Алые крылья гнева

Глава 4

Глава 3

Вечером Далина лежала в кровати и разглядывала стены.

О-бо-и…

Из бумаги. На Ардейле обои делали из ткани. Или просто белили и красили стены, если не было денег на дорогую обивку стен.

Все иное, непривычное. Все странное, непонятное, все чужое, страшноватое…

Она смотрела удивительный агрегат и слушала о странной сети ин-тер-нет. Она не знала ничего об этом мире, ни законов, ни порядков, ни людей, ни… просто — ничего!

Здесь расплачиваются какими-то странными карточками, а деньги, кажется, не имеют ценности. Дома они платят золотом, серебром, медью. Здесь за эти смешные бумажки можно что-то купить, но кажется, сами по себе эти деньги — как листья, которые колышет ветер.

Курс одних денег, других…

Что за странный бред? На Ардейле иначе, там деньги — не бумажки, там они реальная ценность. Драконы на другое не соглашались.

В одном золотом три грамма золота, плюс наценка за чеканку. Все. Три грамма золота, три грамма серебра, три грамма меди. Это логично, это разумно… но здесь — НЕ ТАК!!! Здесь деньги не привязаны к золоту, они привязаны к чему-то другому — это такое ценное нечто? Нет, вроде бы это тоже просто бумага. Так странно!

У них тоже есть чеки и векселя, но это другое, совсем другое…

Нет, Далина ничего не понимала в этом мире. Она терялась здесь, она была совсем беспомощна, она… да, она откровенно боялась.

Из глаз потекли слезы. А глаза отсвечивали алым, и казалось, что по лицу девушки текут крохотные капельки крови. Впитываются в подушку…

Как же низко она пала!

Раньше боялись ее. Алая драконица, гордая властительница небес, повелительница огня и крови…

Сейчас она страшится жить. Так беспомощно боится этой новой жизни, что готова спрятаться под кровать и заскулить. Заплакать, уткнуться бы, как в раннем детстве, маме под крыло, и чтобы по голове погладила, и чтобы сказала, как в детстве: Далина, прекрати! Ты помнешь мне платье!

Ага, как же!

Далина зло зашипела, руки сжались в кулаки, слезы высохли, а глаза зло сощурились, блеснули кроваво-алым в сумраке комнаты. Не было близких — и нечего о них вспоминать! Не семья это была, а так, за род свой она постояла и еще постоит, игра не окончена! Она одна?

Так она одна и была, с раннего детства, няньки были, а матери и отца не было. Больной, ненужный ребенок, позор семьи, свидетельство вырождения!

Да хвостом ей на все это три раза!

Чего это она разнюнилась?

Тело другое?

Неважно, главное, что тело — есть! Кое-какая магия в этом мире тоже есть, ленивая и сонная, но это до поры. Вот разовьет она свою драконицу, а там и магии повеселее будет, и обжиться она тут сумеет!

Можно подумать, ей когда-то легче было!

Карты, деньги, интернеты… главное что? Правильно, люди. А они одинаковы и тут, и там, они везде хотят жить и получше, любить и рожать детей, воспитывать их и видеть внуков, везде любят деньги и не слишком любят работать, даром-то оно куда как интереснее все получать…

Что она — не освоится тут?

Да еще как!

Первое время понаделает глупостей? И что с того? Может, она не глупая, а эксцентричная! Нравится ей чудить! Главное закон пока не нарушать, а то придется столько всего делать… бежать, убивать… не ко времени получится. Значит, будет осторожна. Очень.

Далина посмотрела на кровать, в которой сопела крохотная Василиса. Кольнуло в сердце.

Ее малыш пока на Ардейле.

Пока она еще не может вытащить Леонидаса, но это еще впереди! Она справится! Даже не сомневайтесь!

Придется трудно? Ничего, немного времени у нее есть. Только на Ардейл надо возвращаться в силе, тогда и с родовым алтарем удастся договориться, и все остальное она разберет, пусть не сразу, но первые шаги она уже делает. А пока…

Далина взяла захныкавшую малышку на руки, покачала.

Вот, и дети везде одинаковы, и нужны им мама, молоко и тепло. С чем она не разберется?

Спи, маленькая. Вот еще братика заберем, и все у нас будет хорошо. Я тебя не подведу, не брошу, не предам, выращу, на крыло поставлю… ах да, ты не драконичик.

А это неважно!

У каждого свой полет и свои крылья. И я помогу тебе найти твои, личные.

И не такие горы сворачивали! На то и дракон, что весь мир под крылом!

Далина смотрела в окно. Тепло детского тельца на руках странным образом придавало уверенности. Вот ведь… характер такой! За себя ей всегда было стоять сложнее. А когда за ней кто-то есть… ее род, ее сын, вот эта малышка, забавный человеческий мальчик Костя — тут и крылья расправляются, и драконица поднимается на лапы, грозно обводя всех ласковым взглядом.

Ну, кто тут на нее? Кто посмеет поднять хвост на маленькую тихую дракошку?

Ах, пока она на себя не похожа? Хвоста нет, чешуи… а, это неважно!

Главное — суть, а не внешность.

Драконица принимает бой!

Ардейл, замок Ланидиров

Клаус Дубдраган медленно спускался вниз, в подземелье.

На руках его мягко лежала колыбель. Тяжело? Нормально, утащит! Это лучше, чем таскать на руках ребенка, дети — они какие-то такие, хрупкие, неудобные, и так их не возьми, и этак не поверни… ничего, донесет он малыша прямо в колыбели! Не брать же к алтарю няньку? Это даже смешно!

Вот и здоровущая каменная дверь, даже Клаус ее открывает с трудом.

Или — именно ему трудно?

Далина только ладонью касалась камня, и тот повиновался.

Как и всегда, при мысли о казненной жене, черный дракон стиснул клыки.

Стерва!

Дрянь, зараза, гадина такая… женщина, которую он так и не смог понять до конца. Хотя женщин Клаус от души презирал. Они глупые, похотливые, безмозглые, стервозные, всем им нужны от мужчины деньги, власть и страсть. А так… тупые самки, годные только для размножения.

Рассина приятное исключение, но таких, как она — мало.

Вот и алтарь.

Здоровущая алая каменюка мягко светится в темноте, пульсирует, и Клаусу становится неприятно от этой пульсации.

Официально — он имеет право здесь находиться, он — отец наследника рода. Более того, отец последнего из рода Ланидир. А неофициально… алтарь — неразумен. Это полуживое — полубезумное — полумагическое… это же не камень, это частично застывшая магия, оформившаяся в такой вид сила Ланидиров. Сила клана алых! И Клаус аккуратно ставит колыбельку рядом с камнем. Выпутывает из пеленок (тьфу, гадость, опять пованивает!) ручку малыша, который очнулся, но не орет. Только смотрит неожиданно ярко-алыми глазами, и Клаусу снова хочется плюнуть. Тьфу, отродье, ничего в нем от отца нет! Несколько дней всего от роду, а глаза красные, волосы краснеют… и смысла нет себе повторять, что это выбор Клауса, что он сам так хотел! Злость иррациональна, она просто есть.

Клаус достает клинок… и на миг ему хочется ударить всерьез. Так, чтобы кинжал пробил и младенца, и люльку, и алтарь… пусть все втроем напьются крови! Пусть!

Отцовская любовь?

Она рядом с Дубдраганом и не ночевала!

Для него сын — это будущий соперник. Пока еще он маленький, но это пока, потом он подрастет, и… и что? Или он станет послушным инструментом, или Клаус найдет, как его сломать! Вот, Далина, уж насколько гордячка, но сломалась же!

Или нет?

Клаус вспомнил ее взгляд… о, словами она сказать ничего не могла, да и не стала бы его лишний раз провоцировать. Но как же были красноречивы ее взгляды. Они даже шкуру черного дракона прошибали! Надменные, насмешливые, почти издевательские…

Ты получил тело, но по-твоему все равно не будет. Никогда.

Что ж! Пусть теперь эта стерва рассказывает Перводракону о своих успехах! Она — мертва!

Хотя и эта мысль была отравлена. Мертва — да. Побеждена? Нет! И это было самым обидным.

Хныкнул младенец, который не понимал, зачем его сюда принесли. Ему хотелось молочка, тепла и спать. А вместо этого холодно, чем-то пахнет, а магия… мамы рядом не было, а без нее малыш был самым обычным младенцем. Во всяком случае — пока.

Клаус оскалился.

Кольнул клинком детскую ручку, не обращая внимания на истошный визг, ввинчивающийся, кажется, в самый мозг, приложил окровавленную ладонь к алтарю.

— Се свидетельствую, что это последний из рода Ланидир! Карл Ланидир — Дубдраган!

Тоже традиция. Пока Карл остается последним из Ланидиров, их фамилия ставится впереди. Как знак, какой род надо продолжить первым.

Ярким алым светом полыхнул алтарь.

Красные протуберанцы словно взвились с его поверхности, осыпали малыша искрами, которые ему даже понравились, мальчишка уже не орал, он смеялся, и — все стихло.

Карл тихонько лежал в колыбели.

То, что красным полыхнул еще один кусок алтаря — Клаус не знал. Да и никто не знал, кого это волнует? Кто там будет приглядываться к лампе? Ей по должности светиться положено, ярче ли, бледнее ли, неважно.

Клаус поднял колыбель, и отправился обратно.

Сейчас он вручит противного пискуна нянькам, потом… а потом позовет Рассину. Злость надо куда-то стравить, а ей пожестче нравится!

Он мужчина свободный, холостой, имеет право таскать к себе в постель хоть кого! И черный дракон довольно облизнулся, предвкушая постельный марафон.

Если бы он знал, что в другом мире сейчас оскалилась на кровати красная драконица, он не был бы таким счастливым.

Карл не был последним из Ланидиров, алтарь через малыша учуял свою дочь в другом мире.

Он позовет.

Его — услышат.

Россия, наши дни

Утро началось не с зарядки.

В комнату с перекошенным лицом влетел Костя.

— Дашка!!!

Далина схватила его в охапку. Мальчишка был весь белый, его трясло, глаза по золотому…

— Что случилось⁈

— Дашка! Там мама…

— Что?

— Кажется… того…

Далина тряхнула головой, и решительно сунула Костю на кровать. Огляделась… так, вот, в шкафу эта местная вонючка. Зачем ее Даша держала? Отцу подсунуть?

И так сойдет?

Пробка поддалась под сильными пальцами.

— Ну-ка! Глоток сделай!

Костя послушался. Закашлялся, принялся плеваться и фыркать? Ничего страшного, зато и трястись перестал.

— Сиди смирно, я пойду, посмотрю, что и как.

Вчера мальчишка так у нее и заночевал, вторая кровать же есть! Пока Далина вернулась, была уже ночь-полночь, и чего ходить? Мать у Кости была скора на руку, могла и оплеуху отвесить, а тут мальчишка в тепле, присмотрен, и сам за маленькой Василисой приглядит. Всем сплошная выгода.

Дойти до соседней комнаты — недалеко, Далина аккуратно, ручкой швабры толкнула дверь — и хмыкнула. Алая драконица определила мгновенно — труп. Добавки не нужно. Перерезано горло. Явно это сделали со спящей, точнее, в умат пьяной. Лицо спокойное, даже не поняла, что умирает. Видимо, наркоз был лошадиный.

Крови… много.

Кровать залита, часть пола, даже на стенах брызги. Попало ли на убийцу? Должно было попасть, но это если у него нет никакой защиты. В родном мире Далины такой врачи пользовались. Активируешь — и вся грязь, кровь, вода — неважно что, все стекает, не оставляя пятен, а то одежды не напасешься. Здесь такое есть?

Оппа!

А какой ножик интересный! Далина его видела на родной Дашкиной кухне, да не просто видела! Она им сама, лично хлеб резала. Работа повара подразумевает, что у тебя есть несколько ножей, под разные задачи, и все они качественные и остро заточенные.

Интересно, а отпечаток ауры на ноже ее есть? Должен быть, она же клинок брала в руки, пользовалась… так! Далина прицелилась шваброй, и нож с кровати упал на пол, а по полу был подвинут к ней поближе. Теперь взять его и спрятать сначала в невесть откуда взявшийся полиэтиленовый пакет, а потом под одежду. А то кровью обмараешься.

А это еще что валяется?

Нет, ну это уже наглость! Далина увидела у двери одну из своих заколок. Волосы у Даши были прямые, висели грустными прядями, но стрижку девушка не делала, просто стягивала их сзади в хвост, а спереди подкалывала заколками. Вот как раз такими. Обычная розовенькая клик-клак с зайчиком, дешевка, но ее у Даши часто видели.

Ее кто-то подставляет?

Что за бред! Кому оно вообще надо? Кому может помешать такая Даша?

Заколка тоже перекочевала в карман к Далине, а потом девушка решительно сделала шаг внутрь, второй, остановилась в крови, как раз так, чтобы смазать следы от швабры, и громко завизжала.

Долго надрываться не пришлось. Послышался топот, влетели люди, кто-то упал в обморок, а Далина упорно визжала, раз за разом набирая в грудь воздуха, пока кто-то не дал ей по лицу. Не сильно, так, чтобы в чувство привести.

— А ну, пошла отсюда!

Она и пошла. А чего стоять, если так уговаривают?

Уже в своей комнате она посмотрела на Костю, которого свалила с ног водка, и задумалась. А если сейчас будут искать орудие убийства?

Как такие дела решались у них, она знала. Звали мага, тот снимал ауры с оружия, с места преступления, потом всех опрашивали, искали того кто лжет… находили быстро.

Магов тут нет. Можно ли как-то определить ложь? Далина точно не знала. Запах и аура ее точно там будут, да и куча других сейчас намешается. Но вот от ножа хорошо бы избавиться.

А как?

Вот задача! Куда можно в такой крохотной комнатке сунуть нож так, чтобы его не нашли? И заколку? Вот наверняка, если кто-то решил подставить Дашу, он и еще мог об указаниях позаботиться. Что-то еще подкинуть, что-то намекнуть… Далина не знала, но решила, что разбираться с местными стражами закона для нее слишком большая роскошь. Обойдутся!

Вымыть бы нож, но…

Далина посмотрела на окно. На дверь.

А потом застонала и вылетела из комнаты.

— Пустиииииитееееее! Меня тошниэээээээээ…

Бульканье выглядело вполне правдоподобно, женщина вылетела во двор, в один из туалетов типа «сортир», где ее и на самом деле вырвало.

Вот так.

Если убийца наблюдает за ней, все выглядит правдоподобно. Она попыталась избавиться от ножа, кинуть его в нужник. Но ведь нож все равно принадлежит ей, и ауру так не уничтожишь. Просто надо навести стражей порядка на именно этот туалет.

Даша умылась у колонки, вся облилась, кое-как, приглаживая мокрыми руками мокрые же волосы, вернулась домой и тут во дворе что-то противно завыло.

— Полицаи приехали, — обрадовался кто-то.

Вот и отлично, еще пара минут у нее есть, а больше и не надо.

Костя не очнулся, зато захныкала маленькая Василиса, пришлось махнуть на все рукой, взять малышку и кормить. Мало ли, кто там и кого убил? Ребенок ждать не будет!

Полицию тоже долго ждать не пришлось. Постучали в дверь и тут же открыли. Интересно, что они ожидали увидеть? Точно не кормящую мать… Далина подняла голову.

— Чего надо?

— Добрый день, — кашлянул мужчина лет тридцати — тридцати пяти. — Вы Дарья Валентиновна?

— Не добрый. Но я, да.

Мужчина хмыкнул.

— Старший лейтенант Фуников. Дмитрий Алексеевич. С вами поговорить можно?

— Можно, конечно, — вздохнула Даша. — Только я маленькую кормлю, вам не помешает?

Дмитрий Алексеевич покосился на Ваську, которая крепко вцепилась в мамину грудь, и махнул рукой.

— Чего уж там. Не помешает. Ваша дочка?

— Да. Василиса Владимировна.

— Красиво звучит.

Далина пожала плечами. Может быть… так что вам от меня надо, старший лейтенант Фуников?

— Скажите, Дарья Валентиновна, вы первая нашли убитую?

— Нет.

— А вроде сказали, вы завизжали…

— Да. Костя, это сын убитой, прибежал ко мне, сказал, с мамой неладно. Я его успокоила, сама пошла смотреть, а там — труп.

— Костя?

— Да. Вот он — спит на кровати. Только вы его сейчас не распихаете, я ему пару глотков водки дала.

— А-а…

Лейтенант и не удивился. Мальчишка такое увидел, конечно, тут надо.

— А где он ночевал, интересно? Если не дома?

Далина пожала плечами.

— Так у меня, тут и ночевал. Он у меня регулярно остается, когда мать в запое, к примеру, у нее рука быстрая, а мальчишке колотушки получать неохота. Я его и подкормлю, а он за моей малышкой приглядит, пока я подрабатываю. С ребенком сложно, пособие — слезы, декретные тоже не очень большие, вот, хожу по вечерам, полы мою.

— Понимаю, — согласно кивнул лейтенант. Пока то, что он слышал, вызывало уважение. Девчонка, вроде чистенькая, комнатка тоже, ребенка родила, работает, не пьет, выживает, как может. Ну так время тяжелое, бывает.

— Вот и вчера он у меня остался спать. Я поздно пришла, ходила еще на работу устраиваться…

— Куда?

— В ММА-клуб.

— Ага.

Кем и зачем, лейтенант даже не спросил. Понятно же, уборщицей, как еще?

— Пришла поздно, покормила малышку, спать упала. Она у меня на грудном молоке, так что как захочет кушать, так просыпается. Я с ней… стараюсь досыпать, когда могу.

— Ничего вы ночью не слышали?

— Даже и не прислушивалась. Вот честно, не тот здесь народ, чтобы интересоваться. У кого скандалы, у кого пьянки, у кого гулянки, а я буду слушать? Ни к чему.

— Понятно. Мальчик переночевал у вас…

— Ну да, мы уже привыкли так. А с утра у нас зарядка, он пошел в их комнату, переодеваться, и увидел… зрелище. Мать все-таки. Поганая, пьяная, безмозглая, но мать.

— Ишь как вы ее!

— У меня отец алкаш, мать из-за него, считай, рано ушла. И тут я насмотрелась… тварей! Это вам по должности положено вежливым быть, а для меня алкаш — не человек. Опасное животное, которое тебя убьет, покалечит и потом даже не вспомнит, что натворило.

Далина говорила вполне серьезно. Алкоголь делает из мужчины — зверя. А каким будет этот зверь, и когда он на тебя кинется — только вопрос времени. Но это обязательно будет.

Вы не живете с крокодилом в ванной или с тигром в туалете? Нет? Но почему-то живете с алкоголиком? Странно… с тигра хоть шкуру можно взять.*

*- теорию лично мне развивала врач «скорой помощи», после того, как откачала жертву очередного алкаша. Прим. авт.

— Хммммм…

Кажется, лейтенант был солидарен с Далиной, но вслух об этом сказать нельзя. Не положено.

— Костя прилетел, я его, каюсь, напоила, успокоительного у меня нет, что под рукой было, то и влила, и пошла смотреть. А там кровь… я, кажется, сперва просто стояла, а потом заорала, как больная. Народ сбежался, меня выставили.

— Понимаю.

— Меня потом еще стошнило. И тапки сейчас отмывать надо, или лучше выкинуть?

— Тапки?

— Я там, кажется, в кровь вступила, — Даша кивнула на коврик у порога, на котором и стояли те самые тапки. Лейтенант аккуратно осмотрел их, потом поднял, посмотрел подошву.

— Да, нехорошо вышло.

— Лучше, наверное, выкинуть. А то так тошнить и будет, как вспомню… брррррр!

— Пока не выкидывайте, лучше мне отдайте. Чтобы мы ваши следы отличили.

Далина кивнула.

— Пакетик вам дать?

— Дайте, пожалуйста.

Далина сунула тапки в пакетик, вручила лейтенанту, и почти дружески распрощалась. Пока еще на нее никто не наводил… и ладно! Сейчас полиция уйдет, она и от ножа избавится.

Где он?

А вот! И нож, и заколка нашли свое пристанище в придверном коврике. Валентина таких в свое время штук пять сшила, чтобы можно их было по очереди мыть — стирать. Кусок старого ковра, кусок полиэтилена, кусок ткани. И грязь впитывает неплохо, и на пол ничего не протечет, и вытряхнуть несложно, а то и постирать. Щеткой почистил — и он как новенький.

И нож, и заколка были засунуты как раз под тапочки. Риск, конечно, но выкидывать оружие…

Далина поглядела в окно. Ага, а вот и оно… судя по всему, будут откачивать туалеты. И понятно, если оружия не нашли, значит, его выкинули. А куда?

Реки тут поблизости нет, а вот выгребная яма имеется.

Тяжелая работа у полиции. Главное, кто им о таком намекнул? Вот что интересно-то?

В окно смотрела не только Далина.

Убийца тоже наблюдал и в негодовании сжимал кулаки.

Выкрутилась!

Вот ведь зараза! Знать бы, что она такого сказала полиции? Где спрятала нож?

Обыск, конечно, состоялся, но ничего не нашли, да и искали плоховато, а ведь убийца все продумал! Нож взял нужный, в перчатках, заколку подкинул…

Мимо!

Ах, как обидно! Такой хороший случай — и впустую! Ну, Дашка, ну, стерва!!! Что ж на тебя никак управа-то не найдется? А и ничего, не те, так эти, разберемся еще!

Костя спал почти до обеда, потом сел на кровати, помотал головой…

Вспомнил.

Осознал. И Далина видя, как на лице мальчишки проступают боль и отчаяние, тут же обняла его, прижала к себе.

— А ну-ка выдохни! Я с тобой, я рядом, вместе мы не пропадем. Понял, братишка?

Мальчишка уткнулся ей куда-то в район отсутствующего бюста, плечи тряслись, майка на девушке промокала от рыданий.

— Даша…

Далина кое-как успокаивала мальчишку, твердя, что не бросит, не обманет, и вообще — прокормит, не переломится. Будет у них семья, не хуже прочих, сестра и брат, чем плохо? Выплывут, если сейчас в слезах не потонут! Костя ревел. За этим занятием, они и не услышали, как в дверь постучали, сначала негромко, а потом сильнее. Пришлось сунуть парню стакан воды и отправиться открывать.

На пороге стояла Нина Викторовна.

— Какого дракона⁈ — рыкнула Далина.

— Что?

Кажется, вредная тетка не готова была услышать про драконов, но Далину это не остановило.

— Чего надо, я спрашиваю?

— Мы тут собираем на похороны…

Костю аж затрясло. Далина окончательно забыла, что в этом облике она в два раза легче и на две головы ниже, и так двинулась вперед, что тетку из комнаты спиной вперед вынесло. А девушка хлопнула дверью и злобно зашипела.

— Ты, дура, чего лезешь? Ты видишь, парню плохо? Ты его до истерики довести хочешь? А ну лети в туман! Чтобы я тебя рядом не видела и близко не слышала! Не смей к нему подходить, не то тебе костыли уже не понадобятся! Я тебе все четыре ноги переломаю!

От такого неприкрытого хамства Нина Викторовна ошалела, но Далина ей даже выдохнуть не дала, не то, что высказаться.

— Какие тебе похороны, когда тело забрали и невесть когда отдадут! И где список, кто дал, сколько…

Нина Викторовна икнула.

— Мы по зову души…

— Открысишь половину⁈ Народ, пишите на конверте кто и сколько дал, — рявкнула Далина на весь барак. — А то парень потом половины не досчитается!

— Да как ты смеешь! Я женщина верующая!

Опомнилась. И даже начала набирать громкость. А зря.

— Поэтому сначала согрешишь, а потом покаешься?

— Боже! Как тяжело выносить подобные несправедливые обвинения! Я из лучших побуждений, чтобы помочь мальчику…

— Вот и делай все, как положено! Кто дал денег, сколько дал… соседи, меня все слышали?

— Слышали, — отозвался кто-то. — Нинка, конверт дай, я и правда, напишу. Хоть и немного, но парню каждая копейка пригодится.

— Так и продолжайте, — разрешила Далина. И хлопнула дверью перед самым носом страдающей общественницы. Могла бы и по носу, но — увы. Не дотянулась. Надо было ее уронить что ли?

Ладно, в следующий раз. Вот холера!

Костя сидел на кровати, подтянул колени к груди, обхватил их руками, покачивался, и глаза у него были пустые и безнадежные. Таких глаз и у солдат-то не должно быть, перед последним боем, а уж у мальчишки тринадцати лет…

— Дашка, мне теперь, наверное, в приют.

— Чего это еще?

— Мамки нет, отец вообще не знаю кто, другой родни тоже нет…

— А мы с Васькой?

— Мы ж не кровная!

— Плевать! Костя, послушай меня! Я работать буду, и деньги заработаю, и тебя не брошу, и будем все вместе жить! Не знаю как, но ты у меня еще и школу закончишь, и знаменитым юристом станешь! Если ты этого хочешь!

— Даш?

— Сделаю. Моя кровь ответит за слово.

И показалось мальчишке, что на миг плеснуло в глазах Дашки алое марево. И зрачок вытянулся, навроде змеиного… Да ерунда это!

Показалось просто… но на душе все равно стало спокойнее. Точно — не бросит. А формулировка Костю и не заинтересовала, сейчас по телевизору и не такое услышишь.

Убийство там, или цыганочка с выходом, а на работу идти все равно надо, и оформляться тоже. Клуб встретил драконицу неприязненно, девушка на ресепшен смотрела, как на врага народа, в бухгалтерии такие же лакированные красотки пытались глядеть сверху вниз. Отдела кадров тут не было, приемами и увольнениями тоже занималась бухгалтерия. Далина пропустила все взгляды мимо, и принялась тщательно читать бумаги.

— Не доверяешь?

Оказывается, хозяин клуба какое-то время стоял в дверях.

Далина поругала себя за глупость. Мало ли, кто вот так подойдет? Расслабилась, распустилась! А зря! Но это она наверстает!

— Нет.

— Может, и правильно.

Далина пожала плечами, и поставила свою подпись, где сказали.

— Сегодня тренировка будет?

— Нет. Сегодня тебе Наташа покажет твой шкафчик, о клубе расскажет, объяснит, чем тут можно пользоваться и как, а первое занятие у тебя будет завтра. Ребятам стало интересно, что тут за девица такая, которая Хусейна с Махмудом уделала.

— Так быстро не научишь, — покачала головой драконица. — Это нужно время, отрабатывать, каждый день, хотя бы по паре часов…

И опыт. Опыт десятков лет в наемниках, опыт, который подскажет, что это за противник, который позволит подметить, как враг двигается, как дышит, как бережет ногу, к примеру, или бок, как опускает локоть, открывая уязвимую точку… разве этому научишь быстро?

Когда она наемничала, тренировки обязательно были, три — четыре часа в день, а то и больше. С разным оружием, с магией и без магии, с тренировки потом дохлые уползали, сил не было ни на что. Шли, мылись, занимались лагерем, кто на кухне, кто уборкой, война — она ж не каждый день, а готовить надо три раза в день. И выгребные ямы чистить раз в три дня, и белье стирать, и за животными ухаживать, и за оружием следить, хоть своим, хоть тренировочным… много чего! К вечеру все падали в палатках — и спали, как убитые.

Любовь? Романтика? Какая тут любовь, мозоли бы свести и синяки вылечить! А то в постели будешь не от страсти стонать!

— Ну, по паре часов не получится, но ты девушка умная, придумаешь что-нибудь.

Далина кивнула. Были программы и попроще, клинок она держать научит, удары парировать. А если говорить о приемах… есть и те, которые помогут против более сильного противника.

Три У. Увернуться — ударить — удрать.

Неблагородно? А наемникам за благородство и не платят, им за сделанное дело капает. А будешь с каждым поединки затевать, век до цели не доберешься.

— Чему смогу — научу.

— Вот и учи.

Умар вышел. Далина положила договор, посмотрела на девушку.

— Наташа…

— Меня зовут Яна. Павловна!

Далина подняла брови.

— А почему тогда Наташа?

— Он так ко всем девушкам в клубе обращается.

Далина промолчала, но запомнила.

Опять вечер, опять уборка, опять прогулка домой.

Все спокойно?

Ан нет. Стоило только на свою улицу свернуть, как три силуэта отделились от забора.

— Даша, радость наша! — пропел один.

Далина сощурилась.

Глаза у нее постепенно перестраивались, и в темноте она видела уже неплохо.

— Курбаш! — прошептал рядом Костя.

Далина сунула ему маленькую Василису.

— Держать и не бежать. Стоишь вот там, под деревом, не дергаешься, никуда не лезешь. Понял?

— Даш, ты чего?

— Я? — Далина оскалилась, как настоящий дракон, жаль, в темноте видно не было. — Я — ничего, а вот им сейчас будет и чего, и когда, и даже почему. Не лезь, понял? С этими уродами я справлюсь, главное, чтобы вас не зацепило.

Пара секунд шепота, но парням это уже надоело.

— Пацан, ты домой топай с малявкой, а девушка с нами останется. Порадует нас, как следует…

— Порадую, — согласилась Далина.

Вы, сволочи, довели девчонку до смерти. По вашей вине ей стало плохо, и никто даже не помог. Вы виноваты — и вы заплатите. Далина с удовольствием возьмет расчет за все.

Женщина сделала шаг вперед. Второй.

Кажется, что-то передний мужчина понял. Хотя какой это мужчина? Противное, вонючее, несуазное, вихлястое, волосы черные, кожа желтоватая, рыхлая, нездоровая, вся в рытвинах и прыщах, глаза маленькие, лоб низкий, половины зубов нет, плечи сутулые, руки длинные, как у обезьяны. А запах!

Если вот это в речку сунуть, в ней вся рыба подохнет! В отряде такое бы принудительно из ведер поливали, пока сам мыться не научится.

Двуногое человекообразное, как есть.

А как, наверное, страшно было Даше! Над беззащитными такие твари куражатся с особым удовольствием!

Курбаш протянул руку. Наверное, он собирался подтянуть женщину поближе к себе, но кто ж ему даст? Далине хватило движения. Она перехватила запястье, поморщившись от прикосновения к какой-то заскорузлой даже коже, а потом жестко взяла «на излом».

Хруст суставов отозвался музыкой в ушах. Она не жалела, она вкладывала все Дашкины цыплячьи силы, и точно знала — это не вывих. Разрыв связок, может, повреждение суставной сумки. Могут ли здесь такое лечить? Два сустава она уроду точно повредила, на правой руке. Локоть и запястье.

Курбаш с воем опустился на землю и выбыл из боя. Это надолго, боль — огненная!

Далина шагнула ко второму, который стоял чуть дальше. И тут на нее кинулся третий.

Удар был нанесен на автомате. Рукой, сложенной «клювом», в горло. Чуть сильнее, и убила бы. Но и так это далеко не нежная ласка, минут десять подонок будет вспоминать, как дышать.

А второй что? Ах, он нож достал?

Далина церемониться не стала. Пинок в запястье — лучше такое не проводить, если не умеешь. Могут перехватить за ногу, и тогда уже тебе станет хуже. Но драконица умела.

Нож вылетел из руки нападающего, печально звякнул где-то в темноте об асфальт, а Далина перешла в наступление. Следующий удар пришелся в опорное колено врага. Если не стесняться, так можно сустав выбить, а Далина не сомневалась. Била резко, жестоко, без малейших сомнений.

— Дашка!

Крик Кости не отвлек, нет. Просто Далина сделала шаг в сторону. На нее с рыком несся Курбаш.

Бежал человек, а потом тело его вдруг осталось на месте, а ноги продолжили бег, взлетели в небеса — и мужчина со всей дури грянулся телом об асфальт.

— Бук! — сказала голова Курбаша, встречаясь с земной поверхностью.

Готов. Можно добить, а можно и не добивать.

Далина, недолго думая, пробила второму по голове ногой. Полежит в обмороке, вспомнит, как дышать. И третьего. Стоит на четвереньках, пытается — что? Уже неважно. Ногой в подбородок — отлично получается, надо только силу дозировать, а то так и шею сломать несложно.

— Костя, вы в порядке?

— Да! Дашка, а ты?

— А что со мной сделается? — удивилась Далина. — Погоди минуту…

Далина профессионально охлопала карманы нападавших. В ее собственность перешли три кошелька, из которых она вытащила деньги, двое часов неплохого качества и один нож, который так и хотелось назвать «свинорезом». Здоровущий, с зазубринами… ладно! Сталь неплохая, а у Даши в хозяйстве ничего такого нет. Пусть этот полежит…

— А это у нас что?

Пакетик с белым порошком Далина не опознала, зато понял Костя.

— Дашк, это наркота.

Даша переправила в свой карман еще один сотовый телефон.

— Такого нам не надо, — пакетик издевательски вывернули над тушкой, посыпая все белой смертью. — А вот телефончики возьмем. Продать сможем?

— Спрашиваешь! Завтра симки выкину и загоню, все копеечка будет.

— Вот и ладно, нам в хозяйстве все пригодится. Что с них еще можно взять?

— Цепи, гайки есть? Подержи малышку, я посмотрю?

Далина кивнула. И что бы она делала без этого мальчишки? Пожалуй, дать ему дом — меньшее, чем она может отплатить за добро.

— Дашка, а почему ты раньше так не делала?

— А было с кем?

— Ну… нет. А когда они первый раз пришли?

— Костя, я живой человек, я могу растеряться, запаниковать…

— ТЫ?

— А что такого? — даже обиделась Далина. Что она, не человек, что ли?

Хотя нет. Она — дракон.

— Раньше могла, а вот последние дня три или четыре ты какая-то другая, — задумался Костя. — Но тебе так лучше. Раньше ты о Вовке блеяла постоянно, а сейчас и не вспоминаешь. Пашка тебе, что ли, так память отшиб?

— Наверное. Пойти, ему и за это добавить?

— Ты его и так… не сдох бы!

Далина пожала плечами.

— Это будет проблемой?

Костя задумался.

— Не знаю… он на районе так всех достал, может, полиция и искать никого не будет, решит, что сами передрались, да и за наркоту их закрыть можно. Если в себя не придут и не уползут.

— Ну и хвост с ним. Пошли домой, отсыпаться!

Уже на подходе к дому она почувствовала неладное. Провела языком по зубам, один шатался, все сильнее и сильнее. Далина сунула палец в рот и пошатала зуб.

Не больно.

Потянула, и тот легко остался у нее в руке. А в лунке уже прорастал новый зародыш.

Драконы в чем-то сродни акулам. И их можно отличить от людей по одной простой примете. У них зубы растут в два ряда. Не как у людей, резцы, клыки, коренные зубы, нет. Два ряда зубов, и все — резцы и клыки. Прямых коренных зубов у драконов не предусмотрено, они хищники и плотоядные. Небесные акулы. Далина ожидала начала изменений чуть позднее, но если дело идет быстро — это хорошо. Кровь приняла дух, кровь перестраивается, и вслед за ней тело приближается к драконьему. Превращение будет идти медленно, но верно.

Глаза, волосы, зубы… ладно! Глаза останутся похожими на человеческие, раньше у Далины глаза были карими, до темно-красного цвета, а алыми становились, только когда она волновалась или менялась. Волосы, даже если покраснеют, в цвет чешуи, здесь так носят, она видела в телевизоре. И покрасить их всегда можно будет. Не страшно.

А вот зубы… такого тут нет, она будет единственной и уникальной. Даже поговорка на Ардейле есть, дракона по зубам узнаешь. Ну и ладно!

Кто ей тут будет в зубы заглядывать? Разве что кому-то руки лишние!