышать благодарность от тебя! – вспылил господин Узээриш, и Майяри удивлённо посмотрела на него.

До неё с запозданием дошло, что Викан называет наследника дареном, а тот злится на него так, словно отпрыск рода Вотых уже давно и крепко сидит у него в печёнках.

– Я рассказывал тебе? – Викан опять посмотрел на Майяри. – Я целых десять лет отслужил под командованием дарена Узээриша.

– И я очень надеялся, что мне больше никогда не придётся руководить таким… – наследник осёкся, взглянул на Майяри и продолжил вполне прилично, – охламоном.

– Дарен, я буду вечно вашим подданным!

Глаза Майяри потрясённо распахнулись. Викан знаком с хайреном! Он наверняка мог быстро провести её во дворец. Если бы… если бы знал. Сглотнув, девушка склонила голову к своим коленям и искренне извинилась:

– Мне очень жаль. Я повела себя глупо.

Узээриш, несколько увлёкшийся перепалкой с Виканом, непонимающе вскинул брови, зато «жених» широко улыбнулся.

– Да ладно тебе! Дедушке Шереху всё равно не нравилась галерея в том крыле. Он раз десять предлагал хайнесу её перестроить.

– Род Вотый, конечно же, окажет любую помощь в восстановлении дворца, – вставил Ранхаш.

– Мы справимся сами, – поспешил отказаться хайрен.

– Вот как? А я уже написал господину Шереху.

Взгляды мужчин устремились на Шидая, и тот мягко, но не слишком виновато улыбнулся.

Глава 67. Знакомство с хайнесом

Перед уходом Майяри ещё надлежало встретиться с хайнесом, чтобы лично принять его благодарность, хотя девушка с большей охотой приняла бы благодарность от хайрена или вообще бы её не приняла: снедала вина за разрушенный дворец. Это всё из-за привычки решать всё самой! Дура! И отказаться от встречи с хайнесом как-то уж совсем невежливо, особенно ввиду того, что она порушила его дом. Нужно хотя бы удостовериться, что он действительно не злится.

Из-за своего нервного расстройства – Майяри и не думала, что у повелителя Салеи такая нежная психика – хайнес не мог прийти к ней сам, поэтому девушка в сопровождении мужчин направилась в уже знакомую детскую. Викан рвался лично сопроводить её под руку, но был отважен одним ласковым взглядом дяди Шидая.

Гостиная за дверью была в том же виде, что и запомнилась Майяри по прошлой ночи. Видимо, слуги, зная о плохом самочувствии господина, старались не появляться перед ним. В глаза девушки сразу же бросился примечательный зелёный дракон, теперь лежащий на диване, и только потом высокий мужчина с длинными, до пояса, белыми волосами, неподвижно замерший в одной позе.

– Отец, пришла госпожа Амайярида. Ты хотел её видеть, – голос господина Узээриша прозвучал очень вкрадчиво, и Майяри невольно напряглась.

Хайнес был высок, крепок телом и довольно привлекателен. Особенно в длиннополом белоснежном халате на голое тело. Несмотря на головокружение, Майяри даже заинтересованно посмотрела в распахнувшийся ворот, но, опомнившись, поспешила перевести взгляд на лицо повелителя. В отличие от сына, он был чуть смуглее и глаза его сияли холодным голубым огнём, как сапфиры. Выражение лица было несколько странным, напряжённым, отчуждённым и в то же время самую малость угрожающим. До Майяри с запозданием дошло, что сейчас сознанием хайнеса владеет и его зверь, точнее птица.

Услышав шаги, мужчина медленно повернул голову. По спине девушки прошёл озноб, на какое-то мгновение ей показалось, что сейчас его голова повернётся, как у той же совы, но всё же подбородок его замер над плечом, и оборотень, не мигая, уставился на гостей. Длинные широкие его рукава шевельнулись, и Майяри едва не шарахнулась из-за почти мистического ужаса, когда увидела ещё две пары голубых глаз. Расшалившееся воображение уже нарисовало эти самые глаза на руках хайнеса, но потом девушка рассмотрела и беленькие детские личики, почти сливающиеся с белоснежным одеянием. И уже не смогла отвести от них глаз.

Впервые в жизни она видела таких хорошеньких детей. Майяри вообще никогда не встречала ребятишек, с которыми бы ей захотелось пообщаться поближе. Но тут она испытала странное стремление подойти к ним, опуститься на колени и погладить этих крох по кудрявым головам. Маленькие совятки с голубыми, любопытными и в то же время испуганными глазищами, мягкими кудрявыми волосиками и очаровательными нежными личиками. Майяри сразу поняла, кто из них мальчик, а кто девочка. Лицо юного хайрена было покруглее и пошире, а у маленькой хайрени – поуже и подбородочек казался острее.

– Доброго дня, повелитель, – господин Ранхаш слегка склонил голову. – Это моя воспитанница.

Хайнес медленно моргнул.

– Да, – несколько заторможенно ответил он, – я хотел увидеть её. Это она? – взгляд его почему-то сперва упёрся в Викана, несколько оживился, даже блеснул возмущением, и на Майяри мужчина посмотрел уже куда осознаннее.

Ей бы следовало поприветствовать его, поклониться и представиться, но девушке почему-то казалось, что лучше рта не раскрывать. Если дети хайнеса притягивали, то сам повелитель отпугивал. Очень уж явно ощущалось присутствие большой, хищной и сейчас слишком уж нервной птицы.

– Решительный взгляд, – пробормотал хайнес, смотря на Майяри почти не моргая. – Я тебя видел раньше?

Растерявшаяся девушка отрицательно мотнула головой.

– Не думаю.

– Кого-то ты мне напоминаешь… – голубые глаза слегка прищурились. – Хорошие эмоции вызываешь… значит, кто-то хороший… Откуда ты, Яри?

Это короткое, почти ласковое обращение словно выбило почву у Майяри из-под ног, и она с изумлением уставилась на хайнеса. Мысли вспорхнули бабочками, цветными, яркими и бестолковыми. Её Яри назвали. Как… как ребёнка? Это имя как-то не по-взрослому звучит.

– Я из Розыш, – едва слышно ответила девушка.

– Розыши? – хайнес по-птичьи склонил голову набок. – Это те, что сгорели? Я бывал там… я много где был. Не похожа ты на местных.

– Я… приблудыш, – нашлась Майяри. – Сама рода своего не знаю.

– А, – с пониманием коротко протянул повелитель. И Майяри показалось, что он действительно всё понял. – А это мои дети, – взгляд его опустился вниз, на кудрявые головки, – Зиш и Иия.

Опять взглянув на детей, девушка рискнула поприветствовать их:

– Доброе утро, господин Зиш и госпожа Иия.

Интересно, а каковы их полные имена?

– А это мой старший ребёнок, – теперь хайнес смотрел на хайрена Узээриша, – мой Риш.

«Ребёнок» старательно улыбнулся отцу.

– Ришик, – ехидно пропел тонкий женский голос.

Из детской высунулась рыженькая головка очень хорошенькой женщины. Задорно сверкнув зелёными глазами, она, совершенно не стесняясь посторонних, показала язык хайрену. Тот тут же вскинулся и прошипел сквозь зубы:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Не смей коверкать моё имя, пигалица!

Несмотря на возмущение, чувствовалось, что настоящей вражды между этими двумя нет, скорее уже просто противостояние, которое нередко складывается между ровесниками.

– Моя жена, Лийриша, – представил хайнес рыжую красавицу.

Та не стала выходить в гостиную, и Майяри предположила, что она не одета должным образом.

– Я в долгу перед тобой, Яри, за жизнь моих младших детей и жизнь моей жены, – продолжил хайнес.

– Не думаю, что мой поступок стоит благодарности. Всё же я спасала… не их.

– Разве это имеет значение? – немигающий взор опять уставился на девушку. – Ты сохранила свет моей жизни, единственное, что я могу целиком и полностью назвать своим. К сожалению, я сейчас… не в том состоянии, чтобы достойно наградить тебя. Но ты помни о моём долге…

Хайнес вдруг умолк и дёргано взмахнул руками словно крыльями.

– Прошу прощения, – с трудом выдавил он, – но мне нужно удалиться. Я был рад всё же познакомиться с тобой. Риш, Иия, что вы хотели подарить?

Мальчик и девочка с опаской посмотрели на Майяри, а затем очень слаженно и с мольбой взглянули на брата.

– Трусишки, – мягко поддел их Узээриш и, шагнув к дивану, взял дракона. – Вот, – игрушка была впихнута в руки обескураженной Майяри, – дарят вам самого любимого зверя.

– С-спасибо… – девушка с опаской посмотрела в раскосые глаза дракончика и неуверенно улыбнулась детям.

Те тут же засмущались и спрятались под рукавами отца.

– Майяри, – раздражённо шипел лекарь харена, укутывая девушку в свой плащ, – я тебя когда-нибудь сам убью!

Узээриш позволил себе лёгкую ехидную улыбку. Всё же этот господин Шидай не совсем тот, за кого пытался выдавать себя, называя харена господином.

– Я бы тебе свой дал, но после отсидки, боюсь, он слегка завшивел, – Викан с подозрением присмотрелся к своему воротнику. – Дарен, похоже, мести ради распорядился подсадить меня к самым неблагонадёжным злодеям.

Ехидная улыбка хайрена стала донельзя довольной. Что ж, не поспоришь…

– На два шага в сторону! – тут же рыкнул на Викана Шидай. – Вшей ей только не хватало.

Ранхаш молча протянул девушке свои шарф и перчатки, и та, стыдливо склонив голову, приняла их.

Вся компания шагала через холл к выходу под пристальными и настороженными взглядами стражи. Узээриш вдруг почувствовал, что ему даже немного жаль, что эти шумные гости уходят. Слуги распахнули перед ними двери, и внутрь ворвался ветер со снегом.

Шидай нехорошо посмотрел на разгулявшуюся вьюгу и перевёл взгляд на девушку.

– Майяри, когда в следующий раз соберёшься за неприятностями, шубу, пожалуйста, не забудь.

– Простите, – едва слышно отозвалась та, и вся компания нырнула в пелену снега.

Двери захлопнулись, и в холле воцарилась тишина. Её нарушили чьи-то торопливые шаги, потом раздался голос кого-то из слуг, звяканье чашек, неожиданный грохот уроненного на пол подноса… Узээриш впервые за сутки услышал привычные дворцовые звуки. Не хватало только детского весёлого визга и женских увещевательных голосов.

И звона разбиваемого стекла.

Звука нового, но чрезвычайно волнующего.

Узээриш хищно шевельнул ноздрями и стиснул зубы.

Ничего особенного? Как же! Узээриш окинул книжный шкаф раздражённым взглядом, припоминая переданный отцом разговор с хареном. Истинно природное чутьё подсказывало оборотню, что глава сыска был не до конца честен. Где же? В глазах зарябило от разнообразных потёртых корешков. Он видел эту книгу где-то зде…

От неожиданного грохота и жалобного звона Узээриш подскочил, резко развернулся и, вскинув голову, увидел падающее тело. В полутора саженях от пола оно вдруг зависло в воздухе, и ошеломлённый мужчина недоверчиво осмотрел юбку. Женщина, висящая спиной к нему, пошевелилась, вниз посыпались осколки, а по её спине змеёй скользнула тёмно-русая коса.

– Ты цела?! – завопил откуда-то сверху до дрожи знакомый голос. – Ты сумасшедшая!

– Тупая скотина! – прохрипела в ответ девушка и грохнулась на пол.

По библиотеке прокатился стон.

– Тёмные…

На несколько секунд девушка замерла, и Узээриш подумал, что она потеряла сознание. Но вот она зашевелилась, захрустело стекло, и незнакомка под звон осыпающихся осколков поднялась на ноги. Хайрен наконец-то опомнился. Кто это? Что ей нужно?

– Ты кто такая?

Девушка развернулась так стремительно, что подол взметнулся и в разные стороны хрустальными искрами разлетелось стекло. Тёмные глаза исподлобья уставились на Узээриша, и незнакомка медленно утёрла текущую по лицу кровь. Нервно облизнула пересохшие губы, и её руки дёрнулись к поясу. Узээриш решил, что к оружию, и положил ладонь на рукоять кинжала. Тёмные знают кто она, но он чувствовал, что эта гостья опасна. Кинжал покинул ножны, и мужчина шагнул вперёд.

Брови девушки слегка дрогнули, словно в изумлении. Вскинув голову, она надменно посмотрела на него и, презрительно искривив губы, выплюнула:

– Пшёл вон!

Дыхание перехватило так, словно он опять взлетел над полом, и Узээриш вынырнул из своих воспоминаний. Сердце колотилось в груди как бешеное, а в голове бурлили азарт и восторг. Вот бы ещё раз увидеть этот царственно-высокомерный взор. Увидеть и опять почувствовать величественную недосягаемость девушки, рядом с которой он ощутил себя недостойным высокой госпожи смертным.

Посыльный со страхом смотрел на застывшее лицо своего господина. Тот был милостив и порой прощал даже то, за что другие господа давно бы отправили на суд богов. Но сейчас происходило что-то жуткое: глаза господина словно остекленели и утратили привычное тепло, губы плотно сжались, щёки ввалились, а пальцы побелели, стискивая край стола.

– Амайярида… – Деший с трудом разжал губы. – Опять она…

Перед внутренним взором стояло заплаканное лицо девчонки, смотрящей на него с ненавистью, а в ушах звучало: «Умри». Звучало спокойно и… жутко. Как приказ.

Она хочет раздавить его своей ненавистью? Своей жалкой, едва увидевшей свет ненавистью? Деший затрясся от забурлившей в груди злости.

– Убить её! – протяжно, со свистом прошипел старик, с хрустом разламывая столешницу. – Убить! Убрать с дороги!

– Но, господин… – посыльный с опаской попятился к двери. – Она же… того… ну нужна… вроде…

– Вон! – выдохнул Деший, и оборотня как ветром сдуло. – Мерзавка! Отродье скудоумных трусов!

Как она может мечтать смять его? Его собственная ненависть в тысячи раз сильнее, и за многие века она только окрепла!

Глава 68. Желание для Снежного духа

– Ох боги, госпожа! – господин Ываший, горестно охая, бросился к вошедшим в дом господам. – Как же это вы умудрились?

– Она старалась, – язвительно отозвался Шидай, и Майяри стыдливо вжала голову в плечи.

Весь путь до дома лекарь ответственно песочил её, описывая все стороны феерической глупости девушки. Харен молчал, но так пристально смотрел, что лучше бы уж отругал. Только Викан смеялся и говорил, что нашёл пару себе под стать.

– Ну-ну, старый, не ругайся, – укорил Шидая домоправитель, помогая Майяри снять тяжёлый мужской плащ. – Вспомни, как сам по юности бедокурил.

– И отец меня тогда так порол, что я ходить не мог! – непримиримо отозвался лекарь. – Может, и мне её высечь?

– Шидай, – одёрнул его Ранхаш.

Он тоже был недоволен Майяри, но не собирался позволять поднимать на неё руку. Она себя и сама прекрасно наказала.

– И тебя надо было пороть! – набросился на него отец. – Сам воспитывать не умеешь – другим не мешай! Разбаловал!

– Не слушай его, дурака, – Ываший улыбнулся Майяри. – Господин Ранхаш, вам тут посланьице принесли. Я бы осмелился советовать прочитать его прямо сейчас, а не бросать в кучу других, не прочитанных.

Ранхаш уже расстегнул плащ, но снимать не стал, настороженно уставившись на домоправителя. Тот торопливо достал из внутреннего кармана прибережённое письмо и протянул его господину. Увидев надпись на внешней стороне упаковочной бумаги, харен нахмурился и, разорвав её, быстро пробежался глазами по строкам. Шидай, беспардонно заглянувший ему через плечо, озадаченно моргнул, а затем досадливо закусил губу.

– Ну я ждал, но не так быстро… – пробормотал лекарь. – Не вовремя он как-то.

Харен недовольно посмотрел на него, но отец не устыдился.

– Майяри сейчас уложим и быстренько съездим к нему, – предложил Шидай. – Скажем, что сейчас не самое подходящее время.

– Зачем ты вообще… – сдержанно прошипел Ранхаш, но осёкся и раздражённо шевельнул ноздрями.

– Так, Майяри, давай наверх, в постельку. Ываший, проводи, – распорядился Шидай и двинулся куда-то вглубь дома.

– Эй, а я? – окликнул его Викан.

Лекарь ненадолго замер, с сомнением смотря на оборотня, а затем всё же дозволил:

– Присмотришь за ней. Только, Викан, я сказал: присмотришь! Чтоб из дома ни на шаг, ясно? Она должна отдыхать! Эй, Ываший, ты обработай его чем-нибудь, а то он завшивел.

– Где это умудрился?

– Во дворце, – уже из-за стены отозвался лекарь.

– Эк у них всё запущенно, – осуждающе покачал головой домоправитель и осторожно повёл Майяри к лестнице.

Уставшая девушка уже устроила гудящую голову на подушке, когда в спальню ворвался господин Шидай.

– Вот, – он водрузил на тумбочку стеклянный флакон. – Если голова будет сильно болеть, выпей. Не шали, мы скоро.

На пороге мужчина всё же остановился и, с сомнением посмотрев на оставленное лекарство, добавил:

– Ты только после того, как выпьешь его, сразу же ложись спать, поняла?

Майяри кивнула, и лекарь вышел за порог.

Наконец-то она одна. Легче, правда, стало лишь самую малость. Майяри продолжало снедать чувство вины и беспокойство совершенного другого рода, не имеющее отношения к разгромленному дворцу. Досадливо зашипев, девушка перевернулась на другой бок и закрыла глаза. Она так хотела сбежать от своего прошлого, но сама же притащила старые привычки в новую жизнь. Что ей стоило спросить у Викана, не знает ли он, как можно быстро попасть во дворец? Ну почему она даже не подумала спросить? У харена теперь из-за неё проблемы…

Стоило вспомнить о харене, как в груди растеклось томительное тепло, и Майяри, судорожно дёрнувшись, словно пытаясь сбросить овладевшие ею мысли, засунула голову под подушку. В ушах опять зазвучал хруст очищаемых яиц, а перед внутренним взором предстали спокойные, слегка светящиеся в темноте глаза оборотня. Помучившись ещё немного, девушка сдалась и нащупала в кармане украдкой туда засунутые перчатки харена. Зачем они ей? Приподняв подушку, Майяри вытащила трофей и задумчиво уставилась на него. Крепко же она головой ударилась, раз творит такие необъяснимые глупости.

Но отвергать очевидное тоже было глупо. Она помнила каждую секунду своей ночной прогулки по дворцу и помнила то ошеломляющее облегчение, когда харен пришёл за ней. Помнила собственные слова, сейчас кажущиеся ей несколько смущающими. И… он был так добр. Несмотря на то, что она раз за разом доставляет ему проблемы, он всё равно был добр.

Харен нравится ей?

Майяри тряхнула головой и решительно отложила перчатки на тумбочку. Она и так доставила господину Ранхашу много неприятностей, не хватало ещё возложить на его плечи груз её симпатии. Он добр к ней, не странно, что он начал нравиться ей, но стоит строго следить и ограничивать свои чувства. Он обручён, его невеста – милая Лоэзия, к которой Майяри испытывала искреннюю симпатию. А у самой Майяри такое прошлое, что ей лучше вообще не любить. Она уже один раз позволила себе забыться и обмануться, и судьба весьма жестоко напомнила ей о действительности, даже не призвав на помощь прошлое. А что будет, если вмешается и оно? Нет, глупости всё это. Харен добр к ней, и она просто очень благодарна ему за это.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Закрыв глаза, Майяри попыталась отвлечься другими мыслями и уснуть, но, несмотря на усталость, сон не шёл. За окном усиливалась вьюга – словно и не весна пришла, – в доме слышались приглушённые голоса. В основном доносился громкий и весёлый голос Викана, почему-то бегающего с этажа на этаж и, как иногда казалось, на крышу. Прошло около полутора часов, когда дверь в спальню тихо открылась и внутрь заглянул Викан.

– Эй, Майяри, ты спишь? – шёпотом спросил он.

Девушка открыла глаза и не очень довольно посмотрела на оборотня.

– На крышу прогуляться не хочешь? Я там такое гнёздышко свил… м-м-м!

– Не хочу, – буркнула Майяри.

– Да я уже не вшивый. Пошли. Чего тут одной киснуть в болоте самоугрызений?

– Я болею.

– Так я позаботился, чтобы тебе там хорошо было. Пошли, лекарство только своё на всякий случай возьми.

Майяри раздражённо посмотрела на оборотня, но тот в ответ обезоруживающе улыбнулся и шагнул в комнату.

– Даже господин Ываший не против. Ну давай я отнесу тебя.

– Не надо.

Девушка всё-таки села, обожгла «жениха» гневным взглядом, но лекарство в карман запихнула и даже прихватила перчатки.

– Вот и молодец!

Подхватив её за талию, Викан чуть ли не на руках потащил девушку из спальни.

Редий и Аший встретили их неодобрительными взглядами, но останавливать почему-то не поспешили. Объяснил Викан:

– Дом окружён оборотнями Ранхаша и моими подчинёнными, и у них строгий приказ ни под каким видом не выпускать нас из дома. Лично для тебя они подготовили сильнейший снотворный порошок. Раз дунул, вдохнул и тут же спать улёгся.

Притащил её «жених» в конец коридора к приставной лестнице, упирающейся в крышку на потолке.

– Мы, что, действительно на крышу?

– Ага, – Викан наклонился и взвалил девушку на плечо. – Потерпи чуть-чуть. Я боюсь разрешать тебе лезть самостоятельно.

Голова закружилась сильнее прежнего, но Майяри перетерпела, а наверху на них налетел ветер со снегом и сразу же и посвежело, и взбодрилось. Вылезли они в ложбинке между двумя двускатными крышами, смыкающимися треугольником. И вот на стыке крыш, под их прикрытием, под воткнутым в снег фонарём темнела палатка. Викан торопливо преодолел расстояние до неё и запихнул Майяри под тканевый полог. Её тут же окутало тепло, а мужчина ещё и шкуру на плечи набросил.

– Ну как?

Девушка осмотрелась. Действительно гнёздышко. Куча шкур, шерстяных одеял, и всё это переложено горячильными камнями. Под самой высокой жердью уютненько сиял оранжево-жёлтый светляк, а через швы палатки просачивался свет фонаря. Викан подался вперёд и распахнул одну из пол палатки. От ветра их как раз защищали скаты крыш, и можно было спокойно любоваться на темнеющее небо и снежные завихрения.

– Когда мы были маленькими, мама нас постоянно таскала на крышу и рассказывала сказки про звёзды, – глаза Викана ласково прищурились. – Мы и сейчас порой там собираемся, но уже не так часто. Знатное было время…

Даже удивительно было видеть балагура Викана таким по-детски откровенным. Он вроде бы так ничего не утаивал, но всё равно казался загадкой и был непонятен Майяри. А тут он разом стал как-то ближе.

– Сидишь так на кровле, особенно летом, а вокруг темень, звёздочки на небе подмигивают, луна светом деревья заливает, а волчий месяц всё принимает какие-то причудливые формы: то на волчий оскал похож, то вроде видишь на его диске морду рыси, то вообще зубчатые гребни леса чудятся… И птицы ночные поют, и насекомые стрекочут. Спокойно так становится. Я, когда расстроен или озабочен, люблю на крыше посидеть.

Мужчина взглянул на Майяри с сияющей улыбкой, и до неё с запозданием дошло, зачем он потащил её в холод на кровлю.

– Спасибо.

– Да ладно тебе, – Викан шутливо и очень легко пихнул её плечом в плечо. – Не переживай ты из-за этого дворца. Перестроят. Это крыло ещё два века назад надо было сносить. Старое, трещин немерено, того гляди само развалится.

– Нормально там всё было, – пробурчала Майяри.

– Да и семейка наша злиться не будет. Нет, ну мамаша Ранхаша, конечно, в обморок упадёт, когда узнает, но она не совсем наша… А так вполне в нашем духе!

– У господина Ранхаша будут проблемы.

– Не будут. Он Вотый, а мы своих в обиду не даём, и это все знают. Наша семья одна из самых могущественных, связываться с нами не рискнут.

– Я не про эти проблемы, – тихо произнесла Майяри. – Я… я была очень неосторожна, используя свои силы.

– А-а-а, так вот с какой стороны неприятностей ждать… – с предвкушением протянул Викан. – Мне тут нашептали, что ты у нас сумеречница.

Майяри лишь устало посмотрела на «жениха».

– Неужто от родственников прячешься? О, поверь, Ранхаш будет рад с ними познакомиться. Мы все будем рады познакомиться с ними, а то от тебя этого не дождёшься.

– Они не те, с кем можно желать знакомства, – девушка задумчиво проследила за дорожкой снега, сметённого с гребня одной из крыш. – Они… община. Сильная и жестокая, живущая лишь своими традициями и своей правдой. Высокомерные и слепые в своём высокомерии.

– Да ты не переживай, они и без тебя сюда приедут.

– Что?

– Ранхаш не рассказывал? – Викан ехидно прищурился. – Наверное, побоялся, что опять сбежишь.

– Ты о чём? – Майяри требовательно потянула его за рукав.

– А я расскажу. Ты всё равно сейчас к побегу не годна, – оборотень поиграл бровями, – а пока лечишься, глядишь и смиришься.

– Да говори ты! – потеряла терпение девушка.

– Да что говорить? Об этом весь город судачит. Полгода назад хайнес решил устроить встречу со всеми главами хаги, несколько месяцев уговаривал особо упёртых всё же приехать. Сумеречники, между прочим, почти все ответили согласием на приглашение, кроме двух или трёх. У меня брат в качестве посланца туда мотался.

Майяри с трудом скрыла охватившее её волнение.

– Вроде ко второму месяцу лета договорились собраться. О, смотри, вон та тучка на твоего бархатного дракона похожа!

Поворот разговора к игрушке был таким неожиданным, что девушка невольно посмотрела в указанную сторону и закусила губу от досады. По её мнению, тучка была похожа на дубину с крыльями. Вот бы эту дубину на голову Викана опустить!

– Он, кстати, Ранхашу не понравился.

– Кто он? – не поняла Майяри.

– Дракон. Видела, как мрачно он на него пялился в карете?

– Следящих амулетов в нём нет.

– Да тут, как мне кажется, что-то другое… – Викан с недоумением пошкрябал по слегка обросшему подбородку. – Ух, как загудело! Давай и мы загудим.

Порывшись в шкурах, мужчина вытащил потрёпанную гитару и пристроил её на коленях.

– Это дядина, Ываший дал.

Пальцы его проворно пробежались по струнам, извлекая переливчатый звук.

– А что у вас в горах играют?

– Играют? – Майяри растерянно хлопнула глазами, но потом припомнила, что в селениях, мимо которых она проходила, действительно порой что-то играли. Иногда что-то тоскливое, аж душа плакала, а иногда такое весёлое, что поневоле остановишься, засядешь в кустах и слушаешь. – У нас в общине только ритуальное играли.

– Скукота какая, – презрительно протянул Викан, и девушка неожиданно для себя даже обиделась.

– Ничего не скукота! Это в ваших храмах скукота, а у нас чуть ли не единственная возможность развлечься.

– Ба, да ты обиделась! Ну ладно тебе, выпей лучше своё лекарство, а то у тебя глаза разбегаются.

Голова действительно закружилась сильнее, всё же сидеть было тяжеловато, и Майяри достала флакон с лекарством. Стоило вытащить пробку, как в нос ударил сильный спиртовой запах, и девушка ошеломлённо заморгала. Викан же заинтересованно принюхался.

– Люблю лечебные настоечки на спирту, – одобрительно протянул он. – Пей.

Майяри с сомнением поджала губы. Теперь-то понятно, почему господин Шидай велел после принятия лекарства сразу же ложиться спать.

– Я к пьяным женщинам не пристаю, – глаза Викана ехидно прищурились, и Майяри досадливо зыркнула на него.

Да хуже всё равно уже не будет!

Горькое, с сильным травяным вкусом, лекарство ухнуло в желудок горячим комом и вышибло слёзы на глазах. Майяри ошеломлённо выдохнула и заморгала.

– Прости, дорогая, закусить нечем. Вот, – Викан скатал снежок и протянул его девушке. Та поспешила запихнуть его в рот. – Легче?

Майяри кивнула. Приятное тепло бултыхнулось в голове. На снег она взглянула уже с большим удовольствием и даже расплылась в благожелательной улыбке. Жизнь вдруг показалась проще и легче, все проблемы надуманными, а над прошлым и вовсе смеяться захотелось.

– О, как быстро… Майяри? – Викан позвал девушку и, полюбовавшись её слегка расфокусированным взглядом, тоскливо выдохнул: – Дядя меня убьёт.

– Играй, – неожиданно потребовала девушка.

– Что играть? – спросил оборотень.

– Барабаны играй! Снежного духа будем вызывать!

– Да?! – заинтересовался Викан и перевернул гитару струнами вниз. – А ты умеешь?

– Конечно, – девушка с достоинством вздёрнула нос. – Я умею всё! Почти. И танцевать тоже. Даже эти… ваши салейские танцы, что в обществе приняты.

– Что, и мадериду сможешь? – усмехнулся Викан.

Майяри с негодованием посмотрела на него и зашипела:

– У-у-у, непотребство! Но умею, – а затем, словно бы впав в забытьё, нараспев продекламировала: – Глава не может позволить себе ударить в грязь лицом даже в обществе им презираемом. Они должны ощущать наше превосходство во всём. Но, – взгляд её опять обрёл смысл, – ритуальные танцы мне нравятся больше. Играй!

– Подожди, что играть-то?

– В барабан стучи, – девушка выползла из палатки и поднялась на ноги, – а я станцую. Вишь метёт как? Самое то вызывать Снежного духа! Он придёт, а мы попросим у него всё, что пожелаем.

– Может, потом? – Викан с опаской посмотрел на качающуюся девушку.

– Играй! – топнула та ногой.

Подумав, оборотень всё же начал тихонько стучать по корпусу гитары, и Майяри, пошатываясь, вскинула руки и пошла по кругу. Викан едва не расхохотался. Возможно, в действительности танец призыва выглядел несколько иначе, но сейчас Майяри просто ходила по кругу, взмахивала руками, как крыльями, слегка покачивала бёдрами и закатывала глаза. Выглядело очень уморительно. Если Снежный дух и явится, то только чтобы поржать.

– О Великий и Могущественный Снежный дух, явись перед моим взором! – торжественно пропела Майяри, и дух явился.

Стук резко оборвался, и у Викана едва сердце не остановилось, когда на другом, более широком краю ложбинки в завихрениях снега нарисовался тёмный мужской силуэт.

– Майяри, ты кого вызвала?! – Викан возмущённо охнул, и струны жалобно бзынькнули.

Свет упал на лицо харена, осветил его недовольный взгляд и плотно сжатые губы. Майяри пьяненько улыбнулась, но мужчину не узнала. Точнее, узнала…

– Снежный дух, ты пришёл на мой зов!

Ранхаш нахмурил брови и удивлённо воззрился на обрадовавшуюся девушку. Ноздри его шевельнулись, и, казалось, он с другого края крыши учуял запах алкоголя.

– Викан? – многозначительно протянул харен.

– Это лекарство, – поспешил оправдаться тот. – Его дал дядя.

– Он так на харена похож, – Майяри словно бы не слышала мужчин и, зачарованно смотря на Ранхаша, медленно двинулась к нему. – Я слышала, что дух принимает облик того, кто нравится, но не верила.

Сердце Ранхаша споткнулось, и он растерянно посмотрел на девчонку. Что? Та подобралась к нему на расстояние полусажени и, пьяно улыбаясь, неожиданно совершила рывок вперёд и обхватила его за талию.

– Снежный дух, ты пришёл ко мне, значит, должен исполнить моё желание.

Коварно хихикнув, девушка чмокнула растерянного Ранхаша прямо в губы.

– Мой дар. Ну… жертва.

– Майяри… – Викан, постанывая от смеха, уткнулся лицом в снег.

– Что? Я слышала, именно так Снежных духов и одаривают. Ведь так? – тёмные глаза вопрошающе уставились на харена.

Тот беззвучно открыл и закрыл рот и пошатнулся. На лице его застыло почти детское недоумение.

– А попросить я хочу, чтобы ты нашёл того, кто будет меня любить, – тоскливо вздохнув, Майяри положила голову на плечо замершего оборотня. – Того, кто будет так сильно меня любить, что встанет передо мной на колени.

– Эй, Майяри, так это же я! – окликнул её Викан.

– Ты несерьёзно стоишь, – отвергла его Майяри. – А если нет в этом мире того, кто сможет меня любить, то забери меня с собой, в страну вечного холода. Не хочу я тут больше жить, если меня никто не любит. Так что, есть ли кто-нибудь, кто меня любит?

Ранхаш почувствовал, что сходит с ума, когда девушка подняла голову и уставилась на него вопрошающим и чуть усталым взглядом. Сердце молотом стучало в груди, разгоняя по телу кровь, полную лихорадочного жара.

– Есть, – пересохшие губы едва разомкнулись, – есть тот, кто тебя любит.

– Правда? – глаза девчонки широко распахнулись. – Ты найдёшь его для меня?

– Да, – почти беззвучно выдохнул Ранхаш.

– Тогда благословляй, – Майяри наклонила голову, подставляя лоб.

Через несколько секунд она опять подняла голову и непонимающе уставилась на тяжело дышащего мужчину.

– Вы, наверное, совсем молодой дух и не знаете, как благословлять. Просто поцелуйте меня в лоб. Ну же, давайте.

Викан затаил дыхание, во все глаза смотря на развернувшуюся сцену. Такого испытания на долю его примороженного братца наверняка ещё не выпадало.

Ранхаш поднял дрожащие руки, осторожно обхватил лицо Майяри ладонями и, приподняв его, тихо-тихо прошептал:

– Я больше не могу…

И, подавшись вперёд, поцеловал её.

Прежний мир рухнул.

Новый родился под гулко стучащее сердце и завывания ветра из вскипевшей крови. Ещё секунду назад, до соприкосновения с этими желанными губами, Ранхаш будто бы умирал, а теперь он был готов жить дальше, жить вечно и упиваться наслаждением новой жизни.

Губы его жадно смяли неловкие губы девушки, заставили их раскрыться и безропотно подарить всё то наслаждение, что скрывали. Это было даже лучше, чем Ранхаш представлял. Вкус, мягкость, упругость и лёгкая шершавость… Желание вспыхнуло искрой и тут же взорвалось до пожара, и Ранхаш поспешил утащить Майяри в этот костёр. Его язык торопливо проник в горячую глубину её рта, жадно коснулся нёба и тут же сплёлся с языком девушки. Казалось, тот сопротивлялся или же, наоборот, неуверенно попытался вступить в чувственную игру. Майяри задрожала всем телом и упёрлась руками в плечи мужчины, и тот неохотно отстранился. Янтарные глаза потемнели от желания и горели лихорадкой, ещё мгновение и Ранхаш сорвался бы опять, но девушка сама подалась вперёд и осторожно, словно пробуя, поцеловала его. Мягкий язык нежно коснулся его губ, и мужчина с жаром ответил. Майяри дёрнулась, прижимаясь к нему всем телом и зарываясь пальцами в его волосы. Сильнее, крепче, до боли и железистого привкуса…

С трудом оторвавшись от губ Ранхаша, Майяри глубоко вздохнула и опять поцеловала его. Он ответил с жаром, руки его прошлись по спине девушки, прижимая её ещё крепче к себе. Ноги ослабли, и оборотень упал на колени, утягивая девушку за собой. Отстранившись от её рта, он коснулся губами её щеки и скользнул вниз, с жадностью выцеловывая её шею. Одни боги знают, чем бы всё закончилось, если бы не лёгкий кашель. Ранхаш резко вскинул голову, уставился на Викана и невольно оскалился.

– Благословил так благословил, – одобрительно вскинул брови брат. – Только, Ранхаш, это как бы моя невеста.

Зверь яростно зарычал. Выдержки Ранхаша хватило на большее.

– Не зарывайся, щенок!

Майяри неловко ткнулась носом в его шею и, столкнувшись с взглядом мужчины, тихо попросила:

– Благослови ещё раз.

Как можно устоять? Ранхаш со стоном приник к её губам и остановился, только ощутив вкус крови. Ранка на губе девушки раскрылась, и мужчина нежно лизнул её.

– Я поняла, – Майяри, тяжело дыша, прижалась лбом к его лбу, – в этом мире нет никого, кто бы полюбил меня, поэтому ты будешь любить меня, верно?

Хотелось повалить её на снег и зацеловать до одури, но Ранхаш, подхватив её на руки, с трудом встал.

– Да, верно, – глухо ответил он, опять коснувшись её губ.

Первая жадность, когда он будто бы черпал в ней жизнь, прошла, и теперь он осыпал девушку лёгкими поцелуями. С крыши он спускался как пьяный и лишь чудом не навернулся на лестнице. Сам отвлекался, и Майяри отвлекала, целуя его куда придётся: в губы, глаза, нос, щёки, подбородок, шею, уши, волосы…

Уже внизу Ранхаш опять на краткий миг с жадностью поцеловал её и, оторвавшись, с трудом различил ошеломлённые лица Редия и Ашия.

– Сорвался-таки…

За спиной оказался Шидай, с весёлым изумлением смотрящий на пьяно качающегося сына и нежно льнущую к нему Майяри. Ранхаш мотнул головой и, пошатываясь, побрёл в сторону комнаты девушки.

– И как сорвался… – вниз спрыгнул Викан. – Если бы меня там не было, он бы принёс её позже. Завёрнутую в плащ на голое тело.

Теперь Шидай даже обеспокоился и поспешил за Ранхашем. Тот обнаружился сидящим на постели Майяри. Казалось, он никак не мог оторвать полного безумия взгляда от улыбающегося лица девушки и с силой стискивал одеяло, натянутое до самого её подбородка. На полу валялись её сапоги и чулки, и Шидай, оценив состояние сына, предположил, что тому понадобились все силы, чтобы остановиться только на этом.

– Спи, спи… – тихо бормотал Ранхаш, целуя Майяри.

– Ты уйдёшь?

– Совсем ненадолго… только решу кое-что. Спи. Мы поговорим утром… когда ты придёшь в себя. Спи, Майяри.

Он погладил её по голове дрожащей ладонью и, поднявшись, спиной вперёд, не сводя с девушки взгляда, вышел из комнаты.

– Следи, – велел он Шидаю и направился к лестнице.

– Эй, ты куда? – обеспокоился тот, но сын, чуть не навернувшись на ступеньках, скатился вниз.

– Обалдеть, – поражённо выдохнул Викан.

Лекарь обернулся, услышав хныканье, увидел, что Майяри, усевшись на постели, пытается стащить с себя платье.

– Вот же мировое бедствие, – оборотень тяжко вздохнул и велел остальным: – Топайте отсюда.

Дверь за ним закрылась, и уже из-за неё донеслось:

– Ну иди сюда, помогу. Эх, Майяри, ну отчего ты меня никогда не слушаешься? Сказал же, как выпьешь лекарство, сразу спать. Ждёт теперь тебя утром совсем новая жизнь. И я даже не знаю какая, но, думаю, влюблённый Ранхаш будет ещё тем чудаком. Ну да сама виновата, – и донельзя довольным голосом протянул: – Нарвалась!

Мариш замер посреди коридора, бдительно прислушиваясь к затихающим звукам. Господа уже изволили пойти спать, слуги тоже потихоньку расходились по своим комнатушкам, и дворецкий наслаждался этими спокойными минутами.

Благородную тишину разрушили торопливые лёгкие шаги, раздавшиеся на лестнице, и в коридор выскочил Юдриш. Увидев нахмурившегося Мариша, оборотень поспешил к нему.

– Представляешь, кто на ночь глядя явился? – прошептал мужчина, весело вскидывая брови. – Наш доблестный харен. Хочет немедля видеть госпожу. И это в такой-то поздний час!

– Что ему нужно? – ещё сильнее нахмурился Мариш.

– Этого не сказал, но выглядит взволнованным и мрачным. Прям на себя не похож. Да ты взгляни, он на улице стоит. Заходить отказался, сказал, спроси сперва, можно ли госпожу увидеть.

Мариш шагнул к окну и действительно увидел рядом с дверью для слуг – парадные-то уже заперли – господина Ранхаша. Выглядел тот настолько необычно, что дворецкий коротко распорядился:

– Впусти. Я разбужу госпожу.

– Ты серьёзно? – поразился Юдриш, но поразился шёпотом, чтобы кто-то не услышал, как фамильярно он к господину дворецкому обращается. – Ночь на дворе, неприлично же мужика пускать к незамужней девушке в такое время.

– Впусти, – повторил Мариш и загадочно добавил: – Может, сегодня это закончится.

– Что закончится?

– Открой дверь! – почти прорычал дворецкий и направился в сторону покоев госпожи.

Лоэзия уже отпустила служанку и забралась под одеяло, когда услышала тихий, но настойчивый стук и голос Мариша.

– Госпожа, прошу прощения, что беспокою вас так поздно, но пришёл господин Ранхаш. Он желает видеть вас прямо сейчас.

– Господин Ранхаш? – девушка испуганно приподнялась. – Его пустили?

– Конечно, – голос дворецкого прозвучал так ровно, словно в дом Бодый всегда пускают припозднившихся гостей.

– Да… я сейчас… – Лоэзия откинула одеяло и торопливо опустила ноги с кровати. – Я сейчас.

– Он будет ждать вас в гостиной.

Девушка заметалась по комнате в поисках домашних туфель, которые аккуратно стояли на коврике подле кровати, и пытаясь одеться хоть как-то поприличнее. Неужели что-то произошло? Господин Ранхаш не стал бы беспокоить её так поздно по пустякам, да и Мариш бы не пустил его, будь дело пустым.

Затянув пояс халата, девушка ещё набросила на плечи плед, стащенный с кушетки, и опасливо выглянула за дверь.

Господин Ранхаш уже был здесь. Он стоял спиной к ней, заложив на поясницу руки, и смотрел в окно. Над его головой покачивались три светляка: один ослепительно-белый и два слегка зеленоватых – такие у Мариша получались. Заслышав лёгкие девичьи шаги, мужчина стремительно развернулся, и Лоэзия невольно замерла, поражённая беспокойством на лице жениха. В глазах его было что-то болезненное, словно какая-то мука снедала его изнутри.

– Господин Ранхаш, что-то случилось? – испуганно спросила оборотница и похолодела. – Что-то с Майяри?

Ранхаш стиснул губы и слегка опустил голову.

– Доброй ночи, госпожа Лоэзия. Нет, с Майяри всё в порядке… сейчас всё в порядке. Я побеспокоил вас так поздно по другому поводу.

Он умолк, на несколько секунд залюбовавшись девушкой. Тонкая, изящная, неумолимо прекрасная, окружённая облаком серебристых волос и мягкой ткани. Ранхашу казалось, что только сейчас он наконец-то понял, как красива его невеста. Словно бы вконец прозрел, чтобы осознать, что теряет, но… Но пьяная девчонка, которую он менее часа назад уложил спать, манила его куда сильнее.

– Простите меня, госпожа Лоэзия, я хочу расторгнуть нашу помолвку.

Продолжение следует...

Всего с момента начала истории прошло 4 месяца 27 дней.

В Жаанидые герои находятся уже 12 дней.

3 месяца и 29 дней назад Ранхаш и Майяри впервые встретились.

Второй том закончился на 16 дне 1-го месяца весны.

Титулы и чины Салеи

Титулы

Ха̀йнес (женский титул хайнѐси) – титул правителя Салеи. Является наследуемым. Правители Салеи оборотни-совы.

Хайрѐн (хайрѐни) – титул детей хайнеса. Даётся только детям хайнеса. Остальные родственники до пятого колена почтительно величаются рисами – «потомками сильнейшего».

Консѐр (женский титул консѐри) – один из титулов Салеи. Почти то же самое, что и герцог. По функциональным особенностям можно поставить в один ряд с князем. Выше консера только хайнес (консер Вотый, консер Вайон, консер Ашихый). По сути консер – помощник хайнеса, и под его руководством и владением находятся несколько регионов страны.

Сарѐн (женский титул сарѐна) – один из титулов Салеи. Почти то же самое, что граф, но со своими особенностями (есть сарен Хотый – дядя Нарены). Является господином какого-либо региона.

Арѐн (женский титул арѐна) – один из титулов Салеи. Так величается глава рода.

Воинские чины

Вила̀рий – тоже самое, что и десятник. Это воинская должность. Несмотря на высокое происхождение, Ханеш Вотый начинал простым наёмником. И его дед, и его отец считали, что все представители семьи Вотый должны добиваться всего сами.

Дарѐн – командир тысячи. Это воинская должность.

Хава̀рий – можно перевести как «начальник». Но употребляется оно только в отношении оборотней, которые занимаются соблюдением внешнего правопорядка. Это воинский чин. Его носят начальники крепостей, гарнизонов и застав.

Чины внутреннего правопорядка

Харѐн – невоинский чин. «Высокий начальник многих» – так именуется тот, кто имеет в своем ведомстве несколько различных учреждений и обладает весьма обширными полномочиями. Нередко этот чин даруется из уважения к заслугам бывшим военным, перешедшим на гражданскую службу с более высокого поста.

Пода̀тий – тот, кто временно стоит над данетием. Временный начальник, назначаемый, как правило, для решения каких-либо вопросов или проблем.

Данѐтий – с южносалейского это слово можно перевести как «начальник». Но употребляется оно только в отношении оборотней, которые занимаются соблюдением внутреннего правопорядка. Например, данетий городской стражи, данетий дворцовой охраны или, как в нашем случае, данетий городской тюрьмы.

Ба̀трий – то же, что и десятник. Употребляется только в отношении оборотней, которые занимаются соблюдением внутреннего правопорядка.

Другие обозначения

Хатера̀й – это слово из южносалейского языка. Так называют воинствующих женщин и женщин, которые живут как мужчины. Иногда употребляется с издевательски-оскорбительными намерениями. Например: «Тоже мне, хатерай выискалась!».