История о краже. Защитник. Том 2

Взгляд её опять притянулся к затылку парня. Волосы там были выстрижены и ещё не до конца отросли, отчего голова Рода выглядела весьма растрёпанной. А ведь он пытался ей тогда помочь…

– Ты уж извини за то, что было в Санарише. Я честно против тебя ничего не имел… – видимо, сомнение на лице Майяри мелькнуло совсем уж явно, и Род поспешил добавить: – Нет, ну кое-какие мысли роились, что ты дуришь всем головы, но я предпочитал доверять дяде… – тут его голос сошёл на нет, и оборотень досадливо поморщился. – Ладно, ты мне не понравилась.

Майяри воззрилась на него с уже большим интересом.

– Но я к тебе цеплялся не из-за этого! – парень выставил перед собой палец. – Мой… дядя обычно меня и близко к своим делам не подпускает, а тут такая удача: мне на глаза попалось письмо от харена. И да, я прочёл! – Род с вызовом взглянул на Майяри. Та, впрочем, и не думала его осуждать: сама бы она вряд ли устояла. – Я постоянно твержу, что хочу в будущем заниматься серьёзным и ответственным делом, очищать страну от преступников… Но почему-то все считают, что у меня нет никакой склонности к этому! Я просто хотел поймать настоящего преступника, чтобы меня наконец-то восприняли всерьёз. А к нему можно было подобраться только через тебя. Я цеплялся к тебе только для того, чтобы преступник посчитал возможным добраться до тебя через меня. Мол, парень так её ненавидит, что на всё будет готов!

– Глупо, конечно, – с видимым наслаждением протянула девушка.

– Почему сразу глупо?! – Род вскинулся так, что стало ясно: Майяри не первая, кто ему об этом сказал. Наверное, и дядя вдоволь нахохотался. Или, что очевиднее, наорался.

– Я бы на месте преступника с ненавистниками связываться не стала: слишком ненадёжные и легко отходят от плана.

– Много ты понимаешь! Словно сама завзятая разбойница.

– Так, может, так и есть? – девушка лукаво подмигнула.

– Да ну тебя, – Род обиженно насупился. – Если бы не я, вы про эти светильники никогда бы не узнали! Только… – он нахмурился и отёр шею. На лице его появилось сожаление. – Про Рену я даже не подумал.

Улыбка исчезла с лица Майяри. По сердцу словно когтистая лапа прошлась.

– А она ведь почти всегда присутствовала при моих встречах с… этой… как её? – парень мучительно нахмурился. – Ну с этой кудрявой брюнеткой, – он опять умолк и продолжил после паузы: – Я понял только в тот день на площади, когда увидел, как она отстаёт от нас и прячется в толпе. Мне тогда сразу стало всё предельно ясно. И почему она постоянно рядом с тобой кружилась, и… – он сбился. – И с Виидашем… Он ведь следом шёл, опоздал на каких-то две минуты. Как она вообще так могла… и тебя, и его…

– Замолчи, – сухо вела Майяри. – Не говори о ней больше. Я поняла тебя, просто забудем то, что было.

Род умолк.

– А мы с тобой в одном классе, – промямлил он. – И там одна девочка есть. Только она какая-то недружелюбная.

Глубоко вздохнув, Майяри заставила себя отрешиться от санаришского ужаса и окунуться в новую жизнь.

– Парни, наверное, достают, – предположила она, вспомнив, каково это – быть единственной девушкой среди будущих боевых магов.

– Ну да, те ещё тролли, – Род досадливо поморщился. – И мне тут о… дядя утром сказал, что тебя в свою группу Резвер взял. Я тоже там. Если честно, в ужасе был, когда узнал, что меня к нему отправили!

– Да к нему же все мечтают попасть.

– Они просто не знают, что он из себя в действительности представляет. Это зверь!

– Все вы звери.

– Я не это имею в виду, – Род обиженно на неё уставился. – А ещё он женщин ненавидит!

– Что?! – обалдела Майяри.

– То! – парень торжествующе уставился на неё. – Представляешь, он считает, что женщин нельзя подпускать к оружию и даже был в числе тех, кто выступал за запрет приёма женщин на боевое отделение. Говорят, из-за него и других преподавателей-женоненавистников за последние двести лет ещё ни одна девушка не закончила боевое отделение. Выходят замуж и или вовсе уходят из школы, или переходят на другое отделение. Более женское.

Майяри недоверчиво нахмурилась. Может, Род придумывает что-то? Парень он запальчивый, мог и нафантазировать.

– Поэтому нам нужно объединиться и стать первыми женщинами в этом столетии, закончившими боевое отделение в жаанидыйской школе магии!

На эмоциях Род подался вперёд и замер, возбуждённо шевеля ноздрями. Майяри хлопнула ресницами. Нам?

– Да ладно? – лицо парня вытянулось от разочарования. – Я думал, ты уже давно догадалась, а ты, оказывается, не такая уж и умная.

Осознание накрыло Майяри с головой, и она, распахнув рот, в изумлении уставилась на Рода. Боги! Да у него же совершенно женское лицо и тело! Как он умудрился её обмануть? Он использует ментальную магию?

– И мастер Дагрен мой папа, а не дядя, – уже спокойно признался… призналась… Майяри хлопнула себя по лбу. – Он у меня тоже к женщинам с предубеждением относится, но на моей стороне бабушка. Папа вообще не хотел, чтобы я училась на мага и ходила в школу. Тут же столько мальчиков! – девчонка (очень странно было воспринимать её девчонкой!) скривилась. – Зато он моего двоюродного братца Рода всё хотел из-под бабушкиного крыла вытащить. И мы с бабулечкой объединились. Сказали, что если он не оставит Рода в покое и не позволит мне учиться, то мы начинаем кататься по балам и искать мне жениха. И вот я здесь! – Род торжествующе развела руками и довольно осмотрелась. – Под именем моего тюфяка-братца. Нет, он хороший, – спохватилась она, – но бабушка с ним слишком мягка.

У Майяри голова закружилась.

– Только ты тс-с-с!.. никому ни слова! Здесь только директор правду знает. И вот ты теперь. Но ты ведь тоже девушка и должна понимать, как важно утереть нос этим самодовольным самцам!

Совершенно ошалевшая Майяри качнула головой, мол, да, важно.

– Твои дружки, кстати, тоже у мастера Резвера. Вон они!

Окно на верхнем, четвёртом этаже распахнулось, и наружу высунулся полуголый Мадиш.

– Это Майя-а-а-ари-и-и-и-и! – завопил он на всю школьную деревню. – Лирой! Эдар! Майяри приехала! Майя-а-а-ари-и-и-и! Сиди там! Я сейчас спущусь! О Тёмные! Где мои штаны?!

Захлопали многочисленные окна, и разбуженные ученики высунулись посмотреть, что же это за Майяри, приезду которой так радуются.

Губы девушки невольно расплылись в улыбке. Как она, оказывается, успела соскучиться.

Глава 35. Сыск и первое дело

Учебный день пролетел так быстро, что Майяри пришла в себя только у ворот школы с саквояжем под мышкой и связками учебников в руках. Словно из воздуха появившиеся Редий и Аший – серьёзный оборотень с пшеничного цвета волосами и окладистой бородой – забрали у неё книги, и уставшей девушке осталось только погрузиться в экипаж.

Шумная встреча с друзьями, знакомство с одноклассниками, поход в библиотеку, тихий ужас при взгляде на расписание (четыре занятия в неделю по физподготовке!), обед, прогулка по мужскому общежитию (в женское Род почему-то зайти не могла и причину запрета называть отказалась) и огромной территории школы. Всё это калейдоскопом промелькнуло в голове и запульсировало болью в висках. Хотелось просто упасть на постель и уснуть. Ну, может быть, ещё поужинать. И устала-то она больше не от первого учебного дня, а от излишне деятельного Рода. Точнее, деятельной… м-м-м… Род?

Класс отнёсся к Майяри настороженно. Сорок девять парней, среди которых были только одна девушка и собственно Род. До конца дня парни оценивающе посматривали на новенькую, перешёптывались и посмеивались. Пока не трогали, но Майяри чувствовала, что в скором времени ей предстоят весёлые деньки, а её новых однокурсников ожидают новые впечатления. Она уже даже предвкушала, как будет цепляться с ними языками.

На Рода тоже посматривали не очень приветливо, а та отвечала откровенно вызывающими взглядами. Похоже, она уже успела сшибиться лбами с главными заводилами класса и теперь остальные не очень-то горели желанием с ней дружить. Интересно, из-за чего она взвилась? Посмеялись над хлипким телосложением? Поглумились над женственным личиком? Или Род сама кого-то высмеяла?

Единственная девушка в классе взглянула на новенькую исподлобья и тут же отвернулась к окну, потеряв к ней интерес. Зато Майяри несколько секунд не могла оторвать от неё взгляд. Тощая невысокая брюнетка с сильно вьющимися короткими волосами и чернющими глазами, бездонными колодцами выделяющимися на бледно-сером лице. Взгляд настороженный, затравленный, да и в целом девчонка была похожа на сжавшегося в уголочке зверька. Но привлекло Майяри не это. По правой щеке брюнетки от виска до самого подбородка тянулся уродливый ветвистый шрам. Род тут же шёпотом просветила Майяри, что можно даже не пытаться заговаривать с одноклассницей: на вопросы та не отвечала. На приветствия тоже.

Преподаватели отнеслись к Майяри без интереса, поспрашивали, что она успела пройти по их предметам в прежней школе, и, впечатлившись ответом («В этом учебном году почти ничего, но вот в прошлом…»), посоветовали как можно быстрее наверстать упущенное. Майяри затосковала по мастеру Милиму и его суровой манере преподавания. «Пропустила семь месяцев с начала учебного года? Замечательно. Живо отвечать! Не готова? Чтоб к следующему занятию я этого не слышал!». Ух, воспоминания впечатляли аж до мурашек!

Но больше всего сил забрала прогулка по территории. Жаанидыйская школа поражала. Майяри даже не пыталась сосчитать число учебных корпусов, общежитий, библиотек, трапезных и ещё кучи хозяйственных помещений. Здесь находилось несколько тренировочных полигонов, конюшня, арена, на которой проводились различные мероприятия, и даже драконий ангар! Совсем небольшой, но Майяри была в полном восторге. И восторг только увеличился, когда Род уныло сообщила ей, что им предстоит учиться летать на «этих тварях».

Карета вильнула, и Майяри вздрогнула, выплывая из дремоты. Как это всегда бывало с ней при резком пробуждении, девушка настороженно сжалась, словно ожидая нападения, и выглянула в окно. Мимо степенно проплывали дома, древесные стволы и многочисленные вечерние прохожие. Всё это было окружено лёгкой дымкой падающего снега. Почему-то вспомнилось, как она в снегопад шла от Гава-Ыйских болот на юг. Холодно, мокро, уныло… Остро захотелось забраться под одеяло.

Майяри раздосадовано поморщилась. Расслабилась. Стоило кому-то помочь, позаботиться о ней, и она сразу же ослабила бдительность, стала более мягкой и безрассудно-беззаботной. Школа… О ней ли думать, когда столько серьёзных проблем? Она успела позабыть, что учёба – всего лишь прикрытие. Это уже не так важно, как когда она только поступила в санаришскую школу.

Досада только усилилась. Вспомнилось, с какими мыслями и чувствами она поступала в санаришскую школу. Воодушевление, надежда, восторг… Она ведь тогда искренне верила, что сможет найти своё место в жизни и изменить судьбу. Видимо, наконец обретённая свобода опьянила её, а влюблённость в Виидаша и вовсе затмила разум. Как она могла надеяться, что они смогут со всем справиться и победить её прошлое, если она не смогла даже сладить с теми неприятностями, что обрушились на неё из-за ограбления сокровищницы? Надо было сразу после побега уезжать из Салеи, но тогда ей, выросшей в окружённой скалами большой общине, казалось, что она сбежала так далеко! Она даже не представляла, насколько огромен и в то же время мал мир.

Но уже поздно сожалеть. Майяри откинула голову на спинку сиденья. Усталость уже не тела, души охватила её. Она так устала бегать, устала бояться быть пойманной, узнанной, устала прятаться, скрываться, устала врать и притворяться. Так хотелось просто пожить. Беззаботно, без оглядки на прошлое, без постоянных напоминаний себе, о чём нужно молчать… Закричать: «Эй, я здесь!» и не бояться, что тебя опять поймают и запрут. Может, действительно попробовать вырвать корень зла? Просто открыто жить, и, если за ней придут, бороться до самого конца – их или своего.

Экипаж резко остановился, и дверь распахнулась.

– Госпожа, мы приехали, – улыбающийся Редий протянул к девушке руки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Та смерила их недовольным взглядом.

– Может, хотя бы вы не будете перенимать плохих привычек господина Шидая?

Оборотень улыбнулся ещё шире и убрал одну руку за спину.

Жаанидыйский сыск отличался от санаришского уже тем, что его нельзя было спутать с соседними домами. Строгое здание из серого камня, уходящее вверх за кроны деревьев, словно бы говорило о своём важном предназначении. Перед главным входом царила суета: одни экипажи сменяли другие, на улицу выскакивали взмыленные оборотни, из распахнутых окон доносились громкие крики. Майяри, привыкшая к солидной тишине, окружающей санаришский сыск, даже оторопела.

– Здесь обычно тише, – Редий подхватил девушку под локоть, а Аший пристроился за её левым плечом. – Но господин умеет наводить шорох.

– Особенно там, где нет порядка, – угрюмо вторил ему Аший.

В полутёмном холле их остановил раздражённый оборотень.

– Кто такие и зачем пришли? – сурово спросил он. Судя по нервно вздрагивающим ноздрям, мужчина был готов сорваться на них и вышвырнуть наружу. И Майяри подумала, что виной этому харен.

– Их ждёт господин Ранхаш, – Рладай словно из тьмы соткался, появившись за плечом раздражённого дежурного.

– Вот как, – процедил сквозь зубы тот. – Ну раз к харену… Но я обязан провести досмотр. Госпожа, можно ваш саквояж?

Майяри безропотно поставила саквояжик на стол и с вежливой улыбкой сцепила ладошки на поясе. Увидев цветочки, оборотень скривил губы и, скептически изломив брови, занялся изучением содержимого. Ничего, кроме учебных принадлежностей, не обнаружив – Майяри подумала, что в следующий раз надо бы положить туда что-нибудь такое совсем девчачье, – дежурный развернулся к Редию и Ашию, но Рладай сразу же его остановил:

– Тени. Имеют право проходить без досмотра.

И дежурный опять развернулся к Майяри. Та улыбнулась ещё вежливее, и мужчина занервничал: новый начальник напомнил ему сегодня (в несколько, как ему показалось, оскорбительной форме), что всех посетителей, за некоторым исключением, полагается осматривать. Полностью осматривать.

– М-м-м… госпожа, – в нерешительности протянул он.

– Что такое? – вежливо отозвалась та.

– Госпожа Майяри – помощница харена, – до Рладая наконец дошла причина затруднительного положения оборотня. – С сегодняшнего дня она служит здесь, так что досматривать её не нужно.

– Проходите, – дежурный с облегчением отмахнулся от них.

– Харен устроил жуткий разнос всем, – прошептал Рладай Редию, когда они вышли на лестницу. – Приехал злой, как дракон в линьку. Нет, по нему, конечно, не заметно, что он злой, так что тут все решили, что у него характер такой. Кажется, господин Шидай чего-то учудил.

– О-о-о, мы даже, наверное, знаем, что, – понимающе протянул охранник.

Когда они зашли в приёмную, им навстречу вскочил из-за стола задёрганный оборотень с длинной светло-русой косой.

– Куда?! – звенящим шёпотом воскликнул он. – Нельзя! Занят!

– Лиший, это я, – успокаивающе протянул Рладай.

Узнав ближайшего помощника харена, мужчина облегчённо плюхнулся на стул и опять погрузился в кипу бумаг. Рладай многозначительно поиграл бровями и постучал в дверь.

– Войдите!

– Харен, госпожа Майяри приехала, – сообщил Рладай, вталкивая девушку в кабинет. – Вы ей сами займётесь или мне показать ей сыск?

– Сам, – харен холодно уставился на Майяри, и у той озноб по спине прошёл. Она-то в чём виновата?

В его кабинете, наверное, царил больший порядок, чем во всём сыске. Даже несмотря на то, что на его столе аккуратными стопками высились кипы документов. Часть из них уже перекочевала на пол, и двое мрачных мужчин угрюмо перевязывали их верёвочками.

– Пока свободны, – бросил харен оборотням, и те поспешили покинуть кабинет, напоследок обласкав Майяри любопытными взглядами. – Вы тоже, – это уже относилось к Рладаю и охранникам.

Когда за ними закрылась дверь, девушка почувствовала себя несколько неуютно, но всё же под пристальным взглядом харена подошла ближе и села на освободившийся стул. Ей помогать ему разгребать эти бумаги?

– Наше с вами первое дело связано с нападением, которое случилось шесть дней назад недалеко от Жаанидыя. Помните нападение на кортеж благородной госпожи?

Во рту пересохло.

– Выживший кучер рассказал о произошедшем. По его словам, разбойники напали поздно вечером, когда солнце уже село. Он выбыл из боя одним из первых, но сознание не потерял. Видеть ничего не видел, но слышал многое. Слышал, как главаря называли Йожиром.

Майяри вздрогнула.

– Он допрашивал захваченную в плен госпожу Айяшию, – здесь харен опустил глаза, и Майяри красочно представила этот допрос: избиение и изнасилование, – и её слегка затошнило. – Что-то требовал от неё, часто повторял: «И что же им от тебя надо?». Кажется, он не знал, что искать.

– Это же тот, про которого говорил Линялый? – уточнила Майяри.

– Похоже на то.

– А девушка? Девушка что-нибудь говорила?

Больше всего Майяри боялась услышать, что та совершенно не понимала, что от неё хотят. Если это так, то вероятно, что разбойники искали другую девушку. Её.

– Да, – сухо отозвался харен. – Советовала сдохнуть.

У Майяри совсем чуть-чуть, самую капельку отлегло от сердца. Погибшую госпожу всё равно было жаль, но хотя бы отступило удушающее чувство вины.

– Потом кто-то из разбойников что-то нашёл, и они убрались, – господин Ранхаш ничего не сказал про пострадавшую девушку, но Майяри и так поняла, что её убили. – Сейчас лучшие ищейки прочёсывают окрестности в поисках банды. Весь город гудит и требует покарать виновников.

– А родственники девушки?

– Отреагировали на удивление спокойно. Нет, они были очень опечалены и разозлены, но знаете, госпожа Майяри, потеряв близкого при таких обстоятельствах, родственники обычно жаждут мщения. У меня же сложилось впечатление, будто бы они были готовы к чему-то подобному. Я говорил с ними сегодня.

– А кем была сама госпожа Айяшия?

– Она редко бывала в обществе, и про неё нельзя сказать что-то особенное. Триста пятьдесят три года, – Майяри удивлённо приподняла брови. – Была замужем, вдова. После смерти мужа жила у своего прадеда, пока тот не умер. Что интересно, её прадедом был известный артефактчик – Райш Давый.

Чувство вины окончательно затихло, и Майяри задумалась. Линялый или его помощник (это уж харену лучше знать) говорили, что нужно забрать некую девушку и все драгоценности, что найдутся при ней. Йожир напал на кортеж благородной госпожи. По мнению Майяри, та была скорее женщиной, чем девушкой, но это из-за того, что вдова, а не из-за возраста. Разбойники что-то искали, а погибшая была правнучкой известного артефактчика. Под ложечкой противно засосало, а мысли забегали.

– Я не уверена, что это событие следует связывать с санаришским делом, – наконец выдала она.

– И у меня нет такой уверенности, – господин Ранхаш откинулся на спинку и уставился в окно. – В любом случае, преступник известен, и нам их нужно всего лишь поймать.

Всего лишь… Майяри едва удержалась от фырканья.

– А мёртвых уже похоронили?

Во взгляде харена мелькнуло удивление.

– Пока нет. Их тела отдадут родственникам завтра утром. Сейчас они лежат в подвале, в холодильной комнате.

– Я могу посмотреть?

– Зачем? – голос господина Ранхаша посуровел. – Там не на что смотреть.

– Если это наше с вами дело, то мне нужно изучить всё.

– Тела я уже изучил, – от голоса харена повеяло холодом.

– Господин Ранхаш, зачем вы тогда сейчас всё это мне рассказывали? Чтобы выслушать моё мнение? Но что я могу сказать, если даже показания родственников слышала только от вас? Если вы действительно считаете, что у меня есть потенциал к сыскной работе, то позвольте мне ознакомиться со всеми её сторонами.

Харен смерил её задумчивым взглядом, нехорошо прищурился, раздражённо, как показалось Майяри, шевельнул ноздрями и неохотно выдавил:

– Хорошо, я вас провожу. Вы сможете посмотреть на тела убитых. Кроме госпожи Айяшии.

– Почему? – именно её тело Майяри хотела увидеть большего всего.

– Потому что там смотреть точно не на что, – мужчина холодно взглянул на неё. – Пойдёмте.

У господина Лишия при виде харена дрогнули руки, и перебираемые бумаги посыпались на пол. Майяри показалось, что мужчина сейчас зарыдает, глядя на эти бумажные развалы.

Едва оказавшись в коридоре, они столкнулись с высоким мужчиной с короткими и очень густыми чёрными волосами. Выглядел он весьма раздражёнными, и от этого его не очень приятное грубое лицо казалось ещё более отталкивающим.

– Харен, тут мне мой помощник заявил, что вы вернули это дело на перерассмотрение! – оборотень разгневанно взмахнул зажатыми в руке документами. – Расследование показало, что это самоубийство! Что ещё нужно?!

Господин Ранхаш остановился и проникновенно-холодно взглянул на брюнета. Тот ничуть не испугался. Набычился и высокомерно вскинул подбородок. Неприязнь завитала в воздухе, и Майяри присмотрелась к незнакомцу. Вот чуяла она, что тот мог стать источником проблем.

– Господин Идрай, всё, что хотел, я сказал вашему помощнику. Выслушайте его внимательнее, – прохладно посоветовал господин Ранхаш. Его собеседник аж побагровел от ярости, а взглянув на Майяри, уже побелел.

– Что в сыске делает женщина?! – взревел он.

Харен с лёгким недоумением осмотрелся, словно не понимая, где достопочтимый господин Идрай узрел женщину, и, окинув Майяри оценивающим взглядом, соизволил её представить:

– Моя помощница и ученица госпожа Майяри. Госпожа Майяри, это господин Идрай – глава городского сыскного отдела. Будь добра и не обижай его.

Разгневанный оборотень и девушка взглянули друг на друга с одинаковым удивлением, а харен, более ничего не говоря, спокойно направился в сторону лестницы.

– Простите, – Майяри вежливо улыбнулась, – харен любит пошутить.

И, подобрав юбки, стремительно ушуршала следом за господином Ранхашем, оставив обалдевшего начальника городского сыскного отдела наедине с его мыслями.

– Постарайтесь с ним не связываться, – не оборачиваясь, бросил харен. – Господин Идрай метил на место главы всего сыска и сейчас он несколько разочарован.

Да тут куда ни посмотри, одни разочарованные и разозлённые лица! Майяри почему-то стало обидно за господина Ранхаша. Он ведь просто старается делать хорошо свою работу.

Внизу кипела ещё более бурная деятельность, чем на улице. Ор стоял оглушающий, мужчины стремительно метались от одной двери к другой, постоянно сталкивались, роняли вещи и бумаги и кричали ещё громче. Нового начальника они даже не заметили и едва пару раз не сбили. Майяри оказалась куда приметнее: зацепившись взглядом за неуместное в сыске платье, мужчины замирали и провожали девушку удивлёнными взглядами. Кое-кто после этого даже замечал харена и бодренько исчезал из коридора.

У дверей, ведущих в подвальные помещения, к ним присоединились Редий и Аший. Охранники словно из воздуха соткались и своим появлением немного напугали Майяри.

– Они со мной, – коротко бросил господин Ранхаш часовым и первым шагнул на лестницу, ведущую вниз.

В лицо ударил стылый холод, и Майяри порадовалась, что до сих пор не сняла шубу. Густой мрак слегка развеивали подвешенные к потолку шары с пылающими внутри углями. Девушка сразу же ощутила магию печатей, покрывающих стены. Вероятно, из-за них здесь такая холодина. Самое то, чтобы хранить трупы.

Лестница завершилась тремя коридорами, расходящимися в разные стороны. Множество дверей сверкали медными ручками, кое-какие створки были опечатаны, а какие-то – распахнуты. По коридорам разлетался тихий шелест голосов и звуков – бурная деятельность царила и здесь.

Харен свернул в левый коридор и вскоре остановился перед двустворчатой дверью. Охранник взглянул на него не очень довольно, но препятствовать проникновению начальника не стал. За дверью открылся большой зал, в котором на прямоугольных каменных плитах лежали укрытые серой рогожей тела. Кроме плит и тел, здесь больше ничего не было, и в бледно-жёлтом освещении помещение выглядело несколько жутковато. Озноб пробежал по спине, но Майяри решила, что это оттого, что здесь воздух явно холоднее.

– Туда, – господин Ранхаш указал в дальний угол зала на один из постаментов, – не подходить.

Конечно же, взгляд девушки сразу направился в указанную сторону. Тело, скрытое рогожей, казалось меньше остальных, и Майяри предположила, что это госпожа Айяшия.

– Но, господин… – начала девушка и умолкла, столкнувшись с мрачным взглядом харена.

Сложив руки на груди, он опёрся спиной на стену и, похоже, приготовился ждать, когда она закончит осмотр. Майяри неохотно подошла к ближайшей плите и заглянула под рогожу.

Она сама не знала, что искала. Никогда ранее не проводя расследований, Майяри не совсем понимала, с чего ей начать и что искать. Трупы ей доводилось видеть и раньше, даже куда более страшные… Девушка с интересом изучила рваные раны от, вероятно, когтей и перешла к следующей плите, ощущая некую неловкость. И стоило ей настаивать на осмотре? Нет, всё же стоило. Если она ученица, то ей нужно привыкать смотреть на мертвецов. Глядишь, потом научится распознавать при взгляде на рану орудие убийства.

– О, господин, как хорошо, что вы здесь! – обрадовался кто-то.

Ранхаш с трудом оторвал взгляд от девчонки и уставился на длинного и щуплого мужчину с торчащими во все стороны волосами. И невольно ощутил желание вернуться в свой кабинет.

– Я хотел обсудить с вами ещё кое-что, – главный хранитель архива возбуждённо подался вперёд, цепляясь желтоватыми пальцами за дверь. – Вы можете уделить мне пару минут своего внимания?

Господин Аверис, казалось, был единственным, кто с энтузиазмом встретил желание нового начальника навести в сыске порядок, и единственным, к кому Ранхаш не имел никаких претензий. Но хранитель архива горел неугасимым желанием всё же что-нибудь упорядочить. И как любой подчинённый, подходящий к своим обязанностям с излишним фанатизмом, доставлял немало хлопот начальству.

Ранхаш с сомнением взглянул на Майяри и едва заметно вздрогнул, рассмотрев под приподнятым покрывалом нечто черно-багровое. Остро захотелось вынести девчонку не только из зала, но и вообще из сыска.

– У меня есть одна минута, – отдался он во власть хранителя архива.

– О, пройдёмте за мной!

Услышав шум, Майяри с трудом оторвала взгляд от того, что ранее, наверное, было оборотнем, и, обернувшись, с удивлением увидела, что харен покидает зал. Он даже порог переступить не успел, как в её голове вспыхнула мысль: «Сейчас!», и девушка, подобрав юбки, бросилась к запретному телу.

– Госпожа, нельзя! – зашипел на неё Редий. – Господин запретил!

– Господин запретил мне, – рассеянно отозвалась Майяри, – вам же он не велел меня останавливать.

– Это наверняка подразумевалось.

– Серьёзно? – девушка нехорошо прищурилась, и оборотень замешкался.

– Вам лучше не видеть это, – Аший мрачно посмотрел на пока ещё закрытый рогожей труп и добавил то, о чём так и не сказали, хоть и подумали, харен и Редий: – Вы всё-таки девушка.

Полотно всё же поднялось, и Майяри сглотнула. К горлу подступила тошнота, но девушка не позволила себе отвести взгляд. Когда-то это изуродованное тело, вероятно, было очень красиво. Сейчас же от былой красоты остались только длинные белокурые потускневшие волосы. Майяри всё-таки отвернулась, прикрыла глаза и выдохнула. И опять посмотрела на тело так, словно бы и не знала, что именно приключилось с убитой. Так было легче. Склонившись, она внимательно рассмотрела каждую рану, вгляделась в изуродованные черты, а затем призвала силы.

– Я же запретил, – по залу прокатился спокойный размеренный голос харена.

Выпрямившись, Майяри прикрыла тело и обернулась.

– А артефакт, что был с ней, нашли? – тихо поинтересовалась она.

Повисла густая тишина.

– При ней был сильный артефакт, – продолжила девушка. – Магия от мелких амулетов обычно развеивается в течение нескольких минут. Но этот магический отпечаток до сих пор очень явный, хотя прошло уже… шесть дней? Она везла с собой какой-то очень-очень сильный артефакт.

Ранхашу потребовалось ещё несколько секунд, чтобы смириться с тем, что его приказ не задумываясь нарушили, и заставить себя подумать о расследовании.

– Нет. Никаких артефактов или драгоценностей обнаружено не было. Но мы предполагаем, что она везла с собой что-то такое.

– Не что-то такое, – решительно отвергла Майяри. – Это исключительно сильный артефакт! Магический след так долго не держится. Это было что-то совсем исключите…

– Харен! – в дверях показался запыхавшийся оборотень.

Окинув девушку и её охранников настороженным взглядом, он с сомнением посмотрел на начальника, но тот кивнул головой.

– Говори.

– Прибыл пернатый посланник от отряда Давырия. Кажется, они обнаружили след банды. Они направляются на северо-запад, и Давырий просит прислать драконов к Во̀ришкам.

– Собирайте отряд, – мгновенно распорядился харен, разворачиваясь к выходу. – Я полечу сам.

– Постойте… – растерянно позвала его Майяри, но он даже не обернулся.

Нервно осмотревшись, девушка подобрала юбки и побежала за ним.

– Намучается с ней харен, – предрёк Аший.

– Она ещё весь сыск на уши поставит, – хохотнул Редий.

Хромающего харена девушка нагнала только у драконьего ангара, находящегося на заднем дворе сыска. Выскочив из зала, она умудрилась повернуть не в тот коридор, и если бы не добрый тощий мужчина с очень пушистыми волосами, то совсем бы заблудилась. Редий и Аший помочь ей даже не пытались, поэтому путь к драконьему ангару Майяри пришлось вызнать у дежурного в холле.

– Харен, можно мне с вами? – девушка следом за мужчиной пробралась в ангар, лавируя между оборотнями с драконами на поводу, спешащими на выход. – Я смогу найти артефакт, если он там будет. Для меня это несложно.

К её явной досаде, оборотень даже не обернулся. Драконий смотритель подвёл к нему уже осёдланного ящера, и Майяри схватила харена за рукав.

– Пожалуйста, возьмите меня с собой!

Ранхаш всё же взглянул на девчонку, но вместо мольбы увидел в её глазах мрачное упорство. Появилось подозрение, что если он сейчас ей откажет, то она найдёт иной способ последовать за ним. И ладно, если действительно последовать. Даже просить как следует не умеет! Поучилась бы у Шидая.

– Хорошо, – неохотно выдавил он, и девушка так вздрогнула, словно бы едва подавила прыжок радости.

– Какого дракона я могу взять? – Майяри горящим взглядом обвела денники.

– Никакого, – сурово отозвался харен. – Полетите со мной.

– С вами? – в голосе девушки прозвенело нескрываемое разочарование. – Но я хорошо летаю. Если помните, из Санариша я сбежала именно на драконе, – напомнила Майяри, и господин Ранхаш нехорошо прищурился.

– Я помню, – заверил он. – Дракон тогда вернулся без вас.

Намёк был достаточно непрозрачным, чтобы девушка скисла и недовольно посмотрела на уже осёдланного ящера.

– Седло тогда нужно побольше, в этом мы не поместимся, а сидеть на гребнях – то ещё удовольствие, – и, не дожидаясь ответа харена, Майяри подошла к дракону и безбоязненно вцепилась в подпругу.

Ящер тут же возмущённо взвился и зашипел на неё. Девушка зашипела в ответ с не меньшим раздражением и упёрлась ногой ему в бок, пытаясь оттянуть ремень достаточно сильно, чтобы освободить язычок застёжки. Оскорблённый столь неуважительным отношением, дракон возмущённо отвернул башку. Язычок наконец-то выскользнул, и Майяри протянула руки, чтобы стащить седло, но харен отпихнул её в сторону и сам снял его.

– Я бы смогла, – не удержалась Майяри, глядя, как мужчина относит седло в помещение для сбруи и возвращается с другим, побольше. – И вообще, я же ваша помощница. Должна же я что-то делать.

– Помощник мне нужен не для седлания драконов, – сухо отозвался оборотень, забрасывая на спину ящеру седло.

Подпругу он затянул и застегнул легко и быстро, как пуговицу, чем вызвал у Майяри волну зависти. Вот бы она тоже родилась мужчиной…

Ей ничего не оставалось, как пойти и просто принести ремни для пристёгивания к седлу для себя и для харена. И ей показалось, что господин Ранхаш взглянул на протянутую сбрую с непониманием, а потом и с лёгким замешательством.

– Спасибо.

И управился со своим ремнём так быстро, что, к досаде Майяри, оказался в седле раньше неё. И занял заднюю его часть, а девушка хотела сесть именно там: за спиной харена было бы куда теплее. Ну да ладно, у неё теперь есть силы, которые её греют, а спереди вид лучше.

Подняться на спину дракона самостоятельно ей тоже не позволили. Склонившись, харен подхватил её под мышки и усадил перед собой. Майяри только осталось перекинуть ногу через драконий хребет и слегка задрать юбку, чтобы не мешала. Проходящий мимо смотритель, едва шею не свернул, засмотревшись на её ноги, и девушка затылком почувствовала неодобрительный взгляд господина Ранхаша.

– Если бы я знала, что мы куда-то полетим, то надела бы штаны, – оправдываясь, пробормотала она, пытаясь прикрыть подолом кружево панталон.

– Редий, – негромко позвал харен, и охранник тут же явился с попоной в руках.

Через минуту ноги девушки были укрыты попоной, неразвязываемым узлом затянутой на её пояснице.

– Удачи! – пожелал Редий, отступая в сторону.

Дракон, услышав скрип ворот, не стал дожидаться свиста и сам направился на выход.

Глава 36. Полёт

Ледяной ветер пахнул в лицо, и Майяри досадливо поморщилась. Даже силы не согревали настолько, чтобы было действительно жарко: холод мгновенно выветривал все крохи тепла. Но хотя бы руки-ноги не коченели и спине, закрытой телом харена, было относительно хорошо. Господина Ранхаша Майяри тоже грела. Сил много – не жалко, тем более он даже шапку не надел, хотя её заставил обернуть голову шарфом. И от оборотня приятно веяло теплом. Всё-таки не так уж и плохо сидеть впереди, в кольце рук. Правда, ладони так и чесались. Хотелось вцепиться в повод, и приходилось прикусывать язык, чтобы не засвистеть.

Ночную тьму, слегка припорошенную падающим снегом, развеивал только свет волчьего месяца, чей яркий круг почти до половины закрывали тучи. Луны не было видно вовсе, а звёзды сияли лишь в редких прорехах туч. Других всадников можно было различить только по небольшим тусклым огонькам – светильникам на ошейниках драконов. Пылающие точки двигались на северо-запад вслед за проводником, улавливающим нужное направление не хуже самых чутких амулетов.

Сложив руки на груди, девушка всмотрелась вниз, но различила лишь тьму из разных оттенков чёрного и серого. Снежинка залетела в нос, и не ожидавшая такой подлости девушка чихнула. Дракон тут же отозвался недовольным рыком.

– Замёрзли?

Майяри на мгновение оцепенела. Горячее дыхание господина Ранхаша огнём обожгло ухо даже через шарф, и у неё почему-то вспыхнуло всё лицо. От тела мужчины не только пахнуло теплом, девушка даже почувствовала запах: неявный, быстро сдуваемый встречным ветром, но приятный. Помимо воли Майяри принюхалась.

– Так вы замёрзли? – повторил свой вопрос харен.

– Н-нет, – запнулась девушка, борясь с желанием потереть обожжённое ухо.

Оборотень истолковал её запинку по-своему и одной рукой притянул ближе к себе. Судорожно вздохнув, Майяри невольно вцепилась в его запястье и едва удержала вскрик: ей показалось, что дракон ухнул вниз, но уже через секунду она поняла, что полёт по-прежнему ровный.

– Вы же меня всё равно греете, вот и грейтесь в своём тепле, – голос харена прозвучал до обидного ровно. Майяри не то чтобы хотела скрыть свою заботу от него, но то, что её так быстро раскусили, раздражало. И не только это. Смущало что-то ещё, но она никак не могла понять что.

Ранхаш пристально всматривался вперёд, сосредоточивая своё внимание на полёте, но это совершенно не отвлекало его от других ощущений. От тепла, сидящего прямо перед ним. Это «тепло» ёрзало, откидывалось на его грудь, тоскливо и завистливо вздыхало и порой тянуло свои ручки к поводьям, но тут же их отдёргивало. Это «тепло» пахло, и Ранхаш совершенно не чувствовал тот фальшивый запах, что окутывал девушку. Для него она пахла жаркой степью, томящейся под солнцем травой и землёй. Захотелось, как в детстве, набрать полную пригоршню влажного чернозёма и запихнуть в рот. И даже понимание очевидной глупости этого желания не отрезвило его.

В душе царила странная сумятица. Всегда способный полностью сосредотачиваться на деле, сейчас Ранхаш был вынужден разделять своё внимание и отдавать большую его часть туманным мыслям и ощущениям, которые он совершенно не понимал. Но одно он понимал точно – ему были приятны эти мысли и ощущения. Почему-то очень сильно захотелось положить подбородок на голову девушки, как это иногда делал Шидай, пользуясь тем, что он выше. Ранхаша такое поведение раздражало – всё же он давно не ребёнок, чтобы испытывать восторг от того, что взрослый мужик наваливается на его спину, – но одновременно он чувствовал в такие моменты особую близость, которая связывала их с Шидаем. Мужчина растерялся. Он хочет почувствовать такую же близость с Майяри? Но между ними же нет крепких связей?

Девушка опять завозилась и, вытянувшись, едва не въехала затылком ему в подбородок. Ранхаш успел уклониться в самый последний момент. А он-то думал, что если прижмёт её к себе, то она будет меньше возиться и, соответственно, меньше доставлять проблем. Но «доставлять меньше проблем» – это, похоже, не про госпожу Майяри.

Перед глазами опять предстало растерянное лицо Шидая и его «Ранхаш, неужели всё так серьёзно?». Нет, он даже не допускал мысли, что девчонка пробудила в нём ту странную привязанность, о которой почему-то так любили говорить. Ему определённо нравился её характер, хотя порой её упрямство вызывало досаду, а необычное отношение к некоторым вещам и явлениям – недоумение и растерянность. И мучившее его в последнее время плотское влечение тоже добавляло хлопот. Но ведь все эти чувства не могли складываться во что-то серьёзное? Точнее, несерьёзное. Слушая любовные истории, которые травили между собой его подчинённые, сидя у костра, Ранхаш пришёл к выводу, что любовь – это что-то совершенно нелогичное, необъяснимое, безрассудное и неподконтрольное. Он не видел даже тени серьёзности рядом с этим чувством.

Может, это ответственность? Всё же он обещал защищать её, а в своих обещаниях он всегда был строг к себе. За это время он узнал госпожу Майяри лучше, и это, очевидно, породило лёгкую привязанность к ней, а вероятнее, к её будущему. Тогда можно объяснить, почему выходка Викана вчера вызвала у него такое раздражение. Этого неугомонного бабника можно было назвать угрозой для любого будущего. Надо как-нибудь побыстрее разорвать его несуществующую помолвку с Майяри и найти другую причину, позволившую бы девушке находиться рядом с ним, с Ранхашем. Всё же у них одно расследование на двоих. Может, попросить Шидая стать её опекуном? Или же самому стать им? Нет, что-то в этой идее Ранхашу не нравилось, но он пока не мог понять что. Вероятно, есть какие-то подводные камни, которые он пока не видит, но чувствует, а своему чутью Ранхаш привык доверять.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В голове немного прояснилось. Он смог объяснить себе столь многое, но всё же кое-что оставалось ему не понятно. Отчего ему хотелось прижать девушку к себе сильнее?

Он обнимал раньше других женщин: самых разных в юности и тех, кто продавал свои тела, позднее. Тёплые, мягкие, нежные, с тонкими или яркими волнующими ароматами… Майяри не была тёплой. Хоть сейчас от неё и шло тепло, Ранхаш был уверен, что её руки и ноги холодные. В те дни, когда он обрабатывал её ожоги, он порой подходил к ней спящей и прикасался к её стопам. Они всегда были ледяными, так же, как и руки. И уши.

Майяри не была мягкой. Он обнимал её за талию, и его ладонь лежала на выступающей тазобедренной косточке. А живот её был упруго-жёстким.

Нежная ли она? Наверное, нежная. Ранхаш не мог сказать наверняка это про её тело, но характер у неё точно не был нежным.

Вот в запахе её точно не было ничего женского. Дикий неукротимый степной аромат, солнечный жар, запах огня и выгорающей травы… Запах настолько яркий, что на языке появлялся горький вкус полыни и земляной пыли. Но он манил.

Стоило Ранхашу подумать о запахе, как тот ударил в ноздри с новой силой. Нет, ну не из-за него же ему хочется прижимать девушку к себе? Мужчина задумчиво посмотрел вниз. Нет, точно не из-за этого. Он просто боится, что она упадёт, всё-таки они высоко в небе.

Майяри опять заёрзала, прижимаясь поясницей к животу харена. После нескольких часов полёта ягодицы затекли до невозможности, а в седле ещё так мало места, чтобы хоть как-то размяться.

– Госпожа Майяри, – на самое ухо прошептал харен, и девушка, вздрогнув, обернулась.

И замерла, увидев светящиеся глаза в менее четверти вершка от своего лица. Сердце в груди тяжело бухнуло, и его звук почему-то отдался в ушах, а желудок скрутило судорогой, как если бы дракон неожиданно спикировал вниз.

– Ваши поёрзывания доставляют мне некоторые проблемы, – откровенно и очень спокойно признался оборотень. – Пока ничего серьёзного, но мне тепло. Так что либо прекращайте меня греть, либо постарайтесь ёрзать не так активно.

Волна жара ухнула вниз живота, и Майяри поспешила отвернуться, ощутив странное смятение, и даже хотела отодвинуться, но рука харена напряглась, притягивая её назад. Появилось острое желание отстегнуться от седла и спрыгнуть вниз.

А Ранхашу вдруг показалось, что в чудившемся ему горячем степном запахе появились нотки свежей, только что распустившей клейкие листочки зелени. Остро захотелось потереться мордой о голову девушки, и он едва успел остановиться, запоздало сообразив, что сознанием ненадолго завладел волк. Тряхнув головой, мужчина с трудом освободился от дурманящего желания зверя и отделил своё сознание от звериного. Теперь он мог слышать нетерпеливое ворчание волка, эгоистично требующего показать этой тощей слабосильной самке, как они к ней привязаны. Рот мужчины растерянно распахнулся.

– Госпожа Майяри, – спустя продолжительное молчание обратился он к девушке, – а как к вам относятся звери?

– Что? – Майяри, пребывавшая в хаосе собственных мыслей, не сразу сообразила, что от неё хотят, а потом и вовсе удивилась: с чего бы это харен захотел знать такое? – Ну, в последнее время мне кажется, что я слишком нравлюсь птицам, – её губы скривились, словно показывая, что любовь эта не взаимна. – Но сама я животных боюсь. Меня пугает их дикость и необузданность.

– С господином Маришем вы прекрасно сладили, – припомнил харен.

– Это не отменяет того, что я его до смерти боялась, – угрюмо отозвалась девушка.

Ранхаш нахмурился. Он только разобрался в себе, но волк опять внёс сумятицу в мысли. Раньше зверь ни к кому, кроме Шидая, не привязывался.

Дракон неожиданно ухнул вниз, следуя за другими ящерами. Внизу замелькали огни.

– О боги! – простонал Шидай, заваливаясь на кухню. – Какую же дрянь у себя держит Резвер. Такой впору травить, а не дорогих друзей поить. С-с-с… – мужчина потёр болезненно пульсирующие виски. – Да ещё и сам эту гадость пил. Наверное, сейчас подыхает…

– Зачерпнуть тебе капустного рассольчика? – с мягкой улыбкой спросил Ываший.

– Будь так добр, – лекарь с закрытыми глазами плюхнулся на стул и опустил голову на столешницу.

Редий насмешливо взглянул на него, а вот Аший даже не оторвал взгляда от тарелки, продолжая ужинать.

– Как я вообще до дома добрался? – не поднимая головы, спросил Шидай. – Да ещё именно до этого дома. В прошлый раз я вроде бы к Шереху приехал…

– В прошлый раз мы вас в борделе нашли, – флегматично напомнил Аший. – Точнее на его крыше.

– О, точно, – страдающе протянул Шидай: желудок скрутило тошнотой.

На кухне наконец появился Ываший с кружкой живительного рассола. Шидай принял её как чудодейственное лекарство и, блаженно зажмурившись, присосался к её краю. В голове немного прояснилось, настроение чуточку поднялось, и выпивка Резвера уже не казалась такой ужасной.

– Так как я добрался? – повторил он вопрос.

– Тебя господин притащил на своей спине, – ехидно отозвался Ываший, убирая со стола пустые тарелки. – Мрачный, губы в полоску сжаты, а ты его в затылок целуешь и умилённо сюсюкаешь: «Моя лапулечка, как ты вырос!».

Рассол пошёл не в то горло, и Шидай закашлялся.

– Он сейчас злой? – осторожно поинтересовался лекарь.

– Да кто знает, – пожал плечами Ываший. – Он ещё не возвращался.

– До сих пор в сыске? – Шидай посмотрел в окно и отметил, что уже отменно темно. Но этот мальчишка вечно задерживается. Раздражённо поморщившись, мужчина хлебнул рассол.

– Неа, – безмятежно отозвался Редий, надкусывая хлеб. – Они с госпожой полетели на драконах преступников ловить. Вроде в Во̀ришки направились. Глядишь, вернётся уже подобревшим. Если госпожа чего не учудит.

Выпитый рассол был выплюнут обратно в кружку.

– Куда?! – разъярённо прошипел Шидай. – В Воришки? Без меня?!

Грохнутая о стол кружка разлетелась на черепки, разбрызгивая пахучую жидкость. Лицо лекаря исказилось, и охранники мгновенно вскочили на ноги. Они опомниться не успели, как Ываший с неожиданной для его возраста силой сграбастал их за воротники и выволок из кухни, громыхнув напоследок засовом.

Дом сотряс громовой рык.

– Дубина ты! – раздосадованный Ываший отвесил подзатыльник излишне болтливому Редию.

Послышался звон разбиваемого стекла.

– Моё окно! – горестно выдохнул домоправитель и бросился отпирать дверь.

Глава 37. Облава

Пока Ранхаш беседовал со связным, оставленным здесь командиром ищеек Давырием, Майяри, сложив руки на груди и прислонившись спиной к драконьему боку, осматривалась. Дракон, изогнув шею, подозрительно её обнюхивал и шипел, показывая, что всадница ему совсем не нравится. Та отвечала взаимностью и, к полному обалдеванию ящера, шипела в ответ, а иногда и свистела, чтобы он был скромнее в проявлениях недружелюбия.

До Во̀ришек они добрались уже ближе к утру, но светать ещё не начало, поэтому над деревенькой висела сонная хмарь. Только собаки брехали да изредка на крылечки выходили сонные бородатые мужики в одних подштанниках. Мрачно осмотрев собравшихся всадников, они чаще всего уходили обратно, убедившись, что это не какие-то там лихоманы, а иногда и задерживались и даже приближались к драконам, заводя с прилетевшими оборотнями беседы. Те охотно отзывались и радостно травили байки в ответ на вопросы, чего это они тут забыли, ловко укрывая правду.

Майяри тоже вниманием не обделяли. И не только местные, но и сами всадники. Она постоянно ловила на себе озадаченные взгляды, которые частенько перемещались на спину харена, словно вопрошая у него: «Господин, а баба нам зачем?». Постепенно вопрошающие взгляды менялись на мрачные или ехидные. Кто-то продолжал посматривать с любопытством, не спеша строить предположения. Но в целом девушка почти с уверенностью могла сказать, о чём они думали. Не знакомые с хареном ранее, они наверняка решили, что у нового начальника вот такая вот блажь – таскать с собой всюду девчонку. Скоро пойдут слухи, мол, а начальник-то на работе милуется со своей якобы помощницей. А когда просочится весть, что она невеста Викана Вотого, и вовсе начнут упрекать харена в пользовании служебным положением. Типа тешит будущую родственницу, позволяя ей шататься по такому серьёзному и уважаемому заведению, как сыск. Ну в любом случае это проблемы самого харена. Майяри мало волновало, что там будут говорить.

– Кто это такая вообще?

Вопрос прилетел откуда-то из-за спины. Говорившие стояли позади дракона, на которого опиралась Майяри, и, видимо, не рассчитывали, что она может их услышать. Или, наоборот, рассчитывали.

– Да Тёмные знают. Я её только перед отлётом заметил. Ореш сказал, что вроде помощница харена.

– Эта? – в голосе перепросившего прозвучало сильное сомнение. – Тебе не кажется, что больно уж смазливая и молоденькая для помощницы?

Его товарищ хохотнул, и Майяри благожелательно улыбнулась. Началось.

– Да ладно вам, какой мужик любовницу с собой на облаву потащит?

О, так там их трое?

– Вы припомните всё, что про харена нарыли, перед тем, как он приехал. Не, тут что-то другое. Взгляд её видели? Я думал, что на тот свет через её глаза провалюсь.

Майяри озадачилась. У неё действительно такой взгляд?

– Да я ей в глаза как-то не смотрел. Там и без этого было куда посмотреть.

Ну да, ноги у неё ничего так. Когда она спускалась, у неё задрался подол, и многие смогли оценить потрясающий вкус господина Шидая. Только харен почему-то помрачнел и одёрнул её юбку.

Господин Ранхаш и связной закончили беседу и развернулись к ожидающим всадникам. Все взгляды, обращённые на Майяри, тут же были переведены на драконов или деревенские домишки. Харен коротко распорядился, кто возьмёт с собой связного, и велел готовиться к отлёту. Когда он подошёл к дракону, девушка уже была в седле и даже успела закрыть свои ноги попоной.

Дождавшись, когда мужчина сядет позади неё и пристегнётся, Майяри доверительно ему прошептала:

– Харен, кажется, я начинаю портить вашу репутацию.

– Я был готов к этому, – небрежно отозвался мужчина и свистнул.

Дракон распахнул крылья и с места взмыл в небо.

Отряд Давырия они увидели через полчаса после рассвета. Группа из двух десятков всадников двигалась на северо-запад. Всадник, за спиной которого сидел связной, спустился вниз и, получив краткие указания от самого Давырия, вернулся. Харену он передал сказанное знаками, совершенно непонятными Майяри.

– Примерно ещё пять вёрст, – перевёл для неё господин Ранхаш. – С запада идёт подкрепление из ближайшего гарнизона. Нам нужно отрезать путь на север и восток. Возьмём в окружение.

– Господин Ранхаш, а где ваше оружие? – до Майяри только что дошло, что она видела у харена только кинжал.

– В кабинете, – скупо ответил тот.

Девушка припомнила слова Мадиша, который как-то торжественно заявил, что настоящий мужчина может забыть надеть штаны, но оружие никогда не забудет. Хм-м-м… Наверное, Мадиш, как всегда, соврал.

Отряд разбойников они нашли уже через полчаса. У Майяри нехорошо засосало под ложечкой, когда она увидела, насколько он большой, и сильно запереживала: успеют ли Давырий и гарнизонный отряд добраться до них к тому моменту, когда они столкнутся с бандитами, и хватит ли их сил, чтобы победить? Шайка растянулась почти на полверсты, торопливо двигаясь на северо-запад. Вперёд вырвались всадники и перекинувшиеся в звериные ипостаси. Остальные – видимо, слишком мелкое зверьё, чтобы бежать на четырёх лапах, – тянулись за ними хвостом. Драконов они, конечно же, увидели сразу и бросились врассыпную, как тараканы.

Харен знаками отдал приказ, и драконы разлетелись в разные стороны, беря разбегающихся разбойников в окружение. Сам господин Ранхаш коротко и резко свистнул, и дракон, заложив крутой вираж, с воплем ринулся к голове улепётывающего отряда.

Майяри неожиданно ощутила сильный приступ тошноты. Он накатил так неожиданно, что перед глазами помутилось и на короткое мгновение показалось, что небо и земля поменялись местами. Боги, её укачало, что ли? Раньше никогда такого не было.

Бандитов они подрезали как раз в тот момент, когда они уже готовились выскочить на закованную льдом реку. Семь драконов с рёвом спикировали вниз, хватая когтями самых ретивых и отбрасывая назад, ближе к лесу, откуда должен был выйти со своим отрядом Давырий.

Харен заставил дракона опуститься на край обрывистого берега и, соскочив на снег, строго приказал Майяри:

– Отсюда никуда. Обратно я хочу вернуться с вами, а не соседом на чужом драконе.

Девушка, ощущая смутную тревогу – тошнота продолжала накатывать, – неохотно кивнула и проводила оборотня взглядом. После чего осмотрелась. Вопли стояли оглушающие. Из леса как раз показался отряд Давырия, и разбойники, повернувшие было назад, опять бросились на северо-запад. Но с запада из-за лесистого пригорка стремительно вынырнул конный отряд, и приведённые в смятение бандиты бросились на восток. Некоторые, самые сообразительные, уже почти добрались до излучины реки, за которой темнел густой еловый бор.

Майяри заставила себя оторвать взгляд от беглецов и осмотрелась в поисках харена. Тот вместе с Рладаем пробивался в гущу разбойного отряда, сбившегося вокруг немногочисленных всадников. Видимо, харен хотел добраться до бородатого верзилы, который, сидя на лошади, орал, пытаясь пробудить боевой дух у своей своры. Майяри с необъяснимым разочарованием отметила, что среди бандитов были и женщины, сражавшиеся с не меньшим остервенением, чем мужчины.

– Эй вы, отребье! Выблядки шлюх! Сукины дети! Порвите это драконье дерьмо!

«Драконье дерьмо» вполне успешно поджимало их к лесу, прямо в горячие объятия Давырия, и заставляло отступать на запад к не менее радушным военным. Снег окрасился кровью, полетели головы, воздух наполнился звериным воем и воплями драконов, которых успешно натравливали на бандитов. Последнее Майяри совсем не понравилось, и она даже шикнула на возбуждённого ящера под собой.

– Нечего тебе там делать!

Харена постепенно окружали подчинённые, хотя вначале-то они не очень рвались к нему на помощь. Только Рладай рядом и маячил. Майяри досадливо поморщилась. Потом, похоже, оценили множащиеся трупы, сообразили, куда так рвётся начальник, и всё же соизволили подтянуться. Верзила, наверное, тот самый небезызвестный Йожир, отбивался со смачной руганью.

В целом сопротивление уже было почти задавлено. Зря Майяри переживала. Разбойники в большинстве своём даже оружие держать не умели, самые опытные как раз сгрудились вокруг главаря, а самые хитрые со всех ног-лап чесали к излучине.

Девушка, припомнив, на каких условиях уговорила харена взять её с собой, призвала силу и бдительно прислушалась. Множество камней отозвались моментально с разных сторон, и Майяри досадливо скривилась, сообразив, что даже самые плохонькие разбойники наверняка держат при себе хоть какие-нибудь, но амулетики, чтобы от закона скрываться. Она попыталась вычленить из этого гомона что-то более сильное, но опять накатил приступ тошноты, и она едва не сверзилась с седла. Похоже, укачало. Тёмные, в таком и признаться стыдно!

Тёмные точки беглецов уже почти добрались до излучины, и Майяри с неожиданной досадой поняла, что кто-нибудь из них может уносить с собой именно тот амулет, что везла госпожа Айяшия. Драконьи всадники уже бросились им наперерез, но беглецы были слишком рассредоточены. Пока они отгоняли назад одних, другие вырвались вперёд. Майяри ещё немного посомневалась и всё же отстегнулась от седла и спрыгнула на снег.

Земля отозвалась охотно и с весёлой дрожью понесла силу девушки на восток. Достигнув самого резвого беглеца, сила сшибла его с ног. Снег под ним задрожал, и через несколько секунд перед его лицом выросла стена из мёрзлой земли. Оборотень испуганно завопил, подался назад и упёрся в такую же стену. Земляной купол оброс его со всех сторон и сомкнулся над головой, заключая во временную тюрьму. Ну, может, он ещё харену живым пригодится.

Один за другим на снежном насте начали вырастать земляные купола, конусы, закрытые со всех сторон шалашики, жадно проглатывающие в своё нутро бегущих разбойников. Ловцы на драконах застыли в воздухе, изумлённо взирая на необъяснимое явление.

Закончив на востоке, Майяри осмотрелась и убедилась, что больше нигде её помощь не требуется. Мелькнула мысль подняться в воздух и проверить, нет ли других сбежавших, но она решила, что харен и без того головомойку ей устроит.

Полный страха драконий визг привлёк её внимание. Драконы редко так кричат, и девушка, обернувшись, увидела, что один из всадников, вступивших в схватку на земле вместе с ящерами, ловко перебегает, укрываясь за драконом от вооружённого тяжёлым копьём широкоплечего разбойника. Дракон, видимо, ещё очень молодой, запутанный их быстрыми движениями, перепугался и не знал, куда двинуться, чтобы скрыться с поля боя. Его всадник метался из стороны в сторону, стараясь, чтобы ящер оставался как раз между ним и его противником. Разбойник в конце концов не выдержал и замахнулся на одуревшего ящера копьём. Уклониться тот даже не подумал.

Майяри уже успела повидать в этой схватке много смертей. Умирали и бандиты, умирали и законники… Последних было жалко. Но смерть ни одного из них не вызвала у девушки такой волны ярости, как заваливающийся набок пронзённый копьём дракон. Молодой, мало обученный, испуганный, телом которого беззастенчиво прикрылся его временный хозяин.

Земля одновременно треснула в двух местах. Земляное копьё пронзило разбойника, а купол накрыл всадника. И Майяри пришлось сдержаться, чтобы не вышло наоборот.

Один из драконьих всадников закричал и указал куда-то на север. Майяри невольно обернулась и увидела, что по закованной в лёд реке бежит женщина. Долговязая, худая, с длинными спутанными чёрными волосами. Она уже была на середине реки, и Майяри разглядела в её руке мешок. Нехорошее предчувствие кольнуло её, и опять затошнило. Улетевшие слишком далеко на восток всадники могли не успеть добраться до беглянки: та раньше добежит до другого берега и скроется в ельнике.

Майяри призвала силы и пустила их по следу оборотницы. Речное дно отозвалось, но медленно. Девушка с досадой осознала, что прежде чем илистое дно проберётся через толщу воды и льда, женщина уже несколько раз успеет сменить место. Нервно взглянув на пока ещё занятого харена, Майяри бросилась к дракону.

– Он с меня шкуру спустит! – простонала она, пристёгиваясь к седлу, и отрывисто свистнула.

Ящер с готовностью сорвался с обрывистого берега вниз. Майяри дёрнула повод вправо и подкрепила свою команду свистом. Бегущая женщина нервно обернулась и бросилась вперёд ещё быстрее. Не очень вовремя Майяри посетили воспоминания, как на неё саму когда-то так же охотились, и она поспешила выбросить их из головы.

Женщина уже преодолела три четверти пути, и спасительная кромка леса маячила прямо перед ней. Майяри подогнала дракона свистом, а потом в три отрывистых звука отдала следующий приказ. С ликующим рыком ящер выбросил вперёд лапы и ринулся вниз. Схватить женщину он успел буквально в последний момент и сразу же резко набрал высоту, уходя от столкновения с древесными стволами. Зажатая в когтях женщина разъярённо завизжала и попыталась вырваться, царапая чешуйчатые лапы когтями и извиваясь так яростно, что, казалось, могла сломаться.

Выровнявшись, дракон заложил крутой вираж над лесом и направился назад. Майяри склонилась, чтобы посмотреть, как там пленница, и столкнулась с ненавидящим взглядом. Беглянка расхохоталась как сумасшедшая и, что-то проорав – Майяри не поняла её, – швырнула мешок вниз. В темнеющий внизу густой ельник.

Тошнота тугой волной окатила Майяри, и она наконец различила сквозь неё мощный зов. Каменную песню. Отвратительную и тошнотворную в своей болезненности и омерзительности. Перед глазами помутнело, падающий мешок раздвоился… и Майяри хлестнула себя по щеке. Голова прояснилась, и девушка, с щелчком отстегнувшись от седла, просвистела приказ. Дракон круто лёг на правое крыло, и она соскользнула вниз.

Ранхаш обернулся посмотреть, как там Майяри, и почти не удивился, не обнаружив её на месте.

– Рладай, – позвал он, зачерпывая снег и вытирая окровавленные руки. – Ты видишь, где она?

Тот и ещё несколько оборотней заозирались, и один из них ткнул пальцем на север. Дракон как раз закладывал крутой вираж над лесом, и Ранхаш явственно различил на его спине девичью фигурку и тянущийся за ней шарф. А вот в когтях ящера кто-то извивался. Остаётся надеяться, что у девчонки были веские основания на отлучку.

Неожиданно дракон накренился на правое крыло, разворачиваясь к ним брюхом, в небо вспорхнула попона и хвостом взмыл отстёгнутый ремень. Три сажени ящер падал вниз, а затем выровнялся, и Ранхаш едва не упал, так неожиданно ослабели его колени. Рядом кто-то охнул.

Седло было пусто.

Плечистый полуседой вояка с окладистой бородой, только вытащивший из-за пояса фляжку, чтобы отпраздновать удачную облаву, так и оцепенел. Руки харена безвольно опустились, и без того белое лицо посерело, а глаза остекленели. В груди появилась тянущая боль.

И тут над седлом что-то мелькнуло, и в следующий момент девчонка выпрямилась, а затем завалилась вперёд, на драконью шею. Радостный ящер с визгом устремился назад.

Харен судорожно выдохнул и, склонившись, упёрся ладонями в колени.

– Я… я не знаю, что сделаю с ней, – с трудом выдавил он.

И подчинённые взглянули на него с внезапным озарением и сочувствием. Оказывается, начальник у них – нормальный такой мужик. И в бой с ними пошёл, и вот с девкой своей порой справиться не может. Полуседой вояка даже с сомнением взглянул на фляжку, подумав, что её содержимое харену нужнее. Но предложить не успел. Фляжку из его руки вырвал Рладай и, хлебнув крепкого пойла, горячо прошептал:

– Никогда не давай харену выпивку! Даже если попросит!

Уцепившись за одну из трёх петель седла, Майяри свесилась вниз и всё же успела поймать мешок. Накатившая волна дурноты оказалась настолько ошеломляющей, что она едва не разжала пальцы и забросила себя в седло только невероятным усилием воли. Сил на то, чтобы пристегнуться, у неё не хватило: в голове помрачнело, мир завертелся, она вцепилась в седло, чтобы не кувыркнуться с него.

Сознание немного прояснилось, когда желудок поджался от уже знакомого рывка. Дракон выпустил из лап взвизгнувшую женщину и приземлился. Майяри почти упала с его спины и, зажав рот рукой, замахала на двинувшихся было к ней оборотней мешком. Глубоко вздохнув, она вроде пришла в себя и заметила решительно идущего к ней харена. Она уже плохо соображала, но почему-то взглянув на него, поняла, что мешок надо проверить прямо сейчас. И вытряхнула его содержимое на снег.

Белый наст усеяли чёрные пятна слегка подгнившего картофеля. Где-то за спиной издевательски захохотала женщина, но Майяри не обратила на это внимание. Плюхнувшись на колени, она потянула руку, отдёрнула её, но, убедившись, что та в перчатке, опять потянулась вперёд и схватила одну картофелину. Дурнота едва не выбила из неё сознание, но Майяри всё же ощупала плод и, найдя разрез, сунула туда палец. Блеснул бок прозрачного камня, девушка тут же зажала картофелину в кулаке, и её вырвало.

Взбешённый харен замер в паре шагов от неё, с непониманием глядя на сжавшуюся фигурку.

– П-простите, – Майяри, зажав рот, с трудом разогнулась, – меня укачало. Х-х-харен, можно вас на м-минуточку… п-поговорить… – она опять согнулась в рвотном позыве и, продышавшись, добавила: – Т-только чуть п-позже… когда… ха… из меня всё выйдет… П-простите…

Глава 38. Магичка и Йожир

– Эй, дядька Лерий, куда это ты пялишься?

Полуседой вояка оторвал от губ фляжку и обернулся. Рядом с ним замер высокий коротко стриженный молодой брюнет. Смотрел тот в ту же сторону, что и сам Лерий недавно – на серовато-бледную девушку, сидящую на спине связанного по рукам и ногам разбойника. Умостилась она на него сама, но Лерий не был уверен, что девчонка понимала, что под ней: усаживаясь, она просто слепо пошарила позади себя рукой и, нащупав связанного, плюхнулась на него. Выглядела она совсем неважно, так что никто ничего ей не сказал. Да так и теплее, ей поди ещё рожать.

– На харенову девчулю, – весело зажмурился дядька Лерий.

– Забавная она какая-то, – молодой оборотень хохотнул. – Пока тут всех резали, спокойно себе стояла и только нос морщила. А стоило тухлую картошку унюхать, так сразу вся и позеленела.

Лерий ответил улыбкой и опять приложился к фляжке. Прожив долгую жизнь, он научился подмечать то, что молодёжь по неопытности упускала из виду. Вот и сейчас он перевёл взгляд на харена, околачивающегося на другом краю разбитого лагеря с тех самых пор, как вытащил из ладони девушки картофелину и переложил её в свой карман. А ведь до этого сидел рядом с девчонкой, пока её выворачивало, придерживал волосы и так неловко поглаживал по плечам, словно и не умел. Даже не поругал. Ну да и успеет ещё.

Сейчас рядом с болезной маячил помощник харена, господин Рладай. Он о чём-то тихо переговаривался с девушкой и поочерёдно указывал на земляные купола, выросшие никак по божескому провидению. Ну это они раньше так думали. Отряд военных переходил от одной «тюрьмы» к другой, начиная с самой дальней, и стены их распадались и уходили под снег. И распадаться они начинали, аккурат когда на них указывал господин Рладай, а девушка бросала угрюмый взгляд. Тут уж правильные мысли сами возникнут.

– Эй, господин Рладай, у нас тут товарищ замурован!

Один из сыскарей выразительно постучал по мёрзлой земле единственного купола, чернеющего в пределах лагеря. Рладай посмотрел на бледную девчонку и попросил:

– Госпожа Майяри, будьте добры.

Та бросила взгляд на лежащего недалеко от «тюрьмы» мёртвого дракона и неуступчиво процедила:

– Я не добрая.

– Госпожа…

– Пусть сам выколупывается. Оборотень, справится. Или товарищи помогут.

Рладай повернулся к просителю и развёл руками, мол, как-нибудь сами, ребята. Госпожа маг немного не в духе.

– А мож, перетрудилась? – предположил молодой брюнет, с лёгкой завистью посматривая на фляжку в руках Лерия. – Вон сколько всего настроила, а маги ж слабосильные.

Лерий пожал плечами. За свою жизнь он ни разу не сталкивался с магом, творящим подобное. Эх, всё-таки не так прост сам харен, таскающий с собой такую прелестную неожиданность.

Девушка, оправляя юбку, наконец заметила ноги, вырастающие из-под её задницы, и, обернувшись, с недоумением воззрилась на ухмыляющуюся разбойную рожу.

– Да ты сиди, краля. Мне не тяжело.

На лице магички отразилось гадливое выражение – Боги, на какой мерзости я сижу! – и девушка, вскочив на ноги, неровной походкой направилась к лежащим драконам. Там она и уселась – прямо на снег, привалившись к боку одного из ящеров. Рладаю пришлось последовать за ней. Покинул он её, когда с последней из «тюрем», кроме той, где был закрыт незадачливый сыскарь, было покончено. И девушка осталась в компании явно неровно дышащего к ней ящера. Лерий подумал-подумал и подтянул к себе заплечный мешок.

– Эй, девонька, – Майяри угрюмо посмотрела на приближающегося почти седого оборотня. – Возьми яблочко.

Лерий протянул ей мелкий жёлтый плод и, широко улыбнувшись, щедро отрекомендовал дар:

– Кислое, аж скулы сводит! А после кисленького обычно легчает.

На лице магички отразилось сомнение, но она всё же приняла угощение и вонзила в жёсткий бок зубы. Оборотень не приврал: у неё даже слёзы на глазах выступили, а тошнота выветрилась волшебным образом.

– Спасибо, – неохотно пробормотала она.

– Да чего там, – отмахнулся Лерий. – Ты уж только больше не выписывай такие кренделя в небе. А то начальник, глядя на тебя, едва не скопытился.

Майяри смущённо отвела глаза и тут же отпихнула драконью морду, тянущуюся к её яблоку.

– Ты плотоядный, тебе не понравится.

Из пасти зверя высунулся длинный язык. Ловко и быстро обогнув руку, которой Майяри прикрывалась, он обвился вокруг яблока и коварно обокрал девушку. На морде ящера появилось весьма довольное выражение. О сути слова «плотоядный» он, похоже, не догадывался. Майяри расстроенно посмотрела на пустую ладонь.

– Эти морды жрут всё, – рассмеялся Лерий. – Ты уж не зазёвывайся.

Посмеиваясь, он поднялся и направился к своим товарищам, старательно игнорируя прожигающий затылок взгляд.

Ранхаш проводил мужчину пристальным взором и знаком подозвал Рладая. Едва тот подошёл, харен не колеблясь достал из кармана картофелину и переложил её в карман помощника.

– Присмотри, – велел он оборотню и направился к Майяри.

Девчонка при его приближении напряглась, стрельнула глазами по сторонам и, прикусив губу, осталась всё же на месте. Значит, вину всё-таки чувствует. Но вот Ранхашу от этого легче не стало. Нет, пороть он её передумал. Она была такой бледненькой, серенькой и больной, что даже ругать её было жалко.. Но вот наказать или хотя бы что-то сказать для пристыжения очень хотелось.

– Как вы? – суховато спросил харен, останавливаясь рядом с девушкой.

– Нормально, – соврала Майяри.

Ноздри оборотня недовольно шевельнулись, он прищурился, и девушка всё же добавила:

– Всё ещё тошнит, но пока он в стороне – терпимо.

Ранхаш всё же присел рядом с ней на корточки – нога повела себя на удивление хорошо – и тихо уточнил:

– Так вас не укачало?

Майяри отрицательно мотнула головой.

– Только на него или с вами что-то случилось?

В голове всё ещё стояла муть, поэтому девушка не сразу сообразила, что именно могло случиться.

– А, нет, – она досадливо поморщилась. – В остальном всё хорошо.

Хотя уверена она не была. Зов других камней слышался куда чётче, чем зов того странного амулета, но из-за накатывающей тошноты нельзя было точно сказать, что дурноту вызывает только амулет. Но ведь раньше всё было в порядке.

Майяри вздрогнула, столкнувшись с пристальным взглядом харена. Увы, но жёлтые глаза были отнюдь не холодны. В них блестела жизнь, и эта жизнь была недовольна ею.

– Стыдите уже, – буркнула она, отворачиваясь. – Не томите.

– На драконе летать больше не будете, – спокойно ответил харен. – В одиночестве дожидаться меня тоже не будете. Раз не помните приказов, буду оставлять рядом с вами тех, у кого память лучше.

– Господин, но она бы сбежала вместе с артефактом! – не выдержала девушка и возмущённо посмотрела на непреклонного мужчину. – Я не могла поймать её на реке, как остальных. Там же вода!

– Достаточно было её просто поймать, – в голосе оборотня зазвучала сталь, а в глазах опять затлела злость. На мгновение Майяри показалось, что он всё-таки не выдержит, сорвётся и наорёт на неё, но мужчина сдержался.

– Она швырнула мешок вниз! Как бы мы потом искали его в чаще? Еловый бор, сугробы по пояс…

– Не вы ли меня заверяли, что запросто найдёте артефакт? – харен склонил голову набок.

– Я… – Майяри почувствовала себя неловко: ни деревья, ни снег не помешали бы ей услышать зов камня. – Мне стало дурно, я просто плохо соображала.

– И отстегнулись от седла, – сквозь зубы процедил оборотень.

– Нет, от седла я отстегнулась не поэтому. Ремень короткий, я не могла свеситься на правую сторону. И ещё на этом седле почему-то хватовые петли слишком высоко расположены. Хоть за стремя хва… – взгляд харена так дивно помрачнел, что Майяри прикусила язык и вжалась спиной в бок дракона.

– Это не хватовые петли, – проникновенно произнёс Ранхаш. – Это упоры для колен. Эти сёдла созданы для удобного полёта, а не для того, чтобы на них висели.

Девушка растерянно хлопнула глазами и перевела взгляд на драконью спину, точнее, на упомянутое седло. Жёсткие, из деревянной оплётки петли ушками торчали в разные стороны. Она училась летать в седле, где эти «ушки» были почти на одном уровне со стременами, даже немного ниже. Вылетел ты из седла, повис на ремне и вот, пожалуйста, хватайся за петлю и подтягивайся наверх. А тут… упоры для колен. Стремена на что?

– Харен, но ведь всё же закончилось хорошо, – миролюбиво протянула Майяри. – Сбросить сумеречника с седла очень сложно. Мы хваткие. Иные в горах не выживают: горные духи со склонов сбрасывают. Вы, видимо, забываете, что я сумеречница, – последнее Майяри прошептала одними губами. – Я привыкла к высоте и…

– Я не забываю, – перебил её мрачный харен. – Но я не понимаю, кто такие сумеречницы. И если они должны бесстрашно прыгать с драконов вниз, то и не хочу понимать. Госпожа Майяри, – он резко подался к ней, и Майяри забыла, как дышать, – я испугался.

Голова закружилась, как на крутом вираже. Почему-то подумалось, что глаза харена похожи на жидкий янтарь, а янтарь очень хорошо поглощается телами хаги. Но сейчас казалось, что этот янтарь затянет её.

– Меня нельзя пугать. Это ясно?

Девушка с трудом кивнула.

– Замечательно, – радость, впрочем, на лице оборотня не отразилась, но он отстранился, и стало легче дышать. – Пока не докажете своё благоразумие – к драконам в одиночку даже подходить не смейте.

Прозвучало как пожизненный запрет.

– То есть мне сейчас отойти от них? – Майяри мрачно покосилась на чешуйчатый хвост.

Поднявшись, Ранхаш окинул её оценивающим взором и поманил к себе одного из сыскарей.

– Присмотри, – велел он оборотню и добавил уже для девушки: – Можете сидеть.

Он уже отвернулся и шагнул прочь, когда его настиг вопрос.

– Эй, а мы Йожира-то поймали? Не зря всё было?

Харен обернулся и как-то странно посмотрел на неё.

– Да, – наконец ответил он. – Вы и поймали.

– А? – Майяри непонимающе вскинула брови.

– Йожир – женщина, – господин Ранхаш отвернулся и направился к ожидающему его Рладаю.

С разбойниками закончили, когда небо уже начало темнеть. Часть из них – не самых значимых или сильно раненых – забирали военные в гарнизон, где преступников ожидала казнь. В большинстве своём они были из простого народа, прибившиеся к банде либо от нужды, либо от жажды лёгкой наживы. В другое время казнь для них заменили бы каторжными работами, но после нападения на госпожу Айяшию, всполошившего честных людей, такой милости ждать им уже не приходилось. Оттого гомон стоял страшенный, каждый стремился перекричать другого, что, мол, и не делал я ничего, вчера только прибился к этим злодеям.

Другую часть – более отъявленных головорезов – должен был доставить в столицу отряд господина Давырия. От гарнизона ему в поддержку были выделены оборотни и даже один маг.

Убитых же свалили в одну кучу и подожгли. Хотели вместе с ними сжечь и мёртвого дракона, но Майяри с такой мрачной угрюмостью смотрела на ящера, что волокущие его сыскари зло сплюнули, наломали веток и сожгли зверя отдельно. Девушке стало чуточку легче. Нечего этой наивной звериной душе возноситься в мир усопших в толпе негодяев. На бывшего его хозяина она старалась даже не смотреть, чтобы не искушаться. Но тот тоже дураком не был и после совета товарищей ушёл на другой конец лагеря подальше от «злой магички».

Майяри всё ещё тошнило, и дурнота не отступала. Просто становилась то сильнее, то слабее, в зависимости от того, как близко находился Рладай, которому харен доверил картофелину. Девушку несколько раз звали к костру, но та отмахивалась, что ей и с драконами тепло. И ничуть не врала. Драконам, кстати, тоже рядом с ней было тепло, так что девушка по-царски лежала на хвостах и лапах и в окружении драконьих голов. Ей было не жалко и теплом она делилась щедро. Если бы не тошнота, может быть, даже уснула. И если бы не Йожира.

На скованную по рукам и ногам женщину пялилась не только Майяри. Сыскари и военные тоже не могли удержать удивление. Видимо, и для них стало сюрпризом то, что Йожир – женщина. Пол преступника, кажется, не беспокоил только харена, но Майяри подозревала, что такая «незначительная» деталь просто не смогла перебить его впечатления от её полёта.

Вблизи женщина производила более сильное впечатление, чем когда Майяри её ловила. Долговязая, скорее жилистая, чем худая, бледная, с резкими чертами лица, спутанной гривой чёрных волос и тёмно-синими, почти чёрными глазами. По лицу её блуждала хищная насмешливая улыбка, и, даже стоя на коленях, она не выглядела сломленной.

Рядом с ней лежали трое сильно раненых мужчин, среди них и тот верзила, которого Майяри ранее приняла за Йожира. Их вместе с Йожирой харен решил забрать с собой, не доверяя их перевоз ещё кому-то.

Йожира не боялась. Она спокойно, даже с ехидством смотрела на снующих мимо сыскарей, ищеек и военных. Порой соблазнительно им улыбалась, но в этой улыбке было больше насмешки, чем желания привлечь, и мужчины шарахались, чем очень веселили разбойницу. Майяри никогда ранее не встречала таких женщин. Сильных – даже на шее бандитки проступали мускулы. Бесстрашных – она так нагло веселилась, будучи в плену и на волосок от смерти. Властных – самые трусливые из молящих о милосердии умолкали под её тяжёлым взглядом и смертельно бледнели. И жестоких – перед глазами стояло истерзанное тело госпожи Айяшии. Как вообще женщина могла так поступить с другой женщиной?

Взгляд Майяри, конечно же, не остался незамеченным. Йожира вместе со своими главными помощниками сидела у костра как раз напротив драконьего лежбища. Их отделяло всего саженей восемь.

– Твоя должница, – с улыбкой прохрипела Йожира.

Голос у неё был низким, почти мужским и пробирал до самых костей. Возможный возврат долга Майяри не испугал.

– Это я была твоей должницей, – мрачно заметила она. – За Айяшию. Кажется, я тебе даже не додала, но уж прости.

Откинув голову назад, Йожира хрипло рассмеялась.

– Олау, – певуче протянула она нечто непонятное. Один из оборотней почему-то вздрогнул и с удивлением посмотрел на неё. – Вот это взгляд… Как у Тёмного духа.

Подавшись вперёд, женщина зловеще прошептала:

– Чую, мы с тобой одинаковые.

Майяри прищурилась, но промолчала. Увы, она тоже ощущала в разбойнице что-то родственное, близкое, но не могла понять, что именно.

– Свою судьбу не переломить, не переломав остальных, – Йожира с деланным сочувствием прицокнула, и Майяри вздрогнула. – Боги веселятся, глядя на наши метания, но им не нравится, когда меняются условия игры. Либо покорись, девочка, и будь всегда под чьим-то контролем. Либо стань как мужчина. Этот мир принадлежит им, и они готовы дать свободу только таким же, как они сами. Но свобода эта такая, – женщина красноречиво обвела взглядом связанных разбойников. – Другой и не будет. Они согласны отпускать только то, что сильнее и злее их самих. Либо бери, что есть, и смейся над планами богов, либо терпи.

Майяри оцепенела. Каждое сказанное слово, каждую фразу она уже произносила в мыслях. Эта женщина словно бы изрекла вслух то, о чём она сама не раз думала. На мгновение это напугало Майяри. Она будто бы увидела перед собой то, к чему так долго стремилась, – лакомую свободу. И её облик оказался неприятен.

– Плохо искала, – наконец с некоторым трудом выдавила девушка. – Или рано сдалась.

Женщина не обиделась, только насмешливо улыбнулась.

– Если весь мир против тебя, то ты встаёшь против мира, – хрипло выдохнула она. – Если он упорствует и продолжает делать из тебя рабу одной жалкой судьбы, то выйди против него, и судьба переломится. Страшно, жестоко переломится… для остальных жестоко. И мир пожалеет, что был упрям. Я вижу по твоим глазам, что ты уже ломаешься.

В душе разгорелась злость. Зачем отвечать злой женщине, не сумевшей справиться со своей судьбой? Майяри упрямо сжала губы, но уже через несколько секунд признала, что злится на себя. Злится за то, что понимает, о чём говорит разбойница… и принимает её слова. Сколько раз после очередной неудачи она в ярости думала, что весь мир ополчился против неё! Но она всегда приходила в себя.

– Или уже ломалась.

Майяри мрачно уставилась на щурящуюся женщину. Они действительно похожи.

– Ломалась, срасталась, опять ломалась… Порой начинает казаться, что от всего можно оправиться. Но, поверь, тебя ещё ждёт слом, от которого ты уже никогда не оправишься, – с пророческой уверенностью прошептала Йожира.

С трудом оторвав взор от тёмно-синих затягивающих глаз, Майяри отвернулась. Внутри царило смятение, а настроение стало совсем поганым. Она столкнулась с человеком, который понимал её так, словно видел все её мысли. И это была самая ужасная женщина, которую она встречала.

Ранхаш прикрыл глаза, осмысливая то, что услышал, и пристально посмотрел на Майяри. Смятение на её лице читалось превосходно. Смятение, злость, растерянность и понимание. Она понимала, о чём говорила Йожира, и эти слова отчего-то её задевали. Всегда под чьим-то контролем… Внутри шевельнулось беспокойство. От мысли, что выставленные им запреты не только заставили Майяри устыдиться, но и задели у неё внутри что-то болезненное, стало неприятно. Он не хотел её расстраивать, не хотел заставлять ощущать собственное бессилие перед чужой властью, не хотел заставлять её чувствовать себя пленницей.

Беспокойство усилилось, стоило Рагхашу посмотреть на Йожиру и столкнуться с ней взглядом. Болезненно проникающий в самую душу взор, тёмные колодцы бездонных глаз… Всё, как у Майяри. Эта очевидная схожесть напрягла его.

– Собираемся, – отрывисто приказал харен и первым направился к драконьему лежбищу.

Майяри и ящеры расплетались крайне неохотно. Но если девушка только недовольно поморщилась, то звери шипели, рычали и даже пытались кусаться. Пришлось разогнать их резким свистом. Майяри едва успела поймать за повод удирающего ящера, на котором они прилетели, и дракон с большим удовольствием протащил её по снегу.

– Простите, – Ранхаш действительно чувствовал себя немного виноватым. – Давайте помогу.

– Да я…

Подхватив девушку под мышки, харен с лёгкостью поставил её на ноги и, присев, тщательно отряхнул её юбку. А затем, поднявшись, поправил расползшийся шарф и, опомнившись, натянул его на голову девушки. Подкравшийся дракон пихнул Майяри в спину, и она влетела в объятия оборотня. Кто-то хохотнул, и девушка неожиданно для себя смутилась.

– Ах ты дрянная морда… О, я не про вас, харен!

– Я понял, – Ранхаш не спешил отстраняться. Лоб девушки почти соприкасался с его подбородком и отчего-то выглядел очень маняще.

– Вот я щас тебе! – Майяри обернулась к дракону с самым кровожадным выражением лица, но ящер не обманулся: он прекрасно чувствовал, от кого действительно можно дождаться взбучки, а кто будет просто орать да угрожать. И судя по ехидному фырканью, девушку он отнёс ко второму типу.

С розовеющими щеками девушка выглядела забавно. Такая встрепанная, сердитая, как перепуганный воробей. Ранхаш тряхнул головой, выбрасывая такие странные мысли, и, подойдя к Майяри со спины, молча подхватил её под мышки и шагнул к дракону. Девушка было открыла рот, чтобы возмутиться, но вовремя спохватилась, что не стоит привлекать внимание, и харен донёс её до ящера в полной тишине и под десятками многозначительных взглядов. Усадив девушку в седло боком, оборотень развернулся, и подчинённые тут же засуетились, готовясь к отлёту. Майяри досадливо закусила губу: они всё же оказались в центре внимания. Она не понаслышке знала, какими сплетниками могли быть мужчины, и вдруг подумала, что будет с Лоэзией, когда до неё дойдут всякие слухи. И её впервые обеспокоило то, что о ней будут говорить. Ещё и госпожа Иелана. Она же наверняка расстроится.

От мрачных мыслей её отвлекла Йожира. Женщину протащил мимо неё Рладай, которому была доверена её перевозка, и она, ехидно оскалившись, насмешливо повела бровями в сторону харена. Почему-то Майяри взволновалась, хотя так и не поняла, что этим хотела сказать разбойница.

Убедившись, что все в сёдлах, Ранхаш сам забрался на дракона и, усевшись позади Майяри, спокойно обнял её за талию. То есть не обнял, а просто обхватил.

– Харен? – девушка через плечо с удивлением воззрилась на него.

– Что? – он ответил непонимающим взглядом и затем кивнул подбородком вперёд. – Поводья перед вами, берите.

– Что? – у Майяри даже голос сел. – Мне? – её глаза расширились. – Вы правда разрешаете мне?

– Даю вам ещё один шанс и надеюсь, что не пожалею об этом.

– Серьёзно?!

– Я сейчас передумаю, – мрачно предупредил Ранхаш, и девчонка судорожно вцепилась в поводья. Помолчав, оборотень не очень охотно добавил: – Не стоит принимать мои запреты так близко к сердцу. Я был зол на вас, и мне хотелось, чтобы вам хоть немного стало стыдно.

– Мне очень стыдно, – на радостях девушка выдохнула это совсем искренне. – И вы точно не пожалеете! Я очень хорошо летаю.

Торопясь доказать это, Майяри свистнула, и дракон взмахнул крыльями.

Уже наблюдая, как удаляется земля, Ранхаш нашёл неожиданный плюс в своём решении. Он теперь совершенно не боялся, что девушка упадёт вниз. Он же держал её обеими руками.

Глава 39. Новые детали в деле об ограблении санаришской сокровищницы

К утру ударил сильный мороз и всадники покрылись ровным слоем инея. Зато утих ветер, выдувающий из-под одежды тепло, и можно было греться прихваченными горячильными камнями. Возмутительно незаснеженными выглядели только харен и его помощница. Кто-то даже подшучивал, исключительно в мыслях, мол, с такой попутчицей никто бы не замёрз.

Огни города показались впереди ещё до рассвета, и драконы, почуяв близость теплого и сытного ангара, быстрее замахали крыльями.

– Совсем рехнулся! – завопил перепуганный стражник на городской стене, когда один из драконов пронёсся над его головой, почти зацепив лапами.

– Госпожа Майяри, – укоризненно прошептал харен.

– Простите, – девушка хулиганисто улыбнулась. – У него так шлем блестел, а драконы любят блестяшки.

– А вы любите драконов.

– Они иногда очень забавные, – Майяри пожала плечами. – Порой очень злые попадаются, я таких не люблю, но вот санаришский дракон, на котором я сбежала, был очень мил. Этот тоже ничего, – девушка снисходительно взглянула на драконий гребень, – правда, вредный.

Во взгляде харена появилась задумчивость.

На заднем дворе сыска их уже ждал отряд городской стражи и двое лекарей. Им-то и передали пойманных преступников. Харен распорядился, чтобы тех привели в порядок для вечернего допроса, и повёл Майяри на выход. На площади перед сыском он поймал извозчика, и они наконец направились домой.

– Да что ж вы так долго! – господин Ываший встретил их прямо у ворот и сразу же набросился с укором.

– Что-то случилось? – напрягся харен.

– Конечно! – домоправитель возмущённо уставился на него. – Шидай узнал, что вы отправились в такую даль без него, и вышел из себя. Охрана со стороны господина Шереха его останавливать не стала: у них же прямой приказ не приближаться к нему в таком состоянии и не останавливать, если он ищет вас. Зато охрана, которую вы приставили, – оборотень взглянул на господина так многозначительно, что у Майяри появилось подозрение, что о данной охране домоправитель раньше не знал, – попыталась его задержать и заперла в сарайчике, где я держу садовые инструменты. Он там всё разнёс! А эти две банды – ваша и Шереховская – сцепились между собой! Победили ваши, поэтому Шидай до сих пор разносит мой сарай!

Сарай наверняка принадлежал харену, но домоправитель негодовал так искренне, будто надругательству подвергается его кровно нажитое имущество. Майяри заметила мелькнувшее на лице господина Ранхаша и тут же исчезнувшее сожаление.

– Я поговорю с ним, – пообещал харен и зашагал по натоптанной садовой дорожке на задний двор.

Воздух пронзил оглушительный вой, наполненный такими непередаваемыми страданием и злобой, что аж жутко стало.

– С прошлой ночи так, – господин Ываший поморщился. – Как ещё не охрип. Госпожа, ну вы в дом идите. Мороз-то какой! А они и без вас разберутся. Сейчас Шидай молодого господина покусает и начнёт успокаиваться. А утром, – домоправитель мстительно прищурился, – будет чинить всё, что наломал. И лечить всех, кого покусал.

– А почему господин Шидай так разозлился? – рискнула спросить Майяри.

Один раз лекарь уже выходил из себя, но она так и не поняла причину, правда, она до неё и не доискивалась. Мало ли из-за чего он мог разозлиться на харена. Но тут уже второй раз, лучше уж заранее разузнать, что может вывести господина Шидая из себя, чтобы не разгневать его случайно. Укусы как-то пострашнее переломов будут.

– Господин Ранхаш в очередной раз умотал в такую даль и не взял его с собой. А ему ж нельзя далеко от Шидая уезжать.

– Почему? – Майяри с искренним любопытством посмотрела на домоправителя.

Тот изучающе взглянул на неё, подумал и всё же отрицательно мотнул головой.

– Раз не знаете, то и говорить не буду. Сами расскажут, коли захотят. Пойдёмте-пойдёмте. Холод-то смотрите какой, даже кора на рябинках лопнула.

Девушка невольно взглянула на деревья и с неожиданной жалостью отметила широкую трещину расползшейся коры. Ей даже показалось, что яркие ягоды слегка поблекли и готовились осыпаться на снег.

Домоправитель подхватил её под локоть и под очередной рык, уже разъярённый, потащил к дому.

Уже внутри Майяри поняла, насколько всё-таки холодно было на улице. Тепло на мгновение даже оглушило её, заставило пошатнуться и растерянно хлопнуть глазами. Господин Ываший проворно выпутал девушку из шубы и слегка подтолкнул в сторону лестницы.

– Вы идите пока в свои комнаты. Господин наверняка сейчас потащит Шидая в дом, и лучше с ними не встречаться. А я пока покушать соображу.

Вместе с теплом на плечи опустилась усталость, и Майяри поняла, что хочет только одного: спать.

– Кажется, я прямо сейчас усну, – призналась она.

– Тогда поспите, если Шидай позволит, а потом и покушаете.

Лестница оказалась тем ещё препятствием. Ноги, почти целую ночь пролежавшие в согнутом положении на драконьих боках, отказывались нормально гнуться и подниматься, норовя зацепиться за края ступенек. В комнате у девушки хватило только благоразумия закрыть за собой дверь на замок и, из последних сил добравшись до постели, плюхнуться на неё, даже не разувшись.

Волна дрёмы накрыла Майяри сразу же. Она ещё слышала рыки господина Шидая, возмущения домоправителя (кажется, волк погрыз перила) и тихий топот. Но эти звуки казались нереальными и смешивались с картинками событий прошедших дней. Йожира неожиданно оказалась её одноклассницей, Мадиш вместе с сыскарями преследовал разбойников, а Викан, весело улыбаясь, стаскивал её с дракона и в ответ на её возмущение нагло заявлял, что, мол, она сама же приглашала его. Майяри попыталась припомнить, когда такое было, и вспомнила, что да, действительно приглашала навестить её через два дня. И рывком выплыла из сна.

Аж подурнело от такого резкого пробуждения, и Майяри неловко завалилась набок. Она и правда сказала Викану, чтобы он пришёл к ней через два дня. Это ведь сегодня? Тёмные! Она ведь ещё ничего не приготовила. Ну и боги с ним! Девушка опять уткнулась лицом в покрывало, и тяжёлая хмарь навалилась на неё.

Но внутри уже свербело беспокойство, которое не позволяло уснуть. Спать хотелось невыносимо, но не получалось. Застонав от бессилия, Майяри сползла на пол, постояла некоторое время на коленях, продолжая верхней частью тела лежать на постели, а потом всё же кое-как поднялась на ноги и, пошатываясь, побрела к двери.

В коридор она высунулась с осторожностью, но ничего опасного, кроме мокрых следов волчьих лап, не обнаружила и шагнула за порог. С другого конца коридора яростно взвыл господин Шидай, и Майяри схватилась за сердце, мгновенно взбодрившись.

– Госпожа? – из-за угла, заворачивающего на лестницу, высунулся господин Ываший. – Не спится?

– Да как-то не очень… – прохрипела девушка и облизнула пересохшие губы. Во рту появился солоноватый привкус, и Майяри с удивлением ощупала кончиком языка трещинку на нижней губе. – А господин Шидай ещё в себя не пришёл?

Тот отозвался воем, словно говоря: «Нет, не пришёл и приходить не собираюсь!».

– Если только к вечеру образумится, – мотнул головой домоправитель. – Ещё и господин опять в сыск укатил. С прокушенной задницей…

Послышался сдержанный женский смех, и Майяри поняла, что домоправитель на лестнице не один. Наверное, служанка следы замывает.

Майяри слегка расстроилась. Она-то надеялась выпросить нужные ингредиенты у господина Шидая. Как-никак тот лекарь, у него всяких трав должно быть с избытком – с таким-то неосторожным господином.

– А ты чего-то хотела от него? – господин Ываший забывшись перешёл на «ты».

– Ну… – девушка помялась и всё же призналась: – Я обещала господину Викану одно снадобье, но у меня нет ни трав, ни минералов. Хотела у господина Шидая выпросить.

– Так он всё хранит в своей лаборатории. Туда никто не суётся, так что он её даже не запирает, – старик хитро прищурился. – Думаю, он не обидится, если ты там немного похозяйничаешь.

– Правда? – неуверенно протянула Майяри. Что-то она сильно сомневалась, что господин Шидай одобрит её явление в его вотчину.

– Да пойдём, – домоправитель поманил девушку за собой.

На лестнице действительно помимо старика была молоденькая девушка-служанка, сидя на корточках отмывающая затоптанные ступеньки. Домоправитель спустился вниз, и Майяри, всё ещё сомневаясь, последовала за ним.

Они прошли в левое крыло дома и остановились перед дверью невинного белого цвета. Старик дёрнул её, послышался скрежет выдираемого из паза язычка, и створка распахнулась.

– Видишь, не заперто, – домоправитель шкодливо подмигнул девушке и приглашающе махнул рукой в сторону комнаты.

Осторожно пройдя внутрь, Майяри остановилась и осмотрелась. Комната была большой и очень-очень светлой. Вдоль стен стояли белые стеллажи и запертые шкафы, а по центру расположился длинный, тоже белый стол. В одном углу девушка заметила жаровню и горелку.

– Вон там он хранит посуду, а во всех остальных шкафах всякие травы и порошки. Разбирайся, – благожелательно улыбнувшись, домоправитель развернулся и спокойно направился прочь.

Майяри растерянно осмотрелась.

Ну ладно, она только приготовит то, что нужно, отдаст зелье господину Ывашию с наказом передать его Викану, если тот явится, и пойдёт спать. А перед господином Шидаем извинится завтра.

Почему-то она чувствовала себя такой одинокой. С вершины скалы, отвесно уходящей в беснующуюся реку… или это было море?.. открывался вид на бескрайний водный простор и пасмурное небо. Казалось, что и внизу, и вверху была вода, настолько были схожи цвета. Где она? Это край мира? Место гнева, тоски и одиночества? Майяри нестерпимо захотелось развернуться и уйти отсюда, но почему-то она не могла сойти с места и продолжала широко раскрытыми глазами смотреть на покрытые белыми барашками волны, слушать грохот раскалывающихся о скалу волн… Она страстно мечтала увидеть хоть кого-то живого, но в тёмных водах не блестела чешуёй рыба, а хмурое небо не расчерчивали стремительные птичьи силуэты.

Вдруг на неё налетел шквальный ветер. Налетел, едва не сбил с ног и закружился вокруг неё. У Майяри едва слёзы на глазах не навернулись от облегчения. Ветер… живой… быстрый… своевольный… Она опустила веки и распахнула рот, с восторгом вдыхая его. Казалось, что упругие волны воздуха впиваются в её губы, сжимаются вокруг её тела и забираются под юбку, нагло и чувственно оглаживая икры. Внизу живота поселилось томление, жаром разлившееся по всему телу. В груди вспыхнула жадность, и захотелось как можно больше вдохнуть в себя этого своевольного ветра. Хотелось, чтобы он закружил её в своём водовороте и задурил окончательно. Ведь с ним не было одиноко.

Майяри открыла глаза, выныривая из серого и холодного мира собственного одиночества. Но ветер никуда не исчез. Наоборот, он материализовался в виде Викана, и девушка, неожиданно для себя застонав, выгнулась, прижимаясь к его телу. Язык мужчины прошёлся по её нёбу, соприкоснулся с неловко шевельнувшимся языком, а руки оборотня скользнули по ногам девушки вверх. Горячие пальцы мазнули по обнажившейся полоске кожи между чулками и панталонами, и Майяри пришла в себя.

Зубы оборотня клацнули от удара в челюсть, и мужчина, едва не откусив собственный язык, со стоном скатился с девушки прямо на пол. Майяри тут же села и, тяжело дыша, на заднице отползла на другую сторону кровати.

– Ты чего творишь?! – разъярилась она. Голос нещадно дрожал, а по телу блуждало непонятное томление. Растрёпанный Викан, осторожно поглаживающий ноющую челюсть, вдруг показался ей таким… привлекательным… мужественным… манящим…

– Ну у тебя и ударчик, – с лёгким восторгом протянул мужчина, встряхивая волосами. Серебристые локоны разметались по плечам. А плечи-то у него широкие, крепкие…

– В следующий раз в окно выброшу! – прошипела разгневанная «невеста».

– Договорились, я постараюсь подготовиться, – Викан лукаво подмигнул ей и одним слитным плавным движением поднялся на ноги. Девушка невольно отшатнулась и едва не скатилась с кровати. – А вообще я зашёл поблагодарить тебя за зелье. Зашёл, а ты так сладко спишь. Ну кто бы смог устоять перед таким соблазном, а?

– Харен! – с досадой выдохнула девушка первого пришедшего в голову кандидата.

– Ну-у-у… – мужчина скривился, – моего дорогого братца никак нельзя причислить к нормальным мужикам. Вот нормальный бы точно не устоял. Мы же пленники своих желаний. Между прочим, это вина и твоей охраны. Меня никто не остановил, когда я собрался к тебе.

В дверь осторожно постучали, и из коридора донёсся голос Редия:

– Госпожа, у вас там всё в порядке?

– Нет! – рявкнула та.

Дверь тут же распахнулась, и внутрь вошёл мрачный Аший. Увидев его, Викан миролюбиво поднял руки вверх и покладисто зашагал на выход.

– До скорой встречи, моя малышка, – пропел он на прощание.

– Катись! – пожелала ласковая «невеста». Странные чувства всё ещё волновали и беспокоили её, отчего она нервничала и злилась.

Аший проводил гостя прищуренным взглядом и с осуждением посмотрел на Редия.

– Я же говорил, не надо его пускать в спальню.

– Если он ещё раз окажется рядом со мной, когда я сплю, то я убью и его, и вас! – пообещала Майяри.

Редий виновато опустил глаза (но Майяри ему не поверила), а Аший серьёзно кивнул.

– Хорошо, госпожа.

– Что тут у вас? – в комнату заглянул господин Ываший.

– Господин Викан хулиганил, – без улыбки ответил Аший. Он вообще казался на редкость серьёзным. Вместо того чтобы покинуть спальню сразу после ухода гостя, мужчина внимательно осматривался, словно бы ожидая найти какую-то пакость, припрятанную «женихом».

– Охо-хо-хо, – домоправитель покачал головой, – тяжко тебе придётся с ним, девочка. И как же тебя угораздило из всех мужиков выбрать именно нашего Викана? Нет, мальчик он хороший, но ведь не нагулялся ещё.

– Как будто меня кто-то спрашивал! – в сердцах выдохнула Майяри, и господин Ываший удивлённо приподнял брови. Но допытываться не стал.

– Ну не сердись на идиота, – ласково протянул он. – Пойдём лучше отужинаешь, а то вечереет уже.

Бросив взгляд в окно, девушка убедилась, что на улице действительно уже стемнело, и неохотно поднялась с кровати. Её всё ещё потряхивало и есть совсем не хотелось, но отказывать домоправителю она почему-то не рискнула. К тому же она уже больше суток не ела. Может, она так странно отреагировала на Викана из-за голода? М-м-м… А ведь прошлый раз она тоже была не особо сытой…

Майяри уже почти допила душистый травяной отвар, когда накатила уже знакомая дурнота и ей пришлось быстро отставить чашку.

– Что такое? – обеспокоился Ываший.

– Да… так, – с трудом выдохнула девушка. – Меня укачало в полёте, и вот до сих пор аукается.

– Тебе, может, капустного рассола налить? Лучше любых лекарств помогает.

– Нет-нет, не нужно, – Майяри прислушалась, ожидая хлопка двери.

Хлопка она так и не услышала, но тошнота усилилась, а из холла донёсся звук шагов.

– Похоже, вернулся господин, – Ываший, сидящий рядом с девушкой и контролирующий, как она ест, встал и поспешно вышел с кухни.

Майяри не смогла разобрать, о чём они говорят, но звук шагов переместился на лестницу, и волк одновременно обрадованно и разгневанно завыл и зарычал. На кухне появился господин Ываший.

– Харен просил тебя подняться в особую гостиную. Он сказал, что ты поймёшь. Сам он пошёл к Шидаю, но обещал, что ненадолго.

Майяри поняла, но не сразу.

Гостиная с хаггаресскими письменами. Да, может быть, там ей будет не так плохо от близости артефакта.

– Хорошо, – девушка поднялась.

Добраться до гостиной было тем ещё испытанием. Стоило ей подойти к лестнице, как дурнота усилилась, и Майяри всерьёз забеспокоилась, что ей придётся расстаться с только что съеденным ужином. Ступеньки она преодолела бегом и быстренько метнулась к гостиной. Едва она шагнула за порог, как действительно стало легче. Тошнота не отступила до конца, но теперь казалось, что она просто съела что-то не очень хорошее, а тяжесть в желудке только усиливала это ощущение. Девушка облегчённо вздохнула и плюхнулась в кресло.

Харен появился только через четверть часа под аккомпанемент разочарованного волчьего воя, хромающий на обе ноги.

– С господином Шидаем точно всё в порядке? – обеспокоенная девушка поднялась.

– Да, не переживайте, – спокойно отозвался оборотень. – У него есть причина так себя вести.

Майяри надеялась, что он добавит что-то ещё, но нет. Эта загадочность уже начинала её раздражать, но она вовремя вспомнила, что ведёт себя так же. К тому же она отметила, что харен выглядит уставшим. Он-то, в отличие от неё, ещё не спал, под его глазами темнели круги, а лицо заливала нездоровая бледность.

– Вы допрашивали Йожиру? – осторожно уточнила девушка.

– Да, – оборотень осторожно сел и, закрыв глаза, откинулся на спинку. – Она отвечала очень охотно. Не уверен, что она была честна, но мне показалось, что она просто не хотела что-то скрывать. Ей просто всё равно.

Перед глазами опять предстало улыбающееся лицо разбойницы. Женщины, которой было плевать на собственную судьбу, которая поставила своей целью отомстить всему миру, заставить богов и саму судьбу пожалеть о своих играх и своём немилосердии. Действительно, зачем ей молчать?

– Её нашли, когда она была со своей бандой на Ерейской равнине. Некто очень смелый, но безликий, – харен тихо вздохнул. – Она описала его: среднего роста, плотного сложения, с чёрной бородой и карими глазами. Но внешность совершенно незапоминающаяся, даже для неё, хотя она утверждает, что память у неё такая же цепкая, как хватка у клеща. Он предложил очень хорошую плату, если она согласится добыть кое-что для него: женщину и её драгоценности. Даже оставил весьма внушительный залог. Оставшуюся часть оплаты должен был принести Линялый, которого тоже наняли для этого дела. Заказчик опасался, что госпожу Айяшию будет сопровождать внушительная охрана, но та предпочла не привлекать внимания. Линялый не явился к назначенному времени, и Йожира решила, что её кинули. А обман она не прощает. И по итогу она убила госпожу Айяшию, забрала артефакт и оставила заказчика с носом.

– И что теперь?

– Её казнят.

– Я не про это.

То, что Йожире не стоит ожидать милосердия, и так было понятно.

– Про артефакт в отчёте я пока не упоминал, – после недолгого молчания добавил господин Ранхаш. – Хочу, чтобы вы сперва на него посмотрели. Крайне странно, что он вызывает у вас такую реакцию. Раньше что-то подобное с вами случалось?

– Никогда, – Майяри мотнула головой. – Я могу почувствовать, если у артефакта тёмное предназначение, но это больше на уровне интуиции. Я просто чувствую опасность. Но чтобы меня тошнило… Нет, такого раньше не было.

– На другие камни реакция не изменилась?

Девушка молча достала из-за шиворота железный шар, в который был заключен амулет, меняющий запах.

– Никаких изменений, – добавила она.

– Хорошо, давайте осмотрим артефакт.

Харен выпрямился, достал из кармана изрядно помятую картофелину и передал её девушке. Та поспешила натянуть прихваченные в холле из кармана плаща перчатки. Тошнота усилилась, но терпеть было можно.

– Ого, – восторженно выдохнула Майяри, содрав овощную оболочку. – Какой крупный!

На её ладони лежал сильно вытянутый алмаз овальной формы. В длину он был почти четыре с половиной вершка и сиял множеством граней. Свет не отразился только от надписи, выгравированной на одной из сторон камня и забитой картофельной мякотью. Аккуратно вычистив её, Майяри запалила светляк и почти прижала камень к глазам.

– Есть кое-что знакомое. Видите это?

Ранхаш склонился над артефактом, и девушка прижала с обратной стороны ладонь: на тёмном фоне знаки выделялись чётче. Начало надписи определённо было знакомо.

– Эти же знаки в такой же очередности выгравированы на перекрестье Хведа, – Майяри не стала дожидаться, когда у харена проснётся память. – Мне кажется, мы опять столкнулись с нашими санаришскими знакомыми.

Ранхаш выпрямился.

Опять. Это «опять» говорило о многом. Какова вероятность того, что ты столкнёшься почти случайно с преступлением, совершённым теми же лицами, которых ты уже упустил один раз? Если ты их не выслеживаешь специально, то весьма низкая. Нет, он подозревал, что связь может существовать: убита дочь известного артефактчика, пропали какие-то артефакты… или артефакт. Сейчас любое дело, связанное с кражей артефактов, казалось ему подозрительным. Но всё же то, что они опять столкнулись с этаким подозрительным камнем, могло говорить о том, что злоумышленники развили такую широкую деятельность, что с ними поневоле будешь продолжать сталкиваться. И это беспокоило.

– Хотя я не уверена, что этот камень всё же связан с перекрестьем Хведа, – Майяри с сомнением отложила камень на стол.

– Почему?

– Перекрестье Хведа – это ключ, – девушка проникновенно посмотрела на него. – Сам по себе он не несёт опасности. Опасность заключена в артефакте, который он должен активировать. Открыть. Но в этом камне, – она указала на алмаз, – опасности тоже нет. Я могу ошибаться, но мне кажется, что это просто источник силы, носитель.

– С чего вы так решили? – Ранхаш сам присмотрелся к артефакту.

– По знакам. Их мало и они относительно безвредные, – пожала плечами девушка. – А знаки должны быть. Артефакт нельзя зашептать. Можно с помощью ритуала его зачаровать, но тогда у него появится срок годности. Я знаю, что можно зачаровывать на срок до пяти лет, и если бы артефакт, несущий гибель семье хайнеса, был именно зачарован, то он уже давно бы был безвреден. Значит, на его поверхности должны быть символы, определяющие его роль. И, вероятно, я их даже прочитать не смогу. Но здесь всё понятно и никакой опасности я не вижу. Единственное, в этом камне заключено очень много сил. И меня от него тошнит. Ну это, конечно, совсем странно…

Словно бы позабыв о присутствии харена, девушка откинулась на спинку и задумчиво уставилась в потолок.

– Может быть, – продолжила она рассуждения, – перекрестье Хведа и этот алмаз являются частью одного артефакта. Да, такое может быть. Это весьма распространённый метод изготовления сильных артефактов. Видите ли, камни или иные материалы наделить магией можно до определённого предела. Если его превысить, то материальная оболочка разрушится.

Ранхаш и так это знал, но продолжал слушать с большим интересом.

– Такие артефакты обычно разбивают на три части: ключ, суть и энергия. Каждый из них может состоять из ещё каких-то частей, это уже определяется предназначением артефакта и возможностями артефактчика. Ключей может быть несколько, источников силы тоже может быть много… Но вот само ядро артефакта, куда и заключено его предназначение, чаще всего предпочитают не разбивать на части. Потом могут всякие проблемы с соединением выйти, а для ядра это плохо. Всё заново придётся делать. Ключ и носитель ещё можно подогнать под ядро, сделать новые, но новое ядро под старые ключ и носитель не сделаешь.

Майяри умолкла, о чём-то задумавшись, а затем, опомнившись, продолжила:

– Получается, что ключ активирует ядро, оно в свою очередь берёт энергию для своей работы из носителя, и артефакт работает. И вот как раз схожесть в очередности символов может говорить о том, что две части являются одним целым. Но это может быть и случайностью. Мне кажется, мы с вами слишком мнительны и всюду подозреваем продолжение санаришского дела.

– А вы сами можете изготовить такой артефакт?

– Что? – Майяри изумлённо посмотрела на оборотня, но тот выглядел совершенно серьёзным.

– Вы сможете сделать артефакт, способный убить целую семью?

Воцарилось молчание. Майяри продолжала удивлённо смотреть на харена, но тот и не думал говорить, что это шутка.

– Ну, – неуверенно протянула она, – носитель я сделать смогу. Может быть, и ключ. Но ядро нет.

– Почему?

– А зачем мне это? – в свою очередь спросила Майяри. – Харен, видите ли, это невероятное по своей сложности изделие. До такого можно додуматься, только если тебе это очень нужно. И на это потребуются годы, а может, и века терпения. У меня нет причин, чтобы убивать на это столько времени. Кроме того, я даже не представляю, как это сделать. Как настроить артефакт так, чтобы он уничтожил определённую семью? Его ведь даже на кровь не настроишь. Она же меняется с поколениями, размывается и становится другой.

– Но носитель вы сделать можете?

– Ну да, – девушка посмотрела на алмаз, – если камень такого же размера или чуть больше найдётся. Но мне с моими силами носитель не нужен.

– Отлично, – оборотень взял камень и спрятал его в карман. – Я достану вам подходящий камень, и вы из него сделаете подобие этого артефакта. Только без сил. Пустышку.

– Но зачем? – удивилась Майяри.

– Те, кто его ищут, наверняка понимают, что он уже у нас. Нам нужно обмануть их, – объяснил господин Ранхаш. – Поэтому вы сделаете похожий артефакт, и мы отдадим его всем с остальными артефактами, привезёнными из Санариша, хайнесу.

– И перекрестье Хведа?!

– Нет, его мы тоже заменим.

– Но как? Я могу сделать что-то похожее на него, но опытный артефактчик или даже ювелир сразу поймут, что это свежее изделие. То есть подделка.

– С заменой перекрестья я разберусь сам, – харен поднялся. – Я хочу вообще убрать эти артефакты из дома, тем более вас тошнит от одного из них.

Майяри посмотрела на него в смешанных чувствах. С одной стороны, она очень хотела спросить, что именно он собрался сделать, но не была уверена, что он не отмахнётся от неё. А с другой стороны, они же вроде напарники.

– Спокойной ночи, госпожа Майяри.

Пока она думала, харен перешагнул через порог и закрыл дверь.

Нет, ну действительно, что он собирается делать? Заменить артефакт, который ещё и является исторической ценностью, не так-то просто. Раздражённо выдохнув, Майяри поднялась и покинула гостиную. Дурнота опять накатила на неё. Да, жить рядом с этим камнем ей будет тяжеловато. И всё же, что же это с ней такое происходит?

Уже в комнате, погружённая полностью в свои мысли и расстёгивая пуговичка за пуговичкой платье, Майяри продолжала гадать, как же удалось создать «смерть хайнеса». Ей упорно казалось, что это должно быть что-то очень сложное или гениально простое. Вот интересно, какой камень использовали для ядра? Лучше, конечно, алмаз, он прочный, но крупные экземпляры попадаются нечасто, а для сильных амулетов размер нередко имеет значение.