История о краже. Защитник. Том 2

– Пить я буду, а тебе так, за компанию налью. Без выпивки я этот разговор не потяну…

Теперь в глазах Майяри появился искренний интерес. И даже опасение.

– А о чём мы говорить будем?

– О прошлом. Твоём, моём и Ранхаша. Думаю, нам всем стоит стать немного более искренними.

– Я не буду рассказывать, – мгновенно захлопнулась Майяри.

– Я не буду просить рассказать всё. Можешь не говорить, откуда ты, кто твоя семья и как ты росла, но что-то же можно рассказать? Например, что же произошло с твоим братом. Нам нужно это знать, чтобы понять, чем мы можем помочь.

– Господин Ранхаш считает его опасным. Вряд ли он захочет помочь.

– Но это Ранхаш, – отмахнулся Шидай. – Он привязался к тебе, и он совсем не хочет, чтобы с тобой что-то случилась. А твой брат всё же пытался убить тебя.

– Привязался ко мне? – девушка с весёлым сомнением вскинула брови.

– Вот зря ты так сомневаешься, – укорил её лекарь. – Мне-то уж лучше знать. Ранхаш же никогда ни о ком, кроме меня, не заботился, а тут за тобой взялся присматривать, ведёт себя как настоящий опекун: в школу твою мотается, на работу тебя пристраивает, оболтуса Викана гонят, ворчит на тебя, когда ты куда не надо встреваешь. Другой барышне он бы позволил какие угодно кренделя в небе на драконе выписывать, а вот тебе влетело за это. Ранхаш вообще с большим трудом привязывается, но если его угораздило совершить такую глупость, то он держится обеими руками за эту привязанность.

– А он что, к кому-то, кроме вас, привязывался?

– Конечно, – лекарь произнёс это абсолютно уверенным тоном, но в самом начале слегка запнулся.

Но Майяри отчего-то всё равно не удалось усомниться в его словах. Ведь господин Ранхаш действительно заботился о ней. Почему-то вспомнился день казни банды Линялого на постоялом дворе, когда харен велел отойти ей от окна. Он не позволил ей смотреть на казнь. А ещё он заботился о приличиях, и это порой даже забавляло. Харен действительно очень добр к ней, хоть это порой было и незаметно.

– Но он очень категоричен в отношении моего брата. Я могу его понять, но это мой брат. Я… Господин Шидай, когда его убили, это стало самым большим кошмаром в моей жизни. Если это повторится снова…

– Ну… Ранхаша мы как-нибудь убедим.

– Мы? – Майяри удивлённо уставилась на него.

– Мы, – подтвердил господин Шидай. – Я и ты. Видишь ли, Ранхашу сложно понять нас, он ещё не сталкивался с безвозвратными потерями тех, кто ему дорог. А мы сталкивались. И ты знаешь, если вдруг сам Ранхаш сойдёт с ума и начнёт убивать всех, я предпочту принять его сторону, но не убить. Потерять его страшнее, чем потерять всех остальных. Так что если твоему брату ещё можно помочь, то постараемся сделать это.

– А если нет? – в душе завязался узел отчаяния.

– Мы постараемся что-нибудь придумать. Но для этого мне нужно знать, что же с ним произошло.

Беседа прервалась из-за подавальщицы, и девушка с лекарем в молчании подождали, пока та расставит тарелки, бутылки и стаканы. В нос тут же навязчиво полез запах грибной похлёбки, и Майяри неожиданно сглотнула набежавшую слюну. В желудке засосало, и она неуверенно уставилась на ложку. Тем временем господин Шидай налил в её стакан густое тёмно-тёмно-красное вино с сильным ягодным ароматом, а себе плеснул что-то прозрачно-жёлтое и крепко пахнущее. Майяри недовольно шевельнула ноздрями.

– С Ранхашем-то особо не попьёшь, – прикрыв глаза, лекарь с блаженным видом вдохнул запах своего напитка. – Сам пить не может и мне не разрешает.

– Вы недавно напились, – неодобрительно напомнила девушка. Сама она пьяного господина Шидая не видела, но раз это не нравится господину Ранхашу, значит, причина есть.

– Это была дружеская встреча, – мужчина сделал глоток и шумно выдохнул. – Эх, хороша! Ты ешь-ешь. Последний раз нормально, наверное, вчера ела.

Майяри всё же взяла ложку и, осторожно зачерпнув похлёбку, поднесла её ко рту. Вкус оказался таким же отменным, как и запах. Наваристый мясной бульон, солёный и с крепким грибным вкусом. Желудок одобрительно заурчал, и девушка заработала ложкой чуть быстрее. В конце концов, думать о побеге лучше на сытый желудок.

Думать определённо стало проще, но мысли потекли уже в противоположное от побега направление. Майяри с сомнением посмотрела на лекаря, который с энтузиазмом доедал похлёбку, и задумчиво пошуровала ложкой, вылавливая кусочки грибов.

– Моего брата казнили, – всё же сказала она.

– Вот как? – Шидай спокойно взглянул на неё и придвинул к себе кашу. – Но выглядел он очень живым.

Спокойная реакция лекаря расположила Майяри к большей откровенности, и она продолжила:

– У хаги очень жестокие традиции в отношении тех, кто встал на путь тёмного. Они не ждут, когда он поддастся жажде силы, и сразу убивают. Зачем ждать, когда он станет безумным и будет готов на всё ради камней? Проблему нужно истреблять на корню.

– Знакомое выражение… – задумчиво протянул господин Шидай.

Майяри тоже вспомнила о харене.

– Так твой брат поглотил камень?

– Да, но он не хотел этого. Камень сам упал на него, сорвался с ветки, когда мы гуляли под деревьями, – брови лекаря непонимающе изогнулись. – Он совсем этого не хотел. Но ему никто не поверил, да и в целом было неважно, сам ли он его коснулся или нет. Он встал на путь тёмного. Его убили в тот же день, – ложка неприятно шкрябнула по дну тарелки. – Забили палками в назидание остальным, переломали ему все кости, а после выбросили за ворота на съедение хищникам. Я видела всё это, – голос Майяри упал до шёпота. – Мне было десять, когда брата не стало, а кроме него у меня больше никого не было.

– А сколько ему было? – напряжённо уточнил господин Шидай.

– Четырнадцать.

Мужчина помрачнел.

– Как видите, хаги – одна из самых отвратительных рас. Они не дают своим потомкам права на ошибку. Если они узнают, что я встала на путь тёмного, то такая же казнь будет ожидать и меня.

– Ну не надо всех под одну гребёнку… – осудил девушку оборотень. – Далеко не все хаги такие. Я, если честно, впервые слышу о таком обычае, а прожил я немало. Вспомни того же Харийда. Он из равнинных хаги, и у них принято поддерживать оступившихся, чтобы они не поддались зову крови. Конечно, бывает, что их усилия оказываются напрасными, и тогда ради безопасности остальных приходится убивать обезумевшего сородича, но это не показательные казни, а суровая необходимость. То, о чём рассказала ты… – Шидай осёкся. – Я не могу представить себе, как можно так поступать с детьми.

– Мы не были детьми, – отозвалась Майяри. – Точнее, я была ребёнком, а Ёрдела никогда таковым не считали.

– Ёрдел? Интересное имя…

– Он был очень сильным, добрым… – голос девушки сорвался. – И он бы смог устоять перед жаждой силы. Он был таким волевым, целеустремлённым… А теперь… Теперь я даже не знаю, что он из себя представляет. И как он выжил после такого?!

Шидай ненавязчиво подпихнул к девушке стакан с вином, но та, шмыгнув носом, взглянула на выпивку неодобрительно.

– Хреново, – не постеснялся в выражении Шидай. – Ты уж прости за откровенность, но после такого немудрено и умом тронуться. Боюсь, сломали ему не только кости. Знать бы ещё, что у него в голове творится.

– Господин, – Майяри умоляюще посмотрела на него.

– Ой, да брось ты это! – отмахнулся Шидай. – Пока не разберёмся, что там в его головушке, ничего предпринимать не будем. Ты мне только скажи, а что с твоими родителями? Они мертвы? Я просто не могу по-другому объяснить то, что они не вмешались.

– Да, они умерли под обвалом, – неохотно призналась Майяри.

– Хаги и не смогли остановить камнепад? – удивился лекарь.

– Когда горы гневаются, силы отказывают, – пожала плечами девушка.

– Вот как? Оказывается, у хаги немало ограничений. А родители твои были хорошими… м-м-м… хаги?

– Я их никогда не знала, поэтому предпочитаю думать, что они были хорошими. Но, вероятно, я ошибаюсь: в общине мне всегда ставили их в пример, мол, я не достойна быть их дочерью. Меня это так-то мало расстраивало, я их вообще не помню. Брат и тот почти ничего не помнил о них.

– Раз не помните, значит, были хорошими, – решил Шидай. – Ешь давай, нам с тобой понадобится много сил, чтобы уболтать одного упёртого харена не делать ничего, о чём он потом сильно пожалеет. А пока ешь, расскажи, как ты жила после смерти брата.

– Больно много вы хотите знать, – девушка мрачно посмотрела на него.

– Любопытство – главный минус старости, – обезоруживающе улыбнулся лекарь. – Кушай и рассказывай, только не подавись.

Всё-таки господин Шидай очень хитрый. Тот же харен почти ничего из неё вытянуть не смог, а вот лекарь уже и о брате её кое-что знает, и о родителях, и вот теперь о её жизни допытывается. И Майяри чувствовала, что расскажет.

– Я заняла место брата… – помедлив, она всё же добавила: – Он занимал особое место в общине. И первые несколько лет я жила с жаждой мести. Потом устала ненавидеть и захотела просто изменить свою судьбу, пожить так, как мне хочется. Я постоянно сбегала, но мне не везло, меня ловили. Удача улыбнулась мне больше шести лет назад, я смогла выбраться из Сумеречных гор и затеряться на территории Салеи. Потом два года бродяжничала, пыталась узнать и понять жизнь здесь и в конце концов поступила в санаришскую школу.

– Всё-таки ты сильная девочка, – Майяри удивлённо посмотрела на лекаря. – Потеряла единственного близкого человека в столь раннем возрасте, несколько лет варилась в ненависти, столько раз пыталась сбежать, несмотря на неудачи… Большинство сломались бы: поддались обстоятельствам, сошли бы с ума, закончили бы свою жизнь… – Шидай не договорил, оборвав себя. – И всё же ты держишься, даже не имея определённой цели в жизни.

– Я хочу изменить свою судьбу, – напомнила Майяри.

– А какую судьбу ты хочешь? – полюбовавшись растерянным лицом девушки, лекарь продолжил: – Весьма размытая цель, но тебе хватает. В этом и есть главная сила: жить, даже не имея причин для этого.

– У меня есть причины, просто я не вижу их чётко, – упрямо заявила Майяри.

– Большинству людей этого мало. Ты ешь, не отвлекайся.

– Господин Шидай, вы же меня не обманете?

За столом воцарилось молчание. Лекарь, оставив ложку в каше, устало потёр лоб и с грустной улыбкой посмотрел на Майяри.

– Мы попытаемся сделать всё, что возможно. Но, Майяри, если вдруг твой брат изменился слишком сильно и в опасности окажутся твои друзья, то тебе самой придётся принять решение. Возможно, самое тяжёлое в своей жизни.

– Ёрдел изменился, но… не так, – упрямо сказала девушка и засунула в рот ложку с кашей.

Она была благодарна господину Шидаю за то, что он не стал её переубеждать и тоже занялся своим обедом. Некоторое время они молча ели, словно несколькими минутами ранее и не было никакого серьёзного разговора, так, беседа для затравки аппетита. Потом пустые тарелки унесли и принесли новые, с закусками.

– Нам это до ночи есть, – Майяри ошеломлённо уставилась на заставленный стол.

– Нам здесь столько и сидеть, – пожал плечами лекарь.

– Думаете, они будут так долго говорить? – девушка бросила на него настороженный взгляд.

– Ну это вряд ли, – поморщился оборотень. – В последние сто лет Менвиа не рискует оставаться надолго наедине с Ранхашем.

– Почему? Он, что…

– Так, ты о чём подумала? – Шидай строго посмотрел на смутившуюся девчонку. – Ранхаш руку на мать не поднимет, он воспитанный мальчик. Даже голос не повысит. Её пугает его холодная и выдержанная манера общаться. Боится она его. А ведь в своё время она сама хотела, чтобы он стал таким…

– Они не ладят? – осторожно уточнила Майяри.

– С Менвиа вообще сложно ладить. Мнит себя птицей слишком высокого полёта и считает, что со своим происхождением может позволить себе всё. Ты, наверное, сталкивалась с подобными ей в высшем обществе? – Шидай бросил хитрый взгляд на девушку. – Такие типажи там не редкость.

Не заметившая его хитрого взгляда девушка утверждающе кивнула и стащила с ближайшего подноса ломтик копчённого мяса. Свой прокол она осознала, уже запихнув закуску в рот, и возмущённо воззрилась на лекаря. Тот довольно осклабился и отправил в рот кусочек рыбы.

– Я хитрый старый волк… – пропел мужчина первую строчку известной детской песенки.

Майяри, впрочем, она была неизвестна.

– А насколько высокого происхождения госпожа Менвиа? – недовольная девушка решила, что теперь её очередь вытягивать информацию. – Она белая сова, но не думаю, что она близка к семье хайнеса. Я не помню, чтобы кто-то из хайрени или просто из семьи хайнеса выходил замуж в семью Вотый.

– Надо же, ещё и в генеалогии правящей семьи разбираешься, – Шидай всегда мог выудить что-то новое даже из самого невинного высказывания. Растерянная Майяри обескураженно хлопнула ресницами. – Да, действительно, она дальняя родственница правящей семьи. Почти тысячу лет назад хайрени Лыэрия вышла замуж в семью Орлый, а её дочь потом вышла замуж… м-м-м… я уж точно не помню куда. А потом её дочь вышла замуж, и дочь дочери… И вот через несколько поколений в семье Эбдий родилась Менвиа. То ещё событие было… вроде. Я сам в тот период в жизни общества особо не участвовал, это мне потом Шерех рассказывал. Эй, красавица, а можно мне ещё бутылочку? А лучше сразу кувшинчик, – окликнул подавальщицу лекарь.

– Конечно, господин, – бодро отозвалась та.

– Вы уже выпили? – неприятно поразилась Майяри. – Может, хватит?

– Да я только разогрелся. Не переживай, пьяный я очень ласковый и совсем безобидный.

Кто из-за охранников за соседним столом поперхнулся и натужно закашлял.

– Ну если напиваюсь рядом с приятными мне людьми, оборотнями и хаги, – поправился Шидай. – На чём я там остановился? А, родилась Менвиа. Само семейство Эбдий хоть и отличалось древним происхождением и было в меру богато, но какого-то влияния не имело. В политику они не встревали, воинскими доблестями не отличались, смекалкой тоже. А тут белая сова! Сразу проснулись амбиции, да и сам хайнес заинтересовался новорожденной. Как-никак, она дальняя родственница, вполне могла бы стать женой одного из представителей правящей семьи. Белые совы малочисленны и почти все – члены семьи хайнеса, и жену-сову днём с огнём не сыщешь. Вот Менвиа и растили с осознанием собственной значимости. Она верила, что обязательно станет членом семьи хайнеса, может быть, верила бы, что станет и хайнеси, но у хайнеса тогда ещё наследника не было. В её голову втемяшили, что у неё всё должно быть самое лучшее, что зависть окружающих показывает её превосходство над ними. И вот выросла девушка, уверенная в собственной безупречности, в исключительности своей судьбы, убеждённая, что всё лучшее в этом мире должно достаться ей и что её желания должны немедленно исполняться. Здесь, конечно, велика вина её семьи, но с возрастом можно было и самой ума набраться, тем более у неё было много возможностей задуматься, из-за чего же всё идёт не так, как ей хочется, и найти проблемы в себе, но нет, – господин Шидай отхлебнул крепко пахнущую дику. – Виноваты всегда окружающие.

– Но в семью хайнеса она замуж не вышла, – заметила Майяри.

Слушая лекаря, она даже не заметила, что подвинула к себе миску с квашеной капустой и теперь совершенно неприлично ела её руками. Сперва девушка вроде бы смутилась, но, сообразив, что никому дела нет до её манер, продолжила хрустеть.

– Не вышла, – подтвердил Шидай. – Мужчины правящей семьи не могут заключать браки по расчёту. Это ради сохранения зверя. Может, слышала об этом?

Девушка отрицательно мотнула головой.

– Демоны-звери капризны и редко рождаются в браках, где нет любви и уважения между родителями. Говорят, что демон-зверь приходит к ребёнку в животе матери, если уверен, что после рождения о нём позаботятся и защитят, а в браках по расчёту и с детьми нередко бывают холодны. Менвиа никому из мужчин правящей семьи не приглянулась. С ней уже тогда было сложно ладить. Это, конечно, стало сильным ударом по её самолюбию, но всё же для неё нашёлся жених из не менее знатной семьи.

Закончив, лекарь опять потянулся за рыбой и столкнулся с любопытным взглядом Майяри. По лицу так и можно было прочитать, что она жаждет узнать, как же эта женщина умудрилась войти в семью Вотый, но спрашивать не рискует. Шидай задумчиво свёл брови на переносице.

– Ладно, покажу тебе пример откровенности, – милостиво протянул он. – Тем более раз Менвиа опять начала лезть в нашу жизнь, лучше уж тебе кое-что о нас с Ранхашем узнать.

Подошла с кувшином подавальщица, и мужчина отвлёкся на неё, награждая за расторопность восхищённой улыбкой. Та хихикнула и поспешила к следующему посетителю.

– Всё это началось со смерти Борлана, – тон лекаря резко изменился. Если ранее в нём ещё слышались насмешливые, весёлые нотки, то теперь они полностью исчезли. – Мы с Борланом были друзьями и занимались частным сыском. Очень успешно занимались, оба мы были башковитыми и с шилом в одном месте. Какими делами мы только не занимались… А уж как известны были, у-у-у! И на свою голову взялись за поручение прежнего хайнеса. Поручение вроде простенькое, но размоталось оно в полноценный заговор, – оборотень отхлебнул почти половину стакана и плеснул себе ещё. – Причём серьёзный такой, угрозы начали поступать… Но разве это могло остановить двух горячих голов? Борлана в итоге убили, а… – лекарь поджал губы и задумчиво посмотрел на бликующую выпивку. – Ну и мне несладко пришлось. Он моим лучшим другом был, столько веков вместе, а тут его принесли с дырой в груди. У него остались молоденькая вдова и годовалый сын. Мы с Борланом поздно женились, семейной жизнью толком насладиться не успели… Леавиша очень тяжело пережила его гибель, винила во всём Шереха, так как он это дело нам подбросил. Да и он себя винил, поэтому не стал и спорить, когда невестка вместе с сыном захотела вернуться к своей семье. Потом ездил только каждый месяц внука повидать. Всё нормально вроде было, единственное – Леавиша религиозной больно стала, всё время в храмах проводила. Но её семья привечала Шереха и Жадалу хорошо, а внучок рос воспитанным и добрым оборотнем. Неприятности проявились уже позже.

Майяри проводила взглядом очередную порцию дики, плюхнувшейся в стакан, но возмущаться не стала. Воздух ощутимо накалился от напряжения, и она опасалась, что господин Шидай всё же прервёт свой рассказ.

– Руахашу перевалило за двести, а он не стремился ни к службе, ни к учёбе, да и на девушек не засматривался. Для Шереха это было странно, но он-то всего не знал, а проверить как-то не додумался, всё ж хорошо было. Тут Леавиша умерла, съела её всё-таки тоска по Борлану, и её родители и другие родственники начали давить на Руахаша, чтобы он женился. Тот мялся, вроде бы не хотел, но отказать не смог. А семья Леавиши как раз относится к тем высокородным семьям, которые держатся и за приличия, и за свою высокородность, но в общении с ними это не заметно, они всегда вели себя очень вежливо: мало ли, вдруг вчерашняя дворняга возвысится до правой руки хайнеса. И подыскали внуку невесту, которая наиболее подошла бы славному отпрыску рода Вотый, – Менвиа Эбдий. Ту знатный жених вполне устроил, а мямля Руахаш не стал спорить. Вот и родился один из самых неудачных союзов Салеи.

– А почему господин Шерех не воспротивился этому браку?

– Э, Майяри, в семье Вотых не принято осуждать выбор суженых, – Шидай криво усмехнулся. – Я же говорю, каждый раз, когда Шерех навещал внука, всё было хорошо. Ирай и Ноэлиша – родители Леавиши – с восторгом рассказывали ему о будущей невестке и о том, как они гордятся выбором Руахаша. То, что Руахаш вообще не хотел кого-то выбирать, но оказался слишком слабохарактерным, выяснилось только после брака, когда Менвиа начала жаловаться, что муж её избегает. Шерех решил вмешаться, переговорил с внуком и выяснил, что тот совершенно не хотел жениться. Он хотел служить богам. Да-да, Майяри, – мужчина весело повёл бровями, глядя на изумление девушки. – Отец Ранхаша – жрец.

Этого она точно не ожидала услышать! Майяри всегда казалось, что отец харена – доблестный воин, суровый законник или коварный политик. Что он занимается чем-то таким, что только прославит род Вотых ещё больше. Но жрец…

– Религия увлекла Руахаша ещё в глубоком детстве. Мать постоянно брала его с собой в храм, где он слушал воззвания к богам, песни и просто сидел в тишине, которая ничего от него не требовала. Вырос он смиренным и мягким, но эти смирение и мягкость превратились в слабохарактерность, и он не смог противостоять своим родственникам и отказаться от нежелательного брака. Шерех попытался надавить на Ирая и Ноэлишу, чтобы расторгнуть заключённый брак, но Менвиа всё же смогла добиться от мужа исполнения супружеского долга и забеременела. Шереху пришлось отступиться и понадеяться, что рождение ребёнка сплотит супругов и, может быть, изменит их.

В этот раз Шидай осушил стакан до самого дна, и Майяри остро захотелось пригубить вино, что стояло рядом с ней.

– Менвиа строила большие планы на будущего сына. Она была уверена, что родится именно сын. У такой идеальной особы, как она, мог родиться только сын, сильный, могучий… И он обязательно займёт высокое положение и заставит всех вокруг завидовать его талантам. Менвиа верила, что у неё может родиться только такой сын. Но Ранхаш разочаровал её уже при рождении.

– Как? – вырвалось у Майяри.

– Ума не приложу, – глаза лекаря коварно блеснули. – Я вообще не понимаю, как новорождённый ребёнок может разочаровать.

Раздосадованной девушке пришлось смириться, что ей всё же не расскажут обо всём.

– Менвиа отказывалась поверить, что у неё мог родиться такой ребёнок, винила во всём Руахаша, отказывалась признать, что у неё есть сын… – Шидай осуждающе покачал головой. – Может быть, её и можно простить, всё же она не виновата, что её воспитали такой. Но за всю свою жизнь она даже не попыталась измениться. И я не могу её простить. Руахаш тоже остро переживал, принимал все обвинения жены близко к сердцу и в конце концов решил, что боги наказали его за то, что он не имел силы идти избранным путём. И посчитал, что не имеет права быть рядом со своей семьёй и, приняв жреческий сан, ушёл в храм бога Волпадеса.

– И госпожа Менвиа его не остановила? – удивилась Майяри.

– Нет, зачем? Жрецами бога Волпадеса могли быть и женатые мужчины, поэтому она по-прежнему была женой сына рода Вотый. Её это устраивало. Тем более она надеялась в будущем родить «нормального» ребёнка, но Руахаш неожиданно обрёл твёрдость духа и заманить его в постель так и не удалось.

– А господин Ранхаш? – девушка растерялась. – Его отец так и не вернулся к нему?

– Нет, но в отличие от Менвиа он всё же осознал свою неправоту и вину. Через пятьдесят лет после рождения сына. То ли боги просветили, то ли Шерех достучался… Правда, вмешиваться в жизнь уже взрослого сына Руахаш не стал, решив, что права на это уже не имеет, но хотя бы пишет мне и спрашивает, как там сын.

– Часто пишет?

– Каждую неделю.

За столом воцарилось молчание. У Майяри никогда не было родителей, они были мертвы и никак не могли вмешаться в её жизнь, помочь или поддержать. В целом, Майяри и не думала, что в обязанности родителей входит поддержка детей, пока не сбежала из общины на равнину и не увидела другие семьи. Первое время такое отношение казалось ей чем-то сказочным, нереальным, и она даже выискивала подвох. Потом пришёл этап принятия и лёгкой обиды на судьбу: у неё так никогда не было. Обида прошла, сменившись смирением, и Майяри уже просто сочувствовала тем, кто был лишён семейного тепла так же, как и она.

Но родители господина Ранхаша живы. Её родители мертвы, она не может испытывать к ним обиды или осуждения за то, что они оставили её. А господин Ранхаш? Его родители просто бросили его.

– Это нормально, что госпожа Менвиа и господин Руахаш оставили своего сына? – на всякий случай уточнила Майяри.

– Боги, Майяри, конечно же, нет! – раздражённо отозвался Шидай. – Ему и дня не исполнилось, как его родители разбежались в разные стороны, оставив его на слуг и кормилиц. Ирай и Ноэлиша тоже не знали, что с ним делать. Они ожидали… другого внука. Хорошо, что Шерех и Жадала вмешались. Да и вообще весь род Вотый кипел от негодования, даже хотели отречь от семьи незадачливых родителей, но Шерех не позволил. Он считал произошедшее своей виной: недосмотрел, упустил… Не нужно было вообще отпускать Леавишу. Но подобной ошибки он больше не повторил. Иелану, к примеру, он удерживал всеми правдами и неправдами. Видела бы ты, как он изображал больного старика! Ой, чё-то и не вижу, и не слышу, и спина не разгибается, и ноги не ходят. Все суставы, всё нутро болит! – Шидай очень похоже изобразил старческое кряхтение. – Ещё и запретил всем навещать себя, пока Иелана жила в их с Жадалой доме, мол, гляди, и не навещает нас никто. Но своего он добился, – Шидай довольно улыбнулся.

– Но почему родители господина Ранхаша его оставили? Неужели им не было его жаль?

Майяри действительно не понимала. Она побаивалась детей, предпочитала их сторониться, но если бы у неё родился ребёнок, она всегда бы была рядом с ним. Пусть бы даже она была плохой матерью, но своего ребёнка она бы не бросила. Майяри всё ещё помнила, какой слабой была в детстве и как ей не хватало сообразительности, чтобы перехитрить взрослых.

– Им было жаль себя, – отрезал господин Шидай. – На их болячки постоянно дули, а они сами на чужие дуть не научились. Шерех сперва хотел забрать Ранхаша к себе, но Ирай и Ноэлиша возмутились, весь род подняли: не хотели слухов, что они-де о правнуке позаботиться не могут. Шерех войну семей разворачивать не стал, но заставил их принять свои условия. Мол, за Ранхашем будет постоянно присматривать его оборотень. Так рядом с Ранхашем оказался я. Мы тогда с Шерехом ещё друзьями не были, но он присматривал за мной. Всё же я был лучшим другом его сына, да и виноватым он чувствовал себя за то дело… – мужчина тяжело вздохнул и опять окликнул подавальщицу: – Милая, можно ещё дики?

Охранники за соседним столом уставились на лекаря с явным неодобрением.

– Мне нужно, – отчеканил Шидай, глядя на них, и опять повернулся к Майяри. – Я в то время был не в самой лучшей форме… Да что скрывать! Два века пьянствовал, ввязывался в неприятности, сам их создавал… Шерех только и успевал вытаскивать. Его оборотни за мной хвостом ходили, следили, чтобы мне никто ничего не сделал и чтобы я бед не натворил. Потом уж, когда я смотрел за Ранхашем, мы с Шерехом и сдружились. Вот меня он и велел притащить. Я тогда с жутчайшего похмелья был, точнее, даже не с похмелья. Мне кажется, я ещё пьян был. Но первую встречу с Ранхашем помню, словно это вчера было…

Перед глазами всё плыло, а выпивка, казалось, вяло плескалась от одного уха к другому. Шидай тряхнул головой, попытался разлепить веки и различил перед собой белые пятна лиц.

– Боги, где ж тебя такого чистого откопали? – в полном страдания голосе мужчина различил что-то знакомое, но говорившего не узнал.

Почесав зазудевший подбородок, Шидай с удивлением отметил мягкость и густоту щетины, которая, по-видимому, давно уже превратилась в бороду.

– Где я? – оборотень осоловело осмотрелся, но пропитанный вином рассудок отказывался служить и раздваивал предметы.

– На пути к своему счастью, – недовольно отозвался голос. – Помощь твоя нужна, по…

Голос говорившего утонул в досадливом зудении, и в следующий раз Шидай пришёл в себя, уже когда шёл по длинному коридору. Точнее, его вели под руки двое дюжих парней, а впереди вышагивал Шерех.

– Что-то я не понял, мы куда?

Один из сопровождающих с сомнением посмотрел на него.

– Господин Шерех, может, стоило подождать, пока он просохнет?

– И когда это будет? – недовольно отозвался тот. – Просохнет, сбежит и опять напьётся. Лучше бы, чтоб ему уже ни пить, ни бежать не хотелось. Заводите.

Перед глазами уже не плавал туман и не двоилось, и Шидай с недоумением отметил, что находится в уютненько обставленной комнатке, увешанной кружевными занавесками, лёгкими полупрозрачными тканями и атласными лентами. Навстречу им поднялась полная женщина в коричневом платье и белом передничке, с беспокойством и непониманием взглянувшая на заросшего грязного мужчину, от которого на две сажени разило перегаром. И не только перегаром.

– Господин? – она обратила свой испуганный взор на Шереха, но тот отмахнулся.

– Всё в порядке.

Шидай наконец заметил колыбельку и удивился ещё больше. Из маленькой беленькой кроватки не доносилось ни звука, но там явно кто-то лежал. Шерех подошёл ближе и, склонившись, осторожно достал свёрток.

– Очень спокойный мальчик, – сказал он, разворачиваясь. – Вообще не плачет. Как родился, слезинки не проронил.

Шагнув к Шидаю, оборотень прижал к его груди свёрток и скомандовал:

– Руки подставь, а то на пол сейчас упадёт.

Тот невольно согнул руки в локтях, и на них опустилась приятная тяжесть маленького тельца. Удивлённый взгляд мужчины столкнулся с мутно-жёлтым взглядом младенца, головку которого едва заметно украшал серебристый пух.

– Его зовут Ранхаш, – представил малыша Шерех. – Ему уже целых три месяца. Ну, вы побеседуйте, а мы за дверью побудем.

– Господин, вы уверены? – громким шёпотом спросила настороженная кормилица.

Шерех ещё раз окинул взглядом пошатывающегося Шидая. В его глазах мелькнуло сомнение, но он всё же решительно кивнул и направился на выход. Дверь закрылась, и мужчина остался наедине с младенцем.

Несколько минут они испытующе смотрели друг на друга. Шидай никак не мог понять, как это он после таверны с её гулянками и бабами оказался в этой хорошенькой детской с младенцем на руках.

– И чё мне с тобой делать? – нахмурившись, Шидай попытался припомнить хоть что-то из того, о чём ему говорил Шерех.

Малыш шевельнулся, его крохотная пяточка через пелёнки толкнулась в руку мужчины, и тот вздрогнул. А затем маленький носик сморщился, губки искривились, глазки налились слезами, и младенец разразился оглушительным плачем. Дверь тут же распахнулась.

– Что такое?! – рявкнул Шерех.

Шидай неуклюже переложил ревущего младенца на одну руку и запустил пальцы в одеяльце.

– Принесите сухие пелёнки, – распорядился он и уже с лёгким весёлым укором обратился к малышу. – Чего ревёшь, мужик? Ну обоссался, с кем не бывает?

– …маленький Ранхаш вообще такой капризуля был, – с блаженной улыбкой рассказывал лекарь. – Сколько мы кормилиц перебрали, пока нашли ту самую, у-у-у! Этот маленький прохиндей просёк, кто реагирует на каждый его чих и пук, и беззастенчиво пользовался, устраивая такие концерты… Жулик, – ласково протянул он.

У Майяри немного отлегло от сердца, и пить вино она передумала.

– А в пять лет он решил, что я его папа, и у меня духа не хватило его разубедить, – улыбка оборотня стала грустной. – Шерех, когда услышал, расстроился: всё-таки его кровь, а отцом называет меня. Но что поделать, если родной внук и носа не кажет? Смирился. Десять лет мы жили вполне счастливо, нас никто не трогал, всё было прекрасно. А потом Менвиа стала наведываться чаще. Раньше-то она появлялась раз в год, на сына взглянет, до слёз доведёт и уползёт, змея… – взгляд Шидая потяжелел. – А тут она увидела, что Ранхаш-то смышлёный, хорошо учится, талантливый, и начала присматриваться: может, и достоин того, чтобы её сыном быть? И услышала как-то, что он меня отцом назвал. Какой скандал она закатила… Отцом… Слугу… Велела вышвырнуть меня. Никогда не забуду, как плакал Ранхаш, когда его у меня из рук вырывали.

Майяри всё же не выдержала и, схватив стакан, хлебнула вино. Пряная сладковатая жидкость ухнула в желудок, выжигая на глазах слёзы ещё сильнее.

– Если б не Шерех, той же ночью украл бы! – в ярости выдохнул Шидай, едва сдерживаясь, чтобы не бахнуть кулаком по столу. – И плевать бы, что после этого и сами Вотые стали бы мне врагами. Но я поддался, старый дурак! Всё ждал, пока они там между семьями уладят этот конфликт. Год ждал! С ума сходил, пока Шерех Ирая и всё его семейство до нищеты доводил. Войной идти боялся: вдруг Ранхаша убьют. А там уж Ирай попросил пощады, и Ранхаша вернули мне. Мы были так рады… – мужчина моргнул, и Майяри показалось, что в уголках его глаз сверкнули слёзы. – Но этот год разлуки столько всего разрушил. Ранхаш больше не называл меня отцом, потому что боялся, что меня опять выгонят. А я и не настаивал. Думал, права не имею, да и тоже боялся. А тут ещё и Менвиа никак отступать не хотела. Она-де мать и знает, что нужно её сыну. Ранхаш её ненавидел и делал всё, чтобы позлить её. Видела бы ты, каким дебоширом он был! Вотые столько денег потратили на те разрушения, что он после себя оставлял. А дебоширил он часто, после каждого визита матери. Да и Шереха. Мать требовала, чтобы он вёл себя достойно своего высокого происхождения, занялся приличным делом и не позорил её, Шерех же просил – но Ранхаш тогда воспринимал это как требования – не слушать мать и определиться с тем, чего хочет он сам. А я молчал. Вот такой я дурак.

Шидай опять потянулся за рыбкой – тарелка уже была ополовинена – и засунул кусок в рот.

– Ранхаш тогда был нежным парнем, чувствительным, каждая нападка матери вызывала в нём волну протеста. Он просто не понимал, за что она с ним так. В конце концов в очередном приступе бешенства он решил дать ей то, о чём она просила. Отомстить. Мол, хотела – получи. Только вот выглядело желаемое не так, как она представляла. Он сперва хотел пойти по стопам деда Борлана и податься в сыскари, но тут уж я палки в колеса ставить начал. Может, и неправильно поступил, но не хотел я, чтобы он повторил нашу судьбу. И Шерех не хотел, поэтому посоветовал в военные идти. Ну мы и пошли. А потом началось всё это… – Шидай наполнил свой стакан и сделал глоток, Майяри тоже отпила вино. – Эта сдержанность, сокрытие всех чувств перед матерью, холодность… Всё это сперва было маской, но если долго носишь одну и ту же маску, рано или поздно она прирастает к лицу и превращается в настоящего тебя. Особенно если маска удобная, а это была очень удобная маска. Была, сейчас уж не маска. Ходишь ты в ней, и ничего тебя не волнует, не расстраивает, не злит. Разум ясный, на душе спокойно… Когда я спохватился, было уже поздно: надетый панцирь прирос к телу и появился Ранхаш Немилосердный. Менвиа, кстати, действительно оказалась не рада воплощению в жизнь своих фантазий: такой сын её пугал и им совершенно невозможно было управлять. Но вот для Ранхаша это уже не имело значения.

– А почему он не пытался, уже повзрослев, что-то изменить?

– Потому что взрослый Ранхаш именно такой, каким ты его сейчас видишь: холодный, рассудительный и выдержанный. Он сознательно взрастил в себе эти качества сперва из мести матери, а потом – осознав, что так ему проще жить. Видишь ли, Майяри, не все находят в себе силы жить такими, какие они есть. Или какими были. Сильных, способных жить, несмотря ни на что, на самом деле мало. Вот Ранхаш слаб. Я слаб. И твой брат тоже слаб.

Девушка вздрогнула.

– Вы сильный, господин Шидай. И харен сильный, – не согласилась она.

– Ну, может быть, Ранхаш сейчас и сильный, а я всё так же слаб, – грустно улыбнулся Шидай. – Когда-то потеряв всё, я смог начать жить заново, только когда у меня опять появился смысл. Я не смогу жить просто так. Без цели и без корней. Именно жить, а не прожигать день за днём.

Протянув руку со стаканом, Шидай чокнулся с Майяри и с улыбкой добавил:

– Вот видишь, какие мы с Ранхашем слабые и ранимые. Никого у нас, кроме друг друга, нет, – уголки губ лекаря печально опустились. – И вот теперь тебя. Надеюсь, ты нас не бросишь? Мы так нуждаемся в поддержке. Особенно Ранхаш. Он так искренне и эмоционально реагирует на твои проделки. Он оживает рядом с тобой, а без тебя опять сухарём станет, и я расстроюсь.

Сердце в груди болезненно ёкнуло.

– Да куда я теперь от вас денусь? – нервно прошептала Майяри, поднося стакан к губам.

Глава 52. Как договориться с тёмным

Корка снега хрустнула под сапогом, и с дерева в небо взмыла какая-то ночная птица. Её силуэт отразился на ярком диске светила и исчез. Ёрдел слегка склонил голову, перемещая взгляд на пятна звёзд. Вокруг царила та тишина, которая могла властвовать только в ночном зимнем лесу: ветер улёгся ещё час назад, и теперь ветки тревожили только тихие ночные обитатели; порой скрипел снежный наст; с еловых лап падали комья и изредка разносилось грозное уханье.

Ёрдел мог слышать все звуки, которыми жил лес, различал не слышный даже уху оборотня треск проседающей мёрзлой земли, улавливал каждое шевеление еловых иголок. Многие годы жизни под открытым небом сделали его восприимчивым к любым колебаниям воздуха. Он уже знал, что заказчик и кто-то ещё вошли в лес и направлялись к намеченному месту. Под их ногами хрустели ветки, трещал снег, а ночные звери разбегались в разные стороны. Но идти им было ещё почти четверть часа.

Опустив взгляд вниз, мужчина осмотрел торчащую из сугроба корягу, и на её обломанном толстом суку неожиданно появилась девочка. Невысокая, худенькая, но с мягкими круглыми щёчками. Голову её укрывал длинный, ниже пояса, красный платок, щедро украшенный обережными монетками и цветным шитьём. Одета она была в красную, застёгнутую наискосок курточку с высоким воротником – халуму – и ярко вышитую юбку до колена, из-под которой выглядывали штанишки и расшитые сапожки из драконьей кожи. Ёрдел склонил голову на правую сторону – изорванный край капюшона отразился причудливыми тенями на окаменевшей половине лица, – и на плечи девочки легла тёплая козья накидка мехом наружу.

Ёрдел переместил взгляд чуть правее, и на той части коряги, что была укрыта снегом, появилась девушка. Чуть выше среднего ростом, худая, с заострившимися чертами лица, растрёпанной тёмно-русой косой и одетая в платье салейских равнинников. Только без вышивки. Смотрела девушка тяжело, исподлобья, и между ней и девочкой слева не было ничего общего. Даже взгляд был другим.

В памяти медленно задвигались смутные картины прошлого. Большинство лиц и фигур были размыты, и черты их было невозможно угадать, но сестру и деда Ёрдел всё ещё помнил хорошо.

Голову, некогда проломленную в нескольких местах, пронзила острая боль, как это всегда бывало, когда он пытался вспомнить что-то из прошлого, и образы девочки и девушки медленно истаяли.

Совсем рядом раздался треск ломаемых ветвей, и, обернувшись, Ёрдел увидел высокого и гибкого чернобородого мужчину в овечьем полушубке, продирающегося через кусты. Борода его сидела на лице как-то криво, и тёмному даже показалось, что она сейчас отпадёт. Следом за чернобородым уже по проложенной тропинке осторожно ступал седобородый старик в длинном плаще.

Едва увидев ярко освещённого бледным светом хаги, чернобородый выпучил глаза в бешенстве и звенящим шёпотом, далеко разносящимся в морозном воздухе, зашипел:

– Ты что сотворил, ублюдок?! Тебе сказано было, тихо и аккуратно. А ты разворотил целую улицу, поднял весь город на уши и девчонку упустил! Ты…

Договорить он не успел. Схватившись за горло, мужчина вдруг захрипел, глаза его выпучились ещё сильнее, и он судорожно задёргал ногами, почувствовав, что поднимается в воздух. Седобородый тоже ощутил, как на его шее сжимается и поднимает его над землёй невидимая рука.

– Почему я узнал о её силе, только столкнувшись с ней? – раздалось из-под растрёпанного капюшона.

Голос тёмного звучал тихо и скрипуче, словно плохо отлаженный механизм. Порой он срывался и исчезал и появлялся снова тонким фальцетом, опять окрепшим до скрипа. Деший медленно, стараясь не выдавать паники, взмахнул рукой, указывая на своё горло, и через несколько томительно долгих секунд его всё же опустили на землю. Рядом плюхнулся натужно кашляющий Агорий, которого Деший взял с собой главным образом для того, чтобы проверить, как тёмный отреагирует на вполне справедливые претензии. Что ж, отреагировал плохо.

– Приношу извинения за моего подчинённого, – Деший осторожно ощупал шею и мягко улыбнулся. – Он слишком близко принимает к сердцу любую неудачу.

– Я спросил, – холодно напомнил тёмный.

– Простите, мы сами не предполагали, что её сила так велика, – старик покаянно опустил голову. – Я бы не стал утаивать что-то, что могло бы неудачно сказаться на деле.

На деле это сказалось крайне неудачно. Сам Деший бой не видел и его подчинённые тоже: тёмный сбросил «хвост» через несколько минут после их беседы. Но он видел последствия: развороченную почти на сажень вглубь мостовую, покосившиеся каменные дома со съехавшими крышами и разбросанные вокруг мёрзлые глыбы земли. Жители, из окон видевшие схватку, рассказывали такие ужасы, что верилось в них с трудом. Вероятно, что-то придумали, но правду от лжи уже и не отличишь.

Самым неприятным открытием оказалось то, что новая хранительница невероятно сильна. Ни в одном из своих многочисленных планов, основных и запасных, он не предвидел, что придётся иметь дело с кем-то, обладающим такой силой. Было бы неплохо переманить тёмного на свою сторону – такой сильный союзник им бы не помешал, – но интуиция нашёптывала Дешию, что эту мысль опасно высказывать вслух. Так же, как и требовать от тёмного выполнения задания, за которое уже был внесён задаток.

– Зачем она вам?

Агорий вскинул голову и яростно полыхнул глазами, наверняка намереваясь заявить, что тёмного это уж точно не касается, но Деший взмахом руки заставил его прикусить язык.

– Она кое-что украла у нас и… – старик печально опустил глаза, – убила наших товарищей. Это были самые добрые и безобидные оборотни, которых я знал.

Тёмный даже не пошевелился, продолжая смотреть на говорившего мрачной чернотой капюшона, в прорехах которого блестела окаменевшая кожа. Деший понял, что его слова вряд ли вызвали сочувствие, и, тихо вздохнув, продолжил:

– Мы хотели бы знать, готовы ли вы выполнить задание, за которое взялись?

– Нет, – сразу же проскрипел хаги.

– Тогда я буду вынужден просить вас вернуть задаток.

Повисла напряжённая тишина. Тёмный не спешил исполнять вполне справедливую просьбу заказчика, а тот со смирением ждал его ответа. С тёмными хаги Деший сталкивался не так часто, больше в юности, когда ему хотелось познать все грани сил, которыми боги одарили свои творения. Но всё же он знал, чего можно ожидать.

– Я не могу вернуть задаток, – наконец прохрипел тёмный.

Деший на всякий случай простёр раскрытую ладонь в сторону Агория, чтобы тот не вздумал открыть рот, но оборотень после заявления, что хранительница убила их «добрых и безобидных товарищей», молчал и смотрел на предводителя с едва скрываемым восхищением.

– Это печально, – Деший вздохнул, впрочем, он предполагал такой ответ: всё-таки задаток был внесён драгоценными камнями, а исполнитель – тёмный хаги. – Я не могу требовать, чтобы вы выполнили наш первоначальный уговор, так как сам вооружил вас недостаточно полными знаниями о цели, и понимаю, почему вы не хотите опять с ней связываться. Но вернуться без задатка я тоже не могу: для нас это очень-очень большие деньги. Давайте так, – на лице старика мелькнуло воодушевление. – Мы дадим вам новое задание, тогда вам не нужно будет возвращать задаток.

Тёмный склонил голову набок, и Деший воспринял это как готовность слушать.

– Только в этот раз, господин, нам нужно, чтобы действительно не было лишнего шума, – старик застенчиво улыбнулся. – Нужно кое-что украсть. Вещь, – поспешил уточнить он. – Точнее кое-какие планы, чертежи и карты. Если вы согласны, то мы можем обсудить это подробнее.

Несколько невыносимо долгих секунд тёмный не отзывался, а затем неспешно кивнул, и Деший продолжил:

– Нам нужны все схемы и планы, касающиеся преобразования и возрождения Арванского городища[1]. Хранятся они у доверенного лица хайнеса, который является одним из тех, кто активно участвует в восстановлении, – у сарена Бодыя. К сожалению, охрана его дома нам не по зубам, но для вас это не должно составить сложности. Насколько нам известно, среди подчинённых сарена Бодыя нет хаги, и недоразумений, подобных тому, что уже возникли между нами, быть не должно. Только, так как задание становится менее сложным, задаток станет вашей полной оплатой.

Тёмный, не торопясь, кивнул, соглашаясь на эти условия.

– Отлично. Когда вы хотите этим заняться?

– Я сообщу.

– Мне хотелось бы знать заранее…

– Я сообщу, – голос тёмного прозвучал так же ровно, как и в первый раз, но настаивать Деший не посмел. Да и нужды не было.

– Что ж, тогда мы будем ждать. Думаю, мы решили все наши небольшие разногласия? – старик вопросительно приподнял брови, но хаги даже не пошевелился. – Я рад. Тогда мы пойдём, дорога до города долгая.

Не дождавшись от собеседника даже кивка, Деший развернулся и, поманив за собой Агория, неторопливо зашагал в обратную сторону.

Они удалились почти на треть версты, когда Агорий шёпотом всё же осмелился обратиться к своему предводителю.

– Господин, но зачем нам Арванское городище?

– Агорий, дорогой мой, – Деший мягко улыбнулся ему, – мы всё ещё слишком близко.

– Простите меня! – с искренним раскаянием выдохнул мужчина.

Деший лишь милостиво улыбнулся и с добродушным кряхтением перебрался через поваленный ствол. Планы на восстановление Арванского городища действительно были им не нужны. Но у этого замысла хайнеса имелось очень и очень много противников, так что было бы глупо упускать такую возможность отправить ищеек по ложному следу. Всё равно большей пользы от тёмного уже не добиться. А тут и шум – вряд ли хаги действительно проведёт дело аккуратно, – и вызывающий много разногласий замысел… Хоть что-то полезное от этой провальной идеи с сотрудничеством с тёмным.

Ёрдел прислушивался к шагам заказчика и его сопровождающего, пока они не покинули пределы леса. Его тонкий слух уловил каждый звук и каждое слово, но даже понимание того, что его попытались обмануть, нисколько мужчину не насторожило. Обманывают все – это нормальный ход жизни. Не хочешь обмана – не живи.

На коряге опять появились девочка и девушка. Ёрделу показалось, что в его голове что-то прояснилось, и теперь он видел больше сходств. В конце концов фигура девочки сместилась в сторону и почти слилась с девушкой, истончившись до призрака. И мужчина, оценивающе осмотрев её, решил, что почти ничего не изменилось. Она стала только чуть выше и лицо похудело.

Девочка окончательно исчезла, и от неё осталась только козья накидка, появившаяся уже на плечах девушки.

Глава 53. Нет врага страшнее пьяного

– Они вроде бы сперва просто ели и болтали, – Рладай на ходу делился с хареном деталями прошедших дня и вечера, – а потом вдруг захмелели.

Мужчины стремительно завернули за угол, до полусмерти напугав выскочившего им навстречу габаритного мужика.

– Охрана попыталась чинно и мирно отвести их домой, но господин Шидай разбушевался, мол, посидеть нормально не дают. Столы начал опрокидывать, на посетителей бросаться… А тут ещё и госпожа Майяри со своими силами! Всех раскидала, посетители разбежались, только наши остались да хозяин с прислужниками.

Ранхаш поджал губы. Ну Шидай! Сам нажрался и девчонку напоил. Вот он как знал, что нельзя их отпускать!

Улица перед таверной оказалась на удивление пустынной для этого времени суток, и харен предположил, что виной этому не только мороз, но и засевшие внутри дебоширы.

Таверна встретила их угрюмым молчанием и разгромом. Поломанные столы и стулья валялись то тут, то там, под потолком одиноко маячил бледный светляк – канделябр с разорванной цепью валялся на полу среди обломков, – охрана сидела под прикрытием завалов у двери и окон, а возмущённый хозяин непоколебимо высился за стойкой.

Сами дебоширы расположились у стеночки за единственным уцелевшим столом и вели душевные беседы.

– Она ж обещала больше не соваться к нам! – негодующе потряс кулаком Шидай и этим же кулаком грохнул по столу, вляпавшись с блюдо с остатками лука. – Типа ты, мой родной, женишься, и я исчезаю из жизни твоей аки мираж. Не, он, конечно, брыкался! Ему тогда лет восемьдесят было, но совсем недавно… когда это было? Двадцать лет назад? Да не важно! Короче, взбрело ему в голову, что действительно пора жениться, но вот кандидатки, что эта змеища подсовывала, вообще ему не нравились. А вот Лоэзию увидел – понравилась. Ну ты её сама знаешь, – Шидай широко улыбнулся и многозначительно поиграл бровями.

– Одобряю, – девушка, сидящая посреди стола, как главное блюдо среди закусок, закивала головой и едва не сверзилась вниз под её тяжестью.

– Сколько они выпили? – уточнил Ранхаш.

– Госпожа – полбутылки лёгкого ягодного вина, а господин – бутылку и пять кувшинов дики.

– Шестой пьёт, – шепотом уточнил один из охранников.

– Зачем ему дали шестой?! – так же шёпотом возмутился Рладай.

– Хозяин хочет сохранить хотя бы стены с крышей.

– А я не одобряю! – Шидай бахнул по столу кувшином, который он явно перепутал со стаканом и теперь прихлёбывал из него свою обожаемую дику. – Ранхаш же… он же… – лекарь взмахнул рукой, не находя слов, чтобы описать воспитанника, но потом всё же нашёл: – Он же такой ранимый, чувствительный, у него сердце такое мягкое, – зачарованно его слушающая Майяри утёрла заслезившийся глаз. – Ему нужен тот, кто будет держать его в ежовых рукавицах и строго контролировать всю его жизнь! Как я! – Шидай гулко ударил себя в грудь.

Девушка осоловело хлопнула глазами, посмотрела в потолок и, улыбнувшись, выдала решение:

– Давайте отдадим его Мадишу!

– Ты чё? – Шидай укоризненно замахнулся на неё кувшином. – Он старый!

– Да я не про Мадиша, а про Мариша… тьфу! Наоборот!

– А-а-а, – лицо лекаря просветлело от понимания, а Майяри расплылась в мечтательной улыбке.

– Он завернёт харена в шкуру белой лисы и притащит к себе домой… Это у них семейная традиция. Харен его родителям понравится, харен вообще завидный жених. Из семьи Вотых! – девушка наставительно подняла палец к потолку. – Папа у Мадиша строгий и брат… О, брат! – глаза Майяри вдохновлённо округлились. – У Мадиша есть брат-близнец, а он ещё лучше! Сознательный, серьёзный, в тюрьме работает. Им с хареном будет о чём поговорить.

Рладай сочувственно посмотрел на господина. Ранхашу же было даже любопытно, до чего дорешаются эти две пьяни: может, и сам хайнес станет достойным быть его «невестой»?

– Ну я не знаю… – с сомнением протянул Шидай. – Я с этим братом не знаком.

– А если этот… как его… – девушка мучительно сморщила лоб. – Ну этот… такой… А, Р-р-р-рладай!

Оборотень смертельно побледнел, медленно повернул голову и вздрогнул, столкнувшись с пристальным взглядом харена.

– У меня невеста есть, – зачем-то соврал мужчина.

А Шидай и Майяри в это время вдохновлённо перечисляли его достоинства.

– Умный, красивый… ну почти, – девушка загибала пальцы.

– Молчит, когда нужно, покладистый, заботливый, – продолжил список лекарь.

– Ты справа, я со спины, – распорядился харен и первым двинулся к нажравшейся парочке.

– О, господин Ранхаш, – растрёпанная и раскрасневшаяся Майяри встретила оборотня радостной пьяненькой улыбкой и попыталась распрямить свёрнутые кренделем ноги.

Шидай тут же развернулся.

– Сын! – прогрохотал он так громко, что вздрогнул даже хозяин на другом конце зала.

Поднимающаяся на ноги Майяри прищурилась и подозрительно присмотрелась к оборотню.

– Сын? А так на харена похож…

– Балда, – снисходительно окрестил её Шидай. – Это он и есть, мой сынок!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Майяри наконец выпрямилась, наступила в тарелку с мясной нарезкой и, коротко вскрикнув, навернулась со стола. Рладай едва успел поймать её.

– Ха-ха-ха, – девушка расхохоталась и, вскинув вверх правую ногу – подол аж до панталон задрался, – откинула назад голову и раскинула руки в разные стороны, едва не въехав Рладаю по лицу.

– Госпожа, – укоризненно пробормотал тот, – я вас сейчас уроню.

– Йу-у-у-у!! – завопила та во всё горло. – Господин Шидай, а вы эту песню знаете? Я слышала её в одном сумеречном поселении.

Пили дику мужики,

Пили, ели, дрались.

А потом…

Песня оборвалась, и девушка, откинув голову назад, вопрошающе уставилась на лекаря.

– Там что-то про девок было.

– Не, я не знаю, – отмахнулся Шидай.

А вот Ранхаш знал и помрачнел ещё сильнее.

– О, смотрите, Тёмный дух! – Майяри восхищённо ткнула Рладаю в лицо.

Тот поморщился и ещё раз попросил:

– Госпожа, аккуратнее. Я могу вас не удержать.

– Ты дух! Ты удержишь! Я слышала, духи держат не только лапами, – оборотень почти оскорблённо посмотрел на неё, – но и… – девушка осеклась и озадаченно нахмурилась. – Ну этим самым, что между ног.

Таверну наполнил многоголосый кашель, а сам «дух» изумлённо распахнул рот. Девушка в затруднении посмотрела на лекаря, и тот мгновенно подсказал:

– Хвост!

– Да, хвост! – обрадовалась Майяри.

Кашляющие смущённо потупили взоры.

– А ещё крылы! – добавила девушка.

– И они тоже растут между ног? – скептически уточнил Рладай, пытаясь поудобнее перехватить изворачивающееся тело.

– У кого как, – отозвалась донельзя довольная Майяри, а затем вдруг посерела и тихонечко пожаловалась: – Меня укачивает…

Оборотень поспешил поставить её на ноги.

В это время до харена как раз добрался хозяин таверны. Угрожающе сложив руки на груди, оборотень двинулся на господина Ранхаша, но тот ответил невозмутимым взором, что несколько поубавило решимость мужчины.

– Так вы его сын?! – рявкнул хозяин, указывая на Шидая.

Тот как раз поднялся и, пошатываясь, добрался до Ранхаша, чтобы повиснуть на его плечах.

– Сыночек…

– За разгром заплатят, и утром я пришлю оборотней, которые помогут вам восстановить помещение, – холодно ответил Ранхаш на ещё невысказанное требование, и хозяин растерянно захлопал глазами. – Благодарю, что позаботились о моём отце и…

– … возлюбленной! – на всю таверну продекламировал Шидай.

– … помощнице, – вяленько вторила ему Майяри.

– … воспитаннице, – невозмутимо закончил харен.

Хозяин растерялся ещё больше и отступил.

– Так, домой оба, – Ранхаш наградил пьяниц суровым взглядом.

– Ну что так быстро, – поморщился Шидай. – Мы ещё даже не захмелели и…

– … до зелёных драконов не допились, – не удержался кто-то из охраны.

– Драконы! – поскучневшая Майяри вновь порозовела и воодушевилась.

– Где их одежда? – интересовался Ранхаш.

– Эй, Рика, – позвал хозяин, и из двери, ведущей на кухню, вынырнула подавальщица, держащая в охапке вещи Шидая и Майяри.

– О, красотка! – обрадовался ей лекарь. – Я сразу подметил, что ты лапушка. За сына моего замуж пойдёшь?

Девушка хохотнула и игриво шлёпнула мужчину по руке.

– За сына нет, больно он у вас суров.

– А за меня? – голос пьяного Шидая поменялся, став более глубоким, соблазняющим.

– А за вас можно и подумать! – весело отозвалась подавальщица и ловко вывернулась из пьяных рук лекаря.

Тот было двинулся за ней, но был отловлен за воротник сыном и отягощён скучнейшим занятием в мире – натягиваем полушубка. Оно его настолько утомило, что из таверны мужчина уже выходил, едва волоча ноги и наваливаясь на плечи Ранхаша.

– Эй, Майяри, а ты бы за меня замуж вышла? – полюбопытствовал лекарь.

Девушку как можно почтительнее выводил на улицу Рладай.

– Нет, – решительно отвергла предлагаемую кандидатуру Майяри.

– Почему? – расстроился Шидай.

– Мой муж будет большим и надёжным. Как Эдар, – припомнила Майяри друга. – Он умный, способный и за ним спрятаться можно.

– А за мной нельзя?

– Неа, вы качаетесь.

– Ранхаш, ты слышал? – плаксиво протянул лекарь.

Тот поморщился. От отца пахло крепкой выпивкой и рыбой, которую тот просто обожал. Оба запаха были не самыми приятными.

Оказавшись на улице, Майяри неожиданно вырвала свой локоть из пальцев Рладая и припустила по улице, радостно вопя во всю глотку. Оборотень, помянув Тёмных, бросился за ней, но госпожа, к его удивлению, оказалась быстроногой.

– Жизнь, я тебя люблю! – вопила девушка к полному обалдеванию охраны, даже Ранхаш приоткрыл рот от изумления.

Сделав кружок, Майяри остановилась посреди улицы и, раскинув руки в разные стороны, щедро предложила:

– А хотите я вам что-нибудь про себя расскажу? Прям всё-всё расскажу.

– Идите сюда, – мрачно велел харен.

– Нет, вы сперва что-нибудь спросите, – упёрлась девушка.

– Госпожа, – раздражённо процедил Ранхаш, но Майяри капризно топнула ножкой.

– Спросите!

– Хорошо, – сквозь зубы процедил харен, которого этот балаган уже начал доставать. – Напомните, как вас зовут?

– Майяри, – девушка расплылась в широкой улыбке.

– И что означает ваше имя?

Пьяную девушку ни капли не озадачил каверзный вопрос. Наоборот, она заулыбалась ещё шире и с гордостью ответила:

– Майяри означает меня!

Ранхаш мрачно посмотрел на неё. И вот из-за этого стоило так настаивать?

– Идите сюда.

В этот раз девушка послушалась и бегом бросилась к нему. Полной неожиданностью для харена стало то, что она крепко его обняла и прижалась к нему всем телом.

– Поцелуй его, – подначил Шидай, и, прежде чем Ранхаш успел сообразить, Майяри смачно чмокнула его в щёку.

– Э-э-э, кто так целует? – возмутился лекарь. – Смотри, как надо.

И, сложив губы, трубочкой потянулся к лицу воспитанника. Тот едва успел прикрыть его рот рукой.

– Прекрати!

– У-у-у, злой!

Майяри попыталась сбежать, но Ранхаш успел обхватить её одной рукой за талию и опять притянуть к себе. Лицо девушки уткнулось ему в шею, и она начала заинтересованно к ней принюхиваться. Настолько заинтересованно, что Ранхаш сам невольно понюхал Майяри и отметил, что пахнет она приятнее Шидая: сладким ягодным вином и копчёным мясом. Сопение под его ухом затихло, кожу обдало влажное дыхание, и неожиданно в его плечо впились зубы. Харен аж пошатнулся. Майяри тем временем задумчиво пожевала его плечо, куснула чуть выше и размашисто лизнула мужчину в шею. По спине побежали полчища мурашек. Шидай, расположивший подбородок на голове сына, умилённо поинтересовался:

– Вкусный?

– Солёненький, – снисходительно отозвалась Майяри.

– Господин, карета уже едет, – поспешил подбодрить побледневшего харена Рладай. – Может, подержать кого-нибудь?

Ранхаш растерянно моргнул и не очень уверенно отказался от помощи:

– Не стоит.

К тому моменту, когда подъехал экипаж, пьяницы уже успокоились. Шидай мирно спал, устроив подбородок на голове харена, Майяри тоже дремала, прижавшись щекой к груди господина Ранхаша. Сам же господин Ранхаш был похож на статую самому себе: мрачную и обещающую большие неприятности.

Наверх сонных дебоширов Ранхаш и Рладай затаскивали вместе под весёлое аханье Ывашия. Сгрузили их сперва в одной спальне, Рладай даже успел пожелать харену спокойной ночи и уйти вместе с домоправителем. Но после того как Шидай начал помогать Майяри снимать платье, Ранхаш осознал, что оставлять их вместе в одной постели в таком состоянии будет большой ошибкой, и попытался унести Майяри в другую комнату. Девчонка закатила детскую истерику с брыканиями, и застонавший от отчаяния оборотень опять бросил её на кровать и сам свалился между ней и отцом.

– Лежать на месте! – холодно велел он.

Несколько минут пьянчуги действительно вели себя тихо. Затем с подушки приподнялся Шидай.

– Тс-с-с, Майяри, ползи сюда. Я тебя целоваться научу.

– На месте лежать! – рявкнул Ранхаш, и доставшая его парочка смиренно вытянула ноги и сложила руки на груди.

Уже через четверть часа задёрганный харен даже не возмутился, когда сонная Майяри прижалась к нему и завинтилась затылком под мышку. Не возмутился он, и когда Шидай забросил ногу на его бёдра и зашарил рукой по груди. Пробормотав что-то про плоскодонок, лекарь наконец затих и засопел на ухо Ранхашу. Тот не возмутился, только устало уставился на потолок, надеясь, что эти двое действительно уснули.

Недавнее происшествие с тёмным хаги теперь казалось всего лишь сном, причём не самым страшным.

Глава 54. Суровая реальность трезвеющего

В теле царила потрясающая лёгкость и расслабленность. Просыпающейся Майяри казалось, что она нежится на самой прекрасной из кроватей, под её щекой приминается мягчайшая подушка, а тепло, ощущаемое с левого бока, было самым ласковым теплом на свете. И поза, в которой она так сладко спала, была самой удачной позой для сна. Не хотелось шевелиться, открывать глаза и просыпаться, но разум постепенно прояснялся и слух начал улавливать умиротворяющие утренние звуки: щебет птичек на улице, лёгкое шуршание вишнёвых ветвей, тихий-тихий скрип половиц из коридора и сонное сопение. Эти звуки убаюкивали ещё сильнее.

Кажется, они вчера с господином Шидаем куда-то ходили, ели там и даже пили. Наверное, поэтому она и не помнит, что там происходило после их душевного разговора. Майяри разрешила себе не волноваться. Вот она ещё немного полежит, понежится, позволит себе побыть расслабленной, а потом проснётся и опять запустит в свою жизнь проблемы и беспокойство. Но потом, потом…

Странно только, что господин Шидай не обнимает её, как обычно. Это же он спит рядом? Майяри лениво приоткрыла левый глаз – правый был закрыт подушкой – и осмотрела лежащего рядом мужчину. Взгляд её заинтересованно скользнул за распущенный ворот рубашки и опустился ниже. Руки её соседа по кровати были сложены на груди и правой ладонью он беззвучно похлопывал себя по плечу левой. Майяри зачарованно проследила, как поднимается и опускается рука, и взор её зацепился за знакомые шрамы. Ладонь в очередной раз поднялась, и девушку словно кипятком ошпарили. Умиротворённо стучащее сердечко метнулось в грудной клетке, и Майяри уставилась на лицо мужчины.

Господин Ранхаш не спал. Лежа на спине, он, прищурившись, смотрел в потолок и, казалось, терпеливо поджидал её пробуждения. Шевеление рядом он почувствовал сразу же и медленно повернул голову, чтобы столкнуться с испуганным взглядом девушки.

– Как я рад, что вы проснулись, – жёлтые глаза многообещающе прищурились.

Желудок сжался, и Майяри, судорожно сглотнув, с трудом приподняла голову – лежала она на животе – и посмотрела, нет ли кого-нибудь по другую сторону от харена. Левая половина постели была смята, но пуста. Она спала с господином Ранхашем в одной постели? Только с ним одним? Кровь кипятком прилила к шее, наползла на щёки и осветила уши.

Майяри никогда не считала себя особенно стеснительной. Порой ей бывало неловко или стыдно, но это был далеко не первый раз, когда она ложилась спать рядом с мужчиной. На практике, когда она училась в Санаришской школе магии, ученики чаще всего спали на свежем воздухе и девушек мастера раскладывали между парнями. Последние-то горячие, а у девчонок вечно руки и ноги как лёд. Первый раз Майяри такой ночлег показался настоящей дикостью, но, проснувшись утром в объятиях Виидаша, девушка поняла, что ничего неприятного или особо постыдного в этом нет. Зато тепло-то как!

Но сейчас всё было иначе. Одна мысль, что она провела ночь в одной постели с выдержанным хареном, для которого приличия не пустой звук, заставила почувствовать ужас. Они уже делили вместе комнату, но тогда она хотя бы помнила, что происходило. А сейчас… Майяри опять сглотнула.

Как-то старейшина заподозрил, что она задумала очередной побег. Майяри всегда умела хорошо держать свои планы при себе, даже побои не могли вытянуть из неё правду. Но дед знал её слабое место: в бреду она могла рассказать что угодно. Нужно было просто довести её до неадекватного состояния, например, подпоить. В тот раз Майяри очнулась на вершине горы, куда могли попасть только оборотни-птицы. Рядом лежал Борий в своём зверином облике с выщипанным хвостом и придавленный камнем к земле.

Пить ей запретили под страхом смерти.

Так что же она сотворила этой ночью?

– Отпустите меня, – потребовал харен.

Майяри посмотрела на него с удивлением и непониманием: она вроде бы его и не держит. Оборотень молча шевельнул бровями, указывая куда-то вниз, и девушка, опустив глаза, обнаружила, что длинная шикарная серебристая коса харена намотана на её руку, а на кончике этой косы она совсем недавно с таким блаженством почивала. Майяри торопливо освободила мужчину, и тот тут же сел. Девушка тоже поспешила подняться и отползти к краю кровати.

Беспокойство её только усилилось, когда она обнаружила, что платье её расстёгнуто до самого пояса, благо нижняя рубашка целомудренная, хоть и с кружевным воротом, один из чулок стянут с ноги и теперь волочился за ней подобно длинному хвосту, а второго не было вовсе. Украдкой осмотревшись, Майяри едва сдержала стон: пропажа висела на дверной ручке.

– Я плохо себя вела? – рискнула она спросить у харена.

– Отвратительно, – не стал врать тот.

Он пережил весьма волнующие моменты, когда, проснувшись ночью от копошения рядом, обнаружил, что девушка почти вылезла из своего платья и, хныкая, что ей жарко, стягивала с себя чулки. Дело она не закончила и, вымотавшись, плюхнулась обратно, чтобы через несколько секунд вцепиться зубами в его косу. У Ранхаша появилось крепкое подозрение, что Майяри не только хаги, но и оборотень. И эти подозрения только окрепли, когда она, облизнувшись, с ухмылкой поведала ему, что он такой вкусный и она съест его целиком, так что пусть боится её. Увы, почему-то это прозвучало не пугающе, а возбуждающе.

– Ну вы же не позволили себя обидеть? – с надеждой спросила Майяри.

Ранхаш мрачно посмотрел на неё и повёл шей из стороны в сторону, разминая её. Ворот распахнулся чуть шире, и девушка с леденящим душу ужасом отметила синее пятно в том месте, где шея переходила в плечо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Я подралась с вами?!

– Нет, – раздражённо отозвался Ранхаш, который ещё не знал, какое украшение расцвело на его теле.

Девушка едва сдержала вздох облегчения. Значит, это не она.

– Вы ничего не помните? – предположил харен. Дождавшись осторожного кивка, Ранхаш недовольно протянул: – Вы доставили очень много проблем.

– Простите, – Майяри покаянно опустила голову.

– Разнесли таверну, пели неприличные песни, приставали к охране, – Ранхашу захотелось немножко отомстить, и он слегка приукрасил реальность, – и с воплями бегали по улицам города.

– М-мне очень стыдно, – искренне выдохнула Майяри, надеясь, что приставала она только к охране.

– Тс-с-с, Ранхаш, – раздалось досадливое шипение, и над краем постели появились плечи и голова лекаря.

Майяри аж покачнулась от облегчения. Так они не одни!

Шидай, морщась, с удивлением осмотрелся и затем вопросительно взглянул на Ранхаша.

– Ты сам упал, – ответил тот.

– Мог бы и поднять, – прокряхтел лекарь. – Ох, моя спина…

Мужчина потянулся, и позвоночник его угрожающе захрустел.

– О боги… Не слушай его, Майяри. Хорошо мы вчера погуляли, а из разгрома там поломанные столы всего лишь. Я-то всё помню! Ой, Майяри, – лекарь неожиданно захохотал, – мы вчера с тобой Ранхаша едва замуж за Рладая не отдали.

Глаза Майяри расширились. Зачем? Они же оба мужчины! Тёмные, и почему она никогда ничего не помнит?! Даже обидно стало.

– Припомни ещё, как ты пытался научить её целоваться. И меня заодно, – холодновато посоветовал Ранхаш.

– Ну прости, дорогой, перебрал, – губы Шидая расползлись в ехиднейшей, но совершенно не раскаивающейся улыбке. – Зато как душевно вышло, а? Майяри, помнишь, как Ранхашем закусывала?

Харен словно окаменел. Девушка растерянно хлопнула глазами, взгляд её опять зацепился за синяк на шее мужчины, и в желудке стало нехорошо. Волнительно как-то.

– Всю шею ему погрызла, – продолжал веселиться лекарь. – Ещё и облизала.

Майяри пристально уставилась на харена, и тот, не глядя на неё, досадливо закусил губу. Сердце ухнуло в пятки.

– Простите, господин, – девушка едва не распласталась на кровати лицом вниз.

– Ну вряд ли он сможет… – в голосе господина Шидая прозвучало что-то ехидное.

Но господин Ранхаш спорить не стал.

– Вряд ли.

Взгляд опять скользнул по синяку на шее, Майяри невольно отметила его синеву и попыталась представить, как впивается в шею харена. Картинка вышла откровенно жуткая.

– Простите, – ещё раз выдохнула девушка. – Этого больше не повторится, – харен почему-то опять закусил губу. – Больше и капли в рот не возьму. И никогда никуда с господином Шидаем больше не пойду.

– Майяри! – обиженно встрепенулся лекарь.

– Здравая мысль, – поддержал её Ранхаш.

– Ну и замечательно, будешь теперь всю жизнь некусаный ходить, – мстительно протянул Шидай.

Резко повернув голову, харен строго посмотрел на опекуна, одним взглядом призывая его держать язык за зубами. Но на глаза того наконец попался синяк на шее воспитанника, и оборотень ошеломлённо распахнул рот.

– Ого! – хохотнул он. – Вот это тебя расцветило!

Майяри посчитала момент очень удобным для отступления и осторожненько сползла с кровати. Но харен, к несчастью, отличался хорошим слухом, и его недовольный взор тут же вперился в девушку.

– Куда?

– В школу, – чуть слышно отозвалась девушка.

– Никакой школы, – разрушил все её радужные надежды на побег харен. – По легенде вы истощены после боя и встать не можете с постели.

– Хех, – Шидай ехидно хмыкнул, – по-моему, эту легенду мы вполне успешно разрушили ещё ночью.

– Наоборот, – лекарь удостоился колкого взгляда. – Очевидцы вашего ночного буйства очень удивятся, если она после такого будет в состоянии подняться. Тем более уже полдень.

Тёмные, ещё вчера она думала, что хуже быть не может! Вроде бы хуже действительно не стало, но отчего-то невероятно сильно хотелось утопиться. Подавив разочарованный вздох, Майяри опять забралась на постель и постаралась как можно незаметнее стянуть мешающий чулок.

– Вот вместо того чтобы похвалить нас, он ещё и ругается, – поморщился Шидай и наконец-то поднялся на ноги. Спина его опять захрустела, и мужчина охнул.

Ранхаш наградил его промораживающим взглядом, явно не понимая, за что это он должен хвалить двух пьяниц. К нему теперь наверняка прицепится глава городского сыскного отдела, мол, ваша воспитанница не такая уж и полумёртвая, как вы говорили. Вряд ли он забыл оставить своих подчинённых для слежки за домом начальника.

– Мы, между прочим, решали острые и спорные вопросы, что появились между нами. У тебя это, кстати, не получилось, – Шидай с укором наставил палец на сына. – А вот мы с Майяри нормально и спокойно поговорили и пришли к компромиссу. Она от твоего давления была так взвинчена, что подумывала о побеге, ей нужно было расслабиться.

Майяри опустила взгляд и смиренно сложила ладони на коленях.

– Когда она о нём не думала? – недовольно бросил Ранхаш.

– Уже довольно давно не думала, – с достоинством ответила девушка.

– Это ты у нас параноик, – не постеснялся в обвинениях Шидай. – А мы и о прошлом поговорили, и настоящее обсудили, и Майяри согласилась, что мы с тобой без неё пропадём.

Ранхаш обескураженно посмотрел на отца, а девушка втянула голову в плечи. Ну господин Шидай! Язык у него без костей! Хуже Мадиша!

– И что ты рассказал? – напряжённо уточнил харен.

– Всё! И про наше с тобой знакомство, и про причины, по которым это знакомство произошло…

Ранхаш искоса посмотрел на Майяри. Девушка ответила виноватым взглядом, но поспешила опустить глаза, уставившись куда-то ниже его подбородка, и на её лице появилась что-то вроде сожаления или сочувствия. Оборотень стиснул зубы с такой силой, что заныли скулы.

– Не стоит беспокоиться, госпожа, – едва слышно произнёс он, – умирать я не собираюсь.

Вскинув голову, Майяри удивлённо посмотрела на него.

– Можете идти, – отпустил её Ранхаш.

Повторять дважды не пришлось. Девушка моментально соскочила с кровати, подобрала чулки и выскользнула за дверь так быстро, что сквозняк поднялся. Перина под Ранхашем слегка промялась, на плечи навалился Шидай и его же шёпот обжёг ухо:

– А про это я ей не говорил, хе-хе-хе. Сам как-нибудь расскажешь, – лекарь похлопал харена по спине.

Рванувшись вперёд, Ранхаш сбросил Шидая со своих плеч и раздражённо зашипел, чувствуя себя так, словно бы его обвели вокруг пальца.

– А чего ты так расстроился? – растрёпанный лекарь весело приподнял брови. – Ну узнала бы. И что с того?

Ранхаш не стал отвечать. Встал с кровати и, подойдя к зеркалу, всмотрелся в своё отражение. В глазах действительно светилось раздражение. Опустив веки, он попытался нащупать внутри такое необходимое спокойствие, но память раз за разом выдавала картинки последних дней и умиротворение оборачивалось злобно рычащим драконом. Столкновение с тёмным, расстроивший мужчину разговор с Майяри, визит матери…

– Как много ты ей рассказал? – наконец спросил он у Шидая.

– По большому счёту почти всё. Утаил только это и… некоторые нюансы моих взаимоотношений с Менвиа, – признался лекарь.

– Отлично, – одобрил последнее Ранхаш. – Майяри в её возрасте рано знать о таких вещах.

– Что-то мне подсказывает, что о таких вещах она знает не меньше твоего, – пробормотал Шидай и простонал: – О боги, как голова раскалывается… Как же я завидую порой молодёжи!

Не знает. Почему-то мысль, что Майяри могла знать о нём такое, выводила Ранхаша из равновесия. Ему бы не хотелось, чтобы она знала. Открыв глаза, оборотень мрачно посмотрел на себя. В распахнутом вороте рубашки чернел край татуировки.

Заметив, куда направлен взгляд сына, Шидай устало потёр глаза.

– Дурак ты, Ранхаш, – без обиняков заявил он. – Майяри это не оттолкнёт. Пользуйся моей многовековой мудростью, пока делюсь. Нормальные женщины жалостливы, и это порой можно использовать себе на благо.

– Не надо меня жалеть, – сквозь зубы процедил Ранхаш.

– Ду-би-нуш-ка! – протянул Шидай, плюхаясь на постель.

Сын проигнорировал его, заметив какое-то странное пятно на шее. Повернув голову набок, Ранхаш склонился ближе к зеркалу и потрясённо распахнул глаза.

– Что это?

Шидай лениво приоткрыл глаза и, вдоволь налюбовавшись поражённым лицом сына, прекрасно видимым в зеркале, с удовольствием пояснил:

– А это, мой дорогой, засос. Хотя нет, в твоём случае закус – проявление величайшей гастрономической любви! По крайней мере, сожрать тебя точно хотят.

Глава 55. Пренебрежение обязанностями и превышение их

– Господин, к вам пришёл господин Идрай, – в кабинет опасливо заглянул Лиший.

Харен Ранхаш приехал в сыск только после полудня. Выглядел так же холодно и спокойно как обычно, но шокирующая новость о грандиозном бое между его помощницей и тёмным хаги уже разлетелась по всему сыску, и подчинённые полагали, что начальник явится в отвратительном настроении, и старались лишний раз на глаза ему не попадаться.

Многие сыскари чисто из любопытства побывали на разнесённой улице и осознали: помощницу начальник с собой таскает не из блажи. А тут ещё и от городского сыскного отдела слух пошёл, что, мол, госпожа Майяри сама наполовину хаги. Харен, наверное, сейчас так зол: и раса помощницы рассекречена, и улица разнесена…

Господин Ранхаш неохотно оторвался от документов и знаком дозволил запустить господина Идрая в кабинет. Тот переступил через порог, излучая волны неодобрения.

– Харен, что с восстановлением улицы? На наш отдел продолжают сыпаться жалобы…

– Почему на ваш отдел? – холодно перебил его харен. – Разве сыскари занимаются градостроительными работами?

– Жалобы сыплются от городской стражи и от городского управления! – рявкнул Идрай. – Разрушение нанесено городу из-за вмешательства нашего подчинённого – вашей помощницы.

– А вы ещё не направили данетию городской стражи письмо с требованием разъяснить, почему в городе вообще появился тёмный хаги и где были его подчинённые в этот момент? – Ранхаш приподнял брови, и начальник городского сыскного отдела стиснул зубы. – Господин Идрай, вы сейчас предлагаете заниматься мне разбором столь необоснованных жалоб? Вы – глава целого отдела, но не в состоянии справиться с такой задачей самостоятельно?

В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая треском поленьев в камине. Господин Идрай разъярённо шевелил ноздрями и словно пытался прожечь харена взглядом. Ответный же взор начальника был способен кровь в жилах заморозить.

– Слышал, ваша помощница, вопреки вашим опасениям, уже оправилась от боя? – губы господина Идрая изогнулись в снисходительной улыбке.

– Да, – спокойно признал Ранхаш. – Слава богам, мой отец – превосходный лекарь, и ему удалось очень быстро привести в порядок Амайяриду.

Упоминание отца заставило господина Идрая слегка растеряться. Он, конечно же, собрал на нового начальника сыска всю информацию, которую можно было безопасно достать – всё же род Вотый, – но он даже не предполагал, что Руахаш Вотый ещё и лекарь. Да и его подчинённые, следящие за домом харена, не сообщали, что главный жрец жаанидыйского храма Волпадеса наносил визит своему сыну.

– Методы его, правда, не всегда вызывают одобрение, но упрекнуть их в недейственности нельзя.

– О да! – охотно согласился с ним Идрай. – Ваша помощница прекрасно провела эту ночь.

– Я знаю, – жёлтые глаза нехорошо прищурились. – Господин Идрай, вы можете сказать мне что-нибудь, о чём я ещё не знаю?

Довольное выражение медленно сползло с лица начальника городского сыскного отдела, и он подозрительно уставился на харена.

– Я пригласил вас, надеясь услышать новости по порученному вам заданию, – Ранхаш склонил голову. – Вы уже нашли тёмного?

Ноздри Идрая встрепенулись, как крылья готовящегося к драке петуха, и оборотень слегка опустил голову, став похожим на быка.

– Пока нет. Мы прочёсываем город, а он велик, – неохотно ответил мужчина. – Всё же не провинциальный городишко.

– Город велик, тёмный опасен и, следовательно, времени очень мало, но вы всё же находите возможность заниматься и посторонними делами? Вам не хватает работы? А что с тем случаем по самоубийству, которое я поручил вам перерассмотреть?

– Мы работаем над ним, – сквозь зубы ответил Идрай.

– Может, вам стоит сильнее сосредоточиться на своей основной работе? – суховато спросил Ранхаш. – Тогда и результаты появятся. К тому же мне совсем не нравится, на что вы тратите своё время.

Не отводя взгляда от подчинённого, харен развернул в его сторону отчёт, чтением которого он был занят немного ранее. Взгляд Идрая быстро скользнул по верхним строкам, и он слегка побледнел.

– Меня совсем не устраивает ваше внимание к моей воспитаннице. Слежка за моим домом, за школой, допрос одноклассников Амайяриды и её друзей. Точнее попытки допроса. Если подобное повторится – ваших оборотней вернут вам по частям, – ледяной взгляд харена не дал усомниться в его серьёзности.

– Она и вы сами выглядели подозрительно, я должен был убедиться, – поморщился Идрай.

– Вы могли спросить у меня.

– Вы думаете, я смогу вам доверять? – губы оборотня искривила усмешка.

– Это ваша проблема. Если берётесь следить, то делайте это так, чтобы я не заметил, иначе между нами могут возникнуть серьёзные недоразумения. Не забывайте о том, кем я был раньше. Им я остаюсь и по сей день.

Ярость на лице Идрая утихла, сменившись недовольством и задумчивостью.

– И позвольте предупредить вас насчёт моей воспитанницы, – серебристые ресницы слегка опустились, затеняя холодный взгляд. – Её так хорошо охраняют не потому, что она имеет какую-то важность. Амайярида отличается такой же недоверчивостью, как и вы, господин Идрай, а ещё она очень пуглива и крайне опасна. Если, – Идраю показалось, что уголки губ харена дрогнули в едва заметной улыбке, – вы её испугаете, то единственное, что я смогу для вас сделать, – это соорудить погребальный костёр. Поэтому, пожалуйста, не пугайте этого ребёнка.

Харен откинулся назад, заскрипело кресло, и Идрай, заворожённый его вкрадчивым голосом, вздрогнул.

– Если вам нечем порадовать меня новостями по порученным делам, то можете идти.

Щека Идрая нервно дёрнулась, но он всё же нашёл достаточно выдержки, чтобы развернуться в сторону двери. Его рука уже легка на ручку, когда его остановил голос харена.

– По поводу улицы. Её восстановлением начали заниматься ещё вчера, жители же пока размещены на ближайших постоялых дворах. Об этом вам, по-видимому, доложить забыли.

Идрай стиснул зубы и решительно покинул кабинет.

Ранхаш проводил его прищуренным взглядом, и ему казалось, что он видит, как вокруг оборотня клубится чёрная мгла его собственной жути. Его мало волновали уязвлённые чувства несостоявшегося главы жаанидыйского сыска и постоянные придирки. Наверное, он не обратил бы на них внимание, просто игнорируя, как не стоящие того, чтобы тратить на них время. Но этот паук посмел разложить свои сети вокруг Майяри.

Заставив себя перевести взгляд с двери на окно, Ранхаш поморщился и едва удержался от того, чтобы не закусить губу. Неужели его теперь будут бесить все, кто пытается приблизиться к Майяри?

Жуть с готовностью отозвалась:

«Смерть тварям!»

Глава 56. Харен влекущий

Майяри украдкой, как соглядатай на задании, выглянула из-за занавески и убедилась, что харен действительно поджидает её у экипажа. Досадливо прикрыв глаза, девушка склонила голову набок и ещё раз про себя повторила: «Ты взрослая женщина, тебя не должны смущать такие мелочи. В конце концов харен видел тебя полностью голой. Что ему с того, что он увидел тебя ещё и пьяной?».

Стало немного спокойнее, но ненадолго. Перед глазами предстало насмешливое лицо господина Шидая, который издевательски протянул: «О чём трезвый мечтает, то пьяный воплощает». Майяри досадливо зашипела и махнула рукой перед лицом, прогоняя образ лекаря. Ну не мечтала же она в самом деле харена покусать? Девушка опять выглянула в окно и оценивающе осмотрела вышагивающего перед каретой мужчину. Он как раз остановился перед фонарём, и его профиль осветился мягким жёлто-оранжевым светом, серебристые волосы вспыхнули золотом и на несколько секунд господин Ранхаш стал блондином.

Нет, харен, конечно, очень привлекательный. Лицо у него приятное, спокойное, характер ровный, волосы роскошные, руки сильные и да сам он весь сильный и телом, и духом. Майяри даже казалось, что он высокий, хотя у них с хареном разница в росте была всего лишь в полголовы. С неохотой она признавала, что с большим удовольствием спряталась бы за спину мужчины, не отказалась бы потрогать его волосы и даже позволила бы ему погладить себя по плечу: когда её выворачивало во время облавы, от этих поглаживаний становилось значительно легче. Но вот кусать-то она его точно не хотела.

Девушка отошла от окна и с досадой взглянула на раскрытый саквояж. Ещё несколько минут назад она мечтала о поездке в школу, подогревая внутри страстную надежду, что опять появится брат. Теперь же она так же страстно молила богов, чтобы Ёрдел не появлялся, а харен исчез куда-нибудь по срочным делам. Ещё и господин Шидай, предатель, узнав, что господин Ранхаш хочет сопроводить её до школы, неожиданно сказался занятым и с гаденькой ухмылочкой пожелал им хорошей дороги.

Ладно, трусить из-за такой мелочи глупо. Ну решит харен по примеру господина Шидая, что её мечта – искусать его всего. И что с того? Раздосадованная девушка заглянула в саквояж, с раздражением отметила женские романы, взятые из библиотеки, и решила не выкладывать. Не до них сейчас, сдаст обратно. И пора уже идти. Нехорошо заставлять харена так долго ждать.

На улице было довольно тепло для утра, чувствовалось приближение весны. Снег и не думал таять, но, казалось, сам воздух пах чем-то новым. Небо всё ещё было тёмным, но темнота уже высветлялась до синевы, звёзды меркли, а волчий месяц и луна сияли подобно призракам. Майяри торопливо зашагала по тропинке к воротам, шуганулась в сторону, когда мимо фонаря пронеслась чья-то стремительная тень, и попала в цепкие «лапы» рябин.

– Тёмные… простите, – повинилась девушка перед деревьями, нечаянно ломая хрупкие веточки.

Вырвавшись, она уже бегом бросилась к воротам, на ходу приглаживая встопорщенные волосы.

– Извините, я задержалась, – Майяри посмотрела на поджидающего харена и едва удержалась оттого, чтобы не опустить глаза.

– Я уже решил, что вы меня избегаете.

От неожиданности Майяри зацепилась носком сапога за выемку на дорожке и едва устояла на ногах. Ранхаш даже вздрогнул и подался было ей навстречу, но помощь не потребовалась. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, Майяри настороженно, а Ранхаш оценивающе. И харену вдруг очень остро захотелось поинтересоваться, не угадал ли он, и насладиться реакцией девушки, но всё же сдержался. Как-то это по-детски.

Распахнув дверцу, оборотень повернулся к девушке, чтобы помочь ей забраться внутрь, но та прошмыгнула мимо него внутрь так стремительно, что едва не сбила.

Ранхаш приподнял брови. Похоже, всё-таки угадал.

Забравшись внутрь, харен обнаружил, что одно сиденье полностью заняли Майяри и её саквояж, а сама девушка, сосредоточенно нахмурившись, смотрела в окно. Она с ним рядом сидеть не хочет? Внутри зашевелился азарт, колыхнулось незасыпающее в последние дни волнения, и Ранхаш пристально уставился на девушку. Вряд ли она это специально, но он чувствовал себя так, словно его нарочно провоцировали. Как назло, именно в этот момент шею кольнула лёгкая, томительная боль, напоминая об укусе.

– Он… зажил? – очень своевременно поинтересовалась Майяри.

Мужчина даже слегка удивился, что она решилась поднять эту тему.

– Нет, всего лишь сутки прошли, – отозвался он, пристально наблюдая за Майяри.

Та продолжала смотреть в окно, и девушку можно было бы назвать спокойной, если бы её лицо не было так напряжено.

– А господин Шидай не помог?

– Шидай? Чтобы он и помог свести подобное…

Девчонка всё-таки поморщилась и взглянула на него.

– Простите, не знаю, что на меня тогда нашло. Точнее не помню, – едва слышно пробормотала она.

– У вас в предках оборотней нет? – полюбопытствовал Ранхаш и в ответ на её непонимающий взгляд пояснил: – Оборотней порой тянет кого-нибудь покусать.

– И вас тоже? – удивилась Майяри.

– Нет.

Волк яростно и даже как-то обиженно зашевелился внутри. Ещё как тянет! Очень тянет! Но эта самка такая слабая, что зубами её только почёсывать можно. Всплеск звериной активности сбил с лица Ранхаша маску спокойствия, и он ошеломлённо заморгал, пытаясь утихомирить волка, рвущегося «почесать зубами» сидящую напротив «самку».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– С вами всё хорошо? – нахмурилась Майяри, глядя на резко побелевшего харена – он и раньше-то смуглостью не отличался, – на лице которого мелькнуло беспокойство.

– Да, – растерянно отозвался тот, зачем-то расстёгивая плащ и запуская руку во внутренний карман.

Нащупав что-то, он замер словно бы в сомнении, а затем всё же медленно вытащил… расчёску. Посмотрел на неё и под удивлённым взглядом девушки убрал обратно.

В экипаже повисла неловкая тишина. Ещё совсем недавно Майяри казалось, что в их с хареном отношениях стёрлась одна из граней, что держали их в отдалении друг от друга. Она начала чувствовать себя рядом с ним свободнее, могла высказать любое своё мнение и не бояться, что ей за это что-то будет, даже позволяла себе подтрунивать над господином Ранхашем. Но сейчас между ними опять появился барьер. С её стороны это был барьер из страха и недоверия. И непонимания.

После рассказа господина Шидая у Майяри появилось ощущение, что она познакомилась с хареном ещё раз. И этого нового харена она пока ещё плохо знала. Ранимый господин Ранхаш… Чувствительный… Эмоциональный… Даже сложно было представить его таким. Майяри попробовала вообразить, каким он был в детстве и юности, и по бокам харена в её воображении нарисовались два образа: слева от мужчины появился маленький мальчик, беспечно болтающий ногами, лохматый и чем-то напоминающий господина Шидая, а справа – парень, внешне почти не отличающийся от харена, но более расслабленный и небрежный в одежде и отчего-то сильно похожий на Викана. Майяри мысленно подвинула господина Ранхаша вправо, усадила на его место парня и попробовала оценить харена, как конечный этап в цепочке его взросления. И возникло стойкое ощущение, что в этой цепочке пропущено ещё несколько этапов: слишком уж различны были между собой все образы. Должны быть и другие.

К тому моменту, когда экипаж остановился у школьных ворот, рядом с хареном появилось два новых образа: между мальчиком и парнем уселся ещё один мальчик, чуть более взрослый и не такой беспечный, скорее даже испуганный и затравленный; а между парнем и хареном расположился ещё один парень, злой и раздражительный. Майяри уже рисовала пятый образ – молодого спокойного, но всё ещё раздражительного мужчину, – но дофантазировать не успела. Даже раздосадовалась и неожиданно испугалась, что потеряет, забудет уже воображённых харенов. Захотелось запереть их в шкатулку, чтобы не разбежались, но пришлось отпустить и остаться наедине с реальным господином Ранхашем.

– Спасибо, что проводили.

Подхватив саквояж, Майяри приподнялась и уже взялась за ручку, но харен вдруг схватил её за локоть и мягко потянул назад.

– Что… – девушка начала поворачивать голову и застыла, ощутив, как с её косы стягивают ленту, а затем медленно запускают пальцы в её волосы.

Спину словно тёплой водой окатило. Согретая кровь пустилась в стремительный бег по всему телу, сердце тоскливо ёкнуло и болезненно сильно ударилось в грудную клетку. Пальцы харена окончательно распустили её косу и погрузились в копну длинных волос, распутывая их и выбирая из них обломанные веточки. Майяри вздрогнула, когда кончики пальцев случайно коснулись её шеи. Будто бы снег за шиворот упал, только вот от соприкосновения с ним стало так горячо.

– Посидите, пожалуйста, ещё немного, – тело Майяри словно окостенело, когда её уха коснулось дыхание оборотня. Голос его звучал прохладно – прохладно же? – но у неё почему-то дыхание от жара перехватило. – Я причешу вас, а то вы такая лохматая, что смотреть на вас больно.

Девушка почувствовала, как сиденье за её спиной приминается, а затем её ягодиц коснулось колено харена.

– Пожалуйста, распрямите плечи, – ладонь мужчины надавила между её лопатками, заставляя распрямиться, – мне не очень удобно. Да, так лучше.

Перед лицом Майяри появились ладони харена, и его пальцы почти коснулись её бровей, на мгновение закрыв обзор. Уверенным движением он зачесал её волосы со лба на затылок, затем от висков и, приподняв её волосы, провёл ладонью по шее, вытягивая из-за шарфа выбившиеся пряди.

– Вы умеете плести косы? – Майяри облизнула пересохшие губы.

– Ну вы же не думаете, что меня заплетает Шидай? – в мягком спокойном голосе господина Ранхаша прозвучала лёгкая насмешка.

В спутанных кончиках волос что-то застряло, и Майяри поняла, что харен опять достал расчёску. И именно в этот момент Редий решил узнать, что же это госпожа так долго не выходит, и заглянул в окошко. Появление его лица за стеклом для напряжённой девушки стало полной неожиданностью, и она уставилась на него в ужасе, словно охранник подловил её на чём-то неприличном. Редий сам испугался, когда увидел вытаращенные глаза госпожи, но нервы-то у него были покрепче, да и наблюдательностью он не был обделён, поэтому уже через пару секунд он подался слегка вбок и изумлённо распахнул рот, разглядев, чем это так увлечён харен. Торопливо повернувшись спиной к окошку, он молча поманил Ашия и, видимо, что-то изобразил лицом. Второй охранник через его плечо тоже заглянул в экипаж, слегка приподнял брови и невозмутимо отвернулся.

Харен оказался невероятно дотошным. Он тщательно расчесал каждую прядь, подобрал каждый торчащий волос, бесчисленное количество раз коснувшись её лица, несколько раз распускал уже начатое плетение, и Майяри даже заподозрила, что он издевается над ней. Когда наконец лента была завязана самым правильным бантом и этот педант соизволил сказать:

– Готово, – девушка уже была готова выбить дверь ногой.

– Всегодоброго, – скороговоркой выпалила она и рванула на выход так поспешно, что промазала мимо ступеньки, и, если бы не Редий, поймавший её, упала бы на спину внутрь экипажа.

– Госпожа, – с укором пробормотал тот, осторожно опуская её на снег.

Стоило ему разжать руки, как Майяри почти бегом припустила к воротам.

Ранхаш проводил её задумчивым взглядом и, подавшись вперёд, закрыл дверцу. Почему-то он был доволен и даже чувствовал себя отомщённым за все пьяные проделки девчонки.

Майяри остановилась, только преодолев почти половину пути до учебного корпуса, и, открыв саквояж, начала судорожно выискивать среди учебников женские романы. Где же, где же они?! Там должно быть какое-то объяснение! Сердце её неистово колотилось в груди, всё тело сотрясала дрожь, а в голове до сих пор плавал сладкий туман. Нет-нет, только не господин Ранхаш! Только не он!

– Эй, Майяри, ты чего там делаешь?

Уже почти нащупавшая корешок книги девушка вздрогнула и, обернувшись, увидела Род. Девчонка в сдвинутой набекрень шапке была очень похожа на встрёпанного воробья.

– Чего это у тебя вид такой ошалевший? – удивилась подруга.

– А, это… мне показалось, что я забыла кое-что важное, – нахмурившись, Майяри поспешила закрыть саквояж.

– А-а-а, – с пониманием протянула девчонка, а затем восхищённо присвистнула: – Ого, как ты сегодня красиво заплелась!

Майяри опять вздрогнула и затравленно посмотрела на подругу. Та подозрительно прищурилась.

– У тебя всё в порядке?

Вместо ответа девушка негодующе фыркнула и, развернувшись, молча зашагала к учебному корпусу.

– Майяри, стой! Да стой ты! Что произошло?

Глава 57. Неприличные эксперименты и подготовка к экзаменам

– Нет, у тебя что-то произошло, – упрямилась Род. – Бледная ты какая-то, да и вчера тебя не было. А мастер Илиш так хотел с тобой познакомиться… – судя по голосу девчонки, это знакомство не сулило Майяри ничего хорошего. – Хмырь! Второй раз экзамен у меня не принимает! Интересовался, когда ему выпадет возможность лицезреть тебя на сдаче. Молодой, а такой сноб, словно ему за восемьсот перевалило!

– Да, надо бы всё сдать, – рассеяно отозвалась подруга, смахивая со спинки скамейки снег. – Сегодня готовиться начнём.

– Вместе, что ли? – нахмурилась Род, но тут же просветлела. – А, нам же надо Лирку подготовить! Но если честно, я не представляю, как ты будешь всё сдавать. Ты больше полутора лет не училась нормально, и тебе нужно сдать экзамены и зачёты на первое полугодие четвёртого класса. Все-все сдать!

Вот тоже нашла проблему. Майяри досадливо поморщилась. У неё тут целый букет неприятностей, среди которых несданные экзамены выглядят как милые развлечения. А тут ещё и харен…

Во рту опять пересохло и перехватило дыхание. Майяри словно наяву почувствовала прикосновение пальцев к своим волосам, а затем хлопнула себя по губам: она неожиданно ощутила вкус кожи господина Ранхаша, как это было, когда они в Санарише прятались в проулке от погони. И едва не захлебнулась слюной.

– Эй, ну чего произошло-то? – Род уже с опаской посмотрела на подругу, которая начала яростно растирать щёки.

– Да ничего особенного, – Майяри опять нахмурилась. – С Виканом поругалась. Разозлил – сил никаких нет!

– А-а-а, – девочка понимающе улыбнулась. – Парни это могут. Я сама за собой начала замечать, что раздражаю окружающих так же, как они.

Майяри скептически приподняла брови. Что-то ей казалось, что раздражает Род не оттого, что парнем притворяется.

– Но вы, девчонки, сами тоже такие глупые, – Род скривилась. – Ждёте постоянно чего-то и не говорите чего, а потом ещё обижаетесь, что мы не угадали. Или обижаетесь, что угадали.

– Обижаться из-за того, что угадали? – Майяри непонимающе уставилась на подругу.

– Да, к примеру, кружите рядом с понравившимся парнем, смотрите на него несчастными глазами, вздыхаете, смеётесь невпопад, а стоит ему подойти и обнять, как сразу возмущаетесь: «Как посмел?!», «Это неприлично!», «Убери от меня свои лапы!».

Майяри фыркнула от смеха. Ей не раз приходилось быть свидетелем таких сцен. Да и сама она порой била Виидаша по рукам, когда он распускал их на глазах у других.

– Почему бы просто не признать, что тебе нравится вот этот лопоухий парень, и не поцеловать его? – продолжала возмущаться Род.

– Какой лопоухий парень? – подозрительно прищурилась Майяри.

– Это пример, – девчонка бросила на неё снисходительный взгляд. – Надо быть честнее!

– Правда? – подруга ехидно приподняла правую бровь.

Род намёка не поняла и продолжила вдохновлённо вещать.

– Помнишь ту брюнетку, ну которая возглавляла кампанию по разрисовыванию твоей двери? Она ещё по мне сохла. Постоянно зазывала к себе на чай, выпечку дарила, о делах спрашивала… А когда я её поцеловал, она мне пощёчину влепила, причём такую неубедительную, что мне пришлось ещё раз её поцеловать, чтобы понять, что я её правильно понял.

– Ты целовала девушку?! – Майяри распахнула рот от изумления.

– Тише ты! – Род поспешила закрыть её рот ладонью и быстро осмотреться, не слышал ли кто. – Я парень, ты забыла? Мне положено целовать девушек.

– Ну ты даёшь! – подруга отпихнула её ладонь и окинула почти восхищённым взглядом. – И не было мерзко?

– А должно было быть? – наигранно удивилась девчонка. – Да ничего особенного в целом, приятненько, но с парнями те же самые ощущения. Я, – Род перешла на заговорщицкий шёпот, – и с ними целовалась.

– Те же самые? – Майяри недоверчиво прищурилась. – Мне кажется, с парнями должно быть более волнующе.

– Да ничего подобного! – запальчиво отозвалась девчонка. – Это мужики специально придумали, чтобы девушек было легче приманивать. Да хочешь я тебя поцелую? Тебе, – Род подалась вперёд и весело усмехнулась, – обязательно понравится.

Невольно отстранившись, Майяри неодобрительно посмотрела на расшалившуюся подругу, но неожиданно для себя задержала взгляд на её задорном веснушчатом лице. А, может, действительно то волнение, что посещало её, когда рядом оказывался Викан, всего лишь реакция на чью-то близость? На близость приятного человека. Род ей приятна, при взгляде на её хулиганистое лицо в груди даже возникало лёгкое томление, отдалённо похожее на то, что совсем недавно гуляло по телу.

– Ну ладно, – Майяри украдкой осмотрелась и подалась вперёд. – Целуй.

Род с готовностью прижалась губами к её рту, и в груди действительно взметнулось лёгкое волнение. Майяри почувствовала, что от девчонки приятно пахнет, а губы у неё мягкие и нежные. Но…

– Вы что творите, дуры?!

В следующий миг девушек растащили в разные стороны, и более лёгкая Род даже слетела со скамьи. А Майяри сама едва не грохнулась, увидев взбешённого Мадиша.

– Совсем рехнулись?!

Парень не жалеючи отвесил Майяри оплеуху и шагнул было к Род, но девчонка на четвереньках бросилась прочь и поднялась на ноги только в двух саженях от скамьи. И тут же получила снежком в лоб.

– Ты обалдел?! – завопила она.

– Это вы обалдели! – взревел Мадиш, вылепляя ещё один снежок. – Чтоб близко больше друг к другу не подходили! Засранки!

– Мадиш, успокойся, это был небольшой эксперимент, – Майяри опасливо сползла со скамьи. – Он уже завершён и повторять мы не собираемся.

– Да я вам повторю! – вытаращил глаза парень. – Ещё раз увижу – головы поотрываю!

Майяри досадливо зашипела, получив ещё один подзатыльник, и Род героически бросилась на её защиту.

– Эй, ты совсем куку! – разозлилась девчонка. – Сам-то каждый день с кем-то целуешься!

– Так не с мужиками же!

– Да а разница-то какая?!

– Ах ты гадёныш! – Мадиш одним махом перескочил через скамью и шагнул к Род.

Та пасовать не стала и задиристо подалась вперёд.

– Завидно? Так давай я и тебя поцелую.

Парень молча отвесил ей подзатыльник, и девчонка, шипя и потирая затылок, отскочила от него, обиженно сверкая глазами.

– Это ведь ты её подбила, да? – оборотень грозно сложил руки на груди и, прищурившись, шагнул к Род. – Майяри бы сама до такого не додумалась.

– Эй-эй, Мадиш, ты же не собираешься её бить? – Майяри поспешила встать между другом и Род.

– Да из неё всю дурь надо вытрясти! – не унимался тот.

– Это из тебя надо всю дурь вытрясти! – проорала в ответ Род. – Чего ты вообще тут забыл? Следишь за мной?

– Много чести для такого заморыша! – рявкнул Мадиш. – Я свою испорченную подружку искал, – Майяри вздрогнула под его пронизывающим взглядом. – Порадовать её, извращенку, хотел, что Виидаш ответил.

– Как ответил? – обомлела девушка.

– На бумажке! Отписался, что добрался до родственников и что всё хорошо. Я хотел написать ему, что у нас тоже всё хорошо, но теперь-то… – парень прикрыл глаза и со свистом выдохнул. – О, Майяри, я ему всё напишу. Напишу, что ты пала на самое дно и начала крутить шашни с бабами! Вот он приедет и пусть разбирается с тобой!

– Мадиш, ты чего? Не надо ему это писать! Я же сказала, это был эксперимент, – залепетала Майяри, нервно оглаживая злого друга по плечам.

– Да кто вам поверит?! – возмущённо вытаращил глаза Мадиш.

– Вот она – мужская натура! – подлила масла в огонь Род. – Сам придумал, сам обвинил!

– Род! – зашипела на неё Майяри, но Мадиш уже рванул вперёд как строптивый жеребец, едва не снеся подругу со своего пути. Та повисла у него на плечах.

– Иди сюда, пигалица! Я тебя в снегу утоплю! У-у-у, семя разврата!

– Чего?! – до глубины души оскорбилась девчонка и ломанулась к нему.

Майяри поняла, что её сейчас просто раздавят, и призвала силы. Мадиша и Род расшвыряло в разные стороны.

– Твою ж… – Мадиш тряхнул головой, сбрасывая снег, и замер, столкнувшись с прищуренным недовольным взглядом подруги.

– А теперь мы спокойно поговорим, – нарочито тихо протянула та и добавила: – Или я устрою вам заплыв по всем окрестным сугробам.

Утро у боевиков четвёртого года обучения началось забавно. Высокий беловолосый парень с пятого года обучения распахнул дверь в класс пинком и затащил внутрь Майяри и Рода. Те не очень-то упирались, их скорее не устраивало, что их так беспардонно волокут.

– Где сидите? – Мадиш окинул класс взглядом, нашёл единственный свободный стол и под изумлёнными взглядами потянул девушек туда.

Зашвырнув Род на дальнее место, блондин наставил палец на Майяри и приказал:

– Стой здесь и не смей садиться рядом с ним!

После чего нашёл взглядом Лирку и рявкнул:

– Ты их подружка?

– Я? – удивилась та. – Не…

Не успела она договорить, как Мадиш уже был рядом с ней. Одной рукой он сгрёб немногочисленные вещи девушки со стола, а второй – саму пискнувшую девушку и решительно потащил всё это к Роду. Вещи парень небрежно ссыпал на стол, а обалдевшую Лирку куда аккуратнее запихнул на место рядом с Род. Та поспешила покрутить пальцем у виска и одними губами прошептать: «Он псих. Не обращай внимания».

– Можешь садиться, – милостиво дозволил Мадиш Майяри. – Вы двое, – он поочередно указал пальцем на провинившихся девушек. – Увижу вас хотя бы за ручки держащимися – подвешу за ноги к самому высокому флюгеру. Ясно?

Майяри смиренно опустила глаза, а Род скорчила рожицу.

– Эй, Род, ты приставал к Майяри? – ехидно вопросил рыжий Рирай.

Мадиш прикрыл глаза и глубоко вздохнул, призывая всё спокойствие, что у него только осталось. Рирай, даже не подозревая, что взрыв может произойти не с той стороны, с которой он ожидает, нагло осклабился и подмигнул помрачневшей Род.

– Нашему Роду, видимо, его бубенчики покоя не дают.

В следующий миг парень вместе со стулом был пинком отправлен к стене и весьма жёстко зажат столом. Взбешённый Мадиш, нависший над рыжим, оскалился в жуткой улыбке и как можно спокойнее прохрипел:

– Ещё раз к ним прицепишься, и я твоими кишками окна украшу. Понял?

Рирай с трудом кивнул.

– Умница, – похвалил его Мадиш и отступил.

Рыжий тут же отпихнул стол и глубоко вздохнул.

Развернувшись к подругам, Мадиш наставил палец на Род и, прищурившись, процедил:

– Узнаю, что влез в неприятности, – в драконьем дерьме искупаю. Ясно?

– Истеричка, – скривилась девчонка.

– Я предупредил.

Указав двумя пальцами сперва на свои глаза, а потом на Род, Мадиш решительно покинул класс.

– Это ваш друг? – осторожно уточнила Лирка.

– Ну да, – неохотно призналась Майяри.

– Козёл это с лошадиной мордой! – отозвалась Род. – Подумаешь, немножко поэкспериментировали. Всё ради истины! Да, Майяри?

Та кивнула и отвела взгляд.

Истина её откровенно озадачила: ощущения от поцелуя с Род были такими же, как от поцелуя с Виидашем. Но ведь с Виканом было по-другому? Тёмные, ещё и с хареном муть какая-то…

Майяри тоскливо вздохнула.

– Ну и какого Тёмного вы нас сюда притащили, да ещё и после занятий с мастером Резвером? – недовольный Мадиш прошёл в читальный зал и с тоской осмотрел ряды столов. Библиотека всегда оказывала на него удручающее впечатление.

Лирка, сидящая за одним из столов в переднем ряду, нервно вздрогнула и затравленно посмотрела на парня. Тот ответил ей удивлённым взглядом, дольше нужного задержавшись на её шраме, и девушка поспешила отвернуться.

– Не стой в дверях, – Майяри пихнула друга в спину. – Проходи и садись.

Парень неохотно посторонился, пропуская её, Род и Эдара с Лироем. Последний почему-то замер и подозрительно уставился на стопки книг, башнями высящимися на столешнице.

– Да проходите вы уже! – Майяри недовольно зыркнула на замешкавшихся друзей, и те поспешили пройти внутрь.

Девушка захлопнула дверь и поспешила призвать свои силы. Оконные рамы слегка тряхнуло, и насторожившийся Лирой подошёл ближе. И замер, с блаженной улыбкой уставившись куда-то на улицу.

– Боги, даже мастер Лодар так не издевался, – Мадиш плюхнулся на стул и водрузил ноги на стол, чем заслужил осуждающий взгляд Лирки. – Я сейчас сдохну…

– Сдыхай, – мстительно прищурилась Род.

Парень хищно посмотрел на неё и провёл пальцем по горлу.

Эдар, заинтересованный, на что это так смотрит Лирой, тоже приблизился к окну и расплылся в ухмылке.

– О, ребята, а знаете, кем это любуется наш Лирой?

Тот вздрогнул, словно его поймали на чём-то неприличном, и поспешил отвернуться. Но уже было поздно. Мадиш сорвался со своего места и, навалившись на плечи Эдара, хохотнул.

– Оу, – оборотень многозначительно поиграл бровями, – кажется, это предмет обожания нашего красавчика.

– Где? – тут же заинтересовалась Майяри и нырнула под мышку Эдара.

– Да перестаньте вы! – занервничал Лирой.

Внизу через библиотечный двор шли две девушки, направляясь в сторону лекарского корпуса. Смеха их слышно не было, но им явно было весело.

– И какая из них? – с любопытством уточнила Майяри.

– Рыженькая…

– Мадиш! – возмутился Лирой.

Майяри присмотрелась и одобрительно протянула:

– Хорошенькая!

– Ой, сюда смотрит! – обрадовался Эдар.

Лирой как ошпаренный отскочил от окна на середину зала и нервно выдохнул.

– Ты чего? – хихикнула Майяри.

– Хватит на неё пялиться, отойдите! – рассердился парень.

– Да вы посмотрите, какой стесняшка! – ехидно протянул Мадиш, но от окна друзья всё же отошли.

– Придурки! – обиделся Лирой.

– Да ладно тебе, мы же не зла ради, – пробасил Эдар. – Ведь действительно хорошенькая. Давно бы погулять пригласил.

– Как будто это так легко… – брюнет свалился на стул и со стоном откинул голову назад.

– А чего сложного? – не понял Мадиш и заслужил ненавидящий взгляд. – Ну ладно, ладно. Так ради чего мы тут собрались?

– Ради экзаменов, – отозвалась Майяри.

– В смысле? – напрягся парень.

– В прямом. Думаешь, я не знаю, что из санаришской школы вы перешли, не сдав два экзамена: артефактологию и защиту?

– А защиту сдавать некому было, – заметил Лирой. – Мастер Дагрен занят был.

– Эй-эй, он принимал экзамен! – возмутилась Род.

– Ну мы об этом не знали, – меланхолично отозвался Мадиш. – Вы мне только скажите, зачем ради наших хвостов созывать целое собрание?

– Не только ради ваших, – фыркнула Род.

– Готовиться будем, – пояснила Майяри.

В зале повисла тишина. Парни изумлённо воззрились на подругу.

– Кто додумался позвать Майяри вместе готовиться к экзаменам? – Мадиш угрожающе посмотрел на Эдара и Лироя.

– Мы психи, что ли? – прошипел в ответ Лирой.

Щёлкнул замок двери, и Майяри улыбнулась. Хищно так.

– Это ты! – Мадиш яростно сверкнул глазами в сторону Род.

– И что с того? – непонимающе сморщила нос та.

Парень застонал.

– Мы сдохнем здесь!

– Эй, Мадиш, ты уже готов? – Майяри нехорошо прищурилась. – Нет? Тогда учебник в зубы и учи. Экзамены сдашь на следующей неделе.

– На следующей неделе? Майяри, у меня артефактология и защита! – возмутился парень.

– Всего два предмета, – не впечатлилась подруга.

– Ты ещё пожалеешь! – прошипел в сторону Род Мадиш.

– Разговоры! – Майяри мрачно осмотрела присутствующих, и те смиренно согнулись над учебниками.

Все, кроме Эдара. Парень широко улыбнулся и похвастался:

– А я уже всё сдал!

– Молодец, – похвалила Майяри. – Ты всегда отличался от этих оболтусов сообразительностью и сознательностью.

«Оболтусы» тоскливо вздохнули.

Глава 58. Тревожные сомнения Шидая и первый шаг в великолепном плане Ранхаша

«Песня оборвалась, и в тонкой звонкой тишине повисло неслышимое эхо последних нот. Рия наконец-то вспомнила о воздухе и глубоко, судорожно вздохнула. Голова закружилась, и девушка покачнулась. Взгляд её всё ещё был прикован к длинным изящным пальцам, замершим на струнах, и ей нестерпимо остро захотелось, чтобы господин Олший прикоснулся к ней.

Вздрогнув, девушка осмотрелась и увидела такое же тоскливое ожидание, что овладело ею, на лицах других женщин. И закусила губу от обиды.

Как же легко ему удаётся вызывать трепет в женских сердцах».

Майяри оторвала взгляд от строк и, прищурившись, посмотрела на стену экипажа. То, что мужчины и женщины способны обольщать друг друга, она, конечно же, знала, но не предполагала, какие именно чувства испытывают поддавшиеся соблазну.

Нет, харен не мог соблазнять её сознательно. Майяри укоризненно прицокнула. Как она вообще могла о таком подумать? Но почему-то он вызвал у неё волнение. Вот с Виканом всё понятно. Он её соблазнял, обнимал, даже целовал, и это пробудило её чувственность.