Ангелы Эванжелины

Глава 8

Удивленно смотрю на мрачного графа. О чем это он собрался со мной говорить? Да еще и наедине. Снова в чем-то обвинять будет? Может, думает, что я специально эту их магическую проводку испортить хотела. Саботаж устроила. Такая себе Женька-камикадзе.

— Тео… — хмурится доктор Эшли. Ему, видимо, тоже не нравится идея Эмерея. Все же не единожды он присутствовал при наших конфликтах.

— Я обещаю, что не буду расстраивать Эванжелину, — красноречиво взирает на него Теодор и Док, махнув рукой, сдается и выходит.

Меряю графа пристальным взглядом, не ожидая ничего хорошего. Мне ли не знать, какой он может быть. В комнате повисает напряженное молчание, нарушаемое лишь тихим тиканьем настенных часов. Стрелки в форме ажурных ключиков показывают три часа пополудни.

— Эва, — нарушает тишину Теодор, приседая в кресло, где еще недавно мостился Сет. — Мне очень жаль, что ты пострадала.

Коротко киваю, гадая, что он скажет дальше. Пока разговор не несет для меня опасности, но кто его знает, что отмочит в дальнейшем сей джентльмен.

— Теперь я верю, что ты ничего не помнишь, — наконец произносит он заветные слова. Мне бы радоваться, но за ними следуют менее приятные. — У тебя ума бы хватило не тыкать пальцем в алладис, даже чтобы доказать мне свою амнезию.

Плотно сжимаю зубы, чтобы не сболтнуть ничего лишнего. Вот вроде и поверил, но подал это в такой форме, что становится обидно. А я, между прочим, чуть не умерла.

— Я не знала что это. Думала обычный паук, — все же осмеливаюсь выдать что-то в свое оправдание.

Граф на эти мои слова лишь легко вздергивает бровь, но больше ничего не говорит.

— Теперь-то ты мне расскажешь, в чем я провинилась перед тобой? — спрашиваю то, что давно уже мне полагалось знать.

— Расскажу, конечно, — соглашается Теодор. — Позже, когда ты поправишься.

Раздраженно закатываю глаза, не понимая, чем мое состояние может помешать во время слушанья рассказа. Но знаю ─ стоит мне только начать настаивать, и Эмерей вообще замкнется.

— А ты что-нибудь вспомнила из своей прошлой жизни? — тут же интересуется граф.

И хоть он всем своим видом выражает деланное безразличие, в глубине его глаз я ясно вижу нешуточную заинтересованность. Что же ему так нужно от Эванжелины?

— Нет, — отрицательно мотаю головой.

Нечего давать человеку ложную надежду. Вдруг он думает, что я сокровища усопшего мужа где-то припрятала или завещание на дом.

— Хорошо, что это временное явление, — откидывается на спинку кресла лэрд, задумчиво переведя взгляд на окно. — По крайней мере, так утверждают доктора.

— Ну, я б не стала им настолько безоговорочно верить, — недовольно хмурюсь. Я-то знаю, что никогда ничего не вспомню. Невозможно вспомнить то, чего никогда не знал.

— Зря ты так говоришь, Эва, ─ не соглашается со мной мужчина. ─ Доктор Куинкей отличный специалист…

— Это тот, что мне мозги едва не поджарил? — невежливо перебиваю, всем своим видом выражая скепсис.

Скулы Эмерея внезапно чуть-чуть розовеют, и я с умилением смотрю на смутившегося графа. Надо же. И такое бывает.

— Хорошо, Эва, отдыхай. Не буду тебе мешать, — поднимается со своего места Теодор и в странном порыве протягивает руку, убирая упавшую мне на лоб непослушную прядь волос. От этого едва ощутимого касания меня словно бьет током, а мужчина резко отдергивает ладонь.

Смотрю в замешательстве на графа, а он не менее удивленно на свои пальцы, как будто не понимая, как такое могло произойти. А затем разворачивается и уходит.

Как только за лэрдом закрывается дверь, в комнату осторожно проскальзывает Лина.

— Леди, как же вы меня напугали! — качает она головой, прижимая к щекам руки. — И как так мы все не подумали, что вы можете забыть об алладисах.

Пожимаю плечами и слегка ерзаю на кровати, устраиваясь поудобнее. Что-то этот разговор меня слишком утомил.

— Зато лэрд Эмерей… — мечтательно закатывает глаза девушка, плюхаясь в кресло.

— А что лэрд Эмерей? — сонливость мигом слетает с меня, и я заинтересовано смотрю на свою камеристку.

— Он так переживал. Так прижимал вас к себе, ─ всплескивает ладонями служанка. ─ Никому на руки не хотел отдавать, сам в комнату внес и в кровать уложил. Еле спровадила его, когда вас переодевала. А вот доктору не удалось. Граф Эмерей от начала и до конца присутствовал, пока мастер Эшли вас лечил.

Мои щеки мигом заливает краска, когда я представляю перед глазами непривлекательные картины моего врачевания. Выглядела я в тот момент, наверное, как дохлая курица. Это только в книгах у девушек на руках романтичный вид. В жизни все оказывается намного прозаичнее.

— Лина, что ты выдумываешь, — охаю я. — Зачем это графу. Он меня ненавидит.

Служанка скептически хмыкает и что-то бормочет себе под нос.

— Что ты сказала? — подозрительно переспрашиваю.

— Говорю ─ от ненависти до любви один шаг, — невозмутимо отвечает девушка, извлекая из тумбочки небольшой пузырек с жидкостью и наливая в прозрачный стакан воду.

— Чушь, — фыркаю в ответ. В голове никак не складывается образ влюбленного графа. Он меня скорее придушить готов, чем поцеловать.

— Чушь или нет, а время покажет, — все так же бесстрастно заявляет Лина, капая из пузырька в воду резко пахнущую жидкость. — Выпейте леди. Вам их доктор прописал для укрепления организма.

Послушно проглатываю горькую жидкость и откидываюсь на подушки. Сейчас мне совсем не хочется думать ни о графе и его странном поведении, ни о Эванжелине. которая какую-то неизвестную беду натворила. Хочется просто домой. К привычным вещам и опасностям, которые я знаю на зубок. А то тут мало ли еще какие неведомые убийственные штуки меня подстерегают, о которых совсем забыли меня предупредить. Хорошо, что от “паука” меня птичка спасла… А если бы ее не было? Кстати, что же за чудесное пернатое мне пришло на помощь?

Я, конечно, осторожно пытаюсь расспрашивать о возможных пташках, летающих по замку, как по лесу, и у Сета, и у Лины. Но ответ на сей вопрос не знает никто. Только у Эмерея не спрашиваю. Он после того раза ко мне больше не приходит.

Зато у Ригана ежедневный послеобеденный ритуал проверить свою непутевую пациентку, то бишь меня. Его визиты приносят мне искреннюю радость и скрашивают мой “постельный лежим”. Сет тоже порой заглядывает, как только у него появляется свободная минутка. Это после того, как он однажды сбежал с урока, чтобы прийти ко мне, и я его строго отчитала. Больше этот сорванец так не делает, выделяя для общения лишь время после занятий.

А сегодня Зоуи ко мне приносит Гленна. Малыш, тут же вырвавшись из ее рук, обосновывается на моей постели, плотно прижавшись к боку. Ума не приложу чем я завоевала такую искреннюю и безудержную любовь этого маленького человечка, но почувствовав рядом его теплое маленькое тельце успокаиваюсь и сама.

— Мне она не нравится, — цедит сквозь зубы Зоуи, приседая в “посетительское кресло”.

— Кто? — рассеянно спрашиваю, поглаживая мальчика по непослушным светлым волосикам.

— Да няня эта… — раздраженно машет рукой женщина. — И где только Тео ее откопал?

— Она что, обижает мальчишек? — недовольно хмурюсь, чувствуя, как в груди поднимается жгучая волна злости.

Я готова хоть сейчас вскочить с кровати и бодро поковылять к этой самой Сиселии, чтобы хорошенько ей наподдать. Мне она тоже не нравится. Особенно то, как она жмется к Теодору и стреляет своими глазюками из-под длинных ресниц. У-у-у, ведьма.

— Нет-нет, что ты! Пока, вроде, все спокойно, — заверяет меня экономка.

Я с облегчением сажусь обратно, стараясь не обращать внимания, как устала только от одной попытки встать.

— Просто какая-то она не такая. Подозрительная, — пожевав губами, задумчиво продолжает Зоуи. — И то, как она к Тео липнет…

— Может, ты себя накручиваешь? То есть, тебе кажется… Все же она чужой человек, непривычный, — пытаюсь успокоить верную экономку. Но у самой все внутри со злорадным удовольствием соглашается со словами Зоуи. До чего же я плохой человек, наверное.

— Нет, Эва, не в этом дело. Я сердцем чувствую, что она не такая, какой хочет казаться, — выдает Зоуи. — Ты вот тоже у нас новенькая, а тебя все с первого дня полюбили. И малыши всей душой прикипели, как к родной.

— Все, да не все, — тяжело вздыхаю, вспоминая отношение графа ко мне.

— Ты про Тео? — поднимает брови экономка.

— Ну, да, — старательно отвожу взгляд, чтобы не выдать насколько глубже моя обида, чем я хочу показать

— Ох, девонька, — улыбается женщина. — Молодая ты еще, не понимаешь. Гораздо страшнее безразличие. А Тео… Он и сам не знает на кого злится. И я подозреваю, что дело совсем не в тебе, милая…

М-да, хотелось бы, чтоб оно так и было, но бедная Зоуи даже не подозревает, что причина скрыта совсем в другом. Видимо, Эмерей ни с кем не делился тем, что стряслось между ним и Эванжелиной.

Ободряюще улыбаюсь экономке, сделав вид, что ее слова меня успокоили и с удивлением замечаю, что Гленн, пригревшись у меня на постели, спокойно задремал. Надо же, даже наши разговоры ему не помешали.

— Ладно, Эва, — поднимается с кресла Зоуи. — Мы уже пойдем. Малыш уснул в кои то веки, и не мешало бы переложить его в кровать. А то в последнее время с обеденным сном у него проблемы.

Женщина ловко подхватывает мальчика и удобно устраивает у себя на руках, да так, что тот даже и ухом не ведет, а продолжает крепко спать.

Прощаюсь со своими визитерами и устало прикрываю глаза. Мне, наверное, тоже не мешает отдохнуть. Док говорил, что где-то неделю я себя буду чувствовать ослабленной и быстро уставать, но потом должно все наладиться.

А когда уже плыву где-то на гране между сном и явью, слышу, что двери комнаты тихо отворяются и к кровати приближаются осторожные шаги, но сил разлепить веки нет от слова совсем, и я полностью погружаюсь в дрему.