Ангелы Эванжелины

Глава 16

— Ну, что там у вас случилось? — вопрошаю, отпивая чай из чашки.

На счастье я вовремя заметила сего мелкого диверсанта, и очистить лестницу от клея не составило большого труда. Мы успели за несколько секунд до прихода Лины с подносом. Я тут же ее отослала за дополнительным прибором, ибо Сет хоть и уверял, что не голоден, но знаю я этих мальчишек. Растут, как на дрожжах и всегда не прочь полакомиться дополнительно сладким пирожком или печеньем.

Вот и сейчас, затолкав в себя огромный кусок булочки с ванильным кремом и с трудом ворочая языком, этот сорванец пытается еще и что-то мне ответить.

— Ты прожуй сначала, — фыркаю, а потом говори.

Мальчик довольно-таки быстро проглатывает выпечку и запивает ее какао.

— Она плохая, — наконец отвечает он.

— Просто плохая, — ставлю чашку на место и внимательно всматриваюсь в его лицо.

— Да. Плохая.

— Сет… Она тебя обижает? Гленна? — осторожно задаю следующий вопрос.

Может она руку поднимает на мальчиков, когда никто не видит, а те не могут защитить себя. В сердце тревожно покалывает.

— Нет, — мотает головой мой маленький собеседник, и я облегченно вздыхаю. — Она просто мне не нравится. Ни мне. Ни Гленну.

— Дорогой, это понятно, — провожу рукой по его непослушным вихрям, убирая падающую на глаза прядь. — Сиселия новый человек со своими привычками и манерами. Она не может так сразу понравиться, вы же привыкли к Илин.

Сет хмуро смотрит на меня, откладывая недогрызенную булку.

— Но ведь это временно. Илин поправится и вернется, — продолжаю я.

— Ты мне не веришь? — с обидой смотрит мальчик, и я спешу убедить его в обратном.

— Верю. А также знаю, что человек может не нравится по какой-то непонятной причине. Вот прям сразу. С первого взгляда, но это не значит, что он скверный.

Эти слова видимо успокаивают ребенка, и он снова принимается за второй завтрак.

— А теперь расскажи мне, почему ты полез на дерево, — огорошиваю я его следующим вопросом.

Сет еще минуту сопит, стесняясь. Но, видя мой внимательный взгляд и понимая, что я не отстану, принимается за оповедь.

Оказалось, что гадкая Сиселия заставила его читать параграф из учебника, который задал мастер Дуги, между прочим, по просьбе того самого учителя. А Сет, естественно, его за минуту изучил. Няня, конечно же, не поверила, ребенок обиделся и вместо того, чтобы рассказать задание, полез на дерево. Там я их и застала.

— Только не ругай меня, пожалуйста, мне папа уже объяснил, где я был неправ, — смотрит исподлобья это чудесное дитя.

— Даже в мыслях не было, — качаю головой. — Я уверена, что ты и сам уже давным-давно осознал, что это был неразумный и довольно-таки опрометчивый поступок.

— Осознал, — ерзает на стуле мальчик. — Только я, правда, чувствую, что Сиселия не та, за кого себя выдает. Она пускает всем пыль в глаза, но меня не проведешь.

Он принимается сердито сопеть, опустив глаза и буравя взглядом свои руки.

— Хорошо, милый, обещаю присмотреться к ней, — киваю.

Честно говоря, меня саму гложут сомнения. Сет достаточно проницательный малыш и вполне мог что-то ощутить с помощью той же интуиции. Главное понять, что и насколько оно неприемлемо.

— Ой, ты посмотри который час! — изумленно восклицаю, кинув взгляд на настенные часы. — Разве у тебя занятия не должны начаться через пять минут?

— Точно, — испуганно вскакивает со своего места ребенок. — Мастер Дуги хоть и не будет ругать, но расскажет папе, если я опоздаю, и ему это не понравится.

— Точно-точно, — поддакиваю.

— Пока, Эва, я побегу.

— Беги, — машу рукой, провожая взглядом мальчишку.

Ну вот, Сет поскакал учиться, и мне не помешает тоже приступить к сему важному занятию. А то способности есть, а управлять ими вот вообще никак.

Полчаса я тужусь, пыжусь, машу, как мельница руками, щелкаю пальцами и проникновенно взираю на предмет заморозки, но ничего не получается.

Объектом эксперимента я выбрала маятник настенных часов, и он, к моему горькому сожалению, все так же размеренно продолжает качаться из стороны в сторону, ни на секунду не замедляя своих движений. Тут и ежу понятно, что делаю я явно что-то не так. Только что? Видно, пока с даром мне не разобраться самостоятельно, вот бы самоучитель какой-то найти. Но это так, мечты.

Плюнув на бессмысленные попытки приостановить ход времени, решаю почитать. Зря, что ли, столько книг приволокла из библиотеки, благодаря ночной вылазке. И начать решаю с первой, той, которую уже изучала, с моей загадочной пропажи, с “Легенд”.

Текст книги адаптирован под детскую литературу, он прост и легок для восприятия. Погружаюсь в него без особых трудностей, даже перечитывая те главы, которые уже мне знакомы. Но, кроме того, что у драодов были какие-то загадочные места Силы, больше никакой информации не нахожу.

Следующая книга более сложная, и честно говоря, нудноватая. Ее читаю, продираясь сквозь непонятные слова, странные названия и подробные описания ритуалов. Но и она мне помогает, поскольку дает понять, что места силы, где проводились обряды и служения — своеобразные храмы под открытым небом, окруженные громадными каменными плитами, расставленными в четко соблюденном порядке.

А вот в предпоследней книге я хоть не нахожу ничего про храмы, но зато именно в ней описана не только история создания камня Миана, которая в большинстве своем повторяет ранее рассказанное Линой, но и момент его сокрытия, после исполнения своей миссии.

Где он спрятан, в пособии, конечно же, не указывается. Известно лишь то, что в этом действии участвовал не только Клейвоант, но и Регладуин. Остальные драоды ради безопасности своей и культового артефакта, предпочли не знать сие сакральное место.

Акцент на Регладуине заставляет задуматься о причинах его присутствия. Разве Клейвоант не мог сам его спрятать? Для чего было брать предка Эванжелины? Напрашивается логический вывод, что камень находится в том месте, куда без “повелителя времени” не добраться.

После обеда я вновь принимаюсь штудировать талмуды, пока не начинают болеть глаза, а строчки расплываться.

— Леди, — отрывает меня то этого действия голос возмущенной Лины. — Вы бы хоть на свежий воздух вышли, прогулялись. Где ж это видано, так долго читать! От этого и разболеться можно.

— Читать полезно, — возмущаюсь, даже не подумав поднять голову от книги. — Мне очень нужно кое-что узнать. И чем быстрее я это сделаю, тем будет лучше для всех.

Камеристка оглушительно фыркает.

— Если хотите знать мое мнение, то мужчины не любят умных, — выдает она. — Уж поверьте моему опыту.

— И когда ж ты успела этого опыта набраться, — воззряюсь на нее, едва сдерживая улыбку.

Лина мигом краснеет, как ягода малины и принимается суетливо возиться с моей одеждой, расправляя приготовленное для прогулки платье.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — продолжаю допрашивать смущенную служанку.

— Нет, леди, — еще больше смущается она, а я все-таки решаю последовать ее совету и пройтись. За одно можно наведаться к Теодору и рассказать о своих домыслах.

Переодеться в другой наряд, более подходящий для прогулок в вечернее время, занимает несколько минут.

Лина еще решает переделать мне прическу, и некоторое время я сижу напротив зеркала с любопытством наблюдая, как порхают ее ловкие пальцы, закручивая мои длинные волосы в изящный пучок, украшая его шпильками и весьма искусно выпуская несколько локонов, которые создают налет небрежности, а на самом деле весьма ненавязчиво подчеркивают овал лица и приковывают внимание к открытой шее. Для меня подобное умение на грани фантастики.

Будучи Женькой, я предпочитала носить не слишком длинные волосы, максимум до плеч, чтоб легко было подобрать их с помощью резинки на макушку. Работая в лаборатории и проводя разные эксперименты, мне как-то было не до красоты, главное, чтоб в глаза не лезли и не запачкались в чем бы то ни было.

Выбираюсь из комнаты, когда Лина, сочтя мой образ достаточно безупречным, выпускает из своих цепких и умелых рук. И зачем было так стараться? Можно подумать, меня кто-то из домашних тут может увидеть? А им, по большому счету, все равно, как я выгляжу. Даже Теодору, как это ни печально. Почему печально — ответить затрудняюсь, но то, что его внимание ко мне исключительно, как опекуна к подопечной, навевает непонятную грусть. Все же в двадцать лет хочется, чтобы мужчина тебя воспринимал женщиной, молодой, красивой и привлекательной, а не еще одним ребенком, за которым нужен глаз да глаз.

Я знаю, что обещала Лине пойти погулять, но мне не терпится поделиться найденной информацией с Эмереем, возможно у него, как у потомка Клейвоанта, возникнут какие-нибудь идеи. Не исключено, что он уже давным-давно сделал подобные выводы, а я только позориться приду со своими умозаключениями. Но не поговорить я не могу, и пускай, если хочет, считает меня глупышкой.

Прохожу коридор, который выводит меня из моего крыла, и направляюсь в хозяйское, когда едва слышный подозрительный звук, заставляет меня замереть и прислушаться. Минуту стою, застыв истуканом, а когда уже собираюсь продолжить путь, решив, что мне это почудилось, снова слышу тихий свист.

Не раздумывая, сворачиваю в коридор, ведущий к детской. Подойдя к знакомым, украшенным резьбой дверям, прислоняю ухо к теплой, чуть шершавой поверхности.

Свист повторяется, а за ним приглушенный ик, так, словно кто-то, втягивая в себя воздух, давится им. Этот звук я ни с чем не спутаю, у самой еще свежи воспоминания от ремня на попе и сдерживаемых воплей, ибо за каждый всхлип, добавлялось еще по одному удару. Папа воспитывал, как умел. А умел он то, чему его научили собственные родители. В общем, педагог из него был так себе. Оказывается, мы с Эвой в чем-то все-таки похожи.

Не выдержав, толкаю дверь и залетаю разъяренной фурией в комнату.