Академия отвергнутых. Худшая на отборе

Глава 43 — Старший брат прав?

— Я приехал сюда, чтобы вставить тебе мозги обратно, — Дариан смотрит на Бэрсинара, полностью игнорируя меня.

— А с чего ты взял, что мне это нужно? — Фыркает Бэрсинар.

— С того, что ты творишь не пойми что. Игнорировать слова отца, намерения взять в жены эту…, — Дариан презрительно морщится, явно подбирая слова. — … Нищенку. Наглую беспринципную оборванку.

Дарион внимательно изучает Бэрсинара, его холодный взгляд пробирает до костей, словно он ищет слабое место в защите брата. Я чувствую, как напряжение в зале нарастает. Бэрсинар сжимает кулаки, но не отводит взгляда от старшего брата.

— Откуда такие выводы? — с вызовом повторяю я, хотя может и не стоит влезать. — Ты даже не знаешь меня, Дарион.

Он поворачивает голову в мою сторону, его холодный взгляд пробегает по мне, словно я всего лишь предмет на витрине.

— Ты права, — говорит он с ухмылкой, — я даже не знаю, какая у тебя привычка — козни плести или искать выгоду, но ты определенно не на своём месте, одна из тысяч претенденток на сердца богатых. Бэрсинар мог бы выбрать кого-то более достойного.

— Успокойся, Дарион, — говорит Бэрсинар, его голос уже звучит не так спокойно. Он будто понимает, что брат это говорит не просто так, и его самообладание начинает трещать по швам.

— Я спокоен, — отвечает Дарион, — а, вот ты, явно думаешь не тем местом. Я конечно привык, что ты вечно ставишь на кон свои личные интересы, предпочитая ослепляющие затратные игрушки вместо ответственности. Но знаешь, Бэрс, это уже даже для тебя перебор.

Я вижу, как Бэрсинар сжимает челюсти, его лицо становится каменным. Я не могу не чувствовать, как обстановка накаляется, и, если это будет продолжаться, пламя ссоры перекинется на меня.

— Знаешь, ты себя тоже не очень — то достойно ведешь, — пытаюсь я вмешаться. — Я тоже человек и не собираюсь принимать оскорбления...

— Знай своё место, женщина. — Дарион вновь становится надменным, его голос холоден, как лёд. — Я не собираюсь подбирать слова, для таких как ты.

— Дарион! — Бэрсинар сжимает кулаки. — Уймись уже, а? Отца здесь нет, чтобы прыгать перед ним на задних лапках. А мой выбор…

— Ты не понимаешь, что этот выбор и эти твои “отношения” никогда не принесут ничего хорошего? — продолжает Дарион, как будто пытаясь вывести Бэрсинара из себя. — С таким подходом ты рискуешь остаться ни с чем, если не изменишь своих намерений относительно этой девицы.

— Она моя истинная, — чеканит Бэрсинар, но Дарион лишь хмыкает. — Так используй её по назначению. Никто не говорит, чтоб ты прекращал спать с ней. Но делать эту женщину — императрицей, равной себе — это просто безумие.

Бэрсинар хмыкает:

— Настоящее безумие — это то, что ты уверен, будто твои слова смогут меня в чем-то убедить.

Дарион наклоняет голову, будто его всё это развлекает.

— Я прав, и ты это знаешь. Пора возвращаться к реальности, Бэрсинар. Ты больше не император, ты всего лишь мой брат с приговором на плечах.

— С каким ещё приговором? — Вскидывает бровь Бэрсинар, делает шаг вперёд к Дариону, и между ними заразительно растет напряжение. — Не неси бред.

Дарион лишь презрительно фыркает.

— А сам как думаешь? — его улыбка становится ещё более насмешливой. — Верховный дракон у нас не ты и не я, а отец. И давлению его силы ты противостоять не сможешь. Как бы ты сейчас не пытался отрицать очевидное, но после того как гн применит свою силу — ты уже не сможешь править как адекватный Император. Твоя воля будет сломлена. Может официально на троне ты и останешься, но по настоящему управлять Империей будет кто-то другой.

Асколо…

Проносится в моей голове осознание того, кто главный получатель выгоды.

— Дарион, ты здесь, чтобы всё разрушить? — почти шепчу я, но окружение, полное напряжения, похоже, не заметило моего вмешательства.

— Я разве похож на того, кто желает своему брату слома воли? — улыбка на его лице исчезает, как утренний туман. — Как раз нет, я прибыл для того, чтобы защитить тебя. Бэрс, опомнись. — Он внимательно смотрит на Бэрсинара. — Это не я, а ты вот-вот разрушишь собственную жизнь. Я понимаю — истинность, но и мозги надо включать, иначе отец выключит их навсегда.

Бэрсинар поджимает губы:

— Я уже сказал, что решил. И мои намерения относительно Эми не изменятся.

Наступает короткая пауза.

Тишина в зале становится почти удушающей. Я чувствую, как по позвоночнику бегут липкие мурашки, в то время как братья обмениваются напряжёнными взглядами. Наконец, Дарион цепляет меня своим ледяным взглядом, а после снова переводит его на Бэрсинара:

— Скажи мне, Бэрс, — произносит Дарион, его голос становится опасно спокойным. — Ты готов потерять всё ради этой девицы? Ты не забываешь, что у нас есть обязанности? У нас есть сила, которую нельзя растратить по пустякам.

И в этот момент, я вдруг отчетливо осознаю, что Дарион вовсе не безжалостный урод, а тот кто действительно проявляет заботу о своем брате и тот, кто по сути прав.

— Он верно говорит, Бэрсинар, — со вздохом говорю я. — Оно того не стоит… я не стою такого риска.

Дарион одобрительно кивает:

— Видишь, даже твоя истинная это понимает. Не упрямься, брат. Никто не заставляет тебя спать с официальной императрицей, но и творить откровенные глупости — нельзя. Я не могу позволить отцу сломить волю своего брата.