Алые крылья гнева

Глава 14

Глава 9

Россия, наши дни.

Майя позвонила достаточно быстро, суток еще не прошло.

— Даша, привет.

— Привет. А кто…

— Майя. Помнишь?

— Да. Как ты?

— Все нормально. Я от подруги звоню, так, на всякий случай. У нас тут такое началось! Папс отправил ко мне людей, меня отвезли сначала в травму, я там порез показала, все задокументировала, а охрана тем временем метнулась на парковку, ну… туда.

— И чего?

— Нашли там Лешку, — весьма ядовито произнесла Майя. — Потрясли, допросили, ты ему так хорошо влепила, что из него грязь потоком полилась. Охранники все засняли, натурально, взяли записи, там камера никакая, а вот голоса слышно было отлично. Еще и я добавила. Папс взлетел ракетой, позвонил Скобкину и наехал на него танком.

— Красота!

— Не то слово. Скобкин к нам приехал, я ему рассказала все, как было, про тебя, конечно, почти ничего не сказала, я ему приврала чуток. Сказала, что ты домой шла, и искала уединенные кустики, вот и свернула по дороге.

— А-а…

— Там меня увидела, вот и помогла, по-человечески. Ревела, конечно… нос до сих пор красный.

— Но результат достигнут?

— Папс доволен по уши. Чего-то он из Скобкина такое полезное вытряс. А Лешеньку отправляют в специальное заведение, на перевоспитание.

— Вот и правильно.

— Про тебя и папс спрашивал, но я пока молчу. Сейчас еще денек, если все нормально утрясется, покажешься в доме?

— А надо?

— А благодарность?

Далина вздохнула.

— Ладно, покажусь.

— Вот и отлично. Косте привет, малявке — сухой попы и вкусной мамы.

Далина невольно фыркнула.

— Передам. Держись там, если что — рыдай громче.

Майя хихикнула в трубку.

— Буду. Я правда сначала побаивалась, сама понимаешь, самооборона — штука сложная. Сам не заметишь, как виноват останешься. Мне-то ничего, а вот вас я могла подставить. А сейчас, похоже, все нормально будет. Скобкин сыночка любит, но Лешка так нарвался, тут и отец его может полететь, и карьеры лишиться, и вообще… мы согласились все замять, шума не подняли, а что с сыном делать — пусть сам разбирается. Отец, конечно, проконтролирует, но старший Скобкин благодарен, а младшего убрали надолго и основательно. Так что буду рада видеть.

— И я тебя, — вежливо сказала Далина.

Рада?

Посмотрим, что дальше будет. Но у нее пока свои дела.

— Костя, денег у нас хватает, так что давай готовиться к отъезду.

— Давай. А куда едем?

— Поближе к Змеиному урочищу. Найди нам, пожалуйста, там место, на месяц — другой.

— Запросто. На какую сумму я могу рассчитывать? Что у нас вообще по деньгам?

Далина и скрывать не стала. Но общая сумма выходила весьма приличная. Умар не поскупился, плюс призовые за выигрыш, плюс ставка, которую сделали от ее имени, плюс трофеи из особняка, да и вчера из карманов у Скобкина Далина кое-что нагребла. Карточки не брала, а налички там было неплохо, так, пара минимальных окладов точно будет, и пару золотых побрякушек она с поганца сняла. Цепочку с крестиком, толщиной в палец, браслет, печатку… тоже, найдется, кому продать. А пока пусть полежит в запасе.

Костя подумал.

— Свое жилье нам купить не хватит, но снять — запросто. Даже на год. И пожить этот год спокойно.

— Вот, садись и ищи. Чтобы нам никто не мешал. Может, деревня какая, или еще что… город пока не нужен.

— Ладно. А ты что?

Ответить Далина не успела. Телефон зазвонил. Иногда она старую сим-карту вставляла, вот, и сейчас решила поинтересоваться, вдруг, кто важный? А всплыло вот это…

Надо заканчивать с этим цирком! Наверное…

Или еще их чуть-чуть помучить? За Дашку?

Далина оскалилась — и приняла вызов. Драконы — мстительные.

— Слушаю?

— Даша, нам надо увидеться.

— Нина Викторовна, чего вы ко мне прицепились?

Судя по скрежету зубовному, собеседница сейчас поцарапала клыками телефон.

— Даша, ну нельзя же так, ты мать моей внучки…

— Которую вы таковой не признали. И не собираетесь.

— Даша, ну ты же понимаешь, обстоятельства бывают разные…

— Нет, не понимаю. Для меня все просто, или вы нас признаете, или нет. Я не навязываюсь, так что идите с миром, но… да-да, именно туда.

— Не груби мне, дрянь!

— Вы ради этого звонили?

— Н-нет, — взяла себя в руки противная тетка. — Даша, это не телефонный разговор.

— Почему?

— Я все объясню при встрече. Еще раз прошу, из уважения к моему возрасту, удели мне время.

— Если требуют уважения к возрасту, значит, больше в человеке уважать нечего, — вздохнула Далина. — Ладно. Где и когда?

— Я могу через час подъехать…

— Не-не, я так свободно своим временем не располагаю. Завтра в шесть или послезавтра в два, у меня есть окно. Какое вас устроит?

— Завтра в шесть. Кафе «Взбитые сливки».

Далина поморщилась.

Она, как дракон, предпочитала мясо во всех видах, и побольше, и можно даже с кровью. А вот это все сладкое… Съесть можно, но невкусно.

— Хорошо. Я буду.

— С Василисочкой?

— Нет.

— Смотри сама, если тебе есть, с кем ее оставить.

— Завтра в шесть. До свидания.

— До свидания, — мрачно попрощалась собеседница.

Далина отключила сотовый, и подумала, что Даша была не в своем уме.

Вот это — в свекрови?

Ладно бы там был невероятно умный и красивый сын, который обожал Дашку и не спускал ее с рук! Но ведь и Вовочка кроме внешности и подлости ничем похвастаться не мог.

И смысл с этими людьми связываться?

Бежать от них надо подальше. И побыстрее.

Даша не сбежала, а Далина запросто. Или сбежит, или сожрет. И совесть ее мучить не будет.

Ардейл, замок Ланидиров

— Нам надо поговорить.

Ридола кивнула.

Надо? Сам созрел? Отлично! Она поговорит, ей несложно.

Беннет переминаться с ноги на ногу не стал, рубанул, как клинком.

— Если я отсюда уйду, могу я забрать вас с малышом?

— Куда? — чуточку удивленно поинтересовалась Ридола.

— У меня найдется, куда. Драк Истанар заставил меня задуматься. — Ридола едва не съехидничала, скажите, пожалуйста, какое достижение! Драк Истанар кого хочешь и заставит, и подставит, там опыта на сорок Беннетов хватит, но смолчала. Даже язык чуточку пожевала, чтобы не вылез, раздвоенный. — Если раньше я вынужден был следовать за Клаусом, то сейчас у меня появился выбор.

— И?

— Я хочу его использовать. Клаус… он был моим другом. Но я понимаю, что сейчас он идет в пропасть. Если я ему расскажу то, что сам узнал, он взбесится, его реакция будет непредсказуемой. Я… я не хочу рисковать.

— Правильно. Ты сам видишь, твой друг быстро скатывается в безумие… может, еще лет десять он продержится, все же сил у него хватает, но не более того. Род ему не простит. Сына-то он отдал… он собирается к родовому алтарю?

— Пока нет, так что время у нас есть.

— Как соберется — поставь меня в известность. Надо будет подготовиться.

Беннет кивнул.

— Сделанного не исправить. И я понимаю, что Клаус может наворотить вовсе уж плохого.

— Может.

— Я успею раньше. Может пара-тройка месяцев, чтобы вывести средства, найти для нас место и спокойно жить там… до второго представления алтарю.

— А потом?

Ридола обдумывала этот вариант. Получалось неплохо, тем более, часть алтаря она может взять с собой, и провести ритуал — ТАМ. Об этом даже Беннету сообщать не обязательно. Главное-то что? Что и она, и ребенок, и даже алтарь будут в безопасности.

— Я смогу защитить малыша. И вас смогу. Мне хватит и денег, и связей…

— Далина хотела уехать. Не успела.

— Вы были в курсе ее планов?

Ридола вздохнула, и принялась сознаваться.

— Я уже говорила, что Далина была обречена на смерть? И если бы она не пошла к алтарю сама…

— Она пошла?

— Она сказала, что жутко боится, но если все равно умирать? Чуть раньше, чуть позже… она тогда еще даже девушкой не стала.

Беннет кивнул.

В его приюте девочек не было, мальчиков и девочек содержали по разным местам, чтобы не получить новый приплод, драконы в юном возрасте жутко похотливы, так что особенности женского характера оставались для него тайной. Но, наверное, в десять — двенадцать лет сделать такой вывод и принять неприятное для себя решение, это серьезно.

— Даля пошла к алтарю. Я не могла пойти с ней, я просто нянька, а там она должна была остаться одна. Ее выбор, ее решение, ее право, ее ответ. Даля рассказывала, что она порезала себе руку, и произнесла большую формулу очищения.

— Отречения?

— Нет, Беннет. Для начала — раскаяния и очищения. Она понимала, что оторванная от алтаря, она может и не выжить. Даже скорее всего не выживет. Да и не так это работает. Сначала — идет осознание, потом раскаяние, очищение, искупление…

— Далина все это прошла?

— Осознание проходишь и ты, нет?

— И это неприятно.

— В ее возрасте понимать, что она погибает за грехи своих предков, было еще неприятнее.

— Характер, — восхищенно протянул Беннет. И было чем восхищаться. Далина… ему нравилось в ней все. Внешность, выбор, характер, а теперь вот, оказывается, что она была еще сильнее, еще ярче, чем думал мужчина. Потрясающая женщина!

Клаус, предки тебя побери, ты погубил дракона, до которого тебе, как до солнца!

— Да. Будь она другой, она бы умерла уже тогда. Она пришла к алтарю и для начала было раскаяние и очищение. И тут ей повезло. Именно, в силу юного возраста, во внимание было принято все. Если бы раскаивался и осознавал ее отец… ну, там я бы поставила на мгновенную смерть. Далина выжила. Ее сильно потрепало, она больше месяца отлеживалась в постели, она даже из ритуального зала выйти не смогла, мне пришлось ее выносить…

Ладно-ладно. Ритуальным залом послужила как раз родительская спальня. А чего вниз-то идти, если часть алтаря рядом? Но Ридолу и правда туда не пустило, зайти она смогла только после окончания ритуала.

— Это прошло незамеченным?

— Ее отцом? Вполне. Болеет девчонка? Так она постоянно болеет, какая разница? Скажите, когда помрет, похороны устроим, вот и все.

— Скот.

— Именно поэтому в поместье Ланидиров Клауса терпят. Вас тут не любят, но старый Ланидир был такой отборной скотиной, что на любой скотобойне прошел бы вне конкурса.

Беннет хохотнул. Хотя все было чистой правдой. Кстати, еще и поэтому Клаус предпочел замок Ланидиров. В замке Дубдраганов враждебностью дышали даже стены. Пусть никто не говорил вслух, но куда денешь взгляды? Что сделаешь с тихим неприятием нового хозяина рода?

Если даже слуги, и те…

Внешне все было спокойно, а внутренне… нет, неуютно. Неприятно как-то.

Беннет это ощущал всей шкурой, Клаус — не особенно, но в замке Ланидиров и ему было уютнее.

— Искупление. Осознать беду и почистить кровь от проклятия — это только половина дела. Как ушло, так и вернулось бы, весело и радостно, дай только шанс. Отмыться всегда сложнее, чем увазюкаться. А потому… Далине было назначено свое. Сейчас я уже могу рассказывать более свободно, я же вижу, что Истанар для тебя сделал.

— Да. И я буду молчать. Клянусь кровью, плотью и магией, — произнес краткую формулировку Беннет, — я никому не расскажу об этом нашем разговоре без вашего разрешения.

— Вот и отлично. Дале было поставлено условие. До ста лет она должна была родить ребенка, и этот ребенок должен был стать наследником Ланидиров.

Беннет где стоял, там и сел.

— Че-го⁈

— А ты думал, все так легко и просто? Из всего рода одна Далина осознала и исправилась, прошла очищение и попросила назначить ей цену. И алтарь решил, что одна она достойна продолжать род. Старому Ланидиру он уже отзывался больше на правах отца главы рода, кровь-то одна.

— Но…

— Далина согласилась на эту цену. До своих ста лет она должна была найти дракона, сильного причем, и согласного отдать первенца в род Ланидиров.

— И как она собиралась решать эту проблему?

Ридола хихикнула.

— Думаешь, среди наемников драконов мало? Нашла бы. Просто не торопилась, понимая, что ее ждет крайне неприятный разговор с отцом. Побаивалась, и это было. Тянула… вот, дождалась.

— А вроде… она себя отрезала от рода? Или нет?

— Малый ритуал. После своего демарша, она считалась хотя и номинальной, но главой рода. Но объявить это отцу?

Беннет аж воздухом подавился от такой перспективы.

— Вот. Так что — малый ритуал отсечения. Такое проводят, если глава рода по каким-то причинам не может сам выполнять все нужные ритуалы. К примеру, он в отъезде, не может вернуться, поэтому я достала Далечке кровь ее отца, и девочка ритуалом отдала ему обязанности. И права, конечно, тоже.

— Поэтому ему алтарь и отзывался так плохо? Он просто заместитель?

— Да.

— И поэтому Клаусу было легко его одолеть, поэтому у старших сыновей не было детей… какой же я дурак!

— Не ты один. Тебе легче станет?

— Нет. Но я все равно дурак.

Ридола пожала плечами.

Как говорится, из уважения к вашей дурости, не смею противоречить вашей милости. Или не так? Неважно!

— А потом? С Клаусом?

— Далина планировала искать дракона и рожать ребенка. А тут… сам пришел.

Беннет хлопнул себя по лбу.

— Слов нет!

— Вот. Они заключили брачный договор…

— Но Клаус же потребовал подчинения?

Ридола фыркнула.

— Дорогой драк, родовые кодексы, конечно, должны находиться внутри рода! Но! За столько лет черные с красными между собой давно породнились, и наверняка, у Дубдраганов в библиотеке есть что-то о Ланидирах. А у Ланидиров есть свое. Думаешь, Далина ничего не знала о вашем кодексе рода?

— Знала?

— Несомненно. И про запрет на отдачу детей в другой род — тоже. То есть не всех детей, девочек можно выдавать замуж, да и мальчики могут уйти в другой род, но первенец, да еще главы рода? Строгий запрет! Да и клятвы бывают разные.

— Разные?

— Как желток в яйце. Одно-, двух-, трехслойные. Скажем, если читать ВСЮ клятву, она брачная. Если читать каждое шестое слово, она подчиненная. Или наоборот… кто мешал Далине дать свой вариант клятвы? Длинный, муторный…

— Ну да. Клаус признавался, что чуть не сдох со скуки, пока Далина все зачитала над алтарем. Еще и со свитком сверялась.

— Вот. А слушать все это внимательно он и не пытался. На то и рассчитано, на дракона, у которого сил много, а ума намного меньше.

— Ну…

— На словах Далина согласилась на подчиненный брак. Но на самом деле, он был практически равноправный, только вот она не могла убить мужа. И вредить ему тоже. А он мог ее убить. Эти-то два пункта Клаус сам внес.

— Их он требовал строго. И то, Далина извернулась, убить ее он мог, а причинять боль или наносить увечья — нет.

— Всю остальную клятву Далина взяла сама, и не с потолка. Там именно клятва в клятве… она получила, что хотела. Ребенка, от сильного дракона, а ее личные чувства тут значения не имели. Дал слово — держись, хоть об скалу расшибись. Помнишь?

— Помню.

— Вот она и держалась, как могла. Сделала ребенка, выносила, родила, провела первый ритуал.

— И умерла.

Ридола кивнула.

— Она просто немного не успела, Клаус ударил первым.

— Не прощу его за это. Но получается, малыш — глава рода и последний из Ланидиров?

— Так и получается.

Беннет подергал себя за хвост черных волос.

— Тогда нам точно надо бежать. Драка Ридола, вы согласны? Сам я с малышом не справлюсь?

Ридола хихикнула.

— Согласна ли я на побег с романтическим красавцем? Безусловно! Эх, вспомню молодость лихую!

Драконы переглянулись — и рассмеялись.

Россия, наши дни

— Добрый вечер, Даша. Что ты с собой сделала? Какой ужас! Красные волосы!

Далина язвительно фыркнула.

— Добрый вечер, Нина Викторовна. Как ваше здоровье? Мое вот в порядке. Я рада вас видеть, а вы меня?

Женщина скривила губы, понимая, что ее сейчас поставили на место.

— Тебе этот цвет не к лицу. Он слишком вульгарный.

— Вы меня за этим звали? Свое мнение высказать?

Если Даша и терпела, пока ей прохаживались по нервам, то Далина не собиралась терпеть не минуты, вот еще не хватало!

— Нет, — женщина явственно злилась. Ах, как бы она отчитала эту молодую выскочку! Как бы она сейчас поставила ее на место. Но… придется потерпеть. Недолго.

— Даша, давай поговорим, как взрослые люди. Володе не нужна слава отца, который бросил своего ребенка.

— Ему и я не нужна, и ребенок. И что дальше?

— Я рада, что ты это понимаешь. Он только-только жить начинает.

— Чего уж тут непонятного? — согласилась Далина. И жестко припечатала. — И начал, как подлец, и продолжит мерзавцем, и кончит плохо.

— Штааааа? — от возмущения, что кто-то посмел обидеть ее сыночка, Нина Викторовна аж воздухом подавилась. — Да как ты смеешь⁈

— Правду говорить? Словами через рот. Попробуйте, вдруг получится, — Далина сверкнула глазами, уже не прячась за маски. — Ваш сын поступил, как подлец. Он соблазнял неопытную влюбленную девчонку, и не думал ни о чем. Только о своем удовольствии и своих хотелках. Хоть на презервативы бы заработал, но нет! Авось, обойдется? Не обошлось. С чем его и поздравляю.

— Это просто неосторожность.

— Нет, — качнула головой Далина. — Это пренебрежение. Ему просто было наплевать и на меня, и на возможные последствия, он был уверен, что как-нибудь да разгребется. Он сделал подлость, и сейчас не хочет отвечать за свои поступки.

— Подлость⁈

— Как иначе это назвать?

— Сама должна была предохраняться. Вовочка сказал мне, что ты хотела залететь!

— Не надо передергивать. Я хотела семью, любимого и любящего мужа, ребенка — это естественно для каждой женщины. И хотела ее с вашим сыном. А он? Он мне хоть раз сказал правду? Дашка, ты мне на время, попользоваться, так что без обязательств и надежд?

— Наверняка, он намекал.

— Скажи он это прямо, я бы выкинула его в окно. А ему хотелось удовольствия без обязательств. И без денег, да… сам же он ничего не зарабатывает. Или начал?

— Не твое дело.

— Почему же? Алименты — дело такое, общее.

— Да ты…

— Да. Я подам на алименты, — Далине вообще было плевать на деньги. Но если в этом мире так принято? Да и неприятно ей было. Для драконов дети — самое важное в мире. А тут вот так? Наплодил и бросил, как щенка под забором? Нет уж! Пусть получит по морде сейчас, может, потом будет вести себя поприличнее?

В другое время, с другой женщиной, с другим ребенком. Со своими Далина разберется, но она-то дракон! А остальные?

— Еще алименты тебе⁈

— Почему нет? Ребенок — это не просто слово, это еще и одежда, пища, крыша над головой, воспитание и образование, и, если ваш сын не готов быть отцом, пусть будет хотя бы кошельком.

— Всегда знала, что ты подлая и меркантильная особа.

— Я его силком затащила?

— С…а не захочет, кобель не вскочит!

— Так ведь и кобелям алиментных щенков выдают. Нет?

— Ты что — своего ребенка хочешь на нас спихнуть?

— Нет, — Далина потерла переносицу. Разговор стал ей надоедать. — Хочу я алименты. А вот чего вы от меня хотите — непонятно.

— У меня к тебе предложение. Обдумай его, потому что лучшего ты не получишь.

— Слушаю?

— Даша, здравствуй.

Володя подошел незаметно… ну, почти. Для человека. Далина его уже пару минут как слышала, да и запах… тоже. Неприятно от него пахнет. Кажется, у него что-то не в порядке, от здорового человека так пахнуть не должно.

— Здравствуй, — обернулась она. — Группа поддержки?

— Дашка, ну давай серьезно! Не хочу я это ярмо на шею!

— А развлекаться хотел?

— Мы с мамой тебе предлагаем компенсацию.

— Да? Какую?

— Вот смотри, у мамы есть комната. Если прикинуть, это как раз та сумма, которую я тебе могу выплатить до совершеннолетия малышки. Или не выплатить.

— Есть. И что?

— Мама может написать завещание на твою дочь.

— Нашу, Вовочка, нашу.

— Я ее не признавал. Просто хочу время сэкономить.

— И силы. Дочь-то твоя, любой суд это рано или поздно признает.

— Так ты не против?

— Против, — пожала плечами Далина. — Завещание можно переписать еще сорок раз, а вот отказ от отцовства — нет.

— Мама не будет его переписывать. Она тебе честное слово даст.

Издевательский хохот Далина и сдерживать не пыталась. Честное слово! Предок-дракон, как это… мило! Ее правда тут идиоткой считают?

— Че-го?

— Ты что — МНЕ НЕ ВЕРИШЬ?

Нина Викторовна, как привыкла оскорбленное лицо делать, так и продолжила. Только вот Далина все это слушать не собиралась.

— Не верю. Еще варианты?

— Ну…

— Можете написать дарственную на мою дочь. Вот прямо сейчас, сегодня. Тогда я откажусь от алиментов, могу официально.

— Дарственную? А я на улице останусь?

Далина пожала плечами.

— Мне ваша хибара не нужна. А дочь… пусть у нее что-то от папочки будет, не только глаза.

И протянула руку к чашке с кофе.

Взяла, поднесла к губам…

Как вкусно пахнет… минутку? А ЧЕМ это пахнет?

Далина принюхалась еще тщательнее.

Человек не уловил бы разницы, а вот она… сквозь восхитительный запах кофе (на Ардейле его нет, а это такая прелесть, Далина себе уже жизни без кофе не представляет!) пробивался тонкий аромат лекарственного средства.

— Та-ак…

Опять же, не будь Далина драконом, не успела бы она убрать руку, по которой резко ударил Вова. А так его взмах закончился на ребре стола, и парень взвыл.

— Уйййй!

— Вовочка! Ручка⁈ — подхватилась его мамаша.

— Официант! — рявкнула Далина.

Рявк вышел отличный, ждать не пришлось. Мигом подлетел!

— Что случилось?

— У вас есть чистая пустая бутылка? Мне нужно перелить вот этот кофе, поставить дату и подписи. Подозреваю, что в бутылке появилась не предусмотренная поваром примесь. Что там, Нина Викторовна? Какое лекарство?

— Ле… ле…

— Скорее всего, что-то сердечное. Или сосудистое, чтобы мне потом плохо стало, есть ведь такие! Я бы ушла и свалилась… а что бы с вашей внучкой стало — вам наплевать? Да⁈

— Да ничего бы с ней не случилось, — процедила Любавина. — Не померла бы! Ты ж ее не одну оставила!

— Это, конечно, меняет дело, — сощурилась Далина. — Спасибо, молодой человек. У вас запись идет?

— Да.

— И запись, пожалуйста, тоже.

— Я сейчас главного приглашу…

— Да, пожалуйста.

— Ты ничего не докажешь! — оскалилась мерзкая тетка.

— Следователь докажет.

— Ты…

Далина пожала плечами.

— Я вам даю последний шанс. Полицию вызывать вот сейчас не буду, — это и ей невыгодно, если про Костю вспомнить, и вообще, лучше бы лишний раз не попадаться. — Но все вот это сохраню. Вы меня поняли?

Нина Викторовна поднялась из-за стола.

— Я тебе честную сделку предлагала.

— Моему трупу?

— Ничего бы с тобой не случилось, максимум, гипертонический криз.

— Это вы потом, на суде расскажете.

— Добрый день. Мое имя Евгений Петрович, я администратор…

Любавины зло поглядели на Далину — и ушли. А что им еще оставалось?

Бутылку Далина, кстати, сохранила. И запись взяла. Хотя зачем оно ей? Ей проще этих двоих так прибить, чем в суд идти… какие ж мерзкие людишки бывают! До тошноты просто!

Костя за голову схватился, когда увидел бутылку, и узнал, что в ней плещется.

— Даль, ты уверена?

— Костя, человек был бы уже мертв. Просто не учуял бы запаха, выпил гадость, а потом, в подворотне, или в троллейбусе… да неважно! Свались я на улице — кто оказал бы мне помощь?

Костя только вздохнул.

— Даль, у нас с этим плохо. Вызвали бы скорую, конечно, но пока приедут, пока разберутся… у нас учительница постоянно ворчала, что не тому в школах учат. Надо на ОБЖ не фигней страдать, а, к примеру, первую медицинскую помощь оказать уметь, знать, какие лекарства дать… ну, хоть на самом элементарном уровне, но этого просто нет.

Далина вздохнула.

— Не мне осуждать, у нас, у драконов, тоже много чего нет. У вас над этим хоть работают, а у нас половина людей даже грамоту не знает. А драконы начинают забывать про магию рода. Считают, что если большие, летучие и огнедышащие, то им этого на всю жизнь хватит.

— У нас до революции тоже почти все неграмотные были. Это уж потом… люди своей волей учились, в три смены. А сейчас… дали бы мне возможность, я бы и сам впахивал! Но бесплатное у нас только на словах, а на деле есть родные, знакомые, родные знакомых и знакомые родных. И часть мест выбирают еще ДО поступления, просто не говорят об этом.

— Так везде, — вздохнула Далина. — Миры разные, а люди, драконы… мы все хотим лучшего для своих, и нам безразличны чужие. Можно это прикрывать любыми словами, но суть не меняется.

Костя кивнул. И вернулся к насущному, чего тут философствовать, до поступления еще три года минимум!

— Значит, отравить хотели. Вот уроды!

— Пригласили ради этого, как я понимаю, — вздохнула Далина. — Слушай, ну чего их разбирает?

— Они строят планы из расчета, что ты будешь рядом и чего-то требовать. Те же алименты… знаешь, как у нас говорят? Ложки найдутся, осадок останется.

— Ложки?

Костя задумался.

— Смысл в том, что какая-то пакость в его прошлом была, пятно есть, а виноват он или нет, теперь не узнаешь. И не отмоешься.

— Ага. Но пятно и правда есть.

— Нет тебя — нет пятна. Ваську на усыновление, тебя на кладбище, Вовочка свободен и счастлив. Особенно если с мамашкой переедут куда…

— Костя, мы главного не знаем. Вот зачем им это?

Костя вздохнул. И достал телефон.

— Ладно… попробуем.

И принялся тыкать в кнопочки.

— Добрый день. БабВарь, это я, Костя. Ну, Свиридов, из восьмой квартиры.

— Костя? — телефон был поставлен на громкую связь, так что Далина даже не прислушивалась. Бабка и так орала не хуже пароходной сирены. — Костенька, сынок, да куда ж ты пропал?

— БабВарь, ты ж видела, участковый и все такое.

— Да видела. Костенька, это ж ужас…

— Ужас в детдоме будет, вот там я точно не выживу. А пока вроде справляюсь, есть у меня друзья, ну и так, подработать удается.

— Ой, Костя! Тут же… я ж тебе не рассказала! Убийцу твоей мамки нашли!

— И кто ее?

— Собутыльник… сам не помнит, что и как. Кается, ревет теперь… а что толку, человека-то не вернуть! Все они так, не знаешь, когда перемкнет, но что беда будет — точно.

Костя только вздохнул. Совершенно не по-детски, и у Далины сердце защемило. Да, этот мальчишка стал ей родным, близким… и плевать, что он человек! Что драконы — не люди, что ли?

У него не было детства.

Не должны дети вот так смотреть, и говорить тоже не должны!

— Однажды этим должно было кончиться. Но мне все равно нельзя в детдом, бабВарь, не смогу я там. Сил не хватит!

— Ох, Костя, я б тебя к себе взяла, да не отдадут старухе-то…

— Знаю, бабВарь, вот и не полез. Ты уж прости, что помогать не смогу, мне там появляться и нельзя, наверное. Приду, точно кто участковому стукнет, и конец мне.

— Костенька, ты учти, если что — ты мне и позвонить можешь, и переночевать прийти, я-то промолчу.

— Спасибо тебе, бабВарь. Я просто подставлять тебя не хочу, сама знаешь, та же Любавина, она точно стукнет! Такая гадина! Надо было ей окна перебить, да только ради этого приходить не хочется!

— Что гадина, то да, — вздохнула в трубке собеседница. — Только скоро уж окна бить будет некому.

— Что, сдохнет?

— Нет. Продает квартирку. Довольная ходит… ее Вовка, вроде как, жениться собрался.

— На Дашке?

— Что ты, Костя! Какая там Дашка, вроде он где служил, там у командира части дочка, Лизавета, вот, на ней. А уж отец ему и по службе обещал похлопотать, и квартирку выбьет, и мамашка с сыночком намыливается. Собирается свою хибару продать, а там уж, поближе к сыну, купить себе чего. Авось, и та родня поможет, лишь бы Нинка к молодым не лезла.

— Я бы точно помог. Купил ей комнату в Антарктиде. Даже две. И стадо пингвинов. Вот девки дуры! Что Дашка на него повелась, что вот эта, теперь? Куда они смотрят-то?

Бабушка невесело рассмеялась.

— Костя, это ж дело такое. Вовка, стервец, симпатичный, того не отнять. А что гнилой весь, что мерзкий он человечишка, так кто это сразу увидит? Это у нас он на глазах рос, мы его, как облупленного знаем! А в армии-то он служил не так долго, и старался себя показать, он сможет, если короткое время притворяться, потом-то рыло все одно выползет.

— Думаете, там не распознали?

— Могли сразу и не заметить, он подольститься умеет, этого у поганца не отнять. Когда ему что нужно — бисером рассыплется. И его мамашка такая же, хоть ты ее вместо сахара добавляй, все слипнется!

— Ну, может быть. А Дашка как же?

— А что — Дашка? Мало ли, от кого она девку нагуляла?

— БабВарь, ты чего?

— Костя, это Нинка кругом так голосит. Что прижила Дашка девку невесть от кого, а на ее сына повесить хочет. Сам понимаешь, у нас ей хоть и не верят, а слушают. И подпевал у нее хватает, подтявкнут, где надо.

— Понятно. Вот дрянь, а?

— Костя, ты хоть кушаешь досыта? Теплая одежда у тебя есть? Тебя ни во что противозаконное не втянули?

Костя послушно отвечал, минут через пятнадцать закончил разговор, пообещал зайти, если что, и смущенно посмотрел на Далину.

— Вот.

— Чего — вот?

— Вы с бабВарей не особо ладили, она тебя дурой считала.

— Дашу-то? Было за что. Так что ты понял такого, чего не поняла я?

— Хммм… Даль, а у драконов как с добрачными детьми?

— Костя, у нас тоже по-разному. Если дракон и драконица, там, чаще всего, ребенок остается или в роду матери, или в роду отца. Если полукровка, то обычно это приют. Таких детей не приносят к алтарю, просто потому, что они могут пойти в другую линию. Не стать драконами. Не унаследовать нашу магию.

— А у драконов может быть с людьми?

— И с людьми может, и потомство может, и достаточно много. Правда, драконами становятся не все. Грустно это…

Костя увидел, как помрачнела драконица, и поспешил вмешаться.

— Даль, а у нас немного не так. Если женщина до брака нагуляла, это… ну, нехорошо. Раньше к этому вообще плохо относились, сейчас спокойнее, но плюсов к репутации это не добавляет.

— Так. А мужчина?

— А вот тут и начинается наше интересненькое. Ты не поняла? Вовка собирается выгодно жениться. И у девушки есть полезная родня.

— И что?

— Если он поступил вот так с Дашкой, то как он поступит с женой, когда та перестанет быть ему полезна? Доходит?

Далина встряхнулась, привычно размяла плечи. Крылья она пока могла выпустить только призрачные, но жест-то никуда не делся!

— Ага. Дай соображу! Если у меня есть ребенок, я подаю на алименты и устраиваю скандал, то рушится Вовочкина репутация. Даже если свадьба и не сорвется, имидж я ему изрядно подпорчу. Так?

— Молодец, соображаешь.

— Я просто не знаю ваших законов и обычаев, но я же не дура, — вздохнула Далина. — И если продолжить мысль… если бы я подписала отказ… он имеет обратную силу? *

*- там столько всего накручено вокруг закона, что скорее нет, чем да. Прим. авт.

— Настолько я законов не знаю. Но подозреваю, ты пишешь, что Вовочка не папочка, результаты теста Любавины подделают, а потом тебе еще никто и не поверит. Выставят гулящей девкой… уже начинают, предусмотрительные.

— Ага. И Любавин чист, как первый снег.

— Обос… собакой.

Далина хмыкнула.

— Смысл я поняла, Костя. Если бы я подписала, я бы им сильно упростила жизнь. А я заартачилась.

— Может, кстати, и те неприятности Нинка организовала, чтобы ты поддалась. И Курбаша… почему нет? Вовка с ним договориться мог, они не кореша, но друг друга знают, общались. Или мамашка его?

Далина вспомнила нападения на себя, подумала. Может ли за ними стоять Любавина? Да запросто! Злобы и дури хватит!

— Это уж вовсе подлость.

— Кто сказал, что так не бывает?

Далина и спорить не стала.

— И так бывает, и еще не так бывает. Делать-то нам с этим что?

— Ну… зависит от того, что ты сама хочешь.

— Чтобы мне не мешали.

— А ты не думала узнать, кто там Вовочкиным родственником хочет быть? Возьми, да и отправь ему все сведения? И про дочку, и про себя… то есть про Дашку?

— А как?

— В наше время интернета возможно все.

Далина задумалась. А потом махнула рукой.

— Костя, оно того не стоит. Бегать, искать, разбираться… убытков больше будет. Еще поверят — не поверят, проверят — не проверят, ты точно засветишься. Лучше оставить все, как есть. Мы с тобой все равно уезжать собираемся, если все сложится, квартиру надо будет искать в том городе, который поближе к проходу, там нас Любавины точно не достанут. И пусть живут, и ходят, и оглядываются. Ребенку я все расскажу честно, тогда и решим, что с мерзавчиками делать.

— Ну… может, и так правильно. Под топором жить тяжко.

— А они под ним будут постоянно. И поделом. Ладно, хвост с ними, мне пора снова собираться в гости. Майя звонила, приглашала. Ее отец решил со мной встретиться.